Алый бархат: Комната без дверей

СЕРИЯ 7: «КОРОЛЕВА РАЗБИТЫХ ЗЕРКАЛ»

СЦЕНА 1 ИНТ. КВАРТИРА-АРХИВ СОФИИ - НОЧЬ (2023)(Сцена-пролог) Захламленная, почти аскетичная квартира Софии, превращенная в подобие тайной штаб-квартиры. На стенах — карты, схемы, странные символы, вырезки из старых газет. КИРА стоит у стола, пытаясь навести хоть какой-то порядок в хаосе проводов. Она подключает внешний жесткий диск к ноутбуку Софии. Рядом стоит термос и два бумажных стаканчика с кофе, которые она принесла с собой. КИРА Я сделаю резервную копию всех твоих архивов. Если с этим ноутбуком что-то случится, мы потеряем десять лет твоей жизни. СОФИЯ стоит у окна, спиной к ней, и смотрит на ночной город. Она выглядит изможденной, но на удивление спокойной. СОФИЯ Иногда мне кажется, что потерять все это — было бы облегчением. Кира прекращает работу и смотрит на нее с беспокойством. Она подходит и протягивает ей стаканчик с кофе. КИРА Ты говорила, девяносто пятый — особенный. Дай-ка я попробую сложить все вместе. Осень девяносто пятого года. В ночном клубе "Алый бархат", который располагался в нашем особняке, за несколько недель происходит серия смертей. Почти полтора десятка погибших и пропавших без вести. Официальная версия – бандитские разборки, передозировка наркотиков, бытовые конфликты. А владелица клуба, Анжела Волкова, после этого бесследно исчезает. И все это ты связываешь с домом. София берет кофе, ее пальцы слегка дрожат. Она подходит к своей "доске детектива". СОФИЯ Не я связываю. Дом связывает. Это его почерк. Она указывает на одну из фотографий на столе. Это размытый снимок главного зала клуба. На заднем плане — большое зеркало. СОФИЯ Я была там. В этом зале. Уже после того, как все закрыли. Я чувствовала... его голод. Он не просто усиливает то, что в тебе есть. Он предлагает тебе то, чего ты хочешь больше всего. Ей он предложил месть. Она встает, подходит к окну. Ее начинает слегка трясти. Это воспоминание для нее — физическое. СОФИЯ Ты не представляешь, каково это. Когда он выбирает тебя. Он не ломает тебя силой. Он соблазняет. Он находит твою самую глубокую, самую постыдную рану и обещает ее исцелить. Но его лекарство — яд. Ты получаешь то, что хотела, но платишь за это... собой. Кира смотрит на нее с глубоким сочувствием. Она встает и подходит к Софии, кладет ей руку на плечо. КИРА Но ты... ты смогла вырваться. СОФИЯ (криво усмехается, не оборачиваясь) Вырваться? Кира, от него нельзя вырваться. Можно только убежать. И всю оставшуюся жизнь оглядываться. Эта женщина, Анжела... она не смогла. Или не захотела. Она сделала свой выбор. Она наконец поворачивается. В ее глазах — слезы и тот самый, застарелый ужас, который Кира уже видела. СОФИЯ Сейчас мы разберем шаг за шагом, как это происходит. И ты сама все поймешь. Как он находит сломленную душу и превращает ее в свое идеальное оружие. Я знаю. Я сама чуть не стала таким оружием. Будь готова. Это будет... не самая приятная история. Она выпивает кофе одним глотком, как будто это водка. Она вытирает слезы. Ее маска исследователя снова на месте. Но Кира видит, чего ей это стоит. В этот момент эмоциональная связь между ними становится еще крепче. ФОКУС на милицейской фотографии Анжелы Волковой. Молодое, красивое, но жесткое лицо смотрит в объектив. ПЕРЕХОД В ЧЕРНЫЙ. СЦЕНА 2  ИНТ. НОЧНОЙ КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - НОЧЬ (1995) ...На диване сидит АНЖЕЛА ВОЛКОВА (30). Она — королева этого бала сатаны. На ней — дорогое, облегающее черное платье с агрессивно-широкими плечами и туфли на головокружительной шпильке. Ее длинные темные волосы идеально уложены, макияж — яркий, почти боевой. Она просто смотрит вниз, на свой клуб, с холодным, отстраненным выражением лица. За ее спиной, неподвижный как статуя, стоит ЛЕВ СЕДЫХ (на вид от 40 до 60). Поджарое спортивное телосложение, строгий костюм, незапоминающееся лицо, абсолютно седые волосы и острый, внимательный взгляд, который сканирует зал, не упуская ни одной детали. К их столику подходит официантка. ОФИЦИАНТКА Анжела... — она запинается, вспоминая отчество, — Игоревна. Вас внизу спрашивает Андрей Викторович. Анжела медленно поворачивает голову. Ее взгляд становится еще холоднее. АНЖЕЛА Проводи. В мой кабинет. Официантка кивает и исчезает. Анжела встает. АНЖЕЛА (Льву, не оборачиваясь) Жди здесь. Следи за залом. ЛЕВ (голос тихий, хриплый) Будет сделано, Анжела Игоревна. Она уходит. Лев остается, его взгляд прикован к танцполу. Он — ее тень. Ее единственный страж. СЦЕНА 3 ИНТ. КАБИНЕТ АНЖЕЛЫ - НОЧЬ (1995) Кабинет — полная противоположность клубу. Строгий, минималистичный, почти мужской. Большой стол из черного дерева, кожаное кресло, на стене — несколько абстрактных картин. Единственное украшение — та самая, уже знакомая нам по прошлым сериям шкатулка из человеческой кожи, стоящая на углу стола. Анжела входит. Следом за ней — АНДРЕЙ ВИКТОРОВИЧ ЛАЗАРЕВ (около 50). Бывший майор КГБ, а ныне — "авторитетный бизнесмен". Холеный, подтянутый, с проницательными, умными и абсолютно безжалостными глазами. На нем — дорогой, сшитый на заказ костюм. Он двигается с уверенностью человека, который привык быть хозяином положения. ЛАЗАРЕВ Хорошо работаешь, Анжела. Место стало модным. АНЖЕЛА Я стараюсь, Андрей Викторович. Она садится в свое кресло, жестом предлагая ему стул для посетителей. Она сознательно ставит себя в позицию власти. Лазарев усмехается этой детской попытке и, вместо того чтобы сесть, вальяжно подходит к окну. ЛАЗАРЕВ Мои... партнеры... довольны. Товар расходится хорошо. Никаких проблем с милицией, никаких лишних глаз. Ты молодец. АНЖЕЛА (голос ледяной) Я не хочу, чтобы твои "партнеры" продавали эту дрянь детям. Вчера твои ребята пытались сбыть "Зеркало" каким-то школьницам. Я сказала Льву вышвырнуть их. ЛАЗАРЕВ (поворачивается, его улыбка исчезает) Анжела. Давай договоримся. Ты — хозяйка этого заведения. Ты отвечаешь за музыку, выпивку и красивых девочек. А чем торгуют мои партнеры и кому — это не твое дело. Это — цена за твое спокойствие и за то, чтобы всякие отморозки не приходили сюда качать права. Ты ведь помнишь, как это бывает? В его голосе — неприкрытая угроза. Анжела смотрит на него, ее челюсти сжаты. Она ненавидит его, ненавидит свою зависимость от него. Но она понимает, что он прав. АНЖЕЛА (после паузы) Помню. ЛАЗАРЕВ Вот и умница. — он снова улыбается. — Продолжай в том же духе. Он подходит к столу, его взгляд падает на шкатулку. ЛАЗАРЕВ Все хранишь мой подарок? Помню, как отдал его тебе, когда ты еще... работала по другой специальности. Хорошая вещь. С историей. Он подмигивает ей и выходит из кабинета. Анжела остается одна. Она смотрит на шкатулку с отвращением. Затем открывает ее. Внутри, на алом бархате, лежит заряженный пистолет. Она берет его, проверяет обойму. Это — ее настоящая цена за спокойствие. СЦЕНА 4 ИНТ. НОЧНОЙ КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - НОЧЬ (1995) Музыка гремит. Стробоскопы режут полумрак. На танцполе — толпа разгоряченных тел. В VIP-зоне АНЖЕЛА все так же наблюдает за своим королевством. Внезапно она замечает движение у входа. Охрана расступается, пропуская группу из четырех мужчин. Они двигаются с наглой, развязной уверенностью людей, которые знают, что им здесь можно все. Это "Стая". Во главе — СЛАВА ОРДЫНСКИЙ (27). Лощеный, в дорогом итальянском костюме, с хищной улыбкой. За ним — огромный, быковатый ТОЛЯН БАГРОВ (28) в малиновом пиджаке, озирающийся по сторонам, как зверь на своей территории. Рядом с ним — самовлюбленный красавчик СТАС ВЕТРОВ (26), поправляющий свои идеальные волосы. Замыкает шествие ЮРОК ФИЛИН (26) — худой, нервный, с бегающими глазами наркомана. Они проходят в самую лучшую ложу, расталкивая других гостей. Смеются, кричат что-то официантке. Анжела смотрит на них. Сначала — с привычным, холодным безразличием хозяйки заведения к очередным богатым ублюдкам. Она смотрит на лицо Славы. На его улыбку. И что-то в ее памяти, глубоко похороненное, отчаянно запертое, начинает царапаться наружу. -- НАЧАЛО ФЛЕШБЭКА (Вспышки) -- Крупный план: тот же самый смеющийся рот, но моложе, злее.Ощущение укола иглы в руку.Красная ткань платья, сминаемая грубой рукой.Потолок незнакомой комнаты, кружащийся перед глазами.Пошлый сальный стишок, который кто-то напевает... "Девочка в красном, дай нам несчастным..." -- КОНЕЦ ФЛЕШБЭКА -- ИНТ. VIP-ЗОНА КЛУБА - ПРОДОЛЖЕНИЕ Анжела застывает. Ее пальцы, держащие бокал с водой, сжимаются так сильно, что стекло трескается. Капля воды, смешанная с кровью из порезанного пальца, падает на черный шелк ее платья. Она узнала их. Всех. Ее ледяное самообладание рушится, как карточный домик. Внутри нее, в замурованной комнате ее души, просыпается не просто воспоминание. Просыпается первобытная, животная, всепоглощающая НЕНАВИСТЬ. Этот чудовищный всплеск чистой, концентрированной эмоции — как удар колокола в мертвой тишине. И Дом его слышит. В этот самый момент в клубе происходит что-то странное, почти незаметное. Музыка на мгновение искажается, проседает, словно зажевало пленку.Неоновые вывески за барной стойкой на долю секунды гаснут и вспыхивают снова, но их свет кажется более холодным, хищным.Зеркала по всему залу... они словно становятся глубже. Темнее. Анжела чувствует это. Она чувствует, как по полу, по стенам, по самому воздуху проходит холодная, сочувствующая дрожь. Как будто старый, голодный зверь, дремавший в своей берлоге, медленно открывает глаза. Она смотрит вниз, на "Стаю". Они смеются, пьют, лапают официанток. Они в ее доме. В ее власти. И она больше не одна. На ее лице, до этого бывшем маской, появляется новое выражение. Что-то очень древнее и очень страшное. Улыбка хищника, который наконец-то увидел свою добычу. СЦЕНА 5  ИНТ. АПАРТАМЕНТЫ АНЖЕЛЫ - НОЧЬ (1995) Пентхаус Анжелы — это ее крепость. Анжела стоит посреди гостиной. Тяжело дышит. Бокал с треснувшим стеклом лежит на журнальном столике. Капля крови на ее платье высохла. Она не может стоять на месте. Ходит взад и вперед, ее движения резкие, дерганые. Маска упала. На лице — гримаса ужаса и отвращения. Ей кажется, что она вновь слышит голоса. Далекие, приглушенные, но явно различимые. Голоса из прошлого. Их смех, грубые шутки. Глухие удары. Скрип кровати. Она с силой трясет головой, пытаясь отогнать наваждение. Это нереально. Это просто ее травма, ее паранойя. Она подходит к огромному окну от пола до потолка. В стекле отражается ее фигура. За окном — огни ночного города. Ее отражение. Она смотрит на него. АНЖЕЛА (шепотом, себе самой) Нет. Нет, нет, нет... Она видит, как в ее отражении мелькают другие образы. На мгновение — она сама, молодая, сломленная и беспомощная, в красном платье, измятом и порванном. Потом — крупные планы ухмыляющихся мужских лиц, деформированных, почти демонических. Анжела отворачивается от окна, закрывает глаза. Она пытается запереть эти образы, эту панику. Она медленно опускается на диван. Ее взгляд падает на руку. На локтевом сгибе, под рукавом платья, виден небольшой, почти полностью заживший шрам — след от неуклюжей, грубо сделанной инъекции. Отметина, полученная тогда, в 88-м. Она проводит по нему пальцем. Ее взгляд падает на другую руку. Палец порезан. Кровь. Она встает. Медленно подходит к столу, на котором стоит шкатулка. Она нежно проводит пальцами по рельефу. Это ее реликварий, ее символ силы. Она открывает шкатулку. Внутри, на алом бархате, лежит маленький вороненый пистолет и нож-стилет с инкрустированной рукоятью. Это не оружие самообороны. Это ритуальные предметы, которые она достает в самые тяжелые моменты. Она всегда носит при себе другой нож в скрытом чехле, пистолет в сумочке – но эти, из шкатулки, — это ее объекты поклонения, символы будущего возмездия. Анжела берет нож. Медленно, с какой-то торжественной грацией, прикасается к лезвию губами. Она поднимает взгляд. Прямо перед ней, на стене, висит огромное, старинное зеркало в резной раме. Она смотрит в него. Ее отражение становится резче, четче. Из ее глаз уходит страх, и на его место приходит холодная, безжалостная, торжествующая решимость. На лице отражения появляется почти мистическая, одобряющая улыбка. Это уже не просто ее отражение. Это — идеализированная, всемогущая версия ее самой, которой она всегда хотела быть. Отражение смотрит на нее. Не говорит. Просто смотрит. И Анжела, сама того не осознавая до конца, принимает его немой призыв. Она улыбается своему отражению. От ее улыбки веет холодом. АНЖЕЛА (твердым, низким голосом, себе самой и Дому) Я не буду больше жертвой. Ни перед кем. Никогда. Она закрывает шкатулку. Ритуальное оружие ждет своего часа. Сделка заключена. Пока еще не до конца осознанная ею, но принятая Домом. СЦЕНА 6 ИНТ. АПАРТАМЕНТЫ АНЖЕЛЫ - НОЧЬ / КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - ПРОДОЛЖЕНИЕ (1995) Спустя несколько часов после появления "Стаи". Глубокая ночь. АНЖЕЛА в своем пентхаусе. Она уже переоделась в шелковый халат, но не спит. Сидит на диване, обхватив колени руками. Глаза широко раскрыты, в них — ужас и смятение. Она снова слышит их смех. Теперь он кажется громче, отчетливее, прямо из стен. В ее голове мелькают образы. Не только прошлого, но и настоящего. Лица, жадные глаза, жестокие руки. Она вскакивает. Подходит к зеркалу. Смотрит на себя. Ее отражение смотрит на нее. Оно не улыбается. Оно равнодушно. Холодно. Как будто спрашивает: "Ну и что теперь? Ты так и будешь сидеть и бояться?" АНЖЕЛА (шепотом, в зеркало) Я не могу... Я не смогу... Отражение моргает. И в этот момент глаза отражения кажутся глубже, в них мелькает что-то древнее, темное. Внезапно Анжела слышит звонок телефона. Резкий, неожиданный. Она вздрагивает. Хватает трубку. АНЖЕЛА Да? ОФИЦИАНТКА (ОЗ) Анжела Игоревна, простите, что беспокою. Тут Юра Филин... совсем уже никакой. Все деньги просадил, пытается занять у