Алый бархат: Комната без дверей

СЕРИЯ 6: «АЛЫЙ ЛАБИРИНТ»

СЦЕНА 1 ИНТ. КВАРТИРА-АРХИВ СОФИИ - НОЧЬ (2023) Захламленная, почти аскетичная квартира Софии, превращенная в подобие тайной штаб-квартиры. На стенах — карты, схемы, вырезки из старых газет. Воздух пахнет старой бумагой и остывшим кофе. КИРА (29) сидит на старом стуле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Она массирует виски, на ее лице — маска смертельной усталости. Рядом на столе светится экран ее ноутбука со сложными схемами. СОФИЯ (33) стоит у стола, перебирая архивные папки. Она замечает состояние Киры. СОФИЯ Ты вымотана. Тебе нужно отдохнуть. КИРА (не открывая глаз, с ноткой раздражения) Воронов. Он звонил три раза за сегодня. Требует финальную 3D-модель к концу недели. Говорит, "время — деньги", и его инвесторы нервничают. Он не понимает, что мы имеем дело не просто со стенами. А с... памятью. София прекращает перебирать бумаги. Она смотрит на Киру, затем на свою "доску расследования". Слово "память" задевает в ней нужную струну. СОФИЯ Этот дом всегда сводил людей с ума. Даже когда просто спал. Жадность – один из самых простых и очевидных механизмов воздействия. Он не создает зло, Кира. Он его усиливает. Находит в человеке червоточину и заставляет ее расти. Кира открывает глаза и с интересом смотрит на Софию. Та подходит к столу и кладет на него старую, пыльную бобину с кинопленкой. СОФИЯ Вот. Я нашла это в замурованной нише в подвале. Чудом сохранившиеся рабочие материалы подпольных киносъемок советских времен. 1980 год. Мне кажется, тебе стоит самой взглянуть, мой пересказ тут будет неуместен. КИРА Значит, дом тогда был активен? София качает головой, ее взгляд становится серьезным, почти лекторским. Это тема, которую она обдумывала тысячи раз. СОФИЯ Нет. И в этом самый ужас. Я думаю, у него есть циклы. Периоды пробуждения, когда он голоден и активно охотится. Их провоцируют сильные, резонирующие с ним личности — как я, или та девочка-физик. А есть периоды спячки, как в восьмидесятом. Но он не просто спит. Он... влияет. Как радиоактивный фон. Он не создает зло, но усиливает то, что уже есть в людях. Их пороки, их зависть, их жестокость. Он питается этим фоном, медленно набирая силу. То, что ты увидишь на этой пленке, Кира, — это не прямое вмешательство. Это то, на что способны люди сами, когда они просто слишком долго дышат воздухом этого места. Кира берет бобину, осматривает ее. КИРА Надо полагать, это была не картина про передовиков производства, одобренная Госкино? СОФИЯ (криво усмехается) Мягко говоря. Но не думай, что там снимали какое-то примитивное порно. Заказчики были людьми со вкусом, и хотели получить отечественный продукт на уровне западного, но лишь для узкой аудитории избранных. Это был жестокий, стилизованный триллер. Где кровь и эпизоды театрализованного насилия так же важны, как красота актрис и эротические сцены. Помимо самих материалов фильма, камеры запечатлели и кое-какие сцены со съемочной площадки - и вот в них как раз самое интересное. То, что ты увидишь на этой пленке — это не прямое вмешательство Дома. Это то, на что способны люди сами, когда они просто слишком долго находятся в его поле воздействия. Он питается этим эмоциональным фоном, медленно набирая силу. Кира смотрит на пленку, потом на Софию. В ее глазах — новое, более глубокое понимание. КИРА Значит, снова кровь. СОФИЯ И не только. Зеркала. Много зеркал. И... очень много лжи. У меня есть оцифрованная копия сохранившихся материалов, я могу тебе показать. Только смотри внимательно. Этот фильм... он покажет тебе, как Дом может влиять, даже не просыпаясь. Кира кивает, крепче сжимая бобину. Ее взгляд фокусируется. На несколько часов она может забыть о Воронове и его дедлайнах. У нее появилась загадка поважнее. КИРА Показывай. ПЕРЕХОД В ЧЕРНЫЙ. СЦЕНА 2 ИНТ. БУДУАР ИМПЕРАТРИЦЫ (ДЕКОРАЦИИ) - НОЧЬ (1980) Комната утопает в роскоши и пороке. Стены затянуты тяжелым, темно-красным бархатом. В центре — огромная кровать с балдахином, заваленная подушками. Горят десятки свечей в старинных канделябрах, их свет отражается в большом, трехстворчатом зеркале-трюмо. Воздух густой от дыма благовоний. Молодая, невероятно красивая, полностью обнаженная АКТРИСА (АЛИСА, 20) сидит спиной к нам и медленно расчесывает свои длинные светлые волосы перед зеркалом. Ее движения плавные, гипнотические. Камера медленно, почти хищно, приближается к ней сзади, любуясь изгибом ее спины, отражением ее спокойного, почти безмятежного лица в центральной створке зеркала. Внезапно в боковой створке трюмо мы видим движение. Из тени появляется рука в обтягивающей черной кожаной перчатке. Рука медленно поднимает старинную опасную бритву с перламутровой ручкой. Лезвие хищно блестит в свете свечей. Отражение Алисы в зеркале замечает это. Ее безмятежное лицо искажается от беззвучного крика ужаса. Она пытается обернуться. Но уже поздно. В зеркале: рука в перчатке хватает ее отражение за волосы. Кровь — густая, неестественно-яркая, алая, почти как краска — хлещет по зеркальной поверхности, заливая отражение. В "реальности": Алиса вскрикивает. На ее настоящей шее появляется тонкая красная линия. Она падает с пуфика на пол, ее тело бьется в конвульсиях и замирает. Камера задерживается на ее мертвом, прекрасном лице и растекающейся луже бутафорской крови. Максимальное напряжение. И тут тишину разрывает усталый, раздраженный, прокуренный голос. БОРИС (за кадром) СНЯТО! Гримеры, твою мать! Кровь опять потекла не на корсаж! Актриса, умирать надо изящнее! Ты фрейлина, а не свинья на бойне! Пятый дубль! Камера резко отъезжает назад. Иллюзия рушится. Мы видим, что "будуар" — это всего лишь декорация, установленная в огромном, обветшалом зале особняка. Вокруг — хаос съемочной площадки: громоздкие кинокамеры, софиты на штативах, мотки кабелей, разбросанный реквизит. "Убитая" Алиса садится на полу, вытирая с шеи липкую "кровь". АЛИСА (раздраженно) Да сколько можно?! Этот сироп уже везде! "Убийца" — актер в камзоле — подает ей полотенце, виновато улыбаясь. Уставшие осветители поправляют свет. В режиссерском кресле сидит БОРИС ВОЛЬСКИЙ (52). Потухший гений. Одутловатое лицо, мешки под глазами, седые, давно