Бутылочка//Трудные подростки

TW: В данном фанфике присутствуют расистские высказывания, шутки; негативное высказывание в сторону гомосексуалов; излишняя агрессия; упоминание наркотиков, курения и распития алкоголя лицами, не достигшими 18-ти лет. Я, как автор этого фанфика, пыталась максимально передать атмосферу и вайб того времени. Простите за долгий дисклеймер, приятно прочтения!!! НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮ ЧИТАТЬ ПОД МУЗЫКУ, ИНАЧЕ ВАЙБА НЕТ.

***

— Костян, да не ломайся ты, — Илья хлопнул по плечу друга, заливаясь хохотом. — Айда с нами, или мамка не разрешает? Ты скажи, я сам с ней поговорю. — Да завались ты. — А чё? Там все наши будут. Девчонки сасные, да, Ань? — Ага, — Камская что-то активно печатала на своем телефоне, пропуская мимо ушей диалог друзей. — В пятницу. Вечером. До вечера субботы можно спокойно там тусоваться! Познакомишься со всеми, может, подцепишь себе кого-нибудь, — Илья подмигнул. — Девушку или... парня. Кто тебя знает. — Парня? Илья, слова подбирай. Костя не из «этих», — Аня кинула злобный взгляд на друга, убрала телефон, укутываясь в свою чёрную джинсовку. — Ну, а кто виноват, что он на пидора похож? — Закрыли тему, — Костя вмешался, пытаясь разнять перепалку. — Я приду. — Заебись!

***

— Я была в чёрных на прошлой! — недовольный взгляд скользнул по отражению в зеркале. Аня ещё раз обвела взглядом узкие джинсы на ногах. — И что? — Таня непонимающе посмотрела на подругу, переводя взгляд с книги. — И то. Зашквар какой-то! Там Костя будет! — Это как-то связано с джинсами? — В черных он меня двести раз видел! — Косте глубоко насрать, какого цвета твои джинсы. Вы, скорее всего, оба напьётесь и будете сидеть на балконе или у толчка. Аня закатила глаза и с непонятным бормотанием под нос, продолжила рыться в шкафу. — У тебя голубые были, — спустя минуту молчания, подсказала Таня. — Я в них гулять пойду. Других у меня нет. Турская тяжело вздохнула, отложила книгу и подошла к шкафу. Внимательным взглядом обвела вещи. — Пятница только послезавтра. Ещё успеешь найти, что надеть. — Я завтра уеду к брату. — О Господи! Юбку надеть, я колготки дам. У тебя точно была чёрная юбка. — Там замок сломался, — Аня с сердитым видом плюхнулась на диван, скрестив руки на груди. — Тогда бери шорты. Я дам колготки и какой-нибудь чокер, сверху майку надеть, джинсовку свою. Ко мне зайди, я тебя накрашу, — спустя какое-то время Турская добавила: — Будешь как из сохраненок. Фотку выложишь и она по всей России гулять будет.

***

— Куда ты? — отец тяжелым взглядом посмотрел на сына. — В гости, — Костя натянул поверх футболки серый трешер. — Вернусь поздно, возможно, с ночевкой останусь. — Денег дать? — Нет, не нужно. — Хорошо. Не забывай звонить. — Обязательно, — парень кивнул и отец с тяжёлым вздохом вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Уралов похлопал себя по карманам чёрных джинс, проверяя наличие телефона. Часы, стоявшие на рабочем столе, показывали без восьми девять. Томин, скорее всего, уже ждал. На кухне зашумел телевизор, отец готовит ужин. Костя вышел в коридор, быстро натянул новые вансы, закинул ногу на пуфик и ловко завязал шнурки. Взяв в руки ветровку, уже хотел надеть, но передумал. Оставлять свои вещи среди огромной кучи незнакомых подростков было — опасно. Костя уже смирился, что есть шансы остаться и без ванс, потому что перепутать свою обувь, будучи в хлам пьяным, — запросто. Вернув ветровку на вешалку, парень выбежал из квартиры. Из вещей с собой у него был телефон, под чехлом пару сотен рублей, зажигалка и запасные ключи от квартиры, всё спокойно помещалось в карманах серого трешера.