охраны. А сам на ногах еле держится. Что делать? Анжела смотрит в зеркало. Отражение теперь улыбается той самой, холодной, одобряющей улыбкой. Оно будто протягивает ей руку. АНЖЕЛА (голос на удивление спокоен) Где он сейчас? ОФИЦИАНТКА (ОЗ) В коридоре, который к техническому выходу ведет. У подсобки. АНЖЕЛА Отлично. Скажи бармену, чтобы дал ему в долг "Зеркала". Большую дозу. Бесплатно. От меня. И пусть он ему туда, к подсобке, и отнесет. Чтобы на глаза не попадался. И проследи, чтобы никто из его... товарищей... не видел. ОФИЦИАНТКА (ОЗ) Но... бесплатно? И прямо туда? АНЖЕЛА Это мой клуб. И мое распоряжение. Выполняй. Она вешает трубку. Медленно поворачивается к зеркалу. Отражение сияет. Теперь оно уже не просто улыбается, оно как будто светится изнутри, его глаза полны ликования. Она выключает свет и направляется к двери. ИНТ. КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - ТЕХНИЧЕСКИЙ КОРИДОР - НОЧЬ (1995) Темный, узкий коридор за кулисами клуба. Запах затхлости и старых проводов. ЮРА ФИЛИН сидит на полу, прислонившись к стене. Он изможден, глаза красные, зрачки расширены. Дрожит. Рядом с ним на полу стоит стакан. В нем — непрозрачная, густая, слегка мерцающая, почти сиропообразная жидкость. Это "Зеркало". Юра хватает стакан трясущимися руками. Он смотрит на него, как на спасение. Он знает, что это слишком много. Но ему плевать. Он залпом выпивает содержимое. Через несколько секунд его лицо искажается. Глаза закатываются. Он пытается вдохнуть, но легкие не слушаются. Он бьется в конвульсиях, бьется головой о стену. В этот момент, сквозь узкую щель в двери подсобки, проскальзывает тонкая полоска света. И Юра, в последних вспышках сознания, видит в ней не просто свет. Он видит мелькающие, ухмыляющиеся лица. Те самые лица из 88-го. Но теперь они кажутся огромными, деформированными, почти демоническими. Смеющиеся рты. Холодные глаза. ГОЛОСА (ОЗ, искаженные, накладывающиеся друг на друга) Девочка в красном... Мы много не просим… А что ты сделаешь, сука? Не кричи... никто не услышит... Юра пытается кричать, но из его горла вырывается только хрип. Ему кажется, что стены коридора начинают сжиматься, пол прогибается. Он видит свою смерть. Свою слабость. Свою вину. Он дергается в последний раз и обмякает. Мертв. ИНТ. КАБИНЕТ АНЖЕЛЫ - НОЧЬ (1995) Спустя полчаса. Анжела сидит в своем кабинете. На ее лице — сложное выражение. Усталость. Облегчение. И едва заметная, новая, холодная пустота. Входит Лев Седых. Он серьезен. ЛЕВ Сработано чисто, Анжела Игоревна. Я сам все проконтролировал. Охрана вынесла тело через черный ход, уже увезли подальше за город. Никто не видел. Обычная передозировка. Анжела кивает. Смотрит на свои руки. АНЖЕЛА Так лучше, Лев. Для него. ЛЕВ Он сам выбрал свою дорогу. Анжела встает. Подходит к зеркалу в кабинете. Смотрит в него. Ее отражение смотрит на нее. На лице «зазеркальной Анжелы» — та самая одобряющая, хищная улыбка. Теперь она более четкая, более явная. И Анжела, глядя на нее, не испытывает прежнего ужаса. Она чувствует... силу. АНЖЕЛА (себе самой, в зеркало, но уже не с такой мольбой, как раньше) Это было... справедливо. Отражение кивает. Сделка начинает обретать ясность. Первый шаг сделан. СЦЕНА 7  ИНТ. НОЧНОЙ КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - VIP-ЛОЖА - НОЧЬ (1995) Клуб гудит. Ночь в разгаре. Музыка ревет. В той же VIP-ложе, где Анжела впервые увидела "Стаю", теперь сидят только трое: СЛАВА, ТОЛЯН и СТАС. На столе — гора пустых бутылок, тарелки с остатками фруктов и закусок. Они пьют виски. ТОЛЯН (глубоко затягивается сигаретой, выпуская дым кольцами) Юрок-то так и не объявился. Где, интересно, наша "творческая личность" на этот раз валяется? СТАС (криво усмехается, поправляя прическу) Да какая разница? Наверняка с какой-нибудь шлюхой или в притоне, нанюхавшись до потери пульса. Всегда он был тряпкой. И слабаком. СЛАВА (отпивает из бокала, его взгляд скользит по залу, но без особого интереса) Пусть. Одним нахлебником меньше. Все равно от него толку не было. Только ныл постоянно и на дозу клянчил. ТОЛЯН Зато хорошо, что сдох не здесь. Ментам меньше проблем. Анжела наша тут быстро все утрясла. Сказала, "его выкинули из клуба, как пьяную свинью, а что потом с ним случилось — не ее проблемы". Слава лишь пожимает плечами, соглашаясь. Его больше волнует следующая сделка, чем судьба Юры. СТАС Кстати, слыхали? Лазарь тут какой-то новой дурью начал барыжить. Уходит на ура — кайф какой-то космический, ни с чем не сравнимый. Говорят, такими темпами скоро во всех крутых клубах его товар будет. ТОЛЯН Этот старый хрен? Да кому он нужен. Его время прошло. СЛАВА (прищуривается, в его глазах появляется хищный блеск) Недооценивать Лазаря — глупо, Толян. Он не глуп. И связей у него до сих пор много. Но пока он нам не мешает, мы его не трогаем. Каждый на своей поляне. Он делает глоток виски. Окидывает взглядом зал, задерживаясь на танцующих девушках. Его взгляд полон презрения и уверенности в собственной безнаказанности. СЛАВА Пойду, сделаю пару звонков. Слава встает и уходит. Толян и Стас остаются, продолжая пить и обсуждать свои дела. Юра Филин уже забыт. СЦЕНА 8  ИНТ. АПАРТАМЕНТЫ АНЖЕЛЫ / КАБИНЕТ АНЖЕЛЫ - ДЕНЬ/НОЧЬ (1995) Прошла примерно неделя после смерти Юры. Солнце уже садится над Петербургом. АНЖЕЛА сидит за большим столом в своем кабинете, который сейчас завален бумагами. Она в деловом костюме, ее волосы собраны в строгий пучок. Вокруг нее — настоящий "детективный" архив. На столе: распечатки из досье, вырезки из старых газет, фотографии. На одной из них — групповой снимок выпускников МГИМО 1990-1991 года. Она обводит лица Ордынского и Ветрова красным карандашом. Отдельно лежат фотографии Багрова — мутные снимки из милицейских архивов о его приводах за драки и вымогательство. Анжела методично просматривает информацию. Ее лицо сосредоточено, но теперь в нем нет прежнего ужаса. Есть только холодная, почти академическая серьезность. Она изучает их, как объекты под микроскопом. КРУПНЫЙ ПЛАН: Заметки Анжелы на полях досье. Ордынский Вячеслав Игоревич, 1968 г.р. Кличка: Славян, Консул. "Умен, осторожен, расчетлив. Связи: УФСБ, Заксобрание. Слабость: Высокомерие, патологическое властолюбие. Роль в группе: Финансовые махинации, рейдерство, связи с госструктурами, общее руководство."Ветров Станислав Андреевич, 1969 г.р. Кличка: Красавчик. "Нарцисс, гедонист. Связи: нарколаборатории, сеть аптек как легальное прикрытие бизнеса. Слабость: Зависимость от собственного товара, тщеславие. Роль в группе: производство и сбыт синтетических наркотиков."Багров Анатолий Петрович, 1967 г.р. Кличка: Толян, Штангист, Бык. "Грубая сила, примитивен, малообразован. Связи: Бывшие спортсмены. Слабость: Ярость, вспыльчивость, неконтролируемая агрессия. Роль в группе: Начальник службы безопасности, силовой ресурс, рэкет."Филин Юрий Дмитриевич, 1969 г.р. Кличка: Юрок. "Наркоман, слабоволен. Слабость: Зависимость, трусость, ведомость. Роль в группе: Используется как источник информации, "мальчик на побегушках", авторитетом не пользуется." (Анжела перечеркивает его данные красным крестом). Она встает. Медленно подходит к большому зеркалу, которое висит в кабинете. Она смотрит в свое отражение. АНЖЕЛА (шепотом, себе самой, но с оттенком скрытой боли) Я не собираюсь никого убивать. Мне это не нужно. Это было бы бессмысленно и глупо. Это... просто сбор информации Я должна понимать, кто они. На всякий случай. Если... если они что-то заподозрят. Я должна знать, как защитить себя. Ее отражение. Оно уже не выглядит таким ликующим, как в прошлый раз. Оно равнодушно. Безэмоционально. Но в его глазах — глубокое понимание. Оно не осуждает. Оно одобряет. Оно знает, что ее слова — это лишь самообман. На мгновение, в глубине отражения, Анжела видит не только себя, но и контуры старого особняка, его темные, всасывающие стены. Дом обволакивает ее, становится ее частью. Анжела возвращается к столу. Ее взгляд падает на газетную вырезку 1988 года. Заголовок: "Скандал в университетских кругах: дело закрыто без последствий?". Под ним мелким шрифтом: "Как стало известно редакции, завершено громкое дело, касающееся студента одного из престижных столичных вузов, гражданина Ордынского В.И., и его окружения. Напомним, что в декабре прошлого года молодая гражданка К. обратилась в милицию с заявлением о принуждении к действиям сексуального характера. Однако, в ходе расследования, а также после предоставления дополнительных свидетельских показаний и заявления самой потерпевшей об отсутствии претензий, дело было закрыто.Данный скандал стал поводом для общественных дискуссий о необходимости более тщательного воспитания нравственных норм нашей молодежи. " Анжела смотрит на дату. 1988 год, июнь. За несколько месяцев до того, что произошло с ней. Холодная ярость снова вспыхивает в ее глазах. Рационализация отступает. Они делали это раньше. И бог знает, сколько раз делали это позже. И им всегда сходило с рук. Она берет стакан с водой. Выпивает его залпом. Начинается дождь. Тяжелые капли барабанят по окну. Анжела начинает свою работу. Методичную. Неумолимую. СЦЕНА 9  ИНТ. ПЕНТХАУС АНДРЕЯ ЛАЗАРЕВА - СПАЛЬНЯ / ГОСТИНАЯ - ДЕНЬ (1995) Роскошная, огромная спальня Лазарева. Шелка, атлас, золотая отделка. В центре — исполинская кровать, на ней — АНДРЕЙ ВИКТОРОВИЧ ЛАЗАРЕВ (около 50) и молодая, пышногрудая СВЕТА (20-25). Света сверху, ее тело ритмично движется. Лазарев лежит на спине, его крепкие, ухоженные руки на ее бедрах. На его лице — выражение сытого удовольствия. Звучит легкая, фоновая эротическая музыка. Раздается мягкий, но настойчивый ЗВОНОК (ВНУТРЕННЯЯ СВЯЗЬ). Лазарев не прерывает движений, но его лицо мгновенно меняется. Удовольствие исчезает, на его место приходит холодная сосредоточенность. Он нажимает кнопку на панели над изголовьем. ГОЛОС ОХРАНЫ (ОЗ) Андрей Викторович, простите, что беспокою. К вам Волкова Анжела Игоревна. Просит принять. Какие будут распоряжения? ЛАЗАРЕВ (голос абсолютно ровный, деловой, ни грамма напряжения) Пусть пять минут подождет внизу. Потом впустите, дорогу она сама найдет. Он отключает связь. ЛАЗАРЕВ (Свете, тем же, абсолютно контролируемым тоном, без эмоций) Всё, Светочка. Слезай. У меня тут непростой разговор намечается. Одевайся. Подождешь в другой комнате. Света прекращает движения, все еще сидя на нем. Ее лицо искажается обидой, но в глазах мелькает испуг. СВЕТА (обиженным, слащаво-ласковым голосом, в котором слышна фальшивая нежность) Коть... ну ты чего, да прогони ты эту свою... ЛАЗАРЕВ (голос ровный, почти добрый, но в нем звучит чистый металл) Светочка. Встала, оделась и вышла. И если еще хоть раз попробуешь со мной спорить — отправишься обратно сосать директору ювелирного. Если он тебя возьмет назад. Мы с тобой друг друга поняли? Лицо Светы бледнеет. Она быстро слезает с него. Ее движения становятся торопливыми, испуганными. Она хватает одежду, спешно натягивает ее, и, не оглядываясь, убегает из спальни в другую комнату. Лазарев, неторопливо, встает с кровати. Накидывает дорогой шелковый халат. Приглаживает ладонью волосы. Он совершенно спокоен. Выходит из спальни и направляется в гостиную. ИНТ. ПЕНТХАУС АНДРЕЯ ЛАЗАРЕВА - ГОСТИНАЯ - ДЕНЬ (1995) Анжела уже стоит в роскошной гостиной Лазарева. Она в строгом, но очень дорогом деловом костюме. Ее вид резко контрастирует с недавним гедонизмом этой квартиры. На ее лице — ни тени эмоций. Лазарев входит, вальяжно, как хозяин положения. АНЖЕЛА (без предисловий) Андрей Викторович, мне нужна информация. Подробная. Об Ордынском, Ветрове и Багрове. ЛАЗАРЕВ (спокойно) Что ж, Анжела Игоревна. Прямолинейно, как всегда. Прошу, присаживайся. Анжела не садится. Просто стоит, сложив руки на груди. ЛАЗАРЕВ Юрок, как я слышал, недавно "передознулся". Какая трагедия. Анжела смотрит на него немигающим взглядом. В ее глазах — вызов. АНЖЕЛА Они здесь, Андрей Викторович. В моем клубе. И они мне мешают. ЛАЗАРЕВ (улыбается, но улыбка холодная) Ах, мешают? Ну, Юрок-то теперь точно не помешает. Значит, ты уже... начала убираться в своем уютном уголке, да? Молчание. Лазарев откидывается в кресле. ЛАЗАРЕВ В восемьдесят восьмом... помнишь? Ты тогда тоже думала, что я должен был "провести небольшую уборку". Но я не стал. Знаешь, почему? АНЖЕЛА (голос жесткий) Потому что их отцы были сильнее ваших связей в тот момент. И вы не стали рисковать своей шкурой. ЛАЗАРЕВ (кивает, без тени раскаяния) Точно. Чистая правда. Мне всегда нравилось, как честно мы с тобой разговариваем. Выгода, Анжела. Баланс выгод и издержек – он всегда во главе угла. Тогда выгоды не было. А ты была... просто одной из девочек. Красивой, но без особой ценности. Я не мог ставить ради тебя под удар свою карьеру. Он берет со стола папку. Кидает ее Анжеле. Она ловит. ЛАЗАРЕВ Вот. Все, что ты просила. Свежее, полное досье. Все их связи, все их грязные дела. Каждый их шаг. Мне они тоже... мешают. Начинают лезть на мою поляну. Так что я не против, если ты устроишь им легкую встряску. Скорее даже за. Анжела открывает папку. Пробегается глазами. Информация обширна и детальна. АНЖЕЛА И что ты хочешь взамен? ЛАЗАРЕВ (его улыбка становится шире, но более зловещей) Ничего. Пока. Но запомни, Анжела: это твоя игра. Твоя личная вендетта. Если ты что-то натворишь, если за тобой придут... я умываю руки. Полностью. Никакой помощи. Никакой крыши. Ты это понимаешь? Все последствия будут только на тебе. Ты одна. Анжела закрывает папку. Смотрит на него. АНЖЕЛА (голос уверенный, без дрожи) Понимаю. Она поворачивается и без лишних слов выходит из гостиной. Лазарев провожает ее взглядом. Когда дверь закрывается, он берет сигару, раскуривает ее. В его глазах — смесь интереса и предвкушения. Он вызывает любовницу обратно. ЛАЗАРЕВ (любовнице, с усмешкой) Забавная у меня девочка, правда? Очень забавная. СЦЕНА 10 ИНТ. НОЧНОЙ КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - ПОДСОБКА / КОРИДОРЫ - ДЕНЬ / НОЧЬ (1995) Дни после смерти Юры. Клуб живет своей жизнью, но для некоторых он — просто место работы, где время течет по своим законам. СМЕНА КАДРОВ/МОНТАЖ: 1. ИНТ. ПОДСОБКА ДЛЯ ПЕРСОНАЛА - ДЕНЬ. Двое ОХРАННИКОВ (25-35 лет), крупные, но расслабленные парни, сидят, пьют чай и листают спортивные газеты. Заходит ЛЕВ СЕДЫХ. Его походка тверда, взгляд цепок. Он одет в безупречно отглаженный костюм. Охранники вытягиваются. ОХРАННИК 1 Седой, ты что, не спишь совсем? Как будто вечно на ногах. Лев лишь коротко кивает в ответ. Он редко говорит, предпочитая действовать. Окинув взглядом своих подчиненных, он уходит дальше. ОХРАННИК 2 Слышь, а что это с ним? Девчонки из бара говорят, что Седой за Анжелой Игоревной ходит прямо как тень. Ни на шаг не отходит, как на привязи. Не только на работе, вообще постоянно ее пасет. Ты-то раньше меня здесь, может знаешь. Он шпилит ее что ли? Охранник 1 пихает его локтем. ОХРАННИК 1 Тихо ты. У него слух как у собаки. А, вроде ушел… Короче, нет, это совсем другое. Я всех деталей не знаю, но у него ж там, в Афгане, крыша поехала. Все мозги отшибли, пока в плену сидел. Со службы выперли, дали инвалидность. Вернулся – ни семьи, ни дома, ни кола, ни двора. Жена не дождалась, ушла к кому-то. Начал бухать, жестко. Анжела его с самого дна вытащила, вот он за нее и глотки рвать готов. Лев вновь возникает в дверях, появившись из ниоткуда, как призрак. Его взгляд задерживается на охранниках. В его глазах мелькает что-то тяжелое, глубокая застарелая боль, которую он скрывает. Охранники мгновенно замолкают, чувствуя невысказанную угрозу. Лев разворачивается и уходит. 