не стриженные волосы. На нем — засаленный вельветовый пиджак и выцветший берет. Он прикладывается к фляжке с коньяком и снова кричит на оператора. БОРИС Гриша! Я просил крупный план на лезвие! Мне нужна поэзия, а не производственный отчет! Где поэзия, я тебя спрашиваю?! ГРИГОРИЙ ШЕВЧУК (35), оператор, спокойный, флегматичный мужчина с густыми усами, устало кивает. ГРИГОРИЙ Будет тебе поэзия, Боря. Пленку только перезаряжу. Атмосфера на площадке — смесь усталости, цинизма и профессионализма. Они делают свою грязную работу. И делают ее хорошо. СЦЕНА 3 ИНТ. МОНТАЖНАЯ КИНОСТУДИИ «ЛЕНФИЛЬМ» - ДЕНЬ (1980) Полутемная, заставленная монтажными столами комната. Воздух пропитан терпким запахом кинопленки и проявителя. За монтажным столом сидит МАРИНА СОКОЛОВА (28). Она — воплощение незаметности. Светло-русые, мышиного цвета волосы собраны в простой, строгий пучок на затылке. Крупные серые глаза за стеклами очков в немодной, тяжелой оправе смотрят на мир с серьезной, почти научной сосредоточенностью. Лицо у нее бледное, с тонкими, правильными чертами, но оно редко выражает яркие эмоции, словно она привыкла держать все внутри. Одета она подчеркнуто функционально: в темно-синюю водолазку и простую серую шерстяную юбку ниже колена. Ее одежда чистая и опрятная, но лишена всякого намека на стиль или кокетство. Она — человек-функция, идеальный технарь, существующий в мире пленки и склеек. Перед ней на маленьком экране — черно-белые кадры: суровые лица комбайнеров, бескрайние поля пшеницы. Марина сосредоточенно склеивает пленку. Ее работа точна, методична, лишена творчества. Это рутина. На заднем плане на маленьком портативном катушечном магнитофоне тихо играет советская эстрада. В комнату заглядывает пожилая, добродушная сотрудница киностудии из другого отдела. КОЛЛЕГА Соколова, ты там еще не уснула? Скоро обед. МАРИНА (не отрываясь от работы) Доделаю этот кусок, и приду. Тут надо синхронизировать. Ее коллега качает головой и уходит. Марина продолжает работать. Ее взгляд на мгновение задерживается на отражении в пленке — она видит в нем свое уставшее, но мечтательное лицо. Она проводит рукой по пленке, словно пытаясь дотянуться до чего-то большего, чем эти колхозные поля. СМЕНА КАДРА: ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ - ВЕЧЕР (1980) Маленькая, уютная, но немного старомодная однокомнатная квартира. Марина выходит из ванной. Ее обнаженное тело покрыто каплями воды. Камера на несколько секунд задерживается на ее стройной фигуре, словно любуясь, прежде чем она оборачивается и берет с вешалки халат. Звонок домашнего телефона. Резкий, неожиданный. Уже не первый. Становится ясно, что этот звонок и заставил ее выйти из душа. Марина морщится, натягивает халат. Подходит к телефону. МАРИНА Алло. ГОЛОС (в трубке, искаженно, но узнаваемо) Марина Витальевна? Это Вадим Корнелиу. У меня есть для вас... весьма необычное предложение. Нужна очень деликатная работа по монтажу. Конфиденциально. Хорошая оплата. Марина хмурится. Фамилия Корнелиу что-то ей говорит, но она не может вспомнить, что именно. А "деликатная работа" и "хорошая оплата" в нынешние времена — это всегда подозрительно. Но и интригующе. МАРИНА Что за работа? И что за фильм? ВАДИМ Обсудим при личной встрече. Завтра. В два. У ДК "Дружба". Адрес знаете? МАРИНА (записывая адрес на клочке бумаги) Знаю. А фильм... это ведь не то, что обычно показывают в кинотеатрах? В трубке слышен низкий, довольный смешок Вадима. ВАДИМ Гораздо интереснее, Марина. Гораздо интереснее. Уверяю вас, вы получите бесценный опыт. Марина кладет трубку. Смотрит на адрес. На ее лице появляется сложное выражение — смесь сомнения, любопытства и азарта. Мечта о чем-то большем, чем сельхоз-фильмы, кажется, начинает обретать реальные очертания. СЦЕНА 4 ИНТ. ГЛАВНЫЙ ЗАЛ ОСОБНЯКА / СЪЕМОЧНАЯ ПЛОЩАДКА - ДЕНЬ (1980) Прошло несколько дней. Марина, приняв предложение, впервые оказывается на съемочной площадке. Она стоит в тени, рядом со своим будущим рабочим местом — небольшим столом с монтажным оборудованием. Она с профессиональным любопытством и легкой оторопью наблюдает за происходящим. В центре зала, в лучах софитов, идет репетиция. Режиссер БОРИС вяло отдает команды. В центре внимания — СВЕТЛАНА ОРЛОВА (24), примадонна. Это классическая "роковая блондинка" советской эпохи: пышные светлые волосы, уложенные в модную прическу, яркий макияж, точеная фигура, облаченная в роскошный пеньюар. Она капризничает, отказываясь выполнять указания режиссера. СВЕТЛАНА Боря, я не буду этого делать! Это пошло! Моя героиня — аристократка, а не портовая девка! БОРИС (устало) Светочка, твоя героиня-аристократка по сюжету соблазняет герцога-фаворита. Просто ложись на диван. Красиво. СВЕТЛАНА Я не буду! Я позвоню... В этот момент к ней подходит ВАДИМ КОРНЕЛИУ (40). Он — воплощение сдержанной власти и харизмы. Высокий, подтянутый, с идеально уложенными темными волосами и пронзительными глазами. На нем — дорогой импортный костюм, который выглядит неуместно в этом хаосе. Он кладет руку на плечо Светлане, что-то тихо шепчет ей на ухо. Ее лицо мгновенно меняется. Капризная гримаса исчезает, сменяясь покорностью. Она молча кивает и идет к дивану. Вадим замечает Марину, стоящую в тени. Он подходит к ней, его губы трогает легкая, обаятельная улыбка. Его взгляд быстро, оценивающе скользит по ней. Он отмечает ее простую водолазку, строгие очки и, конечно, джинсы. Это не "фирмá". Это советские джинсы марки "Тверь" — из синей, уже слегка выцветшей ткани, сидящие не так идеально, как импортные. Для Вадима, одетого в дорогой костюм, это — знак. Знак ее статуса, ее нужды, ее мечты о другой жизни. Это подтверждает, что он выбрал правильного человека, который будет держаться за эту работу. ВАДИМ Марина Витальевна? Рад, что вы с нами. Борис вас введет в курс дела. Работа деликатная, но, уверен, вы справитесь. Он пожимает ей руку. Его рукопожатие — крепкое, уверенное. Марина чувствует легкое головокружение от его близости и запаха дорогого парфюма. Она инстинктивно одергивает свой свитер, чувствуя себя неуютно и бедно в своих простых джинсах рядом с этим лощеным, уверенным в себе человеком. Она понимает, кто здесь настоящий