***

На улице стояла серая «девятка», повидавшая не первый десяток. Илья сидел на лавке, приложив к уху старый телефон. Костя подошел ближе, до сих пор пряча руки в карманах. — Лады, перезвоню. Танюш, не переживай... А? За Анькой? Она у тебя, чтоль? Без «б». Давай, не скучай! Томин отложил телефон в карман старой кожанки и посмотрел на друга. — Еба-а-ать, по последней моде одет. Все девчонки твои будут, — Илья посмеялся и достал сигарету из почти полной пачки, зажал между губ и промямлил: — Жажигалки не будет? — Щас, — Уралов быстро нащупал почти пустую зажигалку и протянул ему. — Выручаешь, — Илья быстро прикурил, улыбнулся и вернул вещицу владельцу. — Короч, щас за Анькой, потом уже на хату.

***

Видеть свои ноги в колготках было непривычно, особенно когда поверх них шорты. Узкие джинсы с подворотами или спортивки были куда привычнее и комфортнее, чем полностью оголённые ноги. Но стоит признать, что это выглядело привлекательно. — Илья подъехал, — Турская опёрлась плечом о дверной косяк. В последний раз Аня глянула на себя в зеркало и молча пошла к обуви. — Стой, — Таня непонятно нахмурилась и взяла лицо подруги в свои руки. — Чё? — Показалось, что стрелки размазались. Не много блёсток добавила? — Нормально, — Аня махнула рукой и продолжила обуваться. В дверь постучали. Аня сразу открыла дверь, едва успев встать с корточек. Костя стоял одетый в самые хайповые вещи, даже сплит обновил. Подготовился. Он собирался что-то сказать, но, увидев Аню, раскрыл рот в удивлении. Взглядом он прошелся по всему. По сетчатым колготкам, черным шортам, белой майке, из-под которой выглядывала лямка лифчика. Глаза подчёркнуты стрелками, на скулах сверкали блестки, губы подкрашены тинтом, на шее чокер. Аня в таком непривычном смотрелась просто сногсшибательно. — Тебе идёт. Ты... Прекрасно выглядишь. Готова? — Да, — смутившись от комплиментов, она улыбнулась, поджимая губы. Уже переступив порог вместе с парнем, Аня вспомнила про джинсовку. Заглянув в ещё не закрытую дверь, она увидела Таню, кидающую ей эту джинсовку, та показала пальцами телефон, напоминая, чтобы Камская отзвонилась ей. С минуту они спускались в тишине. Заговорить первой Аня не решалась, оставалось лишь изредко бросать взгляд, вглядываясь в серый капюшон кофты и двуцветный затылок. Почему-то сегодня Костя казался каким-то другим. От мысли, что сейчас они поедут на вписку, проходили мурашки. Увидеть Костю вот так, который будет танцевать среди других подростков, пить со всеми, играть в игры типа бутылочки, казалось чем-то нереальным. Чувство предвкушения нарастало, хотелось скорее увидеть это своими глазами. В голове до сих пор не сходились Костя, который в школе чуть ли не круглый отличник, активист школы, краш всех девчонок, и... Вписка. Вписка, где через несколько часов все будут валяться на полу, кто-то блевать в толчке, в то время как парочки будут зажиматься в каждом углу. И Костя. Аня поджала губы в улыбке, конец света точно наступил в 2012-м, если Костя согласился пойти. — Запрыгивайте, — Томин хлопнул по бамперу. — Долго ехать? — переднее сидение занял Уралов. — Та не, с пробками полчаса, а если проскочим — не больше десяти минут. Томин не церемонился, вдавил педаль в пол и на скорости помчался вперёд. Из магнитолы играли песни «Сектора Газа», за окном мелькали фонари. Никто не заводил разговор, только Костя с Ильей перекинулись парой слов. Аня сидела тихо, поглядывая на Костю через зеркало.

