Бутылочка//Трудные подростки

Старые вансы промокли насквозь, Юра бежал из последних сил, которые остались. Либо так, либо он будет ночевать на параше с бомжами. Дождь лил в лицо с такой силой, что разбитое лицо болело сильнее. Яркий свет фар ослеплял. Не успел. Автобус уехал. — Да, блять! Идите на хуй! Ещё три минуты! — Татищев материл уехавший раньше времени автобус, показывая в след фак. Следующего до его квартиры не будет, но через полчаса будет самый ближайший к ней. Уже не торопясь, он побрёл до той же остановки. Из‑за этого ебаного ливня промокло всё: сам Юра, пачка сигарет, коробок спичек, проводные дешманские наушники и еле живой телефон. Проезжающие мимо машины на скорости брызгали лужами прямо на парня. Лавка, от которой осталось половина досок, и остановка без стен не внушали доверия и чувства «безопасности», но Юре идти было некуда. Он достал телефон, пытаясь его включить. Экран загорелся, но батарея показывала два последних процента. Ну и пиздец. Юра убрал его в карман промокшей олимпийки, откинув голову на холодную стену остановки. Лило как из ведра, начал подниматься какой‑то ветер. Ну и пиздец Татищев нервно кусал губы, пытаясь не уснуть прямо здесь. Последние пару лет его жизнь казалась каким‑то бредом. Обдумывая каждый день прошедшей недели, он не приходил к ответу. Каждый день повторялся: он просыпался, одевался, собирал портфель и шёл в лицей; сразу после этого шёл к кому‑то на хату или в гараж, возвращался домой к часу ночи, делал всю (!) домашку, принимал душ и ложился спать. И так — каждый день, каждую неделю, каждый месяц, каждый год. Единственное, что добавляло хоть долю позитива, — Анечка. Они переписывались каждый день, пару раз в неделю гуляли, она приглашала его в гости. Юра проснулся от громкого биканья автобуса. Пару человек вышли из него, Татищев протянул промокшие пятьдесят рублей, но водитель махнул рукой. — Садись сюда, — усатый мужик кивнул на кресло рядом. Юра сначала не понял, что от него хотели. Он убрал деньги обратно в спортивки, сел на кожаное сиденье и приятно расслабился от тепла. — До куда? — Конечная. Мужчина молча кивнул и аккуратно начал выезжать. Из магнитолы играл какой‑то шансон, в автобусе пахло пылью, он тихо тарахтел. — Студент? — Да, — соврал. — Есть сигарета? — Есть, конечно. Возьми. Юра взял указанную пачку, достал одну и зажал в руках. — Можешь здесь, если хочешь. И зажигалку бери. Зажал ментоловую сигарету между губ, чиркнул зажигалкой, сразу возвращая её. — Спасибо… Большое. — Да брось, — пауза в разговоре затянулась на минуту. — Такое лицо знакомое у тебя. Вот видел где‑то, а не помню где. — Показалось, может. — Нет, у тебя оно необычное какое‑то. Не русский? — Башкир, по отцу. — А по мамке? — На четверть русский. — Ясно. Но где‑то я тебя всё‑таки видел. Ехали они долго, Юра слушал истории из жизни мужчины. От конечной до его квартиры — минут тридцать пешком, под ливнем, без зонта, полностью промокшим. Ну и пиздец. Юра спешил, как мог, но бежать по грязи через другие улицы было, ебать, как тяжело. Послышалась песня пошлой Молли, Татищеву позвонили. Он не сразу достал телефон, перед этим забежав под ближайший подъезд.

«Данис.»

— Алло? — Где тебя, ен-бәрей носят? — Скоро буду. — Ты должен был быть дома уже час назад. Если через 10 минут тебя не будет — спишь в подъезде. Понял? — Я не успею. — Я тебе всё сказал. Я уйду к… — звонок прервался. Юра посмотрел на экран. Разрядился. — Ну и пиздец! — парень с силой ударил по камню, лежавшему рядом. Понимая, что ничего он не успеет, всё равно побежал. На больные лёгкие — дохуя активности. Татищев еле дышал, а сейчас мчался с такой скоростью, что забывал дышать вовсе. Непонятно, сколько он пробежал — почти без остановки. Лёгкие горели так сильно, что каждый вдох рвал, раздирал изнутри. Поднимаясь на этаж, закашлялся кровью, так сильно, что он перекрыл доступ к воздуху. Юра облокотился на стенку, пытаясь откашляться и отдышаться. Дойдя до квартиры, дёрнул за ручку. Закрыто. — Ну и пиздец, — на выдохе выдал Юра, после чего сел прямо под дверь в надежде, что Данис где‑нибудь оставил ключи.