хозяин... Ее взгляд скользит по площадке и натыкается на еще одну фигуру. В стороне, почти невидимая, сидит на ящике с реквизитом ИНГА ЛАЦИС (22). Тихая, незаметная девушка с большими, печальными глазами и русыми волосами, собранными в простой хвост. Она одета в скромное платье своей героини-наперсницы. Она просто сидит и смотрит на Светлану, которая теперь томно позирует на диване. Но в ее взгляде нет ни зависти, ни восхищения. Только пристальное, неподвижное, совершенно нечитаемое внимание. Словно она не следит за сценой, а изучает какой-то сложный механизм. Заметив на себе взгляд Марины, Инга тут же опускает глаза и начинает поправлять кружево на своем рукаве, снова превращаясь в незаметную часть декораций. Марина чувствует, как по спине пробегает легкий, необъяснимый холодок. Она отворачивается. СЦЕНА 5 ИНТ. ГЛАВНЫЙ ЗАЛ ОСОБНЯКА / СЪЕМОЧНАЯ ПЛОЩАДКА - ДЕНЬ (1980) День. Перерыв на съемках. Атмосфера — смесь скуки, усталости и тихого, нервного возбуждения от участия в чем-то запретном. Актеры в полурасстегнутых камзолах и фрейлины в пеньюарах курят в углу, смешиваясь с техниками в обычных джинсах и свитерах. ГРИГОРИЙ (оператор) протирает объектив своей камеры. БОРИС (режиссер) сидит в своем кресле, прикладываясь к фляжке. ВАДИМ (продюсер) подходит к Борису. Он открывает причудливого вида шкатулку, обтянутую необычным, гладким материалом с едва заметным узором пор. В ней мы узнаем ту самую шкатулку из человеческой кожи, которую когда-то Арсений подарил Наталье в 1913-м, а затем нашла Лида в 1963-м. Вадим достает из нее толстую пачку двадцатипятирублевых купюр. ВАДИМ (тихо, но властно) Это аванс. За сегодняшний день. Остальное — когда пленка будет у меня. Наши... клиенты... не любят ждать. БОРИС (хватает деньги, не пересчитывая) Твои клиенты — извращенцы. А твои актрисы — бездарные куклы. Как я должен снимать страсть с этой Орловой? У нее в глазах только ценники от "Березки"! ВАДИМ (усмехается) Это твоя работа, Боря. Сделай так, чтобы мы поверили. Он уходит, оставляя Бориса пересчитывать деньги. В другом конце зала, стараясь быть незаметными, встречаются МИША ЛИПМАН (26), звукорежиссер — тихий, интеллигентный парень в очках, и КАТЯ БЕЛОВА (19), одна из молодых актрис. Она выглядит испуганной и трогательной в своем пышном костюме. МИША (берет ее за руку) Все в порядке? Ты сегодня бледная. КАТЯ Мне не по себе в этом доме, Миш. Он... давит. И этот Вадим... он смотрит так, будто мы все — мясо. МИША Это просто работа, Катюш. Еще пара недель, и мы съедем. У нас будут деньги на первый взнос за кооператив. Потерпи. Он быстро и нежно целует ее в уголок губ. Они прячутся за колонной, создавая свой маленький, хрупкий мирок посреди этого цинизма. МАРИНА наблюдает за всем этим из своего темного угла, где она разбирает коробки с пленкой. Она видит, как Вадим передает деньги. Она видит тайный поцелуй Миши и Кати. Она видит, как ИНГА сидит в стороне, все с тем же нечитаемым, пристальным выражением лица, наблюдая за всеми сразу. Марина чувствует себя здесь чужой. Она — не участник, а просто фиксатор. Летописец этого странного, порочного мира. БОРИС (хлопает в ладоши, его голос гулко разносится по залу) Перекур окончен, дармоеды! На площадку! Снимаем финал! Мне нужна кровь, слезы и голые сиськи! Живо! Актеры лениво тушат сигареты. Миша и Катя неохотно расходятся. Атмосфера праздности мгновенно сменяется рабочим напряжением. Они готовятся к съемке важной сцены. СЦЕНА 6 ИНТ. ГЛАВНЫЙ ЗАЛ ОСОБНЯКА / СЪЕМОЧНАЯ ПЛОЩАДКА - НОЧЬ (1980) Ночь. Съемки в самом разгаре. Главный Бальный зал особняка не узнать. Он превращен в тронный зал порочной императрицы. В центре — импровизированный алтарь, покрытый черным бархатом. Десятки свечей в тяжелых канделябрах чадят, наполняя воздух запахом воска и дыма. Огромные, потемневшие зеркала отражают и умножают их тревожный свет, создавая бесконечный, пугающий лабиринт отражений. В центре этого лабиринта, на алтаре, лежит СВЕТЛАНА. На ней — полупрозрачный пеньюар. Ее руки и ноги раскинуты, она изображает жертву, готовую к ритуальному закланию. Вокруг нее стоят актеры в масках и темных балахонах. БОРИС (орет из-за камеры) Страсть! Где страсть?! Света, ты не на профсоюзном собрании, ты — жертва порока! Дай мне экстаз и ужас! Гриша, свет! Мне нужен этот больной, красный свет прямо ей на лицо! ГРИГОРИЙ (оператор) поправляет красный светофильтр на прожекторе. Лицо и тело Светланы заливает густым, кровавым светом. БОРИС Вот! Хорошо! А теперь — кульминация! Жрец, твой выход! Один из актеров в маске поднимает над Светланой реквизитный кинжал — с широким лезвием и богато украшенной рукоятью. Лезвие должно убираться в рукоять при нажатии. БОРИС Мотор! Начали! Актер-жрец произносит на псевдо-латыни какую-то абракадабру и заносит кинжал над грудью Светланы. Камера показывает сцену с разных, рваных ракурсов: Крупный план — испуганные, но играющие страсть глаза Светланы. Крупный план — блестящее лезвие кинжала. Отражение в зеркале, где все фигуры искажены, растянуты, как в кошмарном сне. Актер опускает кинжал. Но что-то идет не так. Лезвие не убирается в рукоять. Оно с глухим, влажным звуком входит в тело Светланы. Ее глаза, до этого изображавшие ужас, распахиваются от настоящего, немого шока. На ее губах появляется тонкая струйка настоящей, темной крови. Она пытается что-то сказать, но из горла вырывается лишь тихий, булькающий хрип. БОРИС (восторженно) Снято! Гениально, Светочка! Вот это игра! Вот это я понимаю! Но Светлана не встает. Актер-жрец в ужасе отшатывается, роняя кинжал. Он смотрит на свои руки в черных перчатках, не понимая, что произошло. На площадке повисает звенящая тишина. Все смотрят на неподвижное тело на алтаре. Первым к ней бросается ВАДИМ. Он подбегает, склоняется над Светланой, проверяет пульс. Его лицо на мгновение искажается, но он тут же берет себя в руки. Он выпрямляется. В его глазах — лед. ВАДИМ (тихо, но так, что слышит вся площадка) Всем молчать. Никто никуда не уходит. Он подходит к Борису, хватает его за пиджак, оттаскивает в угол. ВАДИМ (шипит ему в лицо) Ты понимаешь, что сейчас произошло? БОРИС (бледный, трясущимися руками достает фляжку) Несчастный случай... реквизит... я