***

— Я в твою телегу с мотором не сяду больше. Уралов вежливо открыл дверь Камской, но взгляд был прикован к Томину. — Ты сам переживал, что мы не успеем! — Я не это имел в виду! Ты людей чуть не сбил несколько раз, придурок. — Их вина: переходить дорогу нужно на пешеходе, а не через трассу. — Да пошлите уже. Хватит трепаться! — Аня куталась в джинсовку, пытаясь убрать распущенные волосы с лица. Томин улыбнулся ещё шире, а Костя молча последовал за ней. Илья, засунув руки в карманы, медленно направился к подъезду. Он набрал код на домофоне, одновременно прикуривая сигарету. Уралов и Аня стояли в стороне, прижавшись друг к другу. Вечер был холодным. — Ты уже была там? — он кивнул в сторону подъезда, указывая на предстоящее. — Один раз. Камская съежилась, вспомнив тот вечер. — Всё в порядке? — Да, всё нормально. Домофон внезапно издал писк, и Илья жестом позвал своих друзей. Перед ними возвышалась старая пятиэтажка, лишённая лифта и ремонта. Салатовые стены были исписаны подростками, а на окнах стояли горшки с цветами. В воздухе витал неприятный запах сырости, мочи и каких-то моющих средств. На ступеньках валялся мусор, под ногами хрустело разбитое стекло и окурки. — Ну, вроде, эта, — Томин остановился напротив двери. В целом, обычная деревянная дверь, с номером квартиры, пусть и расписанная фразами по типу: «Родион + Настя = вместе навсегда», «Ашихмина шлюха» и чей-то номер, от которого шла стрелочка к подписи «Василиса, 1 час — 300 рублей». Музыка из квартиры слышалась даже здесь. Чувство, похожее на адреналин, пошло по телу. Для Кости вписка была чем-то непонятным. Грубо говоря, сборище подростков, распивающих дешёвую алкашку, танцующих под новые песни и с «душевными» разговорами в конце. Парень явно не был фанатом подобных мест, но исключительно из любопытства пришлось согласиться на сомнительное приглашение Ильи. Не медля, Томин дёрнул ручку двери, и та поддалась. На пороге стояло огромное количество обуви. Томин, не церемонясь, растолкал «лишнее», стянул свои кроссовки за задник и прошел в квартиру. Аналогично ему поступили и Костя с Аней. Они зашли в зал, где сидело человек двадцать точно. Из колонок заиграла песня Фараона, все запищали от радости. Илья уселся на диван и похлопал рядом с собой, призывая друзей присесть. — Короче, объясняю, сейчас только начало. В ближайшие два часа все будут танцевать и бухать. Потом начнётся волна азарта и все будут играть в ебаные игры по типу бутылочки и карт. Кто-то будет уходить, кто-то приходить, но попытайся лица запоминать. А кто-то будет валяться в хлам в толчке или ванной. Костян, короче, сам увидишь в процессе... — Просто расслабься и развлекайся, — закончила его мысль Аня, обведя комнату взглядом. Зал, где все собрались, был освещен розовой подсветкой, огромное количество парней и девушек толпились в центре, танцевали и общались между собой. Томин раскинулся на диване, что-то печатая одной рукой. — Если решитесь напиться в дрова — я вас не повезу. — Почему это? — Уралов приподнял бровь и с ухмылкой посмотрел на Илью. — Потому что после блейзера, гаража или паленой водки, вы блевать будите дальше, чем видеть. А мне мою малышку жалко. — «Малышку», — Аня фыркнула, растянув губы в улыбке. — Твое корыто на колесах развалится скоро. — Всё на кухне, — сказал Томин и встал с дивана. — Пойду покурю. Камская переглянулась с Костей и, кивнув друг другу, они пошли на кухню. Размером та была небольшая, всего четыре на четыре метра. Места даже развернуться было мало, всё когда-то свободное пространство занимал стол, где стоял алкоголь. Да даже не алкоголь, а дешёвая херня, косившая под него. — Это блейзер, — Камская ткнула пальцем в бутылку с ярко-зеленой жидкостью. Костя и без того всё понимал и кое-что знал, но Ане показалось, что лучше объяснить какие-то моменты самостоятельно. — И как на вкус? — Херня. Химозная бадяга, максимально отдающая спиртом. Но если хочешь, попробуй. На столе, помимо нескольких бутылок с блейзером разных вкусов, стояло много всего: пиво разных марок и вкусов, водка, даже без этикетки, и вино в картонных коробках. Ничего на подобии обычного лимонада или сока. — А... Сок есть? — Костя оглянул кухню в надежде зацепиться взглядом за коробку. — Нет, наверное, — Аня и сама закрутила головой. — Почему? Чем они водку разбавлять решили? — Блейзером. — Реально? — Ну... Да. Потому что разбавлять спирт соком или лимонадом это... Зашквар. "Крутые" подростки водку разбавляют другой алкашкой. Костя, смирившись, взял одноразовый стаканчик, набор коих любезно был оставлен на столе, взял в руки бутылку с блейзером. Уже налив, он прочитал то, что было написано на этикетке.

