Я не дам тебе исчезнуть

Кресфонт угрюмо лежал на ложе, смотря на девушек перед ним, и не обращал на них внимания. Рядом с ним сидела и держала виноград его жена Меропа. Мужчина продолжал пить вино, иногда принимая виноградины, которые ему в рот совала женщина. Испытывающий скуку правитель, вздыхая и не сильно обращая внимания на слуг, продолжал витать в облаках, прокручивая в голове недавнее происшествие с Оксилом. С того случая прошло уже три дня и в ближайшее время Кресфонт вместе с братьями должен был продолжить завоевание Пелопонесса. Ему этого абсолютно не хотелось. Как бы Темен не хотел вернуть былую славу своего предка, Кресфонт никогда не хвастался высотой своих амбиций. Старший брат мог сколько угодно кричать и взывать к чести мужчины, но факт оставался фактом. Средний из братьев хотел остаться в Микенах и продолжить праздное существование, предаваться разврату и не сильно напрягаться. Меропа была хорошей женой, хоть и ставшая ей по не своей воле. Её удел был выносить сильного ребёнка, который бы продолжил род Гераклидов. Однако эта непокорная принцесса лишь кривилась и отворачивалась от него. Он взял её силой в первую же совместную ночь, она забеременела от него и родила сына, которого впоследствии назвали Эпитом. Мальчику уже шесть лет, а эта бестия не подпускала ребёнка к нему. Несмотря на то, от кого был зачат принц, Меропа дорожила им, как своим собственным сокровищем. Мужчина бы так и продолжил лежать, наслаждаясь молчаливо от редких прикосновений женских пальцев к его щеке, пока в зале не показалось новое лицо. Это был его старший брат Темен. Гортанно вздохнув, Кресфонт встал и небрежно махнул девушкам, чтобы те удалились. Меропа продолжила сидеть на полу на подушках с виноградом в руках и выжидающе смотреть на них двоих. Кресфонт поморщился и схватив липкой от вина рукой её за край хлайны, отбросил женщину в сторону выхода из зала. (Примечание автора: Хлайна это самый древний вид греческой одежды, пришедший как раз таки от дорийцев. Представляла собой узкий плащ из грубой шерсти и имела прямоугольную форму. Была похожа на хитон, но носилась без пояса) Виноград выпав из рук девушки, упал на пол. Охнувшая от испуга Меропа оперлась ладонью об пол, чтобы не удариться лицо о него, но попала рукой прямо в груздь винограда, раздавив его. Сладкий липкий сок смешался в кашу с мякотью ягод, пачкая кожу и одежду. Разгневанный Кресфонт прикрикнул: — Пошла вон! Проклятая женщина, не понимающая с первого раза! Вон! — он пнул в её сторону подушку. Всё это время Темен стоял поодаль и смотрел на всё это представление не вмешиваясь. Дождавшись наконец-то ухода девушки, он подошел к своему младшему брату и поприветствовал его. — Темен, брат мой, как я рад тебя видеть! — заискивающе улыбаясь, промурлыкал Кресфонт, разводя руки в стороны. — Прости меня, что тебе пришлось видеть эту сцену, эта непокорная женщина совсем не знает своего места. Темен слегка улыбнулся, но ничего не сказал, лишь поднял руку, показывая, что всё в порядке. — Брат мой, — спокойно начал Темен, — я слышал от Оксила, что ты с радостью присоединяешься к нам в продолжении Священного похода. Я очень рад это слышать. Вздрогнув и вспомнив последний разговор с полководцем, Кресфонт криво улыбнулся: — Ну конечно же, брат! Как я могу отказаться от нашей общей цели? — Я думал здешние богатства и жена тебя вполне устраивают, в конце концов, ты всегда был не настолько амбициозным и злым до правды, как мы с Аристодемом. — хитро улыбнувшись, произнес Темен, посматривая исподлобья на брата. Стало ясно, что он точно знал содержание беседы младшего с Оксилом. — Если ты так хочешь, то оставайся в Микенах, они будут твоими. Кресфонт сглотнул. Темен был сильным и амбициозным правителем. Именно он вёл дорийцев на Пелопоннес. И именно он был главным страхом Кресфонта. Сильный, гордый, готовый на всё, чтобы вернуть себе земли, которые отобрали у его предков. Идеальный потомок великого героя Геракла. Кресфонт не шел ни в какое сравнение с ним. И это его злило. Одно слово брата ставило под сомнение слова самого Кресфонта. — Как ты мог такое подумать?! Как бы ни были хороши эти дворцы и женщины, я такой же воин и потомок Геракла, как и ты, мой милый брат. — Нервно улыбнувшись, ответил мужчина, не желая злить лишний раз Темена. — Меропа уже родила мне сына и носит второго под сердцем. Я более чем готов отправиться вместе с вами в наш Поход, брат. — Что ж, я рад. — Мило улыбнувшись, кивнул предводитель дорийцев и, подняв с пола уцелевшею виноградину, вложил её в руку Кресфонта. — Я ожидаю тебя на рассвете вместе со своими воинами, брат. — С этими словами Темен развернулся, чтобы уйти, но остановился, словно задумавшись о чем-то. — Ах да, в надлежащем виде конечно же, Кресфонт. -Конечно. Только после того, как Темен ушел, Кресфонт выдохнул, выбрасывая ягоду из руки. Служанки сразу же бросились убирать беспорядок на полу, а другие по распоряжению самого мужчины повели его к водоему, чтобы помыть и привести в порядок. Как же Кресфонт ненавидел своего брата. И ненавидел себя за то, что ничего не мог ему противопоставить. Жизнь была дороже, чем это. *** — Каковы дела в Сикионе? — Всё хорошо. Там не возникало никаких беспорядков. — А