Кровь на идеале

Начальник хотел, чтобы после того кровавого инцидента Найс залегла на дно. Но это опустило бы её в рейтинге ещё ниже, и мисс Джей просто не могла этого допустить. Она настояла на продолжении геройской жизни Найс. Именно поэтому та оказалась на том идиотском шоу и именно поэтому встретила Его на очередной фотосессии. Она в десятый раз пыталась выдавить из себя улыбку, отточенную до идеала. И фотограф в десятый раз ворчал на её неестественность. Она устала. Как же она устала. Казалось, ещё немного — и маска треснет по швам. Груз вины душил её изо дня в день. Она чувствовала, как глаза, обычно сияющие чистотой, вот-вот наполнятся болью и злостью. Злостью на себя и на своё положение. Неожиданно к ней направился тот, кого она меньше всего ожидала увидеть в этой личной пыточной. — Настоящую улыбку не нарисуешь. Она исходит из сердца… — услышала Найс слова, обращённые лишь к ней. Это была первая встреча со Смайлом с тех пор, как она сама стала героем. Они виделись столько раз в её прошлом, но он, разумеется, не помнил её. Она была всего одной из тысяч восторженных фанаток. Но, услышав его голос так близко, она замерла, ловя каждое слово. — Это сила, которая рвётся наружу. Она заражает радостью окружающих. Именно поэтому настоящую улыбку так сложно подделать. Блондин остановился прямо напротив. Найс одновременно обрадовалась и ощутила такую пустоту, что не знала, как реагировать. На её лице застыло спокойное выражение, а затем она попыталась изобразить искреннюю улыбку. Попытка с треском провалилась. — Нет-нет-нет. Сейчас же убери наигранность, — продолжал литься его сладкий, как мёд, голос. — Прежде чем улыбнуться, подумай о том, что тебя по-настоящему радует. Она отпустила улыбку и на мгновение позволила себе отбросить тяжёлые мысли. Вспомнила возлюбленного. Вспомнила, как когда-то все её мысли занимал Смайл и попытки ему подражать. Лицо Найс посветлело, и его озарила та самая, настоящая улыбка, которую во взрослой жизни видел лишь Рэк. — М-м, а это уже другое дело, — Смайл одобрительно хлопнул её по плечу. — Ладно, мне пора по делам. Найс так и не нашлась, что ответить своему кумиру. Что она могла сказать? Она не могла озарять мир улыбкой. Она не герой, как он. Она — фальшивка. Марионетка в чужой грязной игре. Фотосессия продолжилась под внезапное восхищение фотографа. Мисс Джей, до этого недовольная, как всегда, наконец успокоилась. Работа была закончена. Но не её миссия. Новый приказ был безжалостен. "Убей Смайла. Займи место в топ-10. Убей Е-Соула на турнире." Начальник выглядел странно. Его жуткий, помешанный взгляд напугал девушку. Ослушаться она не могла. Но убить Смайла? Убить Е-Соула? Разве он не был таким же, как она — убийцей по приказу в личине героя? Что же произошло? Ответ пришёл на следующий день из новостей: сын начальника был убит. Значит, к этому причастен Е-Соул? Инструкция по убийству Смайла пришла слишком скоро. На этот раз ей предстояло убить самой. Герою — убить героя. Звучало смешно и отвратительно. Найс чувствовала, как предаёт себя, свои идеалы и мечту, но поделать ничего не могла. Контракт не разорвать. Её жизнь была в чужих руках. … Уже на следующий день ей вручили странный шприц. Стоило воткнуть иглу — и яд сам перетечёт в плоть жертвы. Этот фиолетовый раствор был не просто ядом. Это был концентрированный страх. На лице Найс не сияла улыбка — лишь пустота и тяжкий груз вины. Она обрекала своего кумира не просто на смерть, а на мучительную трансформацию в монстра с последующей расправой. Девушка затаилась за деревом с раскидистой кроной. В двадцати метрах от неё кипела жестокая схватка, а её собственное сердце разрывалось от боли поступка, что ей предстояло совершить. Найс с разбитым видом смотрела на шприц в руке, как вдруг… — Эй! Я знаю, что ты уже здесь! — громко прокричал в её сторону Драгон. — Хватит стоять в тени и мечтать о трофее! Найс! Последнее слово оглушительно ударило по сознанию. Она в последний раз взглянула на шприц. Прости… Найс резко взлетела в воздух и через мгновение оказалась за спиной Смайла. Тот не успел ничего понять, как игла уже вошла в его шею. Она придерживала его ещё несколько секунд. — Прости… — выдохнула она, и в её голосе звучала неподдельная боль. На её лице не было улыбки — лишь вина и отчаяние, когда Смайл в последний раз трезво взглянул на неё. Кумир превратился в мерзкое фиолетовое чудище, едва сохранявшее человеческую форму. Сохраняя разум, он почему-то бросился не на неё, а на Драгона — атакуя того, кто был перед глазами, или… не желая причинять вред ей. Исход боя был предрешён. Найс не стала вмешиваться и отлетела подальше, её плащ и волосы развивались на ветру. Она смотрела, как Драгон с лёгкостью уничтожает щупальца монстра, а затем и его голову. За миг до гибели Смайл повернулся и взглянул на неё тёмными, почти нечеловеческими глазами. Этот взгляд навсегда впился в её