Коктейль

BLAZER

Пиво

Специально

Пастеризованное

Со вкусом

ВИШНИ

Аня налила себе половину стакана. С ними они вернулись в зал, где все продолжали прыгать под песни. Уселись на диван, и Костя сделал первый глоток. Вкус оказался не таким противным, как описывала Аня. А даже наоборот, приятным, пусть и с приторным, химозным вкусом вишни. От лимонада это отличалось тем, что на языке и правда оставалась горечь спирта. — И как? — Томин появился, как гром среди ясного неба. — Нормально. Ты про что? — Костя пододвинулся ближе к Ане, освобождая место для Ильи. — Да про все. Ещё никто не подходил знакомиться? — Нет. — Педика ответ, а ты сам подойди. Здесь столько девушек сасных... Ладно, выпьешь и попиздуешь плясать. А сейчас сгоняй мне за баночкой пива. Только бери из холодильника. Уралов закатил глаза, но за пивом пошел. На кухне, где минуту назад никого не было, сидели две девушки рядом с нараспашку открытым окном. Честно, внимание Кости они не привлекали, он молча открыл холодильник и глазами искал то, за чем пришёл. — Да он придурок просто. По Камской сохнет с началки, на других и не смотрит. Услышав фамилию подруги, Костя завис. Вторая девушка после сказанного подругой разрыдалась сильнее. Стало интересно послушать, что именно они обсуждают. Сделав вид, что Костя ищет что-то другое, он навострил слух и для вида перебирал каждый продукт, лежащий на полках. — Нахер тебе узкоглазые? — Не узкоглазый он! — Да ты не разглядела просто. Он из-за своих ниточек и тебя рассмотреть не может. — Ну рыжую он же рассмотрел! Костя схватил вслепую стеклянную бутылку и вернулся в зал.

У меня есть подружка Она носит джинсы клешеные, умалишенная Колется дезоморфином Уже полудохлая, кожа зеленая Играет в какой-то рок-группе Там марихуана, Ханна Монтана Быть шоколадкой, почти, как Рианна хочу Но я белый, как сметана

Из колонок играла «Пошлая Молли», срывая голос, все орали песни. Уралов вернулся на свое место и протянул пиво. Аня с Ильей о чем-то разговаривали, не стесняясь окидывать друг друга оскорблениями и колкостями. Первой замолчала Камская, которой кто-то позвонил. Девушка, не сказав и слова, ушла. — Чё с миной? — Томин чокнулся своей бутылкой о стакан Кости, привлекая к себе внимание. — Там на кухне две девушки, что-то про Аню говорили. Сомневаюсь, что о хорошем. — Бля, Костян, оставь свою манерность за дверью. Девушку там, — он кивнул головой на окно, говоря про улицу и всё, что было за пределами квартиры. — А здесь — девчонки, тёлки, тянки и как твоей душе угодно. Красивые, «взрослые». Ты присматривайся, вон сколько жопой водят почти у твоего носа. Сейчас Анька придет, и пойдем все втроем танцевать, ухвати сначала одну, потом вторую. Вон у той ноги красивые. Длинные, худые, в этих чулках очуменно смотрятся. А у той сиськи большие, мягкие, — Илья тыкал пальцем в каждую, про которую говорил. — Ужасно звучит, — Уралов покачал головой, отводя взгляд. — Да че ты! Не хочешь урвать кого-нибудь на ночь? — Замолчи, — парень кинул злобный взгляд и слегка запрокинул голову, делая глоток из стакана. Томин засмеялся, толкая друга в плечо, развалившись на половину дивана. Смеялся он недолго, снова уселся, положив локти на колени, и серьёзно посмотрел на Уралова. — Правильно, на одну ночь не надо, ищи на всю жизнь. А что они... Про Аньку говорили? — почти шёпотом спросил Илья. Сквозь громкую музыку его бормотание еле слышно. — Типа какому-то узкоглазому нравится. Парень этот, видимо, одной из них нравится, а ему Аня. Заревновали, — он пожал плечами, вглядываясь в лицо Ильи. Томин растянул губы в улыбке, услышав достаточно оскорбительное «узкоглазый», но промолчал. — Я понял, про кого они, — Томин махнул рукой. — Я покурить, ты со мной? Уралов отрицательно покачал головой, проводив взглядом Илью до поворота в прихожую. Из привычки он достал шестой айфон, начав листать ВКонтакте, что-то лайкая. Сменилась ещё одна песня. Кто-то коснулся плеча, совсем невесомо и ненавязчиво. Костя поднял взгляд на девушку, что села рядом на ручку дивана. Она смотрела в ответ, мимолётно облизнув красные губы. Кончиками пальцев она очертила скулу Кости, подмигнув, она ускользнула, словно кошка. На диван кто-то снова сел. — Сава всё никак не отстанет от меня, — Аня обиженно сложила руки полочкой и откинулась на мягкую подушку. — Он переживает, — Уралов убрал телефон в задний карман джинс и вполоборота сел к Ане. — Я уже немаленькая. После смерти мамы прошло дохера времени, я давно выросла, чтобы следить за каждым моим шагом! Компания парней зашла в зал, девчонки, увидев их, завизжали. Голова заболела от этого круговорота людей. Одни уходили, другие приходили, кто-то садился рядом, а кто-то вставал и шел в толпу. Аня закатила глаза, скользнув взглядом на то, как девушки висли на шеях парней. — Не понимаю, почему по ним все фанатеют, — Камская фыркнула, скривив губы. — Будто не понимают, что их на одну ночь потрахаться хотят. — Пубертат, — Костя пожал плечами и слегка приподнял уголки губ, увидев, как подруга прячет свою улыбку. — Реально.

