Я не дам тебе исчезнуть

В Микенах, охваченных огнём и разрушениями, шел дождь. Ворвавшийся дикий народ застиг врасплох жителей столицы и ввёл их в панику. Последнее время разрушений от содрогающейся земли становилось всё больше и все человеческие силы уходили на то, чтобы восстановить сломавшиеся дома и стены города-крепости. Акрополь всё ещё держался за счёт того, что располагался на возвышенности, но большинство жилых домов обычного народа были сильно повреждены. Греки были просто не готовы к яростной атаке воинов с железными копьями и щитами, которые не пробивались бронзовыми наконечниками. Тисамена, сына Ореста, правителя Микен изгнали из города с позором, город был полностью разрушен. Вот уже почти семь лет как потомки Геракла захватили Микены и разрушили некогда гордую столицу нации до основания. Непокорные греки восставали, однако каждый раз дикари подавляли возмущение жестоко и кроваво. По пыльным улицам города стала течь кровь. Женщин брали, разрывая пестрящие платья. Во дворце теперь заседали сыновья Аристомаха, с большим удовольствием наслаждаясь компанией царских женщин и служанок. Пространство в котором они восседали было богато отделано разноцветной кафельной плиткой покрытой цветной эмалью, расписными колонами и стенами. Прислонившись к красной колоне исписанной голубыми, белыми и черными зигзагами, один из сынов Аристомаха — Кресфонт сидел с пиалой вина и ужинал злаковой лепешкой. Рядом с ним сидела богато украшенная девушка, не смевшая даже посмотреть в его сторону. Все попытки со стороны Кресфонта пресекались толчками и злым шипением разъярённой змеи. Отмахнувшись от наглой женщины, воин предпочел уделить больше внимание вину, нежели девушке, подливавшую в пиалу алкоголь. Быстро захмелев, он и не заметил, как в павильон, чеканя шаг, зашел ещё один человек. Подмышкой он держал железный шлем с инкрустированными коровьими рогами. Это был Оксил. Тот самый «трехглазый», что приносил дорийцам удачу и победы. Этолийский полководец коротко и быстро кивнул Кресфонту и выжидающе посмотрел на мужчину, словно выжидая, когда тот же наконец-то соблаговолит понять, зачем пришел Оксил. — О! О-О…Оксил! — радостно воскликнул принц, оттолкнув девушку от себя и попытавшись встать, тяжело опираясь о колону. — Ка-а-ак я рад видеть теб-я! — неловко икнув, Кресфонт кривовато улыбнулся, смокнув лохматые усы в пиале. Полководец незаметно дернул уголком губы. Напившийся вдрызг правитель его раздражал. — Что такое, дружище? — О, достопочтенный Басивелс, — прокашлявшись, начал воин, не решаясь помочь одному из вождей встать. — я лишь пришел возвестить вас о том, что воины требуют крови и битв. Все микенские храмы были разграблены и разрушены. Как насчет того, чтобы продолжить ваш благоверный поход. Теменос уже дал своё разрешение на сбор солдат, как и достопочтенный Аристодем. Они хотят знать, к какой луне вы соберете свою часть войска. Поморщившись от попытки понять о чем говорил полководец, Кресфонт снова отпил из пиалы. — Хотят крови говоришь… Пусть зарежут какую-нибудь девку или раба! Мы захватили Микены! Что нам надо ещё! Это не скажет о нашей силе, как о потомках Геракла? — разведя руками, рассмеялся мужчина, расплескав оставшееся вино на пол. — Тут есть вино, женщины и много золота. — Но, Басивелс… — прищурившись выдохнул Оксил. — Не вы ли мне говорили о том, как хотите вернуть земли, по праву принадлежавшие вашему роду? Не вы ли говорили о том, как вернёте себе весь Пелопоннес? — он подошел ближе, выбрасывая из руки испугавшегося пьяницы пиалу. — Я приношу вам удачу и победы. Но я не позволю оскорблять меня как воина Этолии тем, что веду