в Аркадии? Царь Кипсел хоть и породнился с нами, но доверия никакого не вызывает. Проворный старик, желающий пойти по пути меньшего сопротивления. Умно конечно, но что ему мешает предать нас, если ему предложат нечто более ценное нежели родство с потомками Геракла? — Насколько я знаю, после того, как он отдал свою дочь Меропу в жены Кресфонту, ничего злостного не было задумано. Во всяком случае шпионы не донесли до моих ушей ничего, что должно было бы вызвать у вас беспокойство, Басивелс. — О боги, Оксил, прекрати уже использовать это слово! Царь. Царь Темен более чем достаточно. Оставь эти мессенские порядки в Мессении и не тащи их в мои покои. — Как скажете, Царь Темен. — послышался ехидный смешок. «Трехглазый» символ удачи лежал на кушетке в покоях Темена, которые раньше принадлежали Микенскому царю. — Ваша воля, моя истина. Тишина. — Оксил, я клянусь богами, я бы казнил тебя, если бы ты не приносил нам удачу. — Я сомневаюсь, — ещё один тихий смешок, — я слишком ценная «лошадь». Возня на ложе снова возобновилась, но Темен проигнорировал её. — Завтра на рассвете я желаю тебя видеть на своей дорогой лошади подле меня. Мне надо, чтобы ты следил за моим братом. Кресфонт трус и мы все это прекрасно знаем. Я не желаю, чтобы моё возвращение домой омрачилось его глупостью. — Конечно, я прослежу за вашим достопочтенным братом. — Наша следующая цель в захвате Пелопоннеса — это Аргос. Мы разделим силы. Кресфонт пойдет на Коринф, и встретиться там с другой частью армии, уж здесь ошибку сложно совершить. Третья линия нашей силы уже идёт через плодородные земли сквозь деревни ахейцев. Мы вытесним их отсюда, обратим в бегство. Семь лет мы давали им дышать воздухом, который им не принадлежит. Семь лет мы отдыхали в руинах этого города, умывая его улицы кровью аристократов и мерзавцев, топчущих нашу землю. Хватит. На этих словах Темен тяжело опёрся о карту, которая лежала перед ним на подобии стола, грубо высеченного из камня. Он с ненавистью сверлил пергамент, на котором кривыми линиями были обозначены силуэты полуострова, который потомок Геракла так жаждал. — Я пройдусь злым знаменем по всей этой земле, смою кровью каждый клочок земли от их мерзкого существования. Никто не будет помнить здесь ахейцев. Пелопоннес принадлежит детям Геракла и дорийскому народу. И пусть боги попробуют меня остановить, я не отступлюсь. Оксил мог лишь склонить голову, с уважением смотря на царя который вёл их вперед из-под падающих волос на глаза. Этолиец искренне уважал старшего из Гераклидов и считал его единственной силой, которая вела их действительно вперед. Именно он тогда нашел странствующего Оксила и пригласил его стать полководцем их армии возмездия. Именно он разгадал загадку оракула. Именно Темен заслуживал этой земли больше, чем любой из его братьев и остальных родственников. Но конечно же, воин мог лишь молчать и с почтением смотреть на своего царя, любуясь его грозным и царственным станом. *** Время шло, дорийские воины продвигались внутрь полуострова. Они вихрем пронеслись по Арголиде и Лаконике, вытесняя местных царевичей и грабя местные поселения и города. Мессения тоже не выстояла против напора яростных воинов, сдав позиции. Большинство царевичей бежали в Афины, ища там своё последнее пристанище. В конечном счете, для большинства аристократов жизнь была важнее чести и поэтому бежали они особенно отчаянно. Темен лишь зло ухмылялся, проходя с широко расправленными плечами по горящим улицам очередного города, который пал в тот момент, когда грозный Царь обратил на него своё взор. — Эти чертовы ахейцы самые слабовольные создания, что я видел! — смеялся он, пиная с дороги чей-то труп и подбирая повыше хлайну, чтобы не запачкать её в крови. — Я уже вижу, как здесь растёт наше общество, избавленное от влияния этих дураков! — Конечно, мой царь, именно так и будет. — Вторя в ответ с радостной ухмылкой, пел Оксил, упиваясь своим предводителем. — Не желаете ли вы создать свой собственный город, чтобы закрепить в их жалких умах память о ваших подвигах? Темен остановился и развернувшись на улице кругом, задумался. Думал он не долго, лишь хитро улыбнувшись своему полководцу. — Хорошая идея, мой дорогой друг Оксил. Как бы ты назвал этот город? Оксил ненадолго задумался, а после неуверенно начал: — Если бы мне действительно выдалась такая честь, я бы обратил внимание, где мы находимся. Прямо сейчас мы стоим на земле Лакедемона. Почему бы не назвать город в его честь? — Хорошая мысль, но будет странно называть город в честь страны, в которой он находится. — Именно поэтому, почему бы не назвать его Спарта? Так зовут достопочтенную жену Лакедемона. Лакедемон — это тело и сила, а Спарта — это лицо и красота страны. Темен некоторое время смотрел на Оксила, а затем похлопал его по плечу, звонко рассмеявшись. — Мне нравится ход твоих мыслей, друг мой! Так давай же воздвигнем Спарту! _______________ Хотелось бы на всякий случай сказать, что создание Спарты здесь различается с официальной версией создания города, который можно найти в интернет источниках. В целом, расплетать всё это крайне тяжело и муторно, поэтому я буду писать, лишь опираясь на историю и мифы, а не полностью соответствуя им на 100%.