не... ВАДИМ Закрой рот. Слушай меня. Никакой милиции. Никакой скорой. Если это всплывет, нас всех зароют в этом же подвале. Ты понял? Это была передозировка. Она баловалась наркотиками, начались галлюцинации. И в агонии она напоролась на кинжал. Все всё поняли? Он обводит тяжелым взглядом перепуганную съемочную группу. Все молча, испуганно кивают. Марина, стоящая в своем темном углу, смотрит на все это с ледяным ужасом. Она видит, как Вадим и его люди заворачивают тело Светланы в ковер. Она видит, как Инга, тихая Инга, стоит в стороне и смотрит на все это своими большими, нечитаемыми глазами. Первый акт кровавого спектакля завершен. И он был сыгран без дублей. СЦЕНА 7 ИНТ. МОНТАЖНАЯ КИНОСТУДИИ «ЛЕНФИЛЬМ» - ДЕНЬ (1980) Прошло несколько дней после смерти Светланы. Мы снова в тихой, полутемной монтажной Марины. За окном — обычный, серый ленинградский день. Здесь, вдали от проклятого особняка, все кажется нормальным. МАРИНА сидит за своим монтажным столом. Перед ней — несколько металлических коробок с кинопленкой. Это материал, который вчера поздно вечером ей молча передал один из людей Вадима. Она заряжает первую бобину в просмотровый аппарат. На маленьком экране мелькают кадры: актеры в масках, Светлана, томно лежащая на алтаре... Марина работает механически, ее лицо бесстрастно. Она просто делает свою работу. Она пытается забыть тот ужас, который видела. Пытается поверить в официальную версию — "несчастный случай". Она доходит до последнего, рокового дубля. Она видит, как актер-жрец заносит кинжал. Как Светлана кричит... Марина останавливает пленку. Что-то... что-то не дает ей покоя. Какая-то деталь, которую она не может уловить. Профессиональное чутье. Она отматывает пленку на несколько секунд назад. И просматривает сцену снова. Медленно. Кадр за кадром. Ее взгляд прикован не к главным фигурам. А к фону. К деталям реквизита на столе рядом с алтарем. Там стоит серебряный кубок с вином. Она включает увеличение на просмотровом аппарате, вглядываясь в крошечное, искаженное отражение на блестящей поверхности кубка. Сначала — ничего, просто размытые пятна света и тени. Она прокручивает еще на один кадр. И видит это. На долю секунды, в крошечном отражении, она видит, как из-за спины актера-жреца появляется другая рука. Рука в черной кожаной перчатке. Эта рука быстро, почти неуловимо, меняет кинжалы — убирает бутафорский и вкладывает в руку актера другой, настоящий, с хищно блестящим лезвием. Марина замирает, ее сердце ухает вниз. Она прокручивает пленку еще на кадр вперед. Рука в перчатке исчезает. Актер наносит удар. Она откидывается на спинку стула, ее руки дрожат. Это не был несчастный случай. Это не была передозировка. Это было убийство. Холодное, расчетливое, подстроенное прямо на съемочной площадке. Она смотрит на коробки с пленкой. Теперь это не просто работа. Это — улика. Смертельно опасная улика. И она — единственный человек, который знает, что на ней записано. Ее тихий, безопасный мир только что рухнул. СЦЕНА 8 ИНТ. ГЛАВНЫЙ ЗАЛ ОСОБНЯКА / СЪЕМОЧНАЯ ПЛОЩАДКА - ДЕНЬ (1980) Следующий съемочный день. Атмосфера на площадке — гнетущая. Все работают молча, избегая смотреть друг другу в глаза. Марина выходит из своей монтажной каморки. Она не спала всю ночь. Ее лицо бледнее обычного, но в глазах — лихорадочная, стальная решимость. Она ищет взглядом Григория. Он стоит у своей камеры, проверяя свет. Она подходит к нему. МАРИНА (тихо, чтобы никто не слышал) Григорий... можно вас на минуту? Это важно. ГРИГОРИЙ (не поворачиваясь, продолжает протирать объектив) Если по поводу экспозиции, то все вопросы к Борису. Я снимаю то, что он говорит. МАРИНА Это не про экспозицию. Это про то, что вы сняли. В ту ночь. Григорий замирает. Медленно поворачивается к ней. Его взгляд — тяжелый, усталый. ГРИГОРИЙ Соколова, забудьте. Просто забудьте. Нам всем велели забыть. Вы же не хотите проблем? МАРИНА (смотрит ему прямо в глаза) Я не могу забыть. Гриша... — она инстинктивно переходит на более короткое имя, но все еще на "вы". — Там... на пленке... Я нашла кое-что. В третьем дубле. На семнадцатом кадре. Точность ее формулировок заставляет его нахмуриться. Это язык не паникующей девушки, а профессионала. ГРИГОРИЙ Что вы могли там найти? Блик от софита? МАРИНА Отражение. В серебряном кубке. Рука. Другая рука. С другим кинжалом. Григорий смотрит на нее долгим, изучающим взглядом. Он видит, что она не шутит и не сошла с ума. ГРИГОРИЙ (понижая голос до шепота) Вы уверены? МАРИНА Я готова поклясться на чем угодно. Но мне нужно, чтобы вы тоже это увидели. Вы снимали. Вы поймете лучше. Григорий на мгновение закрывает глаза. Он понимает, во что она его втягивает. Но его профессиональная гордость задета. ГРИГОРИЙ (вздыхает, его голос звучит обреченно) Хорошо. После съемок. В вашей монтажной. Но если там ничего нет, Соколова... — он делает паузу и его тон становится менее формальным. — Только давай на "ты". Если уж лезть в это дерьмо, то без чинов. МАРИНА (кивает, в ее глазах — тень благодарности и облегчения) Хорошо... Гриша. Она уходит. Григорий смотрит ей вслед, затем переводит взгляд на Вадима, который о чем-то тихо разговаривает с Борисом в другом конце зала. Григорий Шевчук еще не знал этого, но, согласившись, он перестал быть просто оператором, фиксирующим реальность. Он стал ее частью. И эта реальность уже начала свою охоту. СЦЕНА 9 ИНТ. ГРИМЕРНАЯ (ДЕКОРАЦИИ) - НОЧЬ (1980) Поздняя ночь. Съемки закончились, большинство людей разъехалось. В главном зале — полумрак, лишь несколько дежурных ламп освещают разбросанный реквизит. АЛИСА (20), та самая актриса из открывающей сцены, сидит одна в импровизированной гримерной — небольшом закутке, отгороженном ширмами. Она снимает свой тяжелый сценический макияж, глядя в зеркало, уставленное баночками с гримом. Она выглядит уставшей и напуганной. Она что-то тихо напевает себе под нос, чтобы прогнать страх. За ее спиной, в отражении зеркала, мы видим, как одна из тяжелых бархатных портьер, служащих стеной, слегка колышется. Алиса этого не замечает. Она заканчивает умываться, промокает лицо полотенцем. В этот момент в гримерной гаснет свет. Комнату поглощает почти полная