2. ИНТ. КАБИНЕТ АНЖЕЛЫ - НОЧЬ. Анжела сидит за столом, заканчивая работу. Она устала. Лев стоит у двери, неподвижный, как статуя. АНЖЕЛА Лев, можешь идти. Дальше я сама. ЛЕВ (голос хриплый, редкий, но твердый) Я подожду. Вы одна. Нельзя. Анжела поднимает на него взгляд. В ее глазах проскальзывает легкая печаль, но и понимание. Она знает, что с ним спорить бесполезно. АНЖЕЛА Почему ты остаешься со мной, Лев? Ты достаточно заработал, встал на ноги. Я тебя не держу, ты можешь в любой момент просто уйти, открыть свою охранную фирму, жить своей жизнью. Лев медленно подходит к столу. Смотрит на нее. Его взгляд лишен фальши. ЛЕВ У меня нет ничего. Ни жены, ни семьи. Была только война. А потом... только пустота и забвение на дне стакана. Вы меня нашли. Вы дали мне место. Цель. Я вас не оставлю. Его рука касается цепочки на шее. Он извлекает из-под рубашки старый, поношенный армейский жетон. И рядом с ним — потускневший медальон, в который вправлена черно-белая фотография молодой женщины в простом ситцевом платье. Его жены. ЛЕВ Вот это – мое прошлое. Вы – мое настоящее. Анжела смотрит на фотографию. На жетон. Понимает. Так же понимает и почему Лев ни слова не сказал о своем будущем. АНЖЕЛА Я тоже потеряла всё, Лев. ЛЕВ Мы выстоим, Анжела Игоревна. Мы — выстоим. Что бы ни пришлось делать, я с вами. Он убирает жетон и фотографию обратно под рубашку и снова становится неподвижным, невозмутимым. Его преданность абсолютна. 3. ИНТ. ЗАЛ КЛУБА - РАННЕЕ УТРО. Клуб пуст. Официантки убираются. ОФИЦИАНТКА (20-25) протирает барную стойку. Лев, невидимый, но всегда присутствующий, осматривает зал. Его взгляд цепляется за любое отклонение от нормы. Официантка замечает его и тихонько вздыхает. ОФИЦИАНТКА Весь клуб на нем держится. Как он все успевает, этот Седой? Другая ОФИЦИАНТКА Говорят, он когда-то служил в спецназе. В Афгане был. Оттуда и вернулся такой... неразговорчивый. Там и поседел. ОФИЦИАНТКА 1 Страшно представить, что он там пережил. И ты видела, как он с Анжелой Игоревной разговаривает? Словно только ей одной верит. Вот пусть что угодно говорят, а как по мне, так это любовь. Ну вот такая, суровая. Лев выходит из зала, его фигура исчезает в тенях. Слышен лишь далекий шум города, проникающий через закрытые окна. СЦЕНА 11 ИНТ. АПАРТАМЕНТЫ АНЖЕЛЫ (В ОСОБНЯКЕ) - ВЕЧЕР / НОЧЬ (1995) На улице уже темно. Огни Петербурга мерцают за панорамными окнами апартаментов, расположенных на верхнем этаже особняка. Анжела возвращается после очередной изматывающей ночи в клубе. Она устала, но ее движения точны и выверены. Она входит в спальню. Включает приглушенный свет. Медленно, грациозно снимает свой строгий черный пиджак, расстегивает юбку. Под ее деловым костюмом — тонкая шелковая комбинация. КРУПНЫЙ ПЛАН: Ее правая рука тянется к бедру, приподнимает край комбинации. Ловким, почти неощутимым движением, она отстегивает плоский кожаный чехол. Из него извлекается тонкий, острый СТИЛЕТ с рукоятью из черного дерева. Она осматривает лезвие, пробует его остроту. Затем аккуратно кладет нож на прикроватную тумбочку рядом с собой. Затем извлекает из сумочки маленький блестящий вороненый пистолет - скорее всего, это "Беретта" или что-то подобное. Его она также кладет рядом со стилетом. Даже в своей спальне она ни на секунду не хочет оставаться безоружной. Анжела подходит к большому ростовому зеркалу, которое занимает часть стены. Она смотрит на свое отражение. На ее теле нет ни грамма лишнего веса, как нет и болезненной худобы. Фигура спортивная, подтянутая, но женственная. Сказываются регулярные тренировки на протяжении многих лет. Даже сама не осознавая, она годами превращала свое тело в отточенный инструмент, будто готовилась именно к тому, что сейчас наконец настало. Ее отражение. Оно смотрит на нее с одобрением. В глазах по ту сторону стекла – знание и сила. Это уже не просто отражение, а полноценный собеседник, ее темная половина. ГОЛОС ИЗ ЗЕРКАЛА (ОЗ, чуть искаженный, но властный, женский) Ты больше не боишься. В этом доме ты сильнее всех. Ты — и есть Дом. Анжела не вздрагивает. Она привыкла к этому голосу. Она уже не боится его. АНЖЕЛА (шепотом, в ответ отражению) На этот раз они не уйдут. Ее отражение слегка улыбается. Анжела отходит от зеркала. Она направляется к большой, встроенной гардеробной, которая занимает целую стену. Открывает ее. Среди строгих темных платьев, деловых костюмов, висит ОНО. Яркое, ослепительно-красное, из струящегося шелка, с глубоким вырезом и высоким разрезом по бедру. Оно кричит о дерзости, уверенности и неприкрытой сексуальности. Оно очень похоже на то платье, в котором она была в 1988 году, но гораздо более дорогое, продуманное, как будто сшитое для королевы ночи. Анжела медленно протягивает руку. Проводит пальцами по гладкой ткани. АНЖЕЛА (снова шепотом, но уже с холодным предвкушением) Это... мой цвет. Она берет платье. Прижимает его к себе. В ее глазах загорается огонь. ГОЛОС ИЗ ЗЕРКАЛА (ОЗ) Да. Это твой цвет. Цвет крови. И мести. Анжела закрывает глаза. Делает глубокий вдох. Когда она открывает глаза, в них нет сомнений. Только стальная решимость. Она вешает красное платье на видное место, чтобы его можно было надеть завтра. СЦЕНА 12 ИНТ. НОЧНОЙ КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - ЗАЛ / БАРНАЯ СТОЙКА - ВЕЧЕР (1995) Клуб уже полон. Музыка звучит громче, но еще не достигла пика ночного безумия. Люди пьют, танцуют, общаются. Атмосфера наэлектризована предвкушением. Из коридора, ведущего в VIP-зону и офис, появляется АНЖЕЛА. На ней ТО САМОЕ КРАСНОЕ ПЛАТЬЕ. Оно сидит на ней безупречно, подчеркивая каждую линию ее подтянутой фигуры. Глубокий вырез декольте, высокий разрез по бедру — она выглядит вызывающе, но не вульгарно. В ее образе — властная, опасная, соблазнительная сила. Ее появление производит фурор. Мужские взгляды приковываются к ней. Шепот пробегает по залу. Официантки, охранники — все оборачиваются. Лев Седых, незаметно стоящий у входа в VIP-зону, провожает ее взглядом, в котором читается тревога и негласное одобрение. Анжела не обращает внимания на взгляды. Ее лицо — маска спокойствия и холодной решимости. Она уверенно идет к барной стойке. Она садится на высокий барный стул. Грациозно, но без кокетства. БАРМЕН (20-25 лет), молодой, неопытный, но пытающийся выглядеть профессионалом, подходит к ней, немного смущенный ее видом. БАРМЕН Анжела Игоревна! Чем могу угодить? АНЖЕЛА (голос низкий, ровный, почти гипнотический) Драй Мартини. Очень сухой. С одной оливкой. Бармен кивает, быстро начинает готовить. Он явно нервничает. Анжела смотрит перед собой, на зеркальную стену за барной стойкой. В ней отражается ее лицо — красивое, холодное, безжалостное. В ее глазах — пустота, но в этой пустоте таится хищный огонь. На мгновение, в глубине зеркального отражения, она видит не только себя, но и едва различимые контуры воображаемого лица Дома. Теперь они слились воедино. Дом и Анжела — одно целое. Она берет бокал. Холодное стекло касается ее губ. Она делает маленький глоток. АНЖЕЛА (тихо, почти неслышно, только для себя и для Дома) Пришло твое время, Стас. Именно в этот момент, как по сигналу, в дверях клуба появляется СТАС ВЕТРОВ ("Красавчик"). Он в окружении нескольких приятелей, но все взгляды устремлены на него. Он самодовольно улыбается, окидывает взглядом зал, наслаждаясь вниманием. Его взгляд натыкается на Анжелу. Он замирает. Его глаза расширяются. Красное платье. Ее фигура. Ее лицо. В его взгляде вспыхивает животное желание, смешанное с удивлением. Он не ожидал увидеть ее такой. Стас забывает о своей свите. На его лице появляется та самая хищная, самодовольная улыбка, как и в 1988 году. Он медленно, целеустремленно направляется прямо к барной стойке, к Анжеле. Он уверен, что она ждет именно его. Анжела смотрит в зеркало. Ее отражение холодно. Она чуть заметно улыбается краешком губ. Улыбка хищницы, увидевшей свою жертву. ЦЕНТР ВНИМАНИЯ: Стас идет к Анжеле. Анжела смотрит в зеркало, не отрываясь от своего отражения, которое теперь кажется еще более могущественным. СЦЕНА 13 ИНТ. НОЧНОЙ КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - БАРНАЯ СТОЙКА - НОЧЬ (1995) Клуб гудит. Анжела сидит за барной стойкой в своем красном платье. Ее взгляд холоден, но губы чуть тронуты хищной улыбкой, почти невидимой для посторонних. Стас Ветров подходит к ней, его взгляд – смесь удивления, восхищения и животного вожделения. За ним плетутся его приятели, но Стас уже их не замечает. Он видит только ее. СТАС Анжела Игоревна. Какая... неожиданная встреча. Вы сегодня... просто богиня. Воплощение соблазна. Анжела медленно поворачивает голову, ее взгляд скользит по нему, задерживаясь на его самодовольной улыбке. В ее глазах он видит смесь недоступности и... чего-то еще. Чего-то, что заставляет его сердце биться быстрее. АНЖЕЛА (голос тихий, чуть хриплый, манящий) Станислав Андреевич. А вы сегодня... особенно наблюдательны. И напористы. Стас усмехается, садится на соседний барный стул. Жестом отпускает своих приятелей, которые, с трудом скрывая недовольство, отходят. СТАС Напор — это наше все. А ты... ты слишком долго пряталась за этой своей ледяной маской, Анжела. Признайся, тебе это надоело. Тебе хочется огня. Он протягивает руку, едва касаясь ее открытого бедра над разрезом платья, но тут же отдергивает, видя, как ее глаза сужаются. Он упивается этой игрой. АНЖЕЛА (пьет мартини, ее губы блестят) Огня? Вы уверены, что готовы к такому огню, Станислав Андреевич? СТАС Я был готов к тебе с первого дня. С самого момента, как впервые тебя увидел в этом клубе. Я всегда знал, что ты станешь моей. И не думай, что это наглость - просто предчувствие. А мои предчувствия меня не подводят. Долго не было подходящего момента, вот и все. Но сегодня... ты выглядишь так, будто сама меня искала. Наконец-то созрела. Он снова кладет руку на ее бедро, на этот раз настойчивее, поглаживая ее кожу. Анжела не отдергивается. Лишь слегка подается вперед, как будто сгорает от нетерпения. В ее глазах загорается что-то глубокое, что Стас принимает за страсть. АНЖЕЛА (ее дыхание становится чуть более частым, голос – низким, соблазнительным) Возможно, ты прав, Стас. Мне надоело прятаться. Мне хочется... безумия. Но не здесь. Здесь слишком много глаз. Глаза Стаса вспыхивают. Он почти мурлычет от предвкушения. СТАС О да. Ты не представляешь, сколько раз я представлял себе этот момент. Поедем ко мне? Или... к тебе? У тебя будет... пикантнее. Анжела чуть улыбается. АНЖЕЛА Мои скромные апартаменты ждут вас, Станислав Андреевич. И я... тоже жду. (шепчет ему на ухо) Там, где нас никто не увидит. Там, где можно все. Стас не слышит в ее голосе хищного предвкушения. Он слышит только обещание райских наслаждений. Он вскакивает. СТАС Ну так чего же мы ждем! Веди! Они встают. Анжела идет впереди, ее движения грациозны и обманчиво чувственны. Стас следует за ней, неотрывно глядя на ее фигуру, его глаза горят от предвкушения. Он ощущает себя абсолютным победителем. Зал смотрит им вслед, с завистью и любопытством. Лев Седых наблюдает со своего поста, его лицо непроницаемо, но в глазах мелькает тень. ИНТ. АПАРТАМЕНТЫ АНЖЕЛЫ (В ОСОБНЯКЕ) - СПАЛЬНЯ / ГОСТИНАЯ - НОЧЬ. Приглушенный свет, панорамные окна выходят на ночной Петербург. Дорогие картины, минималистичная, но изысканная мебель. Атмосфера сдержанной роскоши. Анжела и Стас входят. Стас с порога притягивает ее к себе, жадно целует в губы, руки скользят по ее бедрам, поднимаются к груди. Он не ждет, он уже чувствует себя хозяином положения. СТАС (задыхаясь от возбуждения) Ты... ты потрясающая. Как же давно я тебя хотел, если бы ты знала... Анжела, ты не пожалеешь! Я гарантирую, что такой ночи у тебя никогда не было. Анжела отвечает на его поцелуи, ее руки обнимают его шею, но пальцы чуть сжимаются, как коготки. В ее глазах — ледяной холод, который он не видит за пеленой страсти. Она позволяет ему абсолютно все, ее тело "подчиняется" его напору, но внутри она остается отстраненной. Он чувствует ее "сопротивление", которое только разжигает его, убеждая, что она вот-вот "сломается" под его натиском. Он упивается