Непокорная моя любовь,

Любит не меня уже которые год.

Те же стены и цветы,

Те же люди и стихи,

Те же мысли и слова вслух...

Знакомая и любимая песня привлекла внимание. Всё происходящее совсем не привлекало, наоборот, показалось отвратным. Потанцевать — единственное, что можно было поделать. Да и опьяняющее тело хотело что-нибудь повеселее. — Пойдем потанцуем? — вставая, предложил Уралов. Аня, удивленная предложением, быстро закивала, вставая вслед за парнем. Пробившись в толпу, они ухватились друг за друга. Большие ладони Кости легли на ребра подруги; Аня держалась за шею Кости, обвив её руками. Они покачивались в такт, смотря друг на друга сквозь неоновую подвеску, менявшую свой цвет. Все окружающие делали точно так же. Оглядываясь по сторонам, взгляд зацепился за двух девушек, которые, обнявшись, покачивались в такт песни прямо в центре, но около балкона, почти на другом конце комнаты, держась друг за друга, танцевали два парня, пусть, скорее всего, из дружбы; в шутку, чтобы не было так обидно.

Люби меня, люби...

Песня кончилась, все начали отлипать друг от друга. Следующей песней было «Розовое вино», все остались на месте, продолжив танцевать под нее. Развеселенный Уралов танцевал, прихватив за собой Аню, но девушку позвали, она повернулась, нахмурив брови, увидев человека перед ней, смягчила взгляд. — Чего тебе, Юр? — Ты охуенно выглядишь, — будто с пьяной улыбкой сказал парень, разглядывая с головы до ног. — Пойдем прогуляемся, когда ты свободна будешь? — Я подумаю, — Камская все-таки вырвалась из окружающих людей, выводя за собой Костю.

Здесь так красиво, я перестаю дышать Звуки на минимум, чтобы не мешать Эти облака — фиолетовая вата Магия цветов со льдом в наших стаканах