темнота, нарушаемая лишь тусклым светом из главного зала. АЛИСА (испуганно) Эй! Кто здесь? Гриша, это ты? Не смешно! Тишина. Она встает, наощупь пытается найти выход. Ее рука скользит по холодной, пыльной стене. Внезапно из темноты за ее спиной раздается тихий, мелодичный звук. Как будто кто-то завел музыкальную шкатулку. Мелодия — простая, детская, но в этой мертвой тишине она звучит невероятно жутко. Алиса замирает, ее сердце бешено колотится. АЛИСА Кто здесь?! Она медленно оборачивается на звук. В дальнем углу гримерной она видит слабое свечение. Она подходит ближе. На полу стоит старинная, инкрустированная перламутром музыкальная шкатулка (один из предметов реквизита). Она открыта, и из нее льется музыка. Алиса, завороженная, наклоняется, чтобы рассмотреть ее. В этот момент из-за ширмы за ее спиной бесшумно появляется темная фигура в черном плаще и перчатках. Мы не видим лица. Мы видим только то, что в руке у фигуры — длинная, тонкая шелковая лента алого цвета, тоже часть реквизита. Прежде чем Алиса успевает выпрямиться, фигура набрасывает ленту ей на шею сзади. Алиса издает сдавленный хрип. Она пытается закричать, но лента впивается в горло. Она царапает руки убийцы, пытается вырваться, но хватка — железная. Камера показывает сцену в классическом стиле джалло: Крупный план — широко раскрытые от ужаса глаза Алисы, в которых отражается пламя догорающей свечи. Крупный план — черные перчатки, безжалостно затягивающие алую петлю. Отражение их борьбы в зеркале, искаженное и фрагментарное. Борьба длится недолго. Тело Алисы обмякает. Фигура в плаще стоит над ней несколько секунд, тяжело дыша. Движением, полным странного, ритуального спокойствия, фигура поправляет складки на своем плаще. Берет музыкальную шкатулку, закрывает ее. Мелодия обрывается. Фигура кладет шкатулку рядом с телом Алисы, словно прощальный подарок. Затем так же бесшумно исчезает за портьерой, растворяясь в темноте. СЦЕНА 10 ИНТ. ГЛАВНЫЙ ЗАЛ ОСОБНЯКА / СЪЕМОЧНАЯ ПЛОЩАДКА - УТРО (1980) Утро после убийства Алисы. На съемочной площадке — почти похоронная атмосфера. Никто не работает. Люди стоят небольшими группами, испуганно перешептываясь. ВАДИМ собрал всех в центре зала. Его лицо — непроницаемая маска. ВАДИМ Ночью Алиса ушла. Собрала вещи и ушла. Видимо, нашла себе занятие повыгоднее. Съемки продолжаются. На ее место найдем другую. Всем ясно? Никто не верит ему, но все молча кивают. Позже, когда все расходятся, ГРИГОРИЙ подходит к пьющему в углу БОРИСУ. МАРИНА стоит неподалеку, делая вид, что разбирает пленку, но внимательно слушает. ГРИГОРИЙ Боря, это уже не смешно. Сначала Света, теперь Алиса... Что за чертовщина здесь творится? БОРИС (ищет глазами Вадима, понижая голос) Тихо ты... Сказали же — сбежала. ГРИГОРИЙ (мрачно) А что, если не сбежала? Что, если это... и был заказ? БОРИС (недоуменно) В смысле? ГРИГОРИЙ Ну, я читал в одном журнальчике... на Западе сейчас новая мода у уродов с деньгами. Им обычная порнуха уже не вставляет. Они платят за то, чтобы... убивали. Ну... в смысле, чтобы все по-настоящему. Называется "снафф". Убийство под запись. Борис бледнеет, его рука с фляжкой замирает на полпути ко рту. ГРИГОРИЙ А чем наши хуже? Ты видел заказчиков? Думаешь, для них жизнь этой девчонки что-то стоила? Вадим все устроил, сняли, пленку — им, концы — в воду. А мы... мы просто расходный материал. Борис в ужасе оглядывается. Марина, услышав это, чувствует, как по спине пробегает ледяной холодок. Эта безумная версия кажется пугающе правдоподобной. СЦЕНА 11 ИНТ. МОНТАЖНАЯ МАРИНЫ - НОЧЬ (1980) Марина и Григорий снова вместе в ее монтажной. Они просматривают материал, отснятый до смерти Светланы — репетиции, перерывы. МАРИНА Ничего... Он слишком умен. Никаких следов. ГРИГОРИЙ Подожди. Отмотай назад. Вот сюда. На экране — общий план. Светлана ругается с Борисом. На заднем плане, в тени, стоит Вадим. ГРИГОРИЙ Увеличь. Марина, используя увеличитель, вглядывается в лицо Вадима. Он не смотрит на Бориса. Он смотрит на Светлану. И на его губах — едва заметная, холодная, хищная улыбка. А в руке он держит... МАРИНА (шепотом) Кинжал... Тот самый. Настоящий. Реквизитор потом его забрал, я помню. Но он держал его в руках. Зачем? ГРИГОРИЙ Он им любовался. Как будто... примерялся. Они смотрят друг на друга. Теперь у них есть не просто догадка. У них есть образ. Вадим с кинжалом в руке. Этого достаточно, чтобы страх стал осязаемым. СЦЕНА 12 ИНТ. КОРИДОР ОСОБНЯКА - ДЕНЬ (1980) Марина, набравшись смелости, решает поговорить с Вадимом. Она подкарауливает его в узком, заставленном реквизитом коридоре. МАРИНА Вадим... Мне нужно с вами поговорить. Вадим останавливается. Медленно поворачивается к ней. МАРИНА (стараясь, чтобы голос не дрожал) По поводу пленки. Там есть... некоторые технические моменты... со сценой смерти Светланы. ВАДИМ (улыбается, но глаза у него холодные) Технические моменты? Он делает шаг к ней. Потом еще один. Марина инстинктивно пятится, пока не упирается спиной в холодную стену. Вадим подходит вплотную, кладет руку на стену рядом с ее головой, преграждая путь. Он вторгается в ее личное пространство. ВАДИМ (тихо, почти интимно) Мариночка... ты слишком много думаешь. Это вредно для здоровья. Просто монтируй, как тебе говорят. Ты же умная девочка. Не заставляй меня в тебе разочаровываться. Марина стоит, прижавшись к стене, ее сердце колотится. Она чувствует его дорогой одеколон и его опасность. Ее старое, мимолетное влечение смешивается с животным страхом. ВАДИМ Потому что если я в тебе разочаруюсь... боюсь, и у тебя могут случиться "технические моменты". С сердцем. Или с дыханием. Понятно? Он убирает руку и, не оборачиваясь, уходит. Марина медленно сползает по стене, пытаясь отдышаться. Теперь она уверена. Это он. СЦЕНА 13 ИНТ. МОНТАЖНАЯ МАРИНЫ - НОЧЬ (1980) Поздняя ночь. В монтажной горит лишь тусклый свет настольной лампы. Атмосфера напряженная. На столе — несколько коробок с пленкой и остывший чай в стаканах. Марина ждет, нервно постукивая пальцами по столу. Дверь тихо скрипит, и в комнату проскальзывает Григорий. Он выглядит встревоженным. ГРИГОРИЙ Ну что? Я еле отмазался от Бориса, сказал, что забыл экспонометр. Марина не отвечает. Она просто