своей властью. Они доходят до спальни. Лихорадочными движениями сбрасывают одежду. Стас возбужден до предела. Анжела продолжает подыгрывать, ее тело движется в такт его желаниям, но ее разум остается холодным. АНЖЕЛА (отстраняясь, ее взгляд полный обещаний, но с легкой, коварной игривостью) Стас... я приготовила кое-что особенное. Для такого... исключительного вечера. Для такого... ценителя. Она достает из прикроватной тумбочки изящный флакончик с прозрачной жидкостью и небольшой пипеткой. Рядом — два пустых бокала. СТАС (глаза загораются, он, как дилер, мгновенно узнает в этом что-то "интересное", его внимание переключается с тела Анжелы на флакон) О-о-о. Что это? Что-то новенькое от Лазаря? Или свой собственный эксклюзив? Ты меня интригуешь. Он берет флакон, крутит в руках, разглядывает жидкость. Он уже почти голый, расслабленный, полностью в ее власти. АНЖЕЛА (улыбка хищницы становится чуть заметнее) Мой эксклюзив. Расширяет горизонты. Убирает все барьеры. Ничего похожего ты еще не пробовал. Гарантирую. Это… новое измерение удовольствия. СТАС Ни хрена себе. Ты и этим балуешься? Ну, давай. Раз уж такой вечер. С тобой – хоть на Луну. И с твоим эксклюзивом – тем более. А потом... потом посмотрим, кто кого расширит. Он пошло усмехается, протягивая флакон обратно. Анжела берет его. Открывает. Начинается игра. Анжела наполняет один бокал. СЦЕНА 14 ИНТ. ПЕНТХАУС АНЖЕЛЫ (В ОСОБНЯКЕ) - СПАЛЬНЯ - НОЧЬ. Анжела наполняет бокал. Стас наблюдает, его глаза горят нетерпением. Он полностью расслаблен, его разум уже предвкушает невиданные ощущения. АНЖЕЛА Пей. Медленно. Почувствуй, как оно растекается по телу. Стас берет бокал. Делает большой глоток. Лицо его расплывается в довольной улыбке. СТАС Ммм... Необычно. Что-то вроде... (он прислушивается к ощущениям) Голова кружится. Приятно. Тепло разливается. Он делает еще один глоток. Анжела смотрит на него, ее лицо абсолютно спокойно. АНЖЕЛА Это только начало, Стас. Скоро ты увидишь... мир. Все свои желания. Все свои страхи. Наркотик начинает действовать быстрее. Глаза Стаса становятся стеклянными. Его зрачки расширяются. Он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле. Его тело слегка подрагивает. КРУПНЫЙ ПЛАН: Лицо Стаса. Начинаются галлюцинации. Цвета в комнате искажаются, стены плывут. СТАС (голос дрожит, взгляд мечется) Что это?.. Ух ты... Плывет... Красиво... Анжела... ты... Анжела садится на кровать рядом с ним. Ее лицо близко к его лицу. Она смотрит ему прямо в глаза. АНЖЕЛА Красиво? Да, Стас. Очень красиво. Как тогда. Восемьдесят восьмой год. Ты помнишь? Дача. Ночь. Друзья. И я. Одна. На тебя повелась. Дурочка. Лицо Стаса искажается. Галлюцинации меняются. Роскошная спальня начинает трансформироваться. Стены меняют форму. Панорамные окна исчезают, уступая место обычным, старым рамам. Исчезает дорогая мебель. Появляется дача. СТАС (в ужасе) Что?.. Что происходит?.. Где я?.. АНЖЕЛА Ты там, где должен быть, Стас. На даче. С нами. С твоими друзьями. Только теперь... (ее голос становится зловещим шепотом) ...мы меняемся ролями. КРУПНЫЙ ПЛАН: Галлюцинация Стаса (ФЛЭШБЕК, ИСКАЖЕННЫЙ НАРКОТИКОМ И СТРАХОМ) Он видит себя, моложе, красивее, самодовольно ухмыляющимся. А рядом с ним — ТЕ САМЫЕ ПАРНИ ИЗ 88-ГО. Но они выглядят уродливыми, искаженными, как демоны. А напротив них... он видит ЕЕ. Молодую АНЖЕЛУ. Ее глаза полны слез и ужаса. Ее одежду рвут. Она кричит. И тут же — перспектива меняется. Он оказывается в теле Анжелы. Видит сцену ее глазами. Не только видит, но и чувствует: ее боль, ее ужас, ее беспомощность. Слышит глумливые комментарии своих друзей. И видит СЕБЯ, насилующего САМОГО СЕБЯ ЖЕ. СТАС (кричит, пытаясь отползти) Нет! Не-е-ет! Я не... Я не она! Отстаньте! АНЖЕЛА (холодным, ясным голосом, глядя в его полные ужаса глаза) Ты помнишь, как ты мне тогда сказал, Стас? "Это мои лучшие друзья. Я всем с ними делюсь. Так что сегодня ты не только моя. Ты наша." Помнишь? Я помню каждое твое слово. Каждый твой взгляд. Он пытается отползти от нее. Его тело трясется. Ноги отказывают. Наркотик полностью парализует его волю и движения. Ужас охватывает его. СТАС (хрипит, слезы текут по его лицу, он узнает ее, слишком поздно) Анжела?.. Нет... Ты... это не... Под действием наркотика и ужаса, Стас видит, как лицо Анжелы трансформируется. Ее глаза наливаются черным, кожа бледнеет, по ней ползут трещины, как по старому камню. Она становится воплощением Дома, древней, безжалостной сущностью. Его галлюцинации усиливаются. Дача превращается в ад. Демоны смеются над ним. Он видит себя, лежащего на полу, беспомощного. И над ним — тени. Тени его жертв. Тени его деяний. СТАС (истошный, предсмертный крик) Нет! ПОЖАЛУЙСТА! НЕ-Е-Е-Е-Т! Его тело начинает биться в конвульсиях. Изо рта идет пена. Глаза закатываются. Его крик обрывается, переходя в булькающий хрип. Он дергается еще несколько секунд, потом замирает. Тело расслабляется, глаза остаются широко раскрытыми, полными застывшего ужаса. Анжела не двигается. Она сидит рядом с телом Стаса, полностью приведя себя в порядок, вновь облаченная к красное платье. Ее лицо — холодное, спокойное, безжалостное. В ее глазах нет ни триумфа, ни печали. Только чувство завершенности. КРУПНЫЙ ПЛАН: Ее рука тянется к стилету на тумбочке. Она берет нож. Медленно опускает лезвие к груди Стаса. Приподнимает его голову, чтобы он "смотрел" на нее. АНЖЕЛА (шепчет над его мертвым лицом) Теперь ты мой. Навсегда. Она вонзает стилет ему в сердце, глубоко, с расчетливой точностью. КРУПНЫЙ ПЛАН: Струйка крови растекается по красному шелку. Кажется, что платье впитывает ее, становится еще ярче. Анжела отстраняется. Вытирает лезвие стилета о край простыни. Ее взгляд падает на зеркало. В нем ее отражение — спокойное, властное. А за ее спиной, в отражении, контуры Дома кажутся еще более четкими, яркими, довольными. Она встает. Берет чистую салфетку, чтобы вытереть губы. Начинается дождь. Тяжелые капли барабанят по окнам. СЦЕНА 15 ИНТ. ОФИС ОРДЫНСКОГО - ДЕНЬ (1995) Роскошный кабинет ВЯЧЕСЛАВА ОРДЫНСКОГО (27). Дорогая мебель, внушительный стол, кожаные кресла. На стенах — абстрактная живопись, дипломы, возможно, фотографии со "значимыми" людьми. Слава выглядит респектабельно, но в его глазах всегда есть хищный огонек. Напротив него, в кресле, сидит АНАТОЛИЙ БАГРОВ (30). Он грузный, мощный, одет в дорогой, но плохо сидящий пиджак, излучает физическую силу и недалекий ум. На столе между ними — милицейские протоколы, фотографии с места преступления. На одной из них — труп Стаса Ветрова, найденный в подворотне. Его лицо искажено ужасом, глаза широко раскрыты. Атмосфера тяжелая. Воздух пропитан нервозностью. БАГРОВ (хмуро, скрестив массивные руки на груди) Второй уже, Слава. Двое наших за пару недель зажмурились. Сначала Юрок. Ну он ладно, этот хлюпик и так одной ногой в могиле стоял, конченый обдолбыш. Но теперь вот Стас, Красавчик наш... Якобы, какой-то доходяга пырнул его ножом в сердце? И опять наркотики в крови? Смех один. Кстати, его видели вчера у Анжелы в клубе. Говорят, склеил ее в ее же собственном баре, и сразу пошли в ее апартаменты, всю ночь там кувыркались. Тебя это не напрягает? Ордынский молчит, задумчиво вертит в руках ручку. Его лицо выражает глубокую концентрацию. ОРДЫНСКИЙ Ну, так-то вообще это в духе Стаса. Только Юра «Зеркалом» передознулся. А тут... тут другая дрянь, транквилизатор какой-то мощный, в смертельной дозе. И нож. Одно из двух: или Стас реально нарвался на каких-то наркоманов-беспредельщиков, или сработал очень грамотный профи, косивший под гоп-стоп. А что касается Анжелы, менты ее допросили. БАГРОВ И что она сказала? "Я не знаю, что это за мужик и куда он делся?" ОРДЫНСКИЙ (криво усмехается, его взгляд колкий) Хуже. Вот слушай, я зачитаю. Наш человечек из ментуры протокол допроса подогнал: "Не отрицаю, я действительно провела с ним ночь. Ну, не всю ночь, конечно - всего пару часов. Мне хватило, и я осталась вполне довольна, если вы понимаете, о чем я. И нет, я не знаю, куда он пошел и что делал дальше. Это взрослый и серьезный мужчина. Кто я такая, чтобы его спрашивать..." Еще добавила, что он "употреблял всякую дрянь, а я нет". Наглая сука. Багров хмурится, пытаясь осмыслить слова. БАГРОВ Двое наших корешей за две недели откинулись. И оба – в клубе этой Анжелки. И оба – чисто случайно: один «случайно» словил передоз, другой «случайно» на нож напоролся. Ты сам-то в такие совпадения веришь? ОРДЫНСКИЙ (медленно, каждое слово взвешивая) Именно. Слишком правдоподобно. Слишком идеально. Никаких следов, никаких ниточек – некому ответку кидать. Не похоже это на обычную разборку. БАГРОВ Так я и говорю. Кто-то нас прессует. Жестко прессует причем. Может, москвичи? Или кавказцы? Но тогда почему никаких предъяв, никаких стрелок? Ничего ведь! Неясно даже, чего они хотят! Просто... убирают. Ордынский поднимает взгляд на Багрова. Его глаза холодны. ОРДЫНСКИЙ Это не бизнес. Это что-то личное. (он встает, подходит к окну, смотрит на город) Кто-то очень хочет, чтобы мы страдали. Чтобы мы видели, как умирают наши люди. И чтобы мы ничего не могли понять. БАГРОВ (встает, подходит ближе, его лицо напряжено) Так что делать, Слава? Ждать, пока нас по одному передушат? Мне это не нравится. ОРДЫНСКИЙ (поворачивается к нему, в его глазах загорается зловещий огонек) Ждать? Нет. Мы не ждем. Мы ищем. И если кто-то хочет играть в прятки... (он смотрит на фотографии Стаса) ...мы покажем ему, кто здесь хозяин. (его взгляд становится еще более жестким) Это не москвичи. И не кавказцы. Это... какой-то старый счет. А такие счета, Толян, обычно предъявляют те, кого мы давно забыли. Багров хмурится, пытаясь осмыслить слова Ордынского. Его мозг работает медленно, но инстинкты начинают бить тревогу. БАГРОВ Старый счет? Кто это может быть, Слава? Ордынский подходит к своему столу. Берет со стопки старых бумаг потрепанный блокнот. Листает. Он явно что-то ищет. ОРДЫНСКИЙ Не знаю. Но мы это выясним. А пока... (он смотрит на Багрова, в его глазах — предупреждение) ...будь осторожен. И будь начеку. Ты следующий в списке, если я не ошибаюсь. Эти люди, кто бы они ни были, бьют по слабым звеньям. Багров пропускает мимо ушей то, что его в лицо назвали «слабым звеном». Ему сейчас не до того. Он напрягается. Его массивная рука непроизвольно сжимается в кулак. Его взгляд бродит по комнате, ища невидимую угрозу. Он чувствует себя загнанным. СЦЕНА 16 ИНТ. АПАРТАМЕНТЫ АНЖЕЛЫ В ОСОБНЯКЕ - КАБИНЕТ - ДЕНЬ (1995) Солнечный, но холодный петербургский день. В кабинете Анжелы царит сдержанная, почти аскетичная обстановка: большой рабочий стол, несколько книжных шкафов, доска для заметок. Анжела сидит за столом. На ней строгий, но элегантный деловой костюм. Ее волосы собраны. Она сосредоточена. На столе перед ней — несколько распечатанных фотографий АНАТОЛИЯ БАГРОВА (30 лет). На одной он в спортивной форме, демонстрирует мускулы. На другой — с хмурым, агрессивным лицом. На третьей — нелепо улыбается рядом с Ордынским. Рядом лежат листы с досье: информация о его привычках, любимых местах, маршрутах, связях, даже о его "подвигах" юности. Первые приводы в милицию еще в средних классах школы. Досье, которое составил Лазарев и, возможно, доработала сама Анжела. Анжела берет красную ручку. Обводит на одной из фотографий массивную шею Багрова, его плечи. Затем рисует на схематичном изображении человеческого торса точки. Легкие. Печень. Селезенка. Почки. Крупные артерии. Она изучает анатомию, как хирург перед операцией. КРУПНЫЙ ПЛАН: Ее взгляд скользит по бумагам. Фрагмент досье (голос за кадром, ОЗ, ЛЬВА СЕДЫХ, читающего отчет) ...Известен своей вспыльчивостью и агрессией. Часто решает вопросы кулаками. Интеллектом не блещет, но инстинкты развиты. Считает себя правой рукой Ордынского, но по факту — его "цепной пес". Любит унижать других. Особенно женщин. Анжела откладывает ручку. Закрывает глаза на мгновение, представляя себе его ярость, его напор. Она открывает глаза. В них — холодный расчет. Она встает и подходит к части кабинета, где стоит манекен для тренировок. Он обтянут тканью, но на нем нарисованы условные точки. Анжела надевает на руку тонкую перчатку без пальцев. Из набедренного чехла, который она всегда носит, она извлекает простой нож, с удобной рукоятью и тонким лезвием (не тот стилет, которым был убит Стас – более простой и компактный инструмент). Ее движения точны и скупы. Она отрабатывает серию ударов по манекену: быстрые, колющие движения, направленные в жизненно важные органы. Никакой лишней силы, только скорость и точность. ГОЛОС ИЗ ЗЕРКАЛА (ОЗ, как шепот ветра в старых стенах Дома) Его сила — его слабость. Он не будет готов. Анжела делает паузу. Смотрит на свою руку, словно ожидая увидеть на ноже кровь. Но крови нет. У себя в голове она уже видит свои будущие действия. Затем она подходит к столу и берет телефонную трубку. Набирает номер. АНЖЕЛА (голос спокойный, деловой) Лев? Мне потребуется твоя помощь. Старый склад у порта. В четверг. Точное время и место я тебе сообщу. Я буду внутри. Снаружи будут двое, охрана Багрова. Они – проблема. Ее будет нужно решить. Остальное – я сама. ЛЕВ (ОЗ) Понял, Анжела Игоревна. Будет сделано. Анжела кладет трубку. Ее взгляд возвращается к фотографиям Багрова. На ее губах появляется легкая, почти незаметная, безжалостная улыбка. Она уже видит финал. СЦЕНА 17 ИНТ. НОЧНОЙ КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - ЗАЛ - ВЕЧЕР (1995) Музыка в клубе гремит, но не заглушает гул голосов. Люди танцуют, пьют, флиртуют. Обычная атмосфера "Алого Бархата". АНЖЕЛА стоит у барной стойки. На ней строгое черное платье, которое контрастирует с недавним красным. Она пьет воду со льдом, наблюдая за залом, словно хищница, оценивающая свою территорию. Она ждет. В дверях клуба появляется АНАТОЛИЙ БАГРОВ. Он один, но его массивная