***

Сколько они просидели на кухне — хуй знает. Илья заходил время от времени, ржал, интересовался, как дела, а потом снова уходил. Костю алкашка брала нелегко, но, видимо, этот блейзер творил чудеса. Только три стакана уже развязали ему язык. Душевный разговор с Аней завязался сам с собой. Они не делились какими-то переживаниями, неподходящая обстановка, где любой любитель погреть уши мог удовлетворить свою потребность сполна. — Кто к тебе подходил? — А? Ты про кого? — Камская, ушедшая в свои раздумья, когда тишина шла уже минуту, снова вернулась к Косте. — Про того парня, который тебя позвал. — А, ты про него... Юра, мы с ним с детства дружим. — Ты ему нравишься? — фраза звучала больше утвердительно, чем вопросительно. Но Костя все таки уставился на Аню, выжидая ответа. — Нравлюсь. Это так видно? — Ага, — устало протянул Уралов, утыкаясь лицом в ладони. — Он так на тебя посмотрел. Тяжело было этого не заметить, — Костя весело хмыкает и поднимает глаза на Аню. — И как?.. Пойдёшь с ним? — Не знаю. С одной стороны он... Интересный, а с другой... — Он пристаёт к тебе? — парень заговорил тише, всмотрелся в оранжевые глаза напротив. — Нет, конечно, нет. Юра он... Добрый, весёлый, он... Хороший. Просто мне он не нравится. Да и надоедает иногда, всю жизнь за мной бегает. Я-то надеялась, что с возрастом пройдёт, а оказалось, что нет, — Аня опустила взгляд, рассматривая свои сетчатые колготки. После недолгого молчания она продолжила: — И цветы дарит, и подарки делает, на свидания зовёт, ухаживает. Я правда пыталась попробовать представить его именно парнем, а не другом, но всё по пизде пошло. Он всегда был другом, им и останется. — Так ты же отшила его, нет? — Уралов сложил руки на подоконнике и уместил сверху голову, не спуская глаз с Ани. Девушка под таким пристальным взглядом съёжилась. Стало неловко. Вдруг макияж потёк или на одежде что-то. Слова подбирались трудно, от волнения Камская застучала ногтями по столу. А Костя так и молчал, дожидаясь ответа подруги. Аня не могла собрать мысли во что-то целое. В полной тишине услышала, как в соседней комнате уже по второму кругу играл «Фараон», услышала, как кто-то ругался на балконе. — Нет, — выдохнула Аня, начав наматывать рыжие пряди на палец. — В смысле? — Костя удивился. Он ждал, что Аня будет жаловаться на то, как она его отшивала, а этот Юра пристал к ней, как банный лист на жопу. Но ответа «нет», он даже предположить не мог. — В прямом! Я не могу сказать ему прямое «нет», не хочу обидеть его, но и встречаться с ним не хочу. Как-то всегда удавалось уйти от ответа. — То есть оттягиваешь и даешь ему ложные надежды. — Ну... Да. Каждый погрузился в свои размышления. Костя пытался понять, что можно посоветовать Ане в данной ситуации, а Аня обдумывала, стоит ли признаваться Косте, что проблема именно в нем. В сравнении с Юрой у Уралова выходило больше плюсов, несмотря на то, что Юра делал больше. На пьяную голову всем думалось тяжелее. Костя ощутил прилив невыносимой усталости. Он закрыл глаза и уткнулся в руки, вдыхая приятный запах порошка от кофты. «Пора бы домой», — пронеслось в голове, и, собравшись, чтобы предложить Ане, у нее зазвонил телефон. — Да, блять, — прошипела себе под нос девушка и взяла трубку. — Что надо?!... Нет, я не скоро... Ну так ложись, дверь открытую оставь. Всё нормально со мной. Ага, пока. Кость, пойдём в зал?