***

На кой‑то хер Илья позвонил утром. Юра взял трубку не глядя. — Да? — после вчерашнего голос осип настолько, что из этих частот сложно было разобрать слова. — А́лле, Юрок, это Илья, если не понял ещё. — А‑а‑а, ну, исямисис. — И тебе сямсис. Что с голосом? — Хз, простыл. — Короче, мы собираемся в гараже посидеть у меня вечерком, ты с нами. — Не, мне лень. — Бля, это не вопрос. Я тебе звякну в часиков восемь. — Ладно, — Юру уговаривать долго не надо. — Ну всё тогда, не смясис. — Не сямисис. Юра отбросил телефон на матрас, закрыв лицо руками. Время было девять. Квартира не отапливалась, особенно холодной была угловая, где они и жили. Юра натянул домашние спортивки и старый страшный свитер, в котором ещё отец ходил. Даниса дома не было — уже ушёл на работу. Но помимо брата не было и еды. Юра зашёл на маленькую кухню, чувствуя, как к босым ногам прилипает песок из прихожей и всякий мусор с пола. Парень поставил на газовую плиту чайник, предварительно налив туда воду из баклажки, которые стояли по всей кухне. В огромную красную кружку насыпал две ложки дешманского кофе — сахар закончился. На подоконнике лежала пачка кента с ментолом и исцарапанная ярко‑розовая зажигалка. Юра сел на шатающуюся табуретку, притянул одно колено к груди и закурил, открыв окно. Апрельский мороз не сходил уже полмесяца. В целом, можно и ходить без куртки, но влажность после дождя отвратительно ухудшала и так плачевное положение. Тихое цоканье когтей Миасса разбавило тишину. Пёс подошёл к Юре, положив голову на худощавую ногу. Татищев запустил пальцы в длинную густую двухцветную шерсть собаки. Чайник закипел, издавая громкий писк. Дотянувшись рукой, в которой держал сигарету, выключил его и встал с нагретого табурета. Залив кофейный порошок кипятком, Юра взял кружку и с ней пошёл в зал, где был единственный телевизор. Старый диван жалобно скрипнул, прогибаясь даже под Юрой. Рядом стояла табуретка, служившая вместо тумбочки. Данис, живший в зале, собственно, и спавший на этом диване, ничего не хранил ни в диване, ни на табуретке. Татищеву казалось, что он в целом в этой квартире ничего и не хранил, а все свои вещи перевёз к Ксюше. У неё он появлялся больше, чем в этой квартире. Подросток, можно сказать, жил сам по себе, периодически получая от Даниса по всякой мелочи. Взяв пульт, обёрнутый в пакетик, Татищев начал переключать каналы. Ничего интересного не было. Максимум, что привлекло внимание, — это «ФЭС», который всегда выручал в такие моменты. Миасс лёг рядом, согревая своим телом Юру. Кофе по вкусу было отвратительное. Даже у Ани дома стоял какой‑то приличный, вкусный. Парню приходилось давиться дешёвым «Петром Первым». Просидев час перед теликом и успев закемарить, Юра решил, что надо найти себе другое занятие. Он взял телефон, где высветилось пару уведомлений от ВК. Тыкнув на одно из них пальцем, Татищева перекидывает на страничку Тани Турской. Она выложила пару фоток. На одной из них была сама Таня в чокере, очках, чёрной майке с кружевом, красными губами, провернувшись профилем. На второй была фотка бокала с красным вином и книгой, на третьей — фотка заката с надписью «Не взрослей». Юра поставил лайк. Второе сообщение было от Максима. Иртышский выставил пару фоток с их вчерашних посиделок: фото, где вся компания, сам Максим, Юра, который на плечах держал Илью с баклажкой пива на голове, и последним был Руслан в трусах, показывающий фак. Татищев поставил лайк и в коммах написал: «Пизда, что со мной» Выйдя на главную ленту, заметил, что кто‑то написал. Это была Анечка. — «Юр, мне до магазина надо, пойдёшь со мной?»