фигура и хмурое лицо мгновенно привлекают внимание. Он не пытается быть незаметным. Его глаза ищут Анжелу. Найдя ее, он целенаправленно движется сквозь толпу, расталкивая людей. На его лице читается ярость. Анжела видит его. На ее губах появляется легкая, почти невидимая улыбка предвкушения. Багров подходит к ней, его лицо искажено злобой. Он хватает ее за локоть. БАГРОВ (рычит, сквозь зубы) Ты! С тобой надо поговорить, сука! Что за херня происходит?! Юрка, Стас... Это все из-за тебя! Анжела спокойно выдергивает руку из его хватки. Музыка кажется стихает вокруг них. Несколько человек оборачиваются, наблюдая за сценой. АНЖЕЛА (голос спокойный, ровный, но с нотками презрения) Толик. Полегче. Здесь тебе не свинарник. И я не твоя дешевая шлюха, чтобы со мной так разговаривать. Если у тебя есть что сказать, говори нормально. Или проваливай. Эти слова бьют его сильнее, чем кулак. Его лицо багровеет. Он ненавидит, когда женщины бросают ему вызов. БАГРОВ Ах ты... Значит, так?! Думаешь, я тебе позволю тут выебываться?! Рассказывай, что там со Стасом было! И с Юркой! Что вы с ними сделали? АНЖЕЛА (подходит к нему ближе, ее взгляд пронзает его насквозь) Если бы мои люди с ними что-то “сделали”, твоих дружков никто бы даже не нашел. Они бы просто… исчезли. Так иногда бывает с проблемными клиентами. Которые позволяют себе лишнее в моем заведении. (ее голос становится зловещим шепотом, который, однако, слышат несколько ближайших к ним посетителей) Но тебе, Толик, не стоит об этом беспокоиться. Пока что. Эта фраза — прямой вызов. Багров теряет над собой контроль. Он замахивается, чтобы ударить ее. Но тут же появляется ЛЕВ СЕДЫХ. Он перехватывает руку Багрова в полете, его движения молниеносны. Лицо Льва непроницаемо, но в его глазах вспыхивает предупреждение. ЛЕВ Анатолий Петрович. Держите себя в руках. И говорите потише, это разговоры не для чужих ушей. Багров вырывает руку, но уже остыл, потому что знает, кто такой Лев, и что с ним не стоит связываться. Он переводит взгляд с Льва на Анжелу. БАГРОВ (хрипит, тяжело дыша) Ладно. Не здесь. Но мы поговорим. Сейчас. В твоем кабинете. И без твоей шавки. Анжела усмехается, слегка кивая. АНЖЕЛА Мой кабинет. Без "шавки". Хорошо. Проводите, Лев. Лев смотрит на Анжелу, затем на Багрова. Его взгляд выражает некое понимание и готовность. СЦЕНА 18 ИНТ. НОЧНОЙ КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" - КАБИНЕТ АНЖЕЛЫ - ВЕЧЕР (1995) Кабинет Анжелы — оазис тишины и строгости посреди клубного хаоса. Темная мебель, приглушенный свет. На стенах — стильные, но неброские картины. Анжела и Багров входят. Лев закрывает дверь за ними и остается стоять снаружи, его силуэт виден сквозь матовое стекло. Багров, зашедший в чужое логово, оглядывается с нескрываемым недоверием. Он ожидал большего страха от Анжелы. БАГРОВ Ну что, принцесса? Теперь без охраны. Теперь поговорим по-взрослому. Чего ты добиваешься? И на кого работаешь? Лазарев? Москвичи? Кто тебе дал право трогать наших людей?! Анжела проходит к своему рабочему столу, садится. Ее движения спокойны и грациозны. АНЖЕЛА (голос спокойный, но в нем слышна стальная нотка) Я работаю на себя, Толик. И на тех, кого вы "трогали" давным-давно. И мне никто не давал "право". Я его взяла сама. Багров подходит ближе к столу, стучит кулаком по полированной поверхности. БАГРОВ Хватит мне мозги засирать! Говори прямо! Строишь из себя хер знает что, а по факту ты просто баба! Просто чья-то шлюха, и я узнаю, чья! АНЖЕЛА Баба. Ну да, разумеется. Просто шлюха. Которую можно растоптать. Выбросить. И забыть. (она смотрит на него в упор, ее взгляд полон старой боли и новой силы) Но я ничего не забыла, Толик. И никогда не забуду. Только сейчас ты ищешь не там, где следовало бы. Багров на мгновение опешил. В ее глазах он видит нечто, что заставляет его на секунду умолкнуть. Нечто древнее и страшное. Но его мозг, привыкший к примитивным решениям, быстро вытесняет это чувство. БАГРОВ Что ты несешь?! Я тебя знать не знаю! Кто заказал наших парней?! Говори быстро, пока я все твои загадки из твоей тупой башки не вытряс! Думаешь, побоюсь тебя тронуть? Думаешь, очкану против Лазаря переть? Да я ж тебя придушу прямо тут, сука... АНЖЕЛА (абсолютно невозмутимым тоном) Подумай, Толик, почему все случилось именно в моем клубе. Настолько очевидно, настолько явно. Почему твой дружок Стас "случайно" получил нож в сердце, а до него Юра "случайно" умер от передоза? Ты правда веришь в такие совпадения? Ты правда думаешь, что я бы не догадалась получше замести следы? (Она чуть наклоняет голову, ее взгляд пронзителен.) Я могу рассказать тебе все. Кто и почему. Но не здесь. Багров хмурится. Слова Анжелы попадают в его собственные подозрения, высказанные Ордынскому. Он видит в ней "промежуточное звено", которое может вывести на "московских". БАГРОВ Почему не здесь?! Ага, знаю, сейчас ты начнешь мне впаривать какую-нибудь чушь про "прослушку", как в кино американском. Время тянешь?! АНЖЕЛА (снижает голос до интимного шепота, наклоняясь вперед) Не в прослушке дело, Толик. Твой босс, Слава – он не должен знать о нашей встрече. Ни при каких обстоятельствах. Если ты хочешь узнать правду, узнать, кто на самом деле стоит за всем этим, кто убил твоих друзей... (она смотрит ему прямо в глаза) ...мы встретимся завтра. Можешь взять с собой охрану, если не доверяешь мне. Я буду одна. Но говорить будем наедине - я никому, кроме тебя, не могу доверить эту информацию. Ангар в порту у Гутуевского острова. (она берет лист бумаги и быстро пишет на нем точный адрес здания). В полночь. Если, конечно, тебе хватит смелости. Багров колеблется. Страх за свою жизнь борется с тщеславием и желанием разобраться. Ему кажется, что он наконец-то "напал на след", что его методы запугивания подействовали, "баба поплыла", и сейчас сдаст "настоящих" организаторов. БАГРОВ Смелости мне всегда хватало. Да на девок вроде тебя много смелости и не надо. Завтра. В полночь. Жди. И смотри, Анжелочка, если ты меня кинешь... АНЖЕЛА (прерывает его, с легкой улыбкой) Я никогда никого не кидаю, Толик. Особенно, когда речь идет о возврате долгов. До завтра. Я буду там. Багров еще раз сверлит ее взглядом, пытаясь разгадать, но видит только надменную улыбку. Он резко разворачивается и выходит из кабинета, чуть не задев Льва. Лев провожает его холодным взглядом. Анжела смотрит ему вслед, затем смотрит в зеркало. Отражение улыбается ей. Между ней и ее зазеркальным двойником уже почти стерлась всякая разница: такая же хищная улыбка, такой же ледяной взгляд. СЦЕНА 19 НАТ. ПОРТ, ГУТУЕВСКИЙ ОСТРОВ - НОЧЬ (1995) Сырая, промозглая ночь. Густой туман стелется над портом, окутывая ржавые контейнеры, портовые краны и заброшенные ангары. Слышны далекие гудки судов и крики чаек. Холод пробирает до костей. Огромный, ветхий АНГАР № 7. Металлические стены покрыты ржавчиной, крыша провалилась местами. Изнутри пробиваются слабые лучи света. Рядом с ангаром стоит черный "МЕРСЕДЕС W124" Багрова. Две внушительных, массивных фигуры, его ОХРАННИКИ, стоят у машины, нервно озираясь. Они кутаются в кожаные куртки, их лица напряжены. Вдалеке, сквозь пелену тумана, появляется силуэт ухоженного ТЕМНО-СИНЕГО "АУДИ 100". Автомобиль движется медленно, его фары прорезают мглу. Он подъезжает к ангару и останавливается чуть в стороне от "Мерседеса". Дверца открывается, и из машины выходит АНЖЕЛА. Она одна. На ней то самое КРАСНОЕ, короткое и облегающее платье, что она надевала в ночь смерти Стаса. Туфли на высоком каблуке. Волосы собраны в строгий пучок. В ее облике нет ни малейших намеков на угрозу с точки зрения этих мужчин – ничего не вызывает подозрений. Она кажется хрупкой, вызывающе одетой и крайне уязвимой для такого места и времени суток. С точки зрения охраны, это вообще выглядит так, будто босс вызвал себе смазливую девочку на ночь, только выбрал для этого странноватое место. Анжела, не обращая внимания на холод, идет к охранникам. Она подходит с нарочитой покорностью. ОХРАННИК 1 (сквозь зубы, голос грубый) Руки поднимите. Анжела послушно поднимает руки. Охранник бесцеремонно ощупывает ее. Не находит ничего. АНЖЕЛА (голос спокойный, немного усталый) Пистолет в сумочке. Охранник забирает из ее маленькой сумочки пистолет ПМ. Машинально взвешивает его в руке, затем удовлетворенно кивает Багрову, стоящему чуть поодаль, у дверей ангара. Тот удалятся вглубь помещения. Анжела, после утвердительного жеста охранника, грациозно, но немного запинаясь на своих неустойчивых каблуках, идет по усеянному мусором асфальту ко входу в ангар. ИНТ. АНГАР № 7 - НОЧЬ Внутри ангара царит жутковатая атмосфера. Сквозь дыры в крыше проникает бледный свет луны, рисуя на полу призрачные узоры. Воздух наполнен запахом сырости, металла и давней плесени. Горят несколько фонарей, бросая длинные, искаженные тени. АНАТОЛИЙ БАГРОВ стоит в центре, его массивная фигура кажется еще больше в этом полумраке. Он явно нервничает, его глаза шарят по сторонам. Он крутит в пальцах сигарету, но не закуривает ее. Входит АНЖЕЛА. Ее лицо непроницаемо. БАГРОВ Гляди-ка, явилась. А я думал, очканешь. Охрана рядом. Так что смотри, если будет хоть малейшая подлянка, прямо тут тебя уроем (Он усмехается, пытаясь показать уверенность.) А ты, вижу, и правда одна приперлась. Смелая. Или дура? АНЖЕЛА (подходит ближе, ее шаги бесшумны) Я обещала. И пришла. БАГРОВ Ну? Говори. Кто замочил Юру и Стаса? Московские? Или Лазарев решил нас под себя подмять? Ты же его сучка, да? АНЖЕЛА (медленно подходит к Багрову, ее глаза блестят в полумраке) Ты ошибаешься, Толик. Я не чья-то сучка. Я — инструмент. Инструмент возмездия. Юра и Стас — моя работа. Только моя, и ничья больше. Лицо Багрова искажается от непонимания. Затем идет пятнами от гнева. БАГРОВ Ты?! Ты что несешь, сука?! Ты кого наебать хочешь?! АНЖЕЛА Поверь уж, будь добр. Мы ведь с тобой давние знакомые, Толик. Еще с восемьдесят восьмого. Помнишь ту вечеринку на даче? Ты, Слава, Юрок, Стас. И девочка в красном. Очередная шалава. Забыл, да? А я помню. Всех вас помню. На лице Багрова читается шок, затем дикое, животное узнавание. В его глазах — ужас. Он медленно отступает. БАГРОВ Ты... ты та... Нет! Не может быть! Это же была просто… АНЖЕЛА Просто шлюха? Ты это хотел сказать? Да, ты прав. Для тебя это был обычный пятничный вечер. Прекрасный веселый вечер. Тебе было очень весело, Толик. Я это хорошо помню. Как ты громче всех смеялся, когда твой дружок Стас вколол мне дрянь, чтобы я не сопротивлялась. Когда вы все... Багров не дает ей договорить. Его глаза наливаются кровью. Ярость захлестывает его, вытесняя страх. Он не может допустить, чтобы "эта баба" говорила такое. Чтобы та безымянная, забытая шлюха, оказалась той самой. Оказалась палачом его друзей. Что угодно будет лучше этого. БАГРОВ Заткнись! Ты врешь, мразь! Не знаю, зачем, но врешь! Я тебя, сука, своими руками разорву! Он рычит и бросается на Анжелу. Его массивная фигура движется с ужасающей скоростью. Он хочет схватить ее за горло. Анжела не отступает. Она ждет. И в последний момент, когда его руки готовы сомкнуться на ее шее, она делает молниеносное движение. КРУПНЫЙ ПЛАН: Ее правая рука исчезает в складках платья на бедре. Мгновение — и в ее руке появляется тонкий, острый нож, извлеченный из скрытого чехла. Багров налетает на нее. Его огромные руки хватают ее, прижимают к одной из ржавых колонн ангара. Он начинает душить ее, его лицо искажено яростью и злорадством. БАГРОВ (хрипит, торжествуя) Доигралась, сука! КРУПНЫЙ ПЛАН: Рука Анжелы. Нож. Серия молниеносных, почти невидимых ударов. Два быстрых, колющих удара в ноги Багрова, с внутренней стороны каждого бедра. Нож глубоко входит и выходит.Скользящий, рассекающий удар поперек его живота, чуть ниже ребер. Быстрое, широкое движение.