армию пьяного глупца без родовых амбиций. — Оксил подошел ещё ближе, практически возвышаясь над оторопевшим вождём. Кресфонта не держали ноги, от чего тот оперся спиной о колону, прилипнув к ней из-за вспотевшей спины. — Я возвещу о вашем согласии, Кресфонт. Не давайте мне повода покинуть вас, достопочтенный Басивелс. С этими словами, гордый грек развернулся и вышел из павильона, игнорируя яростный пьяный лепет героклида о каре за такие слова по отношении к Царю. *** — Говоришь, дорийцы продолжили спустя 7 лет своё продвижение по земле вглубь? — Да, видимо их воинам наконец-то надоело сидеть за каменными стенами и развлекаться с женщинами. В конце концов мужчины всегда остаются мужчинами. Одиссей и Афина стояли на утёсе острова и обменивались новостями, наблюдая за бушующими волнами вдалеке. Богиня давно перестала носить в присутствии человека свой боевой золотой шлем, позволяя каштановым волосам развеваться на ветру. Голову её украшал золотой лавровый венок с вшитыми в него совиными перьями. Белые глаза, отливающие серебром, смотрели на темные волны с внимательностью стратега. Что же там Богиня Мудрости смогла, разглядеть Одиссей не знал. — Наверное, у них закончились храмы, которые можно разрушать и грабить. — Словно насмехаясь, пропела Афина, постучав пальцем по сложенным на груди рукам. — Дикари есть дикари. — Погоди, они разрушают храмы? — удивился Одиссей, игнорируя тот факт, что это было вполне закономерным явлением. — Почему вы не вмешиваетесь? Они же оскорбляют вас. — Афина покачала головой и с легкой грустью посмотрела на мужчину. — Боги не могут вмешиваться в естественный поток времени, Одиссей. Божественное вмешательство всегда дорого обходится и смертным и нам, богам. — она вздохнула, пожимая плечами, словно пыталась сбросить со своей спины неподъемный груз. — Боги и так много наследили в истории с Троей и твоими странствиями. Скажем так, пока смертные сами не трогают божественные чертоги, Боги не должны вмешиваться. Те храмы, что построили в Микенах, воздвигли люди. Из-за людей они и были разрушены. Как бы мне не было обидно за святилище, я не стану гневаться на кучку неразвитых бандитов. Моя мудрость обошла их стороной и вряд ли когда настигнет. Одиссей хмыкнул, посмотрев себе под ноги. В этом была своя логика, бесспорно. — Если им сопутствует удача, то значит, они так и продолжат идти дальше по земле им не принадлежащей? — Да. — Но это не честно! Я. Я мог бы… — Одиссей. — Одёрнула мужчину Афина. — Ты не будешь. Мы должны позволить смертным самим бороться. И если их судьба состоит в том, чтобы пасть от руки дорийского племени, — она перевела дух, — что ж, так тому и быть. Ты теперь нечто большее, чем человек, Одиссей. Начни учиться относиться к судьбам людей проще. Я не стану рисковать тобой и твоей безопасностью и не вижу смысла во вмешательстве в события, которые должны были произойти. Они были предсказаны далеко до твоего рождения! — Неужели… неужели мой удел — просто сидеть здесь, на забытом клочке земли и просто игнорировать всё? — бывший король Итаки звучал потерянно. — Это судьба бессмертного? Просто смотреть на то, как люди вокруг разрушают то, что возводилось до них тысячелетиями? Афина не ответила. Они долгое время стояли в тишине и смотрели за сгущающимися тучами на горизонте. В конце концов, она не выдержала и спросила: — Ты не замечал в последнее время ничего странного? Может, ощущал божественное присутствие? Одиссей моргнул, слегка опешив от резкой смены темы разговора. — Да нет… А что? — Нет. Ничего. Если ничего не было, значит и волноваться не стоит. Они больше не говорили, а лишь стояли и смотрели на море.