— «пойду»

— «Тогда собирайся и ко мне иди»

— «ок»

Юра сильно не заморачивался. Чтобы не тратить дохуя времени, натянул спортивки от «Адидас», первую попавшуюся футболку и ветровку. Натягивая вансы, заметил, как Миасс выглядывает из‑за угла. — Бля‑я‑я, Миасс, сорян, — Юра провёл рукой по лицу. Он внаглую забыл купить бедному псу корм, а Данис, как всегда, решил оставить утреннюю прогулку на брата. Татищев написал Анечка: «Выхожу». Уже по привычке провёл по карманам, проверяя наличие пачки сигарет и зажигалки, которых не было. — Ай да, Барбос, — Юра взял поводок, покрутил его в воздухе, подзывая собаку к себе. Пёс весело завилял хвостом, гавкнул и подбежал к хозяину. Они вышли из квартиры, которую Юра даже не закрывал на ключ. Просто не было привычки, и, по правде сказать, воровать там было нечего. Разве что коллекцию танков, которую Юра бережно хранит и собирает. В лицо задул холодный ветер, противно задувая под незастёгнутую ветровку. — Ну и пиздец, — выругался подросток, когда из‑за ветра разносилась пыль и весь мусор с района. Миасс гавкнул, Юра был уверен, что он подтверждает его слова. Они вдвоём зашагали в другой конец улицы. Смесь мелкого дождя со снегом мерзко летела в лицо, холод кусал за щёки. Миасс шёл рядом, весело перебирая лапами, иногда принюхиваясь к другим собакам или котам. Квартира Ани находилась недалеко, минут двадцать своим ходом. За своими мыслями и музыкой в наушниках время пролетало быстро. Пару песен МС Господя — и он заходил в знакомый подъезд. В доме Анюты жили в основном пожилые люди или рабочие с ближайшего завода, поэтому здесь не было обоссанных углов, разрисованных стен или бычков от самых дешёвых сигарет. Камская жила на втором этаже, Юра перешагивал через две ступеньки: знакомая дверь с числом «59», а потом — рыжая макушка. — Приветик, проходите, я быстро, — Анюта пропустила парня с псом в квартиру, а сама завернула в свою комнату. Юра оглядел прихожую, будто не был тут три дня назад. Аня вышла через минуту в спортивках и кофте «Адидас». — А что тебе вообще надо в магазе? — Да Сава на две смены ушёл. Сейчас на дневной, а потом на ночную, есть нечего, — девушка натягивала грязные белые кроссовки. Камская наклонилась, чтобы завязать шнурок, Миасс ткнулся мордой в чужое ухо. — Ну ты чего, пёсель? — Камская погладила собаку за ухом. — Миасс, перестань, — Юра слегка потянул поводок на себя. — Пошли, — Камская вышла первая, придерживая дверь Татищеву. — Спасибо. Тебе Илья не звонил? — Нет, а зачем? За пару минут погода не изменилась, Аня съёжилась от холода и быстрее зашагала до ближайшей Пятёрочки. — Да он в гараж собирался. — А кто там будет? — Да по базе, наверное. Ну, Кирилл, Кару, Дугар, Максим, может, Лёха с Дунайским зайдут. — Дунайским? — Да, друг Лёхи, он редко ходит. Погнали, без тебя не то, — Юра улыбнулся, слегка замедлившись. — Ну ла‑адно, пойду, — Аня тоже слегка растянула губы. На фоне старых серых домов она выглядела как святая с нимбом над головой. Её рыжие волосы, овальное лицо с покрасневшими щеками и носом, розовые тонкие губы, оранжевые глаза… Всё это на фоне старых многоэтажек привлекало, тянуло. Юра больше слов не знает. В компаниях было много объективно симпатичных девушек. Но все они, как говорил Юра, были «не те». Они шли и обсуждали концерт «Пошлой Молли», разговаривали о своём. — Я бы на «Гречку» ещё сходила, — Аня качнула плечами. — Если найдётся какая‑нибудь подработка у Савелия, надеюсь, что накоплю на билет. — Это которая пела «Люби меня, люби»? — Да, она. — Понятно. Ну, нормальные песни у неё. — Не делай вид, что тебе нравится. — Да мне реально нравится! Аня закатила глаза и отвернулась от парня. — Видел сторисы Ильи? — Нет, а чо там? — Ща… На, — Камская протянула свой побитый телефон Юре. В историях было пару фото и одно видео. Где он сидел в машине, потом — на фоне надписи, и отмечена подруга с таким же именем, а потом видео, где танцевали медляк. Найти Аню среди них было легко. Юра помнил, как в тот день выглядела Аня, помнил, как хорошо на ней смотрелся новый прикид, помнил, как блёстки под глазами светились от неонки, когда он приглашал её погулять. Ещё он помнил, что Анюта танцевала с другим. Высокий, ебаным бабским окрашиванием. На фоне Ани он казался великаном, но когда Юра встал с ним рядом, тот оказался почти такого же роста. Они смотрели друг на друга, улыбались, покачивались под мелодию. Юра хотел бы быть на месте этого парня. Хочет, но не скажет. Ну и пиздец. — Клёво, да? — Ага, — Юра легонько дёрнул поводок, чтобы привлечь внимание собаки. — Мне в зоо надо, купить Миассу пожрать. На обратном пути заскочим. На горизонте появилась Пятёрочка, Юра привязал поводок чуть подальше от магазина, чтобы не пугать людей, а потом зашёл вместе с Аней. — И чо тебе надо? — беря корзину, спросил Татищев. — Хз, что‑то быстрое, — Аня огляделась по сторонам. — Похер, пачку пельменей и сметаны.