Колющий удар в бицепс его правой руки, которая душит Анжелу. Нож вонзается глубоко, пропарывая руку. Багров отмахивается рукой, словно огромный медведь от назойливого насекомого. Со своей чудовищной силой, он без труда поднимает ее в воздух, продолжая сдавливать ее горло. Нож вылетает из пальцев Анжелы, падает на бетонный пол. КРУПНЫЙ ПЛАН: нож на полу и ноги Анжелы, беспомощно бьющиеся в воздухе. Одна туфля слетает с ее ступни от судорожных движений и падает. Она хрипит, сжатая жесткой хваткой за горло, ее лицо становится пунцовым. Багров торжествует. БАГРОВ (почти нечленораздельное рычание) Будешь знать... сука... тварь… Его голос обрывается. Глаза медленно расширяются. Он чувствует. КРУПНЫЙ ПЛАН: На его рубашке, чуть ниже ребер, появляется небольшое влажное пятно. Затем второе, на бедре. И третье, на другом бедре. Они быстро увеличиваются, становятся темно-красными. Из-под штанин на бетонный пол начинает капать темная жидкость. Лужица крови быстро растекается. Багров шатается. Его лицо выражает абсолютное непонимание и ужас. Его глаза скользят по Анжеле, затем по своей груди, по ногам. БАГРОВ (хрипит, изо рта идет пена, он отпускает Анжелу) Тыыыы… ты что сделала… Анжела падает на пол, тяжело дыша. Она смотрит на Багрова, в ее глазах — ни тени сожаления. Багров делает несколько неуверенных шагов назад, пытаясь опереться на колонну. Он хватается за живот, его рука окрашивается кровью. Его взгляд бессмысленно блуждает по ангару. Он не понимает, как проиграл. АНЖЕЛА (говорит с трудом, но с железной отчетливостью) Вот так, Толик. Долги... надо… отдавать… Багров валится на колени, затем на бок. Из его рта вырывается булькающий хрип. Его глаза широко открыты, смотрят в пустоту. Тело еще пару раз дергается, затем замирает. Его сердце еще бьется, но сознание уже покинуло его, и смерть от кровопотери наступит через считанные минуты. Кровавая лужа растекается вокруг его огромного тела, распластанного на бетоне. Анжела лежит на полу, восстанавливая дыхание. Это далось ей нелегко. Она понимает, что недооценила противника и была на волосок от смерти. Но ни о чем не жалеет. НАТ. ПОРТ, ГУТУЕВСКИЙ ОСТРОВ - НОЧЬ У "Мерседеса" Багрова охранники расслабились, переговариваются, один из них достает сигарету. Внезапно раздаются два глухих, почти неслышных хлопка (звуки пистолета с глушителем). Один охранник валится на землю, прежде чем успевает среагировать. Второй оборачивается, его глаза широко распахиваются. Он пытается схватиться за оружие, но пуля попадает ему прямо в голову. Он падает лицом вниз, не издав ни звука. ЛЕВ СЕДЫХ выходит из тени. Он хладнокровно осматривает тела, затем открывает двери «Мерседеса», затаскивает убитых охранников в салон автомобиля. Потом открывает лючок бензобака, вставляет в него пропитанную бензином тряпку и поджигает. Затем он скрывается в тумане. Вскоре раздается хлопок и в ночи вспыхивает пламя горящей машины. ИНТ. АНГАР № 7 - НОЧЬ Анжела медленно поднимается. Она находит свой нож, поднимает его. Вытирает лезвие о одежду Багрова. Ее взгляд падает на пол. На лужу крови. На труп. Затем идет к выходу. Ее шаги тверды. У двери она оборачивается. АНЖЕЛА (шепчет в пустоту ангара, где остался только мертвый Багров) Три. Остался один. СЦЕНА 20 ИНТ. ОФИС ОРДЫНСКОГО - ДЕНЬ (1995) Утро после событий в порту. Солнце лишь начинает пробиваться сквозь жалюзи кабинета Ордынского, но атмосфера в комнате тяжелая и мрачная. СЛАВА ОРДЫНСКИЙ (27) сидит за своим массивным столом. Его лицо бледно, в глазах – ледяная ярость и глубокое потрясение. На столе перед ним – свежие милицейские протоколы, фотографии с места преступления: обгоревший остов "Мерседеса", обугленные тела охранников, и, на нескольких снимках, сделанных в ангаре, – крупный план изуродованного ужасом лица мертвого Багрова, лежащего в луже крови. Рядом с протоколами лежит небольшая, помятая фотография. На ней – молодая, худенькая, очень привлекательная девушка с ярким макияжем. Это старый снимок из досье, которое Ордынский просматривал после убийства Юры. Дверь приоткрывается, входит ОЛЕГ (35) – верный, но не слишком умный подручный Ордынского. Его лицо испугано. ОЛЕГ Вячеслав Игоревич. Нашли его. В ангаре. Зарезан ножом, как Стас. И... (Олег замолкает, с трудом сглатывая.) ...машина сожжена. Вместе с охраной. Никаких улик. Так чисто сработано, что менты голову ломают. Думают на московских или каких-то залетных беспредельщиков. Ордынский поднимает взгляд на Олега. Его глаза сверкают. ОРДЫНСКИЙ (голос низкий, сдавленный, полный угрозы) А ты вовремя… Без тебя уже все знаю! Чисто? Это не чистая работа, Олег. Это... насмешка. Которая каждый раз становится все изощреннее. (Он указывает на фотографии Багрова.) Нож. Ты представляешь хоть, насколько сложно было завалить Толяна ножом? Почему его не застрелили? Зачем так рисковать? Залетные беспредельщики, как же… Стас – тоже очень "удачно" наткнулся на "наркомана с ножом" в подворотне. А Юра... Юра просто передознулся, что все равно бы случилось рано или поздно. Как удобно! Ни у кого никаких вопросов. (Он проводит рукой по волосам, пытаясь собрать мысли.) И каждый раз... каждый раз это происходит после того, как они были в ее клубе. Или с ней. Олег кивает, его взгляд становится острее, но понимание еще не приходит. ОЛЕГ Анжела? Не может быть, Вячеслав Игоревич. Зачем ей... Она же... ОРДЫНСКИЙ (прерывает, его голос полон горького осознания) "Зачем"? "Не может быть"? Олег, ты же помнишь ту девку? В восемьдесят восьмом. На даче. Ту… шалаву. Которую Стас снял нам в «Астории». Ты ее отвозил обратно, она в отключке была. Потом еще пришлось отцовские связи напрячь, чтобы проблем не было. Лицо Олега напрягается. Он медленно кивает. Он смутно помнит, но для него это было давно и неважно. ОЛЕГ Помню, Вячеслав Игоревич. Но... это было давно. И она... исчезла. А эта Анжела... Она же… ОРДЫНСКИЙ (смотрит на фотографию молодой девушки на столе, затем на фотографию Анжелы из досье, которая лежит рядом. Сходство становится пугающе очевидным для него.) Эта. Она. Та самая. Только... другая. Сильная. Умная. И мертвая внутри. Как... как этот чертов дом, где она поселилась. Олег смотрит на Ордынского, затем на фотографии. В его глазах — испуганная оторопь. Он наконец понимает. ОРДЫНСКИЙ (поднимает фотографию девушки 88-го года, его голос почти шепчет) Мы сломали ее. И забыли. Но сломанные игрушки иногда возвращаются. И она вернулась. Чтобы сломать нас: каждого, по очереди, одного за другим. Как иронично. Он с силой бросает фотографию на стол. Она падает рядом с фотографией мертвого Багрова. Ордынский закрывает глаза. Перед его внутренним взором встают картины той ночи, которая стала началом всего. Он не хотел думать об этом. До последнего пытался отрицать очевидное. Но теперь, когда смерть стучится в двери, в отрицании жестокой реальности больше нет смысла. Надо признать, что невозможное произошло. Ордынский проваливается в воспоминания. СЦЕНА 21 ФЛЭШБЕК: НАТ. ДВУХЭТАЖНАЯ ДАЧА ЗА ГОРОДОМ - ВЕЧЕР (1988) Скрипучие металлические ворота дачного участка. Осень. Из-за дома доносится приглушенный смех и музыка Цоя – отчетливо слышна давящая мелодия и текст "Мама, мы все тяжело больны... Мама, я знаю, мы все сошли с ума..." – из стоящего на окне японского магнитофона. МОЛОДАЯ АНЖЕЛА (23), в коротком, облегающем красном платье (очень похожем на то, что мы видели в 1995, но немного другого фасона, по моде 80х), выходит из подъехавшей "Волги". За рулем — СТАС (20), самодовольный и чуть пьяный. Анжела с легкой брезгливостью осматривает окружающую обстановку. Дом добротный, каменный, но довольно старый, не особенно ухоженный – хозяева тут явно бывают не часто. Это, конечно, не "Астория". Но Стас был очень обаятелен, болтал без умолку, сыпал шутками и комплиментами и обещал хорошие деньги за "веселую ночь". Очень хорошие. А деньги у парня на новенькой «Волге» явно были, пусть даже и наверняка отцовские. Только поэтому она согласилась сорваться с ним куда-то за город посреди ночи, никого не предупредив. К тому же Стас был действительно привлекателен и умел к себе расположить девушку. СТАС (закуривает, с наглой улыбкой) Ну что, красавица? Приехали. Да ты не боись, тебе понравится. Пацаны уже ждут. Анжела застывает. "Пацаны"? Она резко поворачивается к Стасу, в ее глазах – настороженность. АНЖЕЛА Какие пацаны, Стас? Ты же сказал, мы будем с тобой вдвоем. Я на это не подписывалась. Стас лишь пожимает плечами, ухмыляясь. СТАС А что такого? Ну, парни тут. Все свои. Слава, Юрок, Толян. Они тоже хотят познакомиться. Не будь такой букой. Заплатим. Он хватает ее за руку, пытаясь повести к дому. Анжела вырывается. АНЖЕЛА Отпусти! Я не пойду ни к каким "пацанам"! Мы договаривались по-другому! Я уезжаю. В этот момент из дома вываливаются МОЛОДЫЕ СЛАВА ОРДЫНСКИЙ (20), АНАТОЛИЙ БАГРОВ (20) и ЮРА (19). Все трое пьяны, их лица красные, смех громкий и неприятный. Они видят Анжелу и Стаса. Взгляды Багрова и Юры тут же прилипают к ее фигуре. В их глазах – неприкрытое, животное желание. Ордынский же смотрит с холодным интересом. ЮРА (с грязной ухмылкой и нервным смешком) Опа! Красотка! Стас, ты чего там стоишь? Веди гостью, пока она себе попку не отморозила, на улице-то не май месяц. БАГРОВ (перехватывает взгляд Анжелы, его взгляд липкий и похотливый) Только тебя и ждали, детка. Не думал, что Стас такую классную чиксу подцепит. Анжела чувствует, как ее бросает в жар от ярости. Она – никогда не воспринимала себя как "чиксу", которую "цепляют". Ее клиенты всегда были с ней вежливы, даже если и требовали услуг высшего класса. А эти… АНЖЕЛА (голос твердый, с нотками презрения) Я не ваша "детка". И вообще ничья. Стас, мне это не нравится. Отвези меня обратно. Сейчас же. Или я уезжаю сама. Стас, который до этого расслабленно наблюдал, вдруг становится серьезнее. СТАС Послушай, Анжел. Не ломайся. Тут все свои. Ну, переплатим тебе. Втрое. Вчетверо. Чего тебе еще надо? Просто... повеселимся. АНЖЕЛА (ее голос дрожит от возмущения, но она держится) Я не "ломаюсь"! Я не собираюсь... (она оглядывает их всех) ...обслуживать вас всех! Я работаю только с одним за ночь, и то не с каждым. А вы… (ее взгляд цепляется за Ордынского, который до сих пор молчаливо наблюдает) вы просто пьяное быдло! Ее слова бьют парней как пощечина. Они не привыкли к такому отпору от "шлюх". На лицах Юры и Багрова появляется злобная усмешка. ЮРА Ого! Какая гордая! Таких у нас еще не было, да, пацаны? (он окидывает взглядом друзей, словно ожидая от старших товарищей похвалы за удачную шутку) БАГРОВ Слышь, красавица, ты не забыла, где ты? Не в своей "Астории". Тут тебе никто выбирать не даст. Он делает шаг к Анжеле, его взгляд полон угрозы. Юра подтягивается вслед за ним. БАГРОВ Может, ей напомнить? Стас, чего ты там киснешь? Расскажи своей подружке, кто здесь хозяин. Стас смотрит на Ордынского, ища одобрения или указаний. Ордынский делает шаг вперед. Его лицо не выражает злости, только холодную, расчетливую усмешку. ОРДЫНСКИЙ Анжелочка. Ну зачем ты так? Мы же с тобой по-хорошему. Ты девушка умная. Дорогая. Понимаешь, что к чему. Мальчики просто хотят внимания. Много качественного внимания. Мы любим получать все самое лучшее, видишь ли. (Он кладет ей руку на плечо, его пальцы чуть сжимаются) Да и куда ты отсюда пойдешь? Третий час ночи. Дача. Кругом лес. Ни души. Только ты - и мы. Четверо. Анжела отшатывается от его прикосновения. В его глазах она видит нечто гораздо более страшное, чем похоть Юры и Толяна – уверенная безжалостность, холодный расчет, равнодушный спокойный интерес. Так ученый может смотреть на подопытное животное перед началом вскрытия. АНЖЕЛА (ее голос уже не дрожит, он наполнен отчаянием и яростью) Вы... вы не знаете, с кем связались! Малолетние идиоты. Вы даже не представляете, какие у вас будут проблемы, если... Она не успевает договорить. Толян, не выдержав ее "вызова", резко бьет ее открытой ладонью по лицу. Скорее пощечина, чем настоящий удар, но в исполнении здоровяка Багрова это кажется ей нокаутирующим хуком боксера. Анжела падает на землю, с ее разбитой губы стекает тонкая струйка крови. Красное платье пачкается в земле. Воцаряется тишина. Первым нарушает молчание Юра: он начинает смеяться - глупым, неловким смехом, почти смущенно, словно не нашел иного способа разрядить зловещее безмолвие. Багров подходит и пинает ее носком ботинка в бок. Не сильно, но достаточно, чтобы она болезненно охнула. БАГРОВ Чего разлеглась, шалава? Вставай давай. Пора за работу. Стас стоит в стороне, смотрит на Ордынского, его лицо выражает смесь страха и возбуждения. Ордынский смотрит на Анжелу, лежащую на земле. Его усмешка становится шире. Анжела пытается подняться, но чувствует себя ошеломленной. В ее глазах – смесь слез, боли и закипающей ненависти. Она плачет не от страха, а от глубокого унижения. СТАС (садится на корточки рядом с ней, хватает ее за волосы, поднимает ее голову) Ну что, допрыгалась? Тебе же ясно сказали: не выебывайся, а то хуже будет! А ведь могли обойтись без этих отвратительных сцен, но тебе захотелось все испортить… (Он достает из кармана маленький пузырек и шприц.) А чтобы ты стала сговорчивее... мы тебе чуть-чуть поможем расслабиться. (Он улыбается Ордынскому, который одобрительно кивает.) Стас, не обращая внимания на ее попытки вырваться, вкалывает ей содержимое шприца в локтевой сгиб. Анжела дергается, но Багров крепко держит ее. Через несколько секунд она чувствует, как мир начинает плыть. Голова становится тяжелой, тело расслабляется против ее воли. Звуки становятся приглушенными, лица расплываются. Она пытается сопротивляться, но сил нет. Ее веки тяжелеют. Она падает в полудрему. Ее, уже почти обмякшую, поднимают с земли. Кажется, это Стас и Багров. Они несут ее в дом. Она видит расплывающиеся огни ламп. Слышит их пьяный, торжествующий смех. Ее кладут на кровать. Жесткую, пружинную. Ее красное платье задирается. Анжела лежит, полубессознательная, но все еще осознающая, что с ней происходит. Она чувствует прикосновения. Шепот. Запах перегара. Последнее, что она видит перед тем, как окончательно погрузиться в кошмар, – лицо Ордынского. Он стоит в дверном проеме, смотрит на нее. На его губах – все та же хищная усмешка. Он не участвует физически, но его присутствие и одобрение пронизывают все. Он — главный. КОНЕЦ ФЛЭШБЕКА. СЦЕНА 22 ИНТ. РЕСТОРАН "МЕТРОПОЛЬ" - ВЕЧЕР (1995) Дорогой ресторан. Столики в полумраке. Звучит тихая джазовая музыка. За одним из них сидит ОРДЫНСКИЙ. Он спокоен, но его глаза напряжены, он цедит коньяк, наблюдая за окружающими. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас выдает внутреннее беспокойство. Напротив него, небрежно развалившись, сидит ЛАЗАРЕВ (50). Элегантный костюм, дорогой галстук. Он курит тонкую, ароматную сигару, его взгляд цепкий, но чуть усталый, как у человека, который видел все и ничему уже не удивляется. Рядом с ним небольшой дипломат из крокодиловой кожи. ОРДЫНСКИЙ (голос ровный, без эмоций) Андрей Викторович. С Багровым у нас вышла неприятность. Его... убрали. Как и Стаса. И Юру. Одного за другим. Лазарев медленно выдыхает струйку дыма в потолок, наблюдая, как она тает. ЛАЗАРЕВ Слышал. Говорят, беспредельщики какие-то объявились. Московские, может? Они давно на тебя зуб точат. Ну а что там твои менты прикормленные? Совсем мышей не ловят? ОРДЫНСКИЙ (внимательно смотрит на него, его взгляд пронзителен) Никакие не московские. Это... личное. И есть у меня подозрения. Насчет одной вашей... знакомой. Анжелы. Владелицы клуба "Алый Бархат". Лазарев усмехается, кривя губы. ЛАЗАРЕВ Анжела? Моя "знакомая"? (Он смачно затягивается сигарой.) Ну да. Была когда-то. Девочка с потенциалом. Симпатичная, неглупая. Я ей помог клуб открыть – ей не хватало до нужной суммы, я одолжил по старой дружбе. Ну и… с организационными моментами помог. Она же после всей той истории... сильно изменилась. Говорил же ей тогда - не делай глупостей, сиди тихо. Но она... слишком быстро выросла. Стала сама по себе. Со своими тараканами. Долг она мне вернула быстро, дальше я за ней особо не следил. ОРДЫНСКИЙ (в его голосе едва уловимое напряжение) То есть она не под вами? Она сама по себе? Лазарев делает еще одну затяжку, чуть дольше обычного. ЛАЗАРЕВ Слава, ты молодой, горячий. Но уже должен знать: кто сейчас "сам по себе"? Все под кем-то. Вопрос, под кем. Могу сказать одно: если бы это была моя война, ты бы узнал об этом по-другому. И Багров был бы жив, и Стас с Юрой. Возможно, не на свободе, но были бы живы. Я не люблю лишнего кровопролития, не мой метод. А клуб этот, "Алый Бархат"... (Лазарев загадочно смотрит на Ордынского, его взгляд на мгновение становится пронзительным, почти зловещим.) ...