смотрит на него, ее лицо бледнее обычного. Он видит страх в ее глазах. ГРИГОРИЙ Что случилось? Ты как будто призрака увидела. МАРИНА (тихо) Хуже. Я говорила с Вадимом. Она вкратце пересказывает ему их разговор в коридоре, его завуалированные угрозы. Григорий слушает, и его лицо мрачнеет. Он садится на стул рядом с ней. Теория о "снафф-фильме" больше не кажется ему бредом. ГРИГОРИЙ Черт... Значит, все серьезно. Он знает, что мы что-то знаем. Или догадывается. МАРИНА Он убьет нас, Гриша. Следующими. Если мы не найдем что-то... неопровержимое. ГРИГОРИЙ (кивает, его голос становится тверже) Тогда давай работать. Что у тебя есть? Марина заряжает в просмотровый аппарат новую бобину. Это не сцена убийства. Это материал, отснятый за день до этого. Репетиции. МАРИНА Я подумала... если он планировал это заранее, он должен был... готовиться. Наблюдать. На маленьком экране мелькают кадры. Вот Светлана смеется, вот она курит, вот ругается с Борисом. А вот — сцена, где она репетирует с Алисой (второй жертвой). ГРИГОРИЙ Стоп. Поставь на паузу. Он указывает на кадр. На нем — крупный план лица Алисы. По сюжету она должна изображать страх. Но то, что они видят на пленке — не игра. ГРИГОРИЙ (почти шепотом) Смотри на ее глаза. Это не актерский страх. Это... животный ужас. Настоящий. Я столько лет за камерой... я вижу разницу. Марина увеличивает изображение. Они видят, как по щеке Алисы катится настоящая слеза, которую она пытается смахнуть. МАРИНА Но... что ее могло так напугать на репетиции? Григорий отматывает пленку на несколько кадров назад. Они смотрят на общий план. И видят. В самой глубине кадра, в тени, почти невидимый, стоит Вадим. Он не смотрит на камеру. Он смотрит прямо на Алису. И в руке он держит длинную, тонкую шелковую ленту — тот самый реквизит, которым ее позже удушат. Он медленно, почти любовно, наматывает ее на свои пальцы в черных перчатках. Он не угрожает. Он просто показывает ей ее судьбу. Марина и Григорий смотрят на этот кадр, и по их спинам пробегает холод. Они нашли не просто улику. Они увидели репетицию убийства. И поняли, что убийца не просто убивает. Он наслаждается страхом своих жертв задолго до их смерти. СЦЕНА 14 ИНТ. ЗВУКОРЕЖИССЕРСКАЯ БУДКА - НОЧЬ (1980) Поздняя ночь. Съемки закончены. В одной из бывших кладовых особняка, превращенной в импровизированную звукорежиссерскую будку, царит интимный полумрак. Стены завешаны тяжелыми одеялами для звукоизоляции. Единственный свет — от зеленых индикаторов на большом катушечном магнитофоне и тусклой настольной лампы. Из динамиков магнитофона тихо льется сложная, гипнотическая зарубежная музыка — какой-нибудь арт-рок или психоделика. Это личный мир МИШИ ЛИПМАНА, его убежище от пошлости съемочной площадки. Он и КАТЯ БЕЛОВА уединились здесь. Они сидят на старом, скрипучем диване, пьют дешевое вино из простых граненых стаканов. КАТЯ Мне страшно, Миш. После Алисы... все смотрят друг на друга, как волки. Борис пьет еще больше. А Вадим... от него вообще мороз по коже. МИША (обнимает ее, гладит по волосам) Тихо, тихо... Это скоро закончится. Еще неделя, может, две. Мы получим деньги и уедем. На юг. К морю. Снимем маленькую комнатку. И забудем все это, как страшный сон. Он целует ее. Их поцелуй — нежный, но быстро перерастающий в страсть. Это — живая, здоровая любовь молодой пары, которая особенно сладка, потому что она — тайная, украденная у этого циничного, холодного мира. Они нашли свободную минуту и хотят просто быть вместе, получить удовольствие. Камера показывает сцену в классическом стиле джалло: Крупный план — их сплетенные пальцы на фоне старого одеяла. Крупный план — капли пота на виске Миши. Отражение их движущихся силуэтов на вращающихся, блестящих бобинах магнитофона. Стрелки VU-метров пульсируют в такт их движениям. На пике их близости, дверь, которую они считали запертой, медленно и абсолютно беззвучно приоткрывается. В проеме появляется темный силуэт. Рука в черной кожаной перчатке. Миша и Катя, поглощенные друг другом, ничего не замечают. Фигура входит. Неизвестный смотрит на них с холодным, отстраненным любопытством. Он берет со стола длинный, толстый микрофонный кабель. В следующий момент фигура набрасывает кабель на шею Миши, который находится сверху, и с силой затягивает. Он хрипит, его глаза в ужасе расширяются. Катя, находящаяся под ним, начинает кричать, но ее крик тут же обрывается — убийца, продолжая душить Мишу одной рукой, второй наносит ей несколько быстрых, точных ударов острым монтажным ножом, который он достала из кармана. Кровь, яркая, алая, брызжет на стену, на одеяла, на вращающиеся бобины магнитофона. Несколько секунд агонии. И все стихает. Убийца стоит над мертвыми, сплетенными телами. Раздается щелчок — это соскочившая с магнитофона лента заканчивает свой бег и безвольно повисает, продолжая записывать лишь гипнотическую тишину между треками. Убийца в плаще, не торопясь, вытирает нож о мягкое одеяло, которым была завешена стена. Затем так же бесшумно выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. СЦЕНА 15 ИНТ. ГЛАВНЫЙ ЗАЛ ОСОБНЯКА / СЪЕМОЧНАЯ ПЛОЩАДКА - УТРО (1980) Утро после двойного убийства. На съемочной площадке царит атмосфера тихого, липкого ужаса. Съемки отменены. Люди стоят небольшими группами, говорят шепотом, боясь смотреть друг другу в глаза. Две новые жертвы — это уже не случайность. Это — охота. БОРИС сидит в своем режиссерском кресле, но он не пьет. Он просто смотрит в пустоту, его лицо — серое, как пепел. ВАДИМ ходит взад-вперед, как тигр в клетке. Его обычное холодное спокойствие сменилось едва сдерживаемой яростью. Его идеальный план рушится. ВАДИМ (тихо, но так, что его слышат все) Их никто не нашел. Они просто... не пришли сегодня. Сбежали. Вместе. Взяли свои деньги и сбежали. Всем ясно? Если кто-то скажет милиции хоть слово — я лично вырву ему язык. Никто не верит ему. Все знают, что Миша и Катя никогда бы не сбежали. В этот момент одна из оставшихся актрис, бледная и заплаканная, подходит к Вадиму. АКТРИСА Это она. Она указывает дрожащим пальцем на МАРИНУ, которая стоит в стороне, в своем темном углу. ВАДИМ Что "она"? АКТРИСА Соколова. Она какая-то странная. Вечно одна, все