***

Тусовка плавно подходила к своему долгожданному завершению. Все пьяные, уставшие. Какая-то часть ушла домой или на другую квартиру; кто-то давным-давно вырубился там, где было свободное место. Играла уже какая-то старая музыка, оставалось по-прежнему темно, несмотря на оставленную подсветку. Костя лежал на диване, пусть и вусмерть пьяный (потому что со скуки решил поддержать какую-то девушку в предложении за минуту опустошить бутылку блейзера), но кое-как соображавший. Под боком сопела Аня, Томин что-то выяснял с другими людьми. В комнате, где уже десять минут было затишье, поднялась какая-то суета, вынуждая выйти из дрема. Через минуту, одна из оставшихся и не заснувших девушек встала посреди комнаты. — Кто будет играть в бутылочку? Кто-то проигнорировал, кто-то отказался, и Костя хотел быть в числе вторых, но Илья, словно прочитав мысли друга, успел заговорить раньше. — Костян, да пошли! — он громко шлепнул его по бедру. Тяжело вздохнув, Костя всё-таки встал и пересел на пол, где образовывался круг. Человек пятнадцать сидело в кругу и смотрели, как крутится пустая бутылка от водки. Играли по часовой стрелке. Сначала крутил первый человек и целовался с тем, на кого выпадет, потом «бутылочка» передавалась человеку слева от крутящего. Первой крутила та же девушка, что и предложила. Прозрачная бутылка сделала два оборота и остановилась на парне, который целый вечер крутил музыку. Все сидящие зашептались между собой, радостно подначивая двух подростков. Она слегка привстала и ткнулась губами в щеку. — Ало, блять, в губы надо! — Не пизди, никто не говорил, что в губы. Целуйте туда, куда хотите, — предложившая девушка закатила глаза, и молча передала право на кручение бутылочки. — Тогда так неинтересно, — кто-то возмутился из круга. Вторым, кто крутил, тоже была девушка. Она несильно раскрутила бутылку, внимательно наблюдая, на кого укажет горлышко. Когда бутылка остановилась, все затихли. Крышечка указывала на другую девушку. — А нам в засос надо или как? — Как хотите. — Окей. Девушка уселась поудобнее, жестом подозвав вторую к себе. — По-французски умеешь? — спросила «крутящая» и, дождавшись кивка, притянула ее к себе. Все наблюдали, как обе сминали губы друг друга, прикрыв глаза. Отстранившись друг от друга, они лишь улыбались и вернулись на свои места. — Пиздец, засосались, как лесбухи, — один из наблюдающих за игрой, фыркнул, не скрывая отвращения. — Не завидуй, — тёмно-рыжая девушка, которая крутила бутылку, показала фак. — Да будет мне тёлка указывать, что делать! — Угомонитесь вы! — прокричал кто-то даже не из играющих в бутылочку. Но всё внимание перешло на людей, ворвавшихся в комнату. Это было два парня. — Дугар, иди угомони своего гомосека, — один из них вошел в зал, где все сидели. Костя, почти в полной темноте, пытался разглядеть того, кто вошел. Силует был размыт. И уж точно не из-за бутылки блейзера в одно лицо. Какой-то парень встал с дивана и вышел в коридор, видимо, это и был Дугар. — Юрас, садись с нами, — Томин, сидевший рядом с ним, схватил того за спортивные штаны. — В бутылочку? Спасиб, откажусь. — Да ну! Юр, ну давай, — поддержал кто-то из сидящих в кругу. Юра закатил глаза и, сдавшись, сел напротив Кости. — Крути, — рыжая девушка легонько толкнула Костю в бок, передавая бутылку. Пара десятков глаз устремилась за вращающейся бутылкой водки. Косте казалось, что она крутится слишком долго, очерчивая уже третий круг на каждом из присутствующих. Чей-то шёпот доходил до слуха, чужие шутки, видео с телефона и музыка на фоне казались громче, но когда бутылочка остановилась, всё затихло. Горлышко с синей крышечкой остановилось напротив. Девушка, снимающая всю игру на камеру, захихикала. Томин тихо присвистнул. — Ну, давайте, — Илья выглядел сейчас азартнее всех, перемещая взгляд от Юры на Костю. — Я пидр, что ли, с парнями лизаться? — черноволосый исподлобья посмотрел на Томина. — Пусть перекручивает. — Это против правил, — всё та же рыжая девушка, внимательно наблюдающая за всем происходящим, была на стороне Ильи. — Тут до тебя так две девчонки засосались! — Илья, видимо, был готов стоять до последнего. — Это девчонки. — Чё, Татищев, ссышь? — красноволосый парень прошел рядом, усаживаясь на край дивана. — Блять, Руслан, завались! Это тебе в кайф в задницу долбиться, меня к числу тебе подобных не приписывай, — Юра возмущённо свёл брови, не стесняясь орать в полный голос. — «Тебе подобных», я, по-твоему, животное? — Руслана вся ситуация забавляла. — А кто ты? Такие, как вы, пусть сидят, не высовываются. — Ну всё, ребят, прекращайте, — кто-то подал голос, на который ни один из них не отреагировал. — Точно так же можно сказать про тебя. Мусульманин ёбаный, весь такой правильный? На родину езжай свою, где место таким же халяльным! — Руслан, немного шатаясь, встал с дивана и, схватив рядом стоящую бутылку, кинул в сторону Юры. До него она не долетела, но громко стукнулась об чужую голову. Вокруг поднимался кипиш. — Или боишься, что тебя не примут, потому что с мужиками сосёшься, как тёлка?! Костя в моменте потерялся. Как обычная игра переросла во всё это? Пьяный мозг соображает куда медленнее, стоило прикрыть глаза, чтобы отогнать нарастающую усталость, как раздался громкий грохот. Юра с Русланом вцепились друг в друга. Все рядом сидящие расползлись, освобождая место. Илья был первым, кто встал, чтобы унять их. Юра без разбора мазанул его кулаком по губам. Подсветка выключилась, погружая комнату в темноту. Увидеть, что происходит, было тяжело, а чтобы разнять сцепившихся, речи и не шло. Руслан со всей силы, что у него была, пнул Юру в живот, следующий удар тоже был за ним: он снова пнул парня, но в этот раз в лицо. Кровь хлынула из носа ручьем, через какое-то время в воздухе почувствовался запах железа. Крик не унимался. Костя потерял из вида Илью, отвлекаясь на Камскую, которая проснулась от происходящего. Прекратилось всё так же резко, как началось. Один молча встал и вышел из зала.