клуб интересный. Очень. У него своя жизнь. И свои правила. Помню, как она мне его описывала. "Зеркало души города". Забавно, да? Ордынский переваривает информацию, его мозг лихорадочно работает. Лазарев не защищает Анжелу напрямую, но и не сдает ее полностью. Слова о "Зеркале души города" и "своей жизни" клуба звучат почти как предупреждение. ОРДЫНСКИЙ Понял, Андрей Викторович. Спасибо за информацию. ЛАЗАРЕВ (встает, поправляет пиджак, кладет руку на плечо Ордынского – жест опытного наставника) Ты умный парень, Слава. Всегда был сообразителен. Но иногда даже умные парни попадают в ситуации, где голова не поможет. Только... (Лазарев делает паузу, его взгляд становится очень серьезным, почти сочувствующим.) ...только везение. И быстрые ноги. Ты ведь знаешь, что самое опасное в шахматах? Это когда противник, по всем закономерностям, должен был проиграть, но... (Он пожимает плечами.) ...почему-то не проиграл. Лазарев тушит сигару в пепельнице, забирает свой дипломат и уходит, оставляя Ордынского наедине с его мыслями. Загадочные слова Лазарева о "везении" и "шахматах" заставляют Ордынского напрячься. Но Лазарев не собирается вмешиваться. Это приносит определенное облегчение. ИНТ. ОФИС ОРДЫНСКОГО - ПОЗДНЯЯ НОЧЬ (1995) Поздняя ночь. За окном проносятся редкие машины. В кабинете Ордынского темно, горит лишь настольная лампа. На столе – распечатки, фотографии, планы здания клуба. На одном из снимков – счастливая, совсем еще юная Анжела, задорно и соблазнительно улыбающаяся фотографу (подписано: 1986), рядом с ней – фотография сегодняшней Анжелы, холодной и неприступной. ОРДЫНСКИЙ вгрызается в информацию. Он прозванивает свои каналы в милиции, расспрашивает знакомых, проверяет слухи. Олег приносит ему дополнительные сводки по "Алому Бархату" – кто посещает, какая охрана, где что расположено. Результат однозначен: никаких явных связей Анжелы с другими крупными группировками. Никаких мощных "крыш". Она действительно "одна". И все ее деньги – заработанные на клубе. Ордынский сжимает кулак. Ярость смешивается с облегчением. Она одна – значит, ее можно "сломать" окончательно. Уничтожить. И этот счет он должен закрыть сам. Лично. ОРДЫНСКИЙ (голос ледяной, абсолютно спокойный) Олег. Собирай ребят. Лучших, самых проверенных. Пара машин, десять человек, включая нас с тобой. Все чтоб со стволами были. Глушители, если найдешь – будет отлично. Калаши возьмите. Но только на крайняк - нам не нужна стрельба, которая разбудит весь район. (Он разворачивает перед Олегом план клуба.) Клуб закрывается в четыре утра. Мы подъедем в 04:30. В это время там уже никого из посетителей не будет, только уборщики и минимум охраны. (Олег внимательно слушает, Ордынский водит пальцем по плану.) Вход – через задний двор, ворота всегда нараспашку. Там есть служебный вход, охрана там слабее. Внутри: два человека на входе, один обходчик. Если Анжела там, то, скорее всего, в своем кабинете на втором этаже. У нее там своя комната, там она часто и ночует. (Ордынский поднимает взгляд на Олега, его глаза горят.) Наша цель – Анжела. Живая или мертвая. Если живая – я с ней поговорю. Если мертвая – меня тоже устроит, но тогда ее нужно убрать с гарантией, чтоб без осечек. Никого из персонала не трогаем, если не сопротивляются. Но если кто-то хоть слово скажет – мочить без раздумий. Понял? ОЛЕГ (голос твердый) Понял, Вячеслав Игоревич. Все сделаем чисто. ОРДЫНСКИЙ (встает, обходит стол, смотрит в окно на темный город. В его голосе слышится личная, глубокая одержимость.) Надо не просто "чисто", Олег. Это должен быть наш ответ. Последний. И я... я сам поведу людей. Мне нужно видеть ее глаза. Когда она поймет, что пришло время платить. (Он поворачивается к Олегу. В его взгляде – предвкушение, ярость и какая-то болезненная решимость.) Убийство Стаса, Юры, Толяна - это был ее спектакль. А теперь я напишу свой сценарий. В котором для нее счастливого финала не предусмотрено. Олег молча кивает, понимая всю серьезность момента. СЦЕНА 23 ИНТ. КЛУБ "АЛЫЙ БАРХАТ" – ПОЗДНЯЯ НОЧЬ (04:30) (1995) Клуб пуст. Мерцающий свет дискотечных прожекторов выключен. Горят лишь тусклые служебные лампы. В полумраке клуб выглядит как после бурной ночи: опрокинутые стулья, разбитые бокалы на полу, липкие пятна на барной стойке. Лишь уборщица подметает мусор, да за барной стойкой дремлет МОЛОДОЙ ОХРАННИК (25) в помятой рубашке, уткнувшись лицом в скрещенные руки. С улицы слышится едва уловимый скрип тормозов. Затем – абсолютная тишина. НАТ. ПЕРЕУЛОК ЗА КЛУБОМ "АЛЫЙ БАРХАТ" – ПОЗДНЯЯ НОЧЬ (04:30) (1995) Два автомобиля бесшумно останавливаются у заднего двора клуба. Одна темная «Волга 24» и темно-красная «Девятка». Из машин быстро выходят десять человек. Все в черных куртках, вооружены пистолетами и обрезами дробовиков. У двоих автоматы АКСУ. Возглавляют их СЛАВА ОРДЫНСКИЙ и ОЛЕГ. Лицо Ордынского – сосредоточенное, холодное. Он оглядывает обшарпанный задний двор, ворота которого, как и ожидалось, распахнуты. ОРДЫНСКИЙ (шепотом) Без шума. Быстро. Они движутся к служебному входу. Стальная дверь оказывается незапертой. Входят в здание. ИНТ. "АЛЫЙ БАРХАТ". СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД / ПОДСОБКА – НОЧЬ За коротким коридором – подсобка, переделанная в пост охраны. За столом сидит дежурный, перед ним небольшой телевизор и газета с кроссвордами. Охранник едва успевает опомниться, как в лицо ему уже смотрят несколько стволов. Он в ужасе глядит на вооруженных людей. ОЛЕГ прикладывает палец к губам, требуя молчать. Охранник повинуется. У него забирают оружие, затем быстро связывают по рукам и ногам, залепив рот клейкой лентой. Спустя несколько секунд в подсобку затаскивают схваченную где-то рядом уборщицу – перепуганную женщину средних лет. Ее также связывают и заклеивают рот. Все происходит без единого звука. Ордынский удовлетворенно кивает. План работает. ИНТ. "АЛЫЙ БАРХАТ". БАРНЫЙ ЗАЛ – НОЧЬ Группа тихо продвигается в главный барный зал. Здесь еще более темно. На барной стойке тускло светится одна лампа. За ней спит ВТОРОЙ ОХРАННИК. Двое бойцов бесшумно подходят к нему. Охранника оглушают ударом пистолетной рукояткой по затылку, затем так же связывают, на всякий случай. ОРДЫНСКИЙ (шепотом Олегу) Где третий охранник? Должен быть еще начальник смены. ОЛЕГ (шепотом, осматриваясь) Его нет. Должен быть... Или он уже на втором этаже? Ордынский хмурится. Мелкая, но неприятная заминка. Он указывает на лестницу, ведущую на второй этаж. ОРДЫНСКИЙ Наверх. Двое вперед. Я за вами. Двое бойцов начинают подниматься по скрипучей деревянной лестнице. Ордынский, Олег и остальные идут следом. На втором этаже – небольшая площадка, ведущая к нескольким дверям, влево и вправо отходят коридоры. Одна из дверей, самая большая, центральная - очевидно, ведет в кабинет директора. Дверь закрыта. Первая пара бойцов подходит к двери. Один из них прикладывает ухо. Затем медленно протягивает руку к дверной ручке. ВНЕЗАПНО из глубины темного коридора, ведущего в другую часть второго этажа, раздается резкий, сухой хлопок ВЫСТРЕЛА! Один из бойцов Ордынского, который только что тянулся к двери, вздрагивает и падает, хватаясь за горло. Кровь хлещет из рта. Он дергается в агонии. Все замирают. Абсолютная тишина. Только звук падающего на пол тела. ОРДЫНСКИЙ (шипит, его лицо искажается) Какого хера? Что за... ОЛЕГ Засада! И тут же, из того же темного коридора, новый ВЫСТРЕЛ! Второй боец у двери с глухим стуком оседает на пол. Пуля попала ему в голову. Он не успел издать ни звука перед смертью. Свет на втором этаже начинает мерцать, словно от неисправной проводки. СЦЕНА 24 ИНТ. "АЛЫЙ БАРХАТ". КОРИДОР ВТОРОГО ЭТАЖА – НОЧЬ Из темноты коридора, не выходя полностью на свет, делает два быстрых и точных выстрела ЛЕВ. Он одет в камуфлированную куртку и брюки, на нем – армейский бронежилет. В руках он крепко держит карабин «Сайга 410». Его движения точны и выверены. Оставшиеся бойцы Ордынского ошеломлены. Двое мертвых лежат на полу, остальные не понимают, откуда прилетела смерть. Они не видят своего противника. ОРДЫНСКИЙ (кричит, размахивая пистолетом, ярость вытесняет шок) Где он?! Замочить эту гниду! Бейте все туда, чтоб он головы не мог высунуть. Бойцы Ордынского открывают беспорядочный ответный огонь в сторону темного коридора. Пистолеты, дробовики, автоматы– все это гремит в замкнутом пространстве. Пули бьются в стены, крошат штукатурку, разбивают картины и мебель. Шум невероятный. Лев не отвечает огнем. Он отступает глубже в темноту, используя свое знание плана особняка и возможных укрытий. ОЛЕГ Отходим! Он нас заманивает! Вячеслав Игоревич, уходим! Ждали нас тут. ОРДЫНСКИЙ (рычит) Никуда не отходим! Он один! Обойдем его через боковые коридоры, вперед. Двое бойцов с автоматами, подчиняясь приказу, осторожно движутся вперед, пытаясь обойти коридор с флангов. Остальные, прячась за углами и предметами мебели, готовятся к броску. Лев, используя паузу, меняет укрытие – и внезапно возникает в дверном проеме сбоку от подбиравшихся к нему бойцов. Серия выстрелов в быстрой последовательности. МОНТАЖ Один из братков, осторожно продвигавшийся с автоматом по коридору, получает сразу два заряда картечи в грудь. Бронежилет его не спасает от такого количества свинца. Его тело, отброшенное мощью выстрела, с грохотом врезается в стену. Он медленно сползает вниз, оставляя кровавый след. Второй боец рядом с ним в ужасе замирает. Лев, не теряя ни секунды, переводит огонь на второго бойца. Выстрел приходится ему прямо в голову, череп бандита разлетается фонтаном кровавых ошметков. Все боевики Ордынского ошарашены, никто из них не готов поверить в такую смертоносную эффективность. Это вызывает почти суеверный ужас. Четверо из их группы уже убиты – причем, по всей видимости, одним единственным врагом. В живых остались шесть человек, включая самого Славу Ордынского и Олега. Лев исчез в темноте. Снова тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием бандитов. Отголоски автоматных очередей еще звенят в ушах. ОРДЫНСКИЙ (голос дрожит от ярости и животного страха) Сука! Он что, бессмертный?! ОЛЕГ Слава… Вячеслав Игоревич! Наш единственный шанс – обойти его с двух сторон сразу! Мы теряем людей! Это не охранник, это... зверь какой-то! Олег пытается взять командование на себя, его голос звучит более здраво. Он понимает, что из простого "налета" операция превратилась в затяжной бой с профессионалом. ОЛЕГ Вячеслав Игоревич, вы оставайтесь здесь. Я с Мелким зайду слева. Боцман – ты двигайся справа, отвлечешь его, но сильно не высовывайся. Попытаемся взять его в клещи. Он указывает на еще один темный коридор, ведущий вглубь здания. Ордынский кивает, скрипя зубами. Олег берет с собой оставшегося бойца с автоматом. Еще один, вооруженный дробовиком, начинает двигаться с другой стороны. Они вскоре скрываются во тьме, оставляя Ордынского с двумя братками у лестницы. Наступает тревожное затишье. Ордынский, держа пистолет двумя руками, прислушивается к каждому звуку. Его взгляд мечется по теням. Его идеальный, "чистый" план превратился в кровавую бойню. ВНЕЗАПНО. Из глубины коридора, куда ушел Олег, раздаются новые выстрелы. Затем – автоматная очередь, глухой стук падающего тела, короткий вскрик боли. ОРДЫНСКИЙ (в ужасе) Олег?! Еще два быстрых выстрела, еще один, затем – тишина. Зловещая, гнетущая тишина. Ордынский понимает – Олег больше не ответит. Операция провалилась. Даже если их невидимого противника удалось зацепить, никто не знает, сколько еще врагов может таиться в этих темных коридорах. А главная цель – все так же недосягаема. И теперь у него осталось всего двое подручных. В воздухе начинает витать странный запах – сырости, пыли и чего-то сладковато-гнилостного, как от старой древесины и застоявшейся воды. Стены вокруг них начинают тускло МЕРЦАТЬ, словно под воздействием невидимого электричества. Каркасы дверей чуть ИСКРИВЛЯЮТСЯ. На мгновение кажется, что коридор стал длиннее, а потолок – ниже. Оставшиеся бойцы Ордынского, видя это, начинают паниковать. БОЕЦ 1 Что за херня?! Стены едут! БОЕЦ 2 Да тут нечисто, шеф! Валим отсюда! ОРДЫНСКИЙ (пытается держать себя в руках, но его голос дрожит) Это оптический обман! Бросьте! Просто свет... Но в его глазах – уже не просто ярость, а зарождающийся ужас. Он понимает, что это не "оптический обман". Это то, о чем говорил Лазарев. "У этого дома своя жизнь. И свои правила" СЦЕНА 25 ИНТ. "АЛЫЙ БАРХАТ". КОРИДОР ВТОРОГО ЭТАЖА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НОЧИ Один из оставшихся бойцов Ордынского, тот, что с дробовиком, внезапно разворачивается и бросается к лестнице. Паника овладела им полностью. БОЕЦ 1 Да пошло оно все! Я сваливаю! Ордынский не успевает среагировать. ВНЕЗАПНО! Дверь, через которую они прошли на второй этаж, с грохотом захлопывается, отрезая путь к отступлению. Свет на лестнице гаснет, погружая ее во мрак. Боец в ужасе натыкается на закрытую дверь, отскакивает от нее, словно от невидимой стены. Он начинает бить по ней кулаками и прикладом дробовика, но дверь не