память. ... Новость об исчезновении Смайла красовалась в заголовках абсолютно всех новостей. Уже на следующее утро его улыбка, теперь застывшая на фотографиях, смотрела на Найс с каждого экрана, с каждой стены. Той ночью она не поехала к Рэку. Не смогла. Как она посмотрит ему в глаза? Как прикоснется к нему руками, которые вонзили иглу в шею невинного человека? Она вернулась в свою квартиру в комиссии — холодную, стерильно чистую, идеальную до последней пылинки. Эти голые белые стены, лишённые намёка на жизнь, были её личной клеткой. Клеткой, которую она сама и выбрала, подписав контракт. Вера в образ вынужденно сделала её перфекционистом, а её жизнь — такой же пустой и выхолощенной, как и эти комнаты. Стены давили. Казалось, они сжимаются, физически ощутимо наваливаясь на неё грузом её же грехов. Она закрыла глаза, но это не помогло. Тот взгляд. Тёмные, почти нечеловеческие глаза Смайла, полные не ненависти, а какого-то последнего, пронзительного понимания. Он знал. И в тот последний миг видел не монстра в себе, а монстра в ней. Этот взгляд прожигал её изнутри, выжигая всё, что оставалось от той девушки, что когда-то мечтала стать героем. «Герой». Какое пустое слово. Какая гротескная ложь. Она медленно провела пальцами по идеально гладкой поверхности журнального столика. Ни пылинки. Всё совершенно. Всё — как у героя. Только внутри всё было перепахано, изуродовано, залито грязью и кровью. Груз вины стал неподъёмным. Он давил на плечи, заставляя сутулиться, сжимал горло, мешая дышать. "Е-Соул мёртв. Хах. Даже без моего вмешательства." Мысль не принесла облегчения, лишь усугубила чувство собственной никчёмности. Она даже не смогла стать полноценным орудием мести. Всё, что она умела — это предавать и разрушать. Её ноги сами понесли её к большому панорамному окну. Ночь раскинула над городом свой звёздный покров, мерцающие огни напоминали рассыпанные бусины. Такой красивый, живой мир. Мир, который она должна была защищать. А вместо этого она его пачкала. Она положила ладони на холодное стекло. Оттуда, из темноты, на неё смотрело её же отражение — бледное, с пустыми глазами. Идеальная кукла с мёртвым взглядом. "Может мне стоит избавить этот мир и от себя?" Мысль пронеслась не шепотом, а ясным, чётким, почти спокойным предложением. Не как порыв отчаяния, а как логичный, единственно верный выход. На одного злодея меньше. На одну ложь меньше. На одну фальшивую улыбку меньше. Она представила, как стекло поддаётся, как холодный ночной воздух бьёт в лицо, как земля стремительно приближается, чтобы принять её, разбить эту идеальную оболочку и высвободить всё то грязное, что было внутри. Очищение через уничтожение. Один удар и окно разлетится в дребезги. Лишь один удар... Но её тело не слушалось. Даже в этом она была марионеткой — слишком трусливой, чтобы разорвать ниточки до конца. Она отшатнулась от окна, сжавшись в комок посреди стерильной гостиной. Слёз не было. Найс осталась молча сидеть на холодном полу, в полной тишине, взирая на своё идеальное, безупречное, самое настоящее чистилище. ... Прошло ещё несколько дней, и она сдалась. Она не виделась с Рэком со смерти Смайла. Не отвечала на его сообщения, игнорировала звонки. Как она могла посмотреть ему в глаза? Она была чудовищем. Не героем, не фальшивым злодеем — самым настоящим. Монстром, который убивает людей, прячась за улыбкой. В какой-то извращённой степени ей хотелось закончить всё ярко. И в то же время — вдали от большинства глаз. Небоскрёб с её собственным постером на стене. Идеальный выбор. Ироничный. Пусть её грязь вытечет наружу и впитается в тёмный асфальт, который она якобы защищала. Был вечер. Воздух уже остыл, и город внизу зажигал огни, готовясь к ночи. На крыше, как оказалось, кто-то уже был. Девушка, жестикулируя и крича, спорила с воздухом. "Прекрасно, — с горькой усмешкой подумала Найс. — Даже в последний миг мне не дадут побыть одной." Она медленно приземлилась в нескольких шагах от неё, её плащ беззвучно опал. Девушка не сразу заметила её появление. Найс сделала то, что делала всегда. Её лицо исказила та самая, выдрессированная до автоматизма улыбка. Она подняла руки, выставив на мгновение у груди два указательных пальца, и направила этот странный, ни к чему не обязывающий жест в сторону незнакомки. Пусть эта сумасшедшая, кричащая на ветер, станет последним свидетелем её жизни. Единственным, кто увидит её истинное падение. И сделала шаг. К краю. Звуки мира словно замедлились и утонули в гуле ветра в ушах. Крик девушки позади прозвучал приглушённо и далёко. Она уже не разбирала слов. Найс прикрыла глаза, мысленно извиняясь перед единственным, кто имел значение. "Прости, Рэк. Прости за всё. Я люблю тебя. Просто… забудь обо мне. Я не стою твоей памяти. Не теперь." Она ненавидела себя. Вся её жизнь свелась к этому последнему, единственному честному поступку — исчезновению. И шагнула в пустоту.