***

После драки все будто снова оживились, допивая и доедая оставшиеся. Но хватило ненадолго. Уралов в какой-то момент отрубился. Проснулся он так же неожиданно. На диване, среди кучи незнакомых людей. Все тело ныло от сна в неудобной позе. Неприятная сухость в горле, по ощущениям, раздирала его изнутри. Яркий экран айфона ослепил его, зажмурившись, он выключил его и почти вслепую встал с дивана, надеясь не наступить на кого-нибудь. В комнате было ужасно душно и жарко, он побрел на балкон, который был в пяти шагах. Дверь открыта. Балкон был просторный, освещался уличным фонарём. Парень открыл окно и жадно вздохнул свежий воздух. Только сейчас он вспомнил, что даже не написал отцу. Стало как-то совестно, но и написать ему сейчас он не решался. Завтра, точнее сегодня, все расскажет. Кто-то коснулся плеча. От неожиданности Костя вздрогнул. Повернувшись на собеседника. — Будешь? — Юра протягивал пачку сигарет. — Нет, спасибо, — Уралов качнул головой. Свет падал ровно на Юру. Только сейчас Костя мог нормально его рассмотреть. Его бледную кожу, ровный нос, скулы, красивую линию челюсти и подбородок. Профиль у него был резкий и выточенный. Парень развернулся лицом на Костю, вопросительно выгнув выбритую бровь. — Чо? — чёрные глаза устремились в янтарные напротив. — Нихерово он тебя, — Костя посмотрел на разбитую губу и нос. Даже пластырем ради приличия не заклеил. — Хуйня, — Юра отмахнулся. — А это кто был? Лицо какое-то знакомое. — Руслан Енисейский. — Точно. В голове крутился, но думал, что не он. Сильно изменился. — А вы знакомы были? — Учились в одной школе. Повисла тишина. Юра прикурил вторую сигарету, смотря куда-то вдаль. — Ты.. Это... Не хотел обидеть, короче. — Что? — Ну, в бутылочке. Не хотел тебя обидеть, просто... Блять, само вылетело как-то. — Мне все равно. Ты с Русланом брыкался, а не со мной, — Костя хмыкнул. — Мне поцеловать тебя сейчас? — Что? — Костя не успел осознать то, что сказал парень, как земля ушла из-под ног. Юра резко притянул Костю к себе за ворот кофты. Не стесняясь, провел языком по губам, требуя раскрыть их. Костя сдался, прижимаясь ближе. Юра целовался превосходно: сжимал губы, покусывал, играл языком. Костя ожидал обычный поцелуй в лоб или щеку, но не то, что Юра сейчас вытворял. Он отошел так же резко, делая шаг назад и прикурил третью. — Точно не будешь? — Давай. Юра отдал свою. Костя затянулся и вернул сигарету парню. На губах до сих пор ощущался влажный язык, который без стеснения проникал в чужой рот, игриво проводя по ряду зубов. Уралов нервно облизнул губы, закусив нижнюю. Только сейчас он почувствовал на них вкус хмеля.

***

— Всё, Костянчик, бывай! — Томин бибикнул другу на прощание и двинулся с парковки около многоэтажного дома. Пять утра. Отец должен был проснуться через час. В квартиру Костя прошел тихо. Разделся и лег на кровать, до сих пор ощущая руки на затылке.