поддается. ОРДЫНСКИЙ (кричит, его голос эхом разносится по коридору) Стой! Куда?! ВНЕЗАПНО! Из дверных проемов, ведущих в другие комнаты, начинают выползать тонкие, черные тени. Они похожи на дым, но движутся целенаправленно, обвивая ноги паникующего бойца. БОЕЦ 1 (кричит от ужаса) Ааа! Что это?! Тени сковывают его, он падает, пытаясь отбиваться от невидимого врага. Дробовик выпадает из его рук. Он начинает дергаться в конвульсиях, его крики затухают, словно кто-то зажимает ему рот. Через несколько секунд он обмякает, его тело становится неестественно изогнутым. Тени исчезают, оставляя за собой лишь труп с искаженным от ужаса лицом. Остался только один боец. И он парализован страхом. БОЕЦ 2 (дрожащим голосом) Шеф... Я не могу... Я... Внезапно, его тело начинает искривляться, словно невидимая сила сдавливает его со всех сторон. Он кричит от боли, но звук искажается, становится неестественным. Его конечности выворачиваются под неестественными углами. Стены вокруг него пульсируют, отражая его агонию. ОРДЫНСКИЙ (в ужасе, выхватывает автомат у упавшего бойца, начинает беспорядочно стрелять по стенам и теням, пытаясь хоть как-то остановить происходящее. Его ярость смешана с абсолютным, первобытным ужасом.) Хватит! Что происходит?! Кто здесь?! Но пули лишь оставляют в стенах дыры, которые тут же затягиваются, словно раны на живой плоти. Боец издает последний, булькающий стон и падает, превращаясь в бесформенную груду плоти. ОРДЫНСКИЙ ОДИН. Абсолютно один в зловещей тишине. Только его тяжелое, прерывистое дыхание. Автомат дрожит в его руках. Стены вокруг него начинают активно МЕНЯТЬСЯ. Коридор сжимается, затем расширяется. Двери появляются и исчезают. Лабиринт. Дом играет с ним. СЦЕНА 26 ИНТ. "АЛЫЙ БАРХАТ". КОРИДОР-ЛАБИРИТ – ПРОДОЛЖЕНИЕ НОЧИ Автоматный огонь Ордынского затихает. Он стоит посреди бесконечно меняющегося коридора. Стены пульсируют, меняют цвет, покрываются странными узорами. Кажется, что он движется, хотя стоит на месте. Он слышит себя, свой голос. Словно он обращается к кому-то невидимому. ОРДЫНСКИЙ (голос звучит надломленно, но самоуверенно) Я знаю, что ты меня слышишь, Анжела! Слышишь, сука?! Можешь притворяться, кем ты там себя возомнила, сколько угодно. Графиня Монте-Кристо, блин. Немезида хренова. Все это твое "Зеркало души города"... это просто дешевый балаган! Но я-то знаю тебя настоящую. Ты навсегда останешься той шлюхой, которую пустили по кругу на даче. Всегда ей была, всегда будешь. Ты никогда это не отменишь. В этом твоя суть. Тогда тебя трахали физически, а сейчас тебя имеют иным способом. Гораздо жестче. Ты думаешь, ты управляешь этим Домом? Этим "Зеркалом"? Нет, детка. Это оно тобой управляет. Оно тобой пользуется. И точно так же выкинет, когда закончит тобой пользоваться. Вышвырнет на свалку как поломанную куклу. А я... я хотя бы жил по своим правилам. И умру так же! В конце коридора, который то сужается, то расширяется, появляется просвет. Манящий, но зловещий. Дом ведет его. Ордынский, сжимая автомат, словно одержимый, движется к этому свету. Его единственное желание – увидеть ее лицо. Он оказывается в просторной круглой комнате. Комната абсолютно пустая, но ее стены – это одно сплошное, идеально отполированное ЗЕРКАЛО. От пола до потолка. Тысячи отражений Ордынского смотрят на него со всех сторон. Он в центре бесконечной галереи отражений. Посреди комнаты, спиной к нему, стоит АНЖЕЛА. На ней то самое красное бархатное платье. Стройная фигура, распущенные волосы. Она выглядит абсолютно спокойной, почти невозмутимой. Свет в комнате мягкий, обволакивающий, он идет словно из глубины зеркал. Ордынский не поднимает автомат. Он не стреляет. Он лишь неотрывно смотрит на ее спину, приближаясь к ней, шаг за шагом. Словно его тянет невидимая сила. Его трясет, но он не может остановиться. ВНЕЗАПНО! Все ЗЕРКАЛА ВОКРУГ МИГНУЛИ. Изображение Ордынского в зеркалах начинает МЕНЯТЬСЯ. В одном он – старый, сгорбленный, нищий, копающийся в мусорном баке. В другом – он сидит в тюремной робе за решеткой, его глаза пусты. В третьем – он, жалкий и пьяный, стоит на коленях перед кем-то, умоляя о пощаде. В четвертом – он, ободранный и окровавленный, лежит при смерти в канаве, а над ним смеются его бывшие подручные. Это не его прошлое. Это его самые страшные будущие кошмары. Его самые глубокие страхи обретают форму. Его образ – сломленный, ничтожный, жалкий. Ордынский в ужасе опускает автомат. Его руки трясутся. Он пытается отвести взгляд, но куда бы он ни посмотрел, он видит только себя – того, кем он больше всего боялся стать. Он видит себя слабым. ОРДЫНСКИЙ (шепчет, его голос срывается, глаза безумно бегают по отражениям, но затем в них вспыхивает прежняя ярость и решимость) Врешь! Этого никогда не будет! Я не такой слабак, как те, остальные! Я всегда побеждаю! Я буду жить! А ты сдохнешь! Собрав последние крупицы воли, он делает последний шаг к Анжеле. Протягивает к ней руку, чтобы схватить ее за плечо, чтобы повернуть ее, чтобы наконец-то увидеть то самое лицо, которое он так хотел сломать. Анжела медленно поворачивается. Ее лицо – спокойное, без малейших эмоций. Глаза... в них больше нет боли, нет мести. Только холод, равнодушие и древняя, зловещая сила. Это уже не взгляд женщины, это взгляд сущности. Ордынский смотрит в эти глаза. И в этот момент он ПОНИМАЕТ. Он видит не Анжелу. Он видит лишь ФОРМУ. Оболочку, наполненную чем-то невыразимо жутким и могущественным. Это не человек. Это лишь аватар, проводник силы. Это понимание обрушивается на него, как лавина. Осознание того, что он боролся не с женщиной, а с чем-то запредельным, что он попал в ловушку, из которой нет выхода. Он – ничто. Его смерть – это не победа Анжелы, а просто закономерный финал для тех, кто осмеливается бросить вызов Дому. В его глазах исчезает ярость. Остается только ЧИСТЫЙ, ВСЕПОГЛОЩАЮЩИЙ УЖАС. И затем – ОПУСТОШЕНИЕ. Он больше не боится смерти. Он боится ТОГО, что увидел. И его последующая гибель становится для него почти избавлением. Анжела делает едва уловимое движение рукой. Или это делает Дом через нее. Отражения Ордынского в зеркалах начинают ИСКАЖАТЬСЯ. Его лицо расплывается, конечности удлиняются, затем сжимаются. Его тело в зеркалах растягивается, словно резина, а затем резко сжимается в точку. Он начинает кричать. Его крик множится в тысячах отражений, создавая какофонию ужаса. Физическое тело Ордынского в реальном мире тоже начинает ИСКАЖАТЬСЯ. Его кожа сморщивается, кости ломаются с глухим хрустом. Он хватается за грудь, затем за голову. Его глаза вылезают из орбит. ОРДЫНСКИЙ (дикий, нечеловеческий вопль, но в нем уже нет борьбы, только принятие ужаса) Аааааааааа!!! Он падает на пол, бьется в конвульсиях. Его тело быстро сжимается, сморщивается, словно высыхает. Кожа темнеет, превращаясь в нечто вроде сухой, потрескавшейся оболочки. За несколько секунд от Ордынского остается лишь маленькая, высушенная, бесформенная кучка, похожая на мумию младенца, которая затем рассыпается в прах. Полная тишина. Анжела стоит посреди комнаты. Ее лицо по-прежнему спокойно. В ее глазах – лишь далекий, холодный огонек. Месть завершена. СЦЕНА 27 ИНТ. "АЛЫЙ БАРХАТ". ГЛАВНЫЙ ЗАЛ – РАННЕЕ УТРО (1995) Слабый, серый свет раннего осеннего утра пробивается сквозь выбитые окна и разрушенные витражи клуба "Алый Бархат". Вдали, все ближе, звучат СИРЕНЫ милицейских машин. Клуб представляет собой поле боя. Дыры от пуль и дроби в стенах, разбитые столы, опрокинутые стулья. Повсюду валяются гильзы. Темные пятна крови на бархатных обивках и на полу. Среди этого хаоса лежат ТРУПЫ бойцов Ордынского. Они выглядят ужасно – изувеченные, окровавленные, некоторые буквально разорванные на части выстрелами картечи в упор. На их лицах застыл суеверный ужас. У основания лестницы, ведущей на второй этаж, лежит ЛЕВ. Его камуфляжная куртка порвана, бронежилет пробит в нескольких местах. На его теле множество ранений – огнестрельных, рваных. Он без сознания, но его грудь едва заметно вздымается. Он жив. АНЖЕЛА появляется из коридора, ведущего в зеркальную комнату. Она спускается по лестнице. На ней все то же красное бархатное платье, но оно теперь кажется тусклым, почти черным в этом мертвом свете. Ее лицо совершенно пустое. Нет ни радости победы, ни облегчения, ни боли. Только абсолютная, ледяная отрешенность. Она медленно подходит к Льву. Приседает рядом. Ее рука, словно по наитию, прикасается к его ране на груди. В этот момент Дом оживает. Вокруг Льва и Анжелы начинает пульсировать слабый, но ощутимый свет. Раны Льва, словно под воздействием невидимой силы, перестают кровоточить. Его дыхание становится ровнее. Анжела не совершает никаких видимых действий, но от ее прикосновения Дом активируется, оберегая своего защитника. Лев жив. Его судьба останется за кадром. Анжела встает. Ее взгляд скользит по разгромленному клубу, по мертвым телам. Наконец, она останавливается перед большим, чудом уцелевшим зеркалом в главном зале. Оно стоит прямо, отражая ее. Красное платье, бледное лицо в обрамлении темных волос. Анжела смотрит в свое отражение. На мгновение кажется, что в глубине ее глаз промелькнула искра чего-то давно утерянного - какие-то чудом сохранившиеся отблески той девушки, которой давно уже нет. Но это лишь мимолетный призрак. Ее отражение в зеркале начинает пульсировать. Вокруг него возникают легкие, почти прозрачные контуры, словно мерцающее марево. Анжела делает последний шаг. Ее рука касается холодной поверхности зеркала. Ее фигура начинает РАСПЛЫВАТЬСЯ, словно дым. Медленно, плавно. Сначала контуры тела, затем черты лица. Ее красное платье, ее волосы – все растворяется в зеркале. Беззвучно. Без следа. Через несколько мгновений на месте, где стояла Анжела, ничего нет. Только пустое зеркало, отражающее разрушенный зал клуба. Вдали, теперь уже очень близко, слышится нарастающий вой СИРЕН. Милиция уже у входа. ПОСЛЕДНИЙ КАДР: Зеркало. Пустое. Но в его глубине, на самое мгновение, промелькивает едва уловимый, неуловимый образ. Не Анжелы, а чего-то большего. Неясная, но могущественная сущность, воплощенная в мерцающих контурах. Она смотрит из зазеркалья. КОНЕЦ СЕДЬМОЙ СЕРИИ МУЗЫКАЛЬНОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ СЕРИИ 7: "КОРОЛЕВА РАЗБИТЫХ ЗЕРКАЛ" (1995) Саундтрек этой серии — это суровая, пульсирующая и зловещая симфония, отражающая хаос постсоветских 90-х, холодную решимость мести и древний, всепоглощающий мистицизм Дома. Внутримировая (диегетическая) музыка Музыка "Ночного Клуба" (Затишье): В сценах, предшествующих штурму, когда клуб пуст или еще не вступил в фазу хаоса, из оставленных включенными магнитофонов или системы клуба тихо играет русская поп-музыка или евро-дэнс середины 90-х. Это могут быть группы вроде "Руки Вверх!", "На-На", или популярные западные треки того времени (Ace of Base, Dr. Alban). Эта музыка создает фон обычной, еще не затронутой ужасом реальности. Музыка "Сходки / Разборки": В сценах, где Ордынский общается со своими бандитами, или показаны его "дела", может звучать русский шансон или "приблатненная" музыка той эпохи (например, песни Круга, Новикова). Эта музыка подчеркивает брутальную, криминальную атмосферу его мира. Ключевая Песня (Лейтмотив Анжелы/Дома): Надрывная, но отстраненная русская баллада о потерянной любви или разбитой судьбе из 90-х. Впервые — тихо играет по радио, когда Анжела смотрит на себя в зеркало, готовясь к ночи. Затем — как едва уловимая мелодия из глубины клуба, когда Ордынский с бойцами только проникает внутрь, создавая ощущение, что Дом "поет" свою предсмертную песню. И наконец — как искаженное, замедленное, почти потустороннее эхо в финале, когда Анжела исчезает в зеркале, становясь некой колыбельной Дома. "Фишка" закадровой музыки (андерскоринга) Концепция: «Пульс Города-Призрака». Основной саундтрек — это прямая, осознанная стилизация под темный эмбиент и индастриал 90-х, вдохновленный такими исполнителями, как Nine Inch Nails (альбом The Downward Spiral), Massive Attack (альбом Mezzanine), или ранним Aphex Twin. Он отражает разложение города, холодное предвкушение мести и нарастающую мистику Дома. Звучание: Ключевые элементы — это глубокие, давящие басы, ломаные, нервные биты, индустриальные шумы (скрип металла, скрежет, эхо), тягучие, диссонирующие синтезаторные пэды и пронзительные, искаженные звуки, напоминающие шепот или стоны. Музыка должна быть клаустрофобичной и параноидальной. Применение: Сцены напряжения и ожидания: Медленный, нарастающий "пульс" с глубокими басами и едва слышными искаженными звуками. Сцены действия (бой Льва): Музыка становится быстрой, агрессивной, с использованием тяжелых ударных и резких, рваных гитарных риффов (в стиле индастриал-метал). Это "лейтмотив кровавой бани". Сцены мистического проявления Дома: Музыка резко переходит в чистый, психоделический эмбиент. Звуки становятся неземными, потусторонними, с использованием терменвокса, нечеловеческих хоралов и искаженных эхо. Это "лейтмотив Голоса Дома". Финальный поединок: Музыкальные элементы смешиваются: "пульс убийцы" Ордынского ломается под давлением "Дыхания Дома", переходя в чистую какофонию ужаса, а затем в звенящую тишину, когда Анжела забирает его душу. Музыка на титрах Идея: Не создавать кавер, а использовать оригинальный трек той эпохи, который идеально попадет в настроение стильного, мрачного и таинственного финала.Исполнение: Финальные титры идут под инструментальную или полу-инструментальную трип-хоп / индастриал-композицию с глубоким басом, женским вокалом (возможно, вокализом) и гнетущей атмосферой. Идеальныйкандидат — "Teardrop" Massive Attack или "Sour Times" Portishead (если убрать вокал). Трек должен быть одновременно гипнотическим и тревожным, оставляя зрителя с ощущением завершенной, но зловещей тайны, предвкушения чего-то нового и мощного, что теперь живет в Доме.