смотрит, подслушивает... И с оператором вашим, с Гришей, они постоянно шепчутся. Я видела! Может, это они все и устроили? Может, они шантажировать вас хотят? Все взгляды поворачиваются на Марину. В атмосфере всеобщей паранойи эта безумная идея внезапно кажется логичной. Она — чужая. Тихая, незаметная. Идеальный кандидат на роль "серого кардинала". Марина застывает, чувствуя, как на нее направлены десятки враждебных, испуганных взглядов. МАРИНА Что?.. Вы с ума сошли? ВАДИМ (подходит к ней, его взгляд — как сверло) А может, и не сошли. Ты ведь первая начала говорить про "улики". Про "отражения". Откуда ты столько знаешь, монтажер? В этот момент Марина смотрит в большое зеркало на стене. На долю секунды она видит, как ее собственное отражение злобно, хищно ей ухмыляется, как будто соглашаясь с обвинениями. Она в ужасе отшатывается от зеркала. Но для всех остальных это выглядит как признание вины. ГРИГОРИЙ (выходит вперед, вставая между Мариной и толпой) Прекратите этот цирк. Она ни при чем. Мы просто делаем свою работу. Но его слова тонут в общем гуле подозрений. Марина понимает, что она теперь — не просто следователь. Она — главная подозреваемая. СЦЕНА 16 ИНТ. МОНТАЖНАЯ МАРИНЫ - НОЧЬ (1980) Марина и Григорий заперлись в ее монтажной. Дверь подперта стулом. Они в ловушке: убийца на свободе, а все остальные считают виновными их. ГРИГОРИЙ Они рехнулись. Теперь мы — главные враги. Вадим нас первыми сдаст, если что. МАРИНА (лихорадочно перебирает коробки с пленкой) Значит, у нас нет времени. Мы должны найти что-то. Что-то, что нельзя будет опровергнуть. Должно же быть что-то еще! ГРИГОРИЙ Подожди. Мишка... он баловался синхронизацией. У него была маленькая 8-миллиметровая камера, любительская. Он иногда ставил ее в углу, чтобы потом синхронизировать звук с картинкой... Он замолкает, их взгляды встречаются. МАРИНА Ты думаешь... ГРИГОРИЙ Думаю, стоит проверить. Они проскальзывают в темную, опечатанную звукорежиссерскую будку. Место двойного убийства. На полу все еще видны темные пятна. Атмосфера ледяная. Григорий, зная привычки своего друга, лезет под стол. И находит ее. Маленькую любительскую кинокамеру, заваленную тряпками. Они возвращаются в монтажную. Григорий, как опытный техник, быстро проявляет короткую пленку в импровизированной лаборатории. Они заряжают ее в просмотровый аппарат. На экране появляется статичная, снятая с нижнего угла картинка. Зернистая, черно-белая. Они видят диван. Видят силуэты Миши и Кати. Затем — движение. В кадр входит темная фигура. Все происходит быстро, жестоко, как они и боялись. Но убийца — лишь тень, его лица не разобрать. Фигура уходит. МАРИНА Ничего... Мы ничего не докажем... ГРИГОРИЙ (шепотом) Смотри. На экране, спустя несколько секунд после того, как убийца ушел, в комнату входит Вадим. Он не выглядит испуганным. Он выглядит рассерженным. Он смотрит на тела, затем подходит к ним. Он не пытается помочь, не зовет на помощь. Он наклоняется и поднимает с пола монтажный нож, которым убили Катю. Он достает из кармана платок, тщательно, деловито вытирает с ножа отпечатки, затем так же спокойно кладет его себе во внутренний карман пиджака. После чего смотрит на часы и выходит из комнаты. Марина и Григорий смотрят на застывший кадр. МАРИНА Он... он не убийца. Он... заметал следы. ГРИГОРИЙ (качает головой, его лицо — маска) Нет, Марина. Так заметают следы, только если ты и есть убийца. Или его заказчик. Это одно и то же. Они смотрят друг на друга. Теперь они уверены. Они нашли неопровержимое доказательство. СЦЕНА 17 ИНТ. КАБИНЕТ ВАДИМА (ДЕКОРАЦИИ) - НОЧЬ (1980) Поздняя ночь. Съемки давно закончены, особняк погрузился в тишину. Мы в импровизированном кабинете Вадима. Это одна из малых гостиных особняка, которую он превратил в свое логово. Дорогая антикварная мебель, хрустальный графин с коньяком на столе, тяжелые бархатные портьеры на окнах. Единственный источник света — зеленая лампа на массивном письменном столе. ВАДИМ сидит за столом. Он говорит по телефону. Его голос — тихий, напряженный, лишенный обычной самоуверенности. Он говорит со своими таинственными "клиентами". ВАДИМ (в трубку) ...да, я понимаю, что сроки горят. Возникли... технические накладки. Две актрисы выбыли. Нет, не проблема. Заменим. Пленка будет готова вовремя. Качество... будет на высшем уровне. Как всегда. Он вешает трубку. Несколько секунд сидит неподвижно, глядя в темноту. Затем с силой проводит рукой по лицу. Маска спала. Перед нами — не всемогущий "решала", а загнанный в угол менеджер, который отчаянно пытается удержать контроль над ситуацией, разваливающейся на части. Он открывает шкатулку из человеческой кожи, достает пачку денег, начинает их пересчитывать. Этот ритуал, кажется, его успокаивает. За его спиной, в отражении темного оконного стекла, мы видим, как дверь в кабинет беззвучно приоткрывается. В комнату проскальзывает темная фигура в черном плаще и перчатках. Вадим, поглощенный подсчетом денег, ничего не слышит. Фигура подходит к нему сзади. В руке убийцы — не нож и не удавка. А тяжелая, массивная катушка с кинопленкой, одна из тех, что стоят в углу. Вадим заканчивает считать, удовлетворенно кивает. Он собирается убрать деньги обратно в шкатулку. В этот момент фигура за его спиной поднимает тяжелую бобину над его головой. Камера показывает крупный план лица Вадима. Он что-то чувствует. Легкое движение воздуха. Он начинает медленно оборачиваться... РЕЗКАЯ СКЛЕЙКА. Мы не видим удара. Мы слышим только глухой, влажный, хрустящий звук. ИНТ. КОРИДОР ВОЗЛЕ КАБИНЕТА ВАДИМА - ЧУТЬ ПОЗЖЕ Марина и Григорий крадутся по темному коридору. Они решились. Они должны пойти на шантаж, предъявить Вадиму свою улику, заставить его прекратить убийства. МАРИНА (шепотом) Ты уверен, что это сработает? ГРИГОРИЙ Он — деловой человек. Он поймет, что лучше договориться, чем сесть. Главное — держаться вместе. Они подходят к двери его кабинета. Из-под нее пробивается тонкая полоска света. Григорий осторожно стучит. Тишина. Он стучит громче. ГРИГОРИЙ Вадим? Это мы. Нужно поговорить. Никакого ответа. Они переглядываются. Григорий осторожно толкает дверь. Она не заперта. Они входят. ИНТ. КАБИНЕТ ВАДИМА - ПРОДОЛЖЕНИЕ Они застывают