***

— На, это тебе, — Юра вышел из магазина, а Анюта уже стояла с Миассом. Парень протянул небольшую коробочку молочного коктейля. — Спасибо, — Камская улыбнулась. — Я взял клубничный, ты всегда его брала. — Главное, чтобы не шоколадный, — она посмеялась. — А когда ваще в гараж пойдём? — Аня затянула коктейль через трубочку. — Илюха сказал, что позвонит в восемь. Пока он полную машину соберёт и до гаража доедет, то в девять. — Ясно. Тогда позвони мне, я быриком до тебя дойду. — Хорошо. Подожди минуту, я за кормом, — Юра передал поводок обратно Ане, а сам с пакетом зашёл в зоомагазин. Миасс не ел абы какой корм, хотя Татищев уверен, что пёс съел бы всё, но Данис говорил покупать исключительно качественный. Конечно, за карманные деньги Юры. Парень уже прошёл по выученному пути, взял пачку, оплатил и вышел. На улице Аня с кем‑то разговаривала по телефону. Она собаку не передала, пошла вместе с ним. — Я не знаю, вечером занята буду. Это срочное?.. Да нет, там ничего важного… А? Да, хорошо. Тогда я в семь подойду, хорошо? Ага, пока, — она вернула телефон в карман спортивок. — Юр, прости, я не пойду к Илье. — Почему? — Да меня в гости пригласили. — Кто? Можешь предложить с нами посидеть, никто против не будет. — Костя пригласил, но ты его не знаешь. Да и он не общается почти ни с кем. Я не пойду, в другой раз, ладно? — Да, конечно. Настроение Юры пиздец как испортилось. Они продолжили идти в тишине, пока не дошли до подъезда Ани. Ну и пиздец. — Ладно, пока, Юр, — Аня забрала свои продукты из пакета. — Пока, — Татищев проводил рыжую взглядом. Домой он возвращался снова под песни. Миасс послушно шёл рядом, как‑то грустно опустив морду. Квартира встретила привычным холодом. Ветровка промокла насквозь из-за дождя, вансы тоже. Первым делом Юра отвел пса в ванную, чтобы ополоснуть теплой водой и помыть грязные лапы. Пока пёс послушно сидел в ванной и ждал, когда его отпустят, Юра быстро переоделся все в те же спортивки и свитер. Вытерев Миасса и вызволила из заточения, они пошли на кухню. Песок снова прилипал к влажным ногам, разносясь по всей квартире. Ну и пиздец. Юра насыпал корм псу, поставил чайник, разобрал пакет с продуктами, вышел на балкон, закурил. После "отказа" Ани с предлогом, что идёт в гости, стало как-то пусто. Было обидно, что ей стало важнее пойти к другу, вместо того, чтобы посидеть с друзьями. Татищеву даже стало интересно посмотреть на него. На незастеклённый балкон до сих пор капали остатки дождя, двор был весь мокрый и серый. На кухне закипел чайник и Юра, с сигаретой в зубах, пошел его выключать, докуривая по пути. Бросив бычок в мусорку, он достал кружку, насыпал пять ложек сахара и какой-то чай. Татищев уверен, что это Ксюша им подогнала. Сидеть у окна было холодно, поэтому, приняв решение пить у себя на матрасе, пошлепал через всю квартиру. Поставив кружку с верблюдом на пол, он залез под теплое одеяло и начал листать ВК. Пришло одно новое сообщение от «илюха». — "Аньку не приглашал?"

— "она сказала, что в гости пойдет"

— "Пизда, а к кому? Чо они у нас посидеть не могут?"

— "хз какойто костя"

— "Бля тогда понятно. Ну и хер с ними ты не плакай только бро, без них нихуево посидим"

— ":)"

Юра продолжил листать ленту в ВК, отхлёбывая горячий чай. Через пару минут, когда чай был допит, парень засунул телефон под подушку. Спать хотелось невыносимо, но за сегодня он должен был убраться в квартире и приготовить хавчик. Под мысли «полежу пару минут и пойду» Юра и уснул.