на пороге. Вадим сидит в своем кресле, за столом. Но его голова... она лежит на столе, в неестественной позе. Из-под его темных волос на полированную поверхность стола натекает лужа крови. Рядом с его головой, как чудовищное пресс-папье, стоит тяжелая бобина с кинопленкой. Ее острый металлический край — в крови. А на самой пленке, размотавшейся от удара, аккуратно, как будто выведенная каллиграфом, чем-то темным (кровью?) написана фраза: «ИСКУССТВО ИЩЕТ ИНЫХ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ». Марина и Григорий смотрят на эту сцену, и их мир рушится. Их теория. Их план. Их уверенность. Все превратилось в прах. Убийца — не Вадим. И теперь этот убийца знает, что они ведут расследование. И он только что оставил им свое первое, личное послание. СЦЕНА 18 ИНТ. ГЛАВНЫЙ ЗАЛ ОСОБНЯКА - НОЧЬ (1980) Марина и Григорий в панике выбегают из кабинета Вадима. Их единственный инстинкт — бежать. Прочь из этого дома, прочь от этого кошмара. Они несутся по темному, гулкому коридору, их шаги эхом отдаются от стен. Они добегают до массивной входной двери. ГРИГОРИЙ Сюда! Быстрее! Он наваливается на тяжелый, старинный дубовый засов, чтобы поднять его. Засов огромный, но всегда поддавался усилию. Но не сегодня. Григорий толкает его вверх. Засов сдвигается на пару сантиметров с мучительным, ржавым скрипом и застывает. Григорий толкает сильнее, его мышцы напрягаются, вены на лбу вздуваются. Засов не двигается. МАРИНА Что такое?! ГРИГОРИЙ (сквозь зубы) Заклинило, черт! Помогай! Марина подбегает, они вдвоем наваливаются на засов. Они толкают его изо всех сил. Он медленно, с нечеловеческим сопротивлением, ползет вверх еще на сантиметр. И в тот момент, когда они, выдохшись, на долю секунды ослабляют напор, засов с оглушительным, металлическим КЛАЦАНЬЕМ сам собой скользит обратно вниз, в запертое положение. Они отшатываются от двери. Смотрят на засов, потом друг на друга. Их лица бледны от ужаса. Это не просто заклинивший механизм. Они оба почувствовали это. Невидимую, ледяную силу, которая противостояла им. МАРИНА (шепотом) Он... он не выпускает. Они в ловушке. Заперты в доме с убийцей. И сам дом — их тюремщик. СЦЕНА 19 ИНТ. МОНТАЖНАЯ МАРИНЫ - НОЧЬ (1980) Монтажная комната. Теперь это не рабочее место, а убежище, бункер. Дверь подперта тяжелым столом. Единственный свет — от лампы на монтажном столе. МАРИНА и ГРИГОРИЙ сидят бок о бок. Они бледны, но паники уже нет. Ее сменила холодная, отчаянная сосредоточенность. Перед ними на столе — коробки с пленкой и их единственная надежда — маленькая катушка с любительской 8-миллиметровой пленкой. ГРИГОРИЙ Итак. Вадим мертв. Значит, это не он. И это не "снафф". Это что-то другое. Что-то личное. МАРИНА Убийца — один из нас. Кто-то, кто был на площадке с самого начала. Кто знал расписание. Знал, где лежит реквизит. ГРИГОРИЙ Борис? Марина качает головой. МАРИНА Не его почерк. Он — хаос. Алкоголик, гений... но не хладнокровный убийца. А это... — она указывает на коробки с пленкой, — ...это было спланировано. Каждый шаг. Каждое движение. Она встает и подходит к стене, на которой она, по привычке монтажера, развесила раскадровки — отдельные кадры-фотографии из отснятого материала. Она всматривается в лица. Актеры, техники... МАРИНА Фраза, которую он оставил... "Искусство ищет иных исполнителей". Это не просто записка. Это... манифест. Убийца считает себя художником. Перформером. ГРИГОРИЙ Значит, кто-то из актеров? Кто-то, кто считал, что Светлана или Алиса заняли его место? Марина не отвечает. Она всматривается в одно из фото. Это общий план репетиции. Все смотрят на Бориса, слушая его указания. МАРИНА (почти про себя) Мы ищем не того, кто действует. Мы ищем того, кто смотрит. Она берет со стола увеличительное стекло и подходит к фотографии. Она начинает методично, сантиметр за сантиметром, изучать лица на заднем плане. СЦЕНА 20 ИНТ. МОНТАЖНАЯ МАРИНЫ - ПРОДОЛЖЕНИЕ Прошел час. Они просмотрели десятки метров пленки. Ничего. ГРИГОРИЙ (трет уставшие глаза) Все, Марина. Это тупик. Мы ничего не найдем. МАРИНА Нет. Подожди. Она останавливает просмотровый аппарат на одном-единственном, ничем не примечательном кадре. Это общий план съемочной площадки во время съемки сцены убийства Светланы. Камера стоит далеко, снимая всю панораму. МАРИНА Смотри. Она указывает на экран. Кадр переполнен действием: в центре — алтарь, Светлана, актер-жрец. Сбоку — Борис, жестикулирующий, и сам Григорий, стоящий за основной камерой. Все взгляды прикованы к центру. Все, кроме одного. Марина берет увеличитель. МАРИНА Смотри сюда. В самый угол. Григорий наклоняется. В самом углу кадра, почти в полной тени, стоит Инга. Она не смотрит на алтарь. Она не смотрит на режиссера. Она смотрит прямо в объектив этой, второй, общей камеры. И на ее лице — едва заметная, но абсолютно отчетливая, торжествующая, почти экстатическая улыбка. Словно актриса, которая только что безупречно сыграла свою главную роль и теперь смотрит в зал, ожидая аплодисментов. Марина и Григорий смотрят на этот кадр. На это тихое, ангельское лицо и эту чудовищную улыбку. И все встает на свои места. Незаметная. Тихая. Та, на которую никто никогда бы не подумал. ГРИГОРИЙ (шепчет, его голос полон ужаса и изумления) Господи... это она. МАРИНА Все это время. Она была прямо у нас перед глазами. Они нашли убийцу. Но это знание не приносит облегчения. Оно приносит еще больший ужас. Потому что они понимают, что все это время были слепы. И теперь они заперты в доме с ней. В этот самый момент в монтажной резко гаснет свет. Комнату поглощает абсолютная, непроглядная тьма. А затем, из всех динамиков и наушников в комнате, а потом — гулким эхом по всему дому, начинает звучать до боли знакомая, но искаженная мелодия. Алла Пугачева поет "Арлекино". Инга знает, что ее раскрыли. Кастинг окончен. Начинается финал. СЦЕНА 21 ИНТ. МОНТАЖНАЯ МАРИНЫ / КОРИДОРЫ ОСОБНЯКА - НОЧЬ (1980) Тьма. Абсолютная, липкая. Искаженный, зажеванный голос Пугачевой, поющий "Арлекино", несется со всех сторон, превращая особняк в адский балаган. МАРИНА Гриша?! Ты здесь? ГРИГОРИЙ Здесь! Не двигайся! Раздается скрежет — это Григорий пытается отодвинуть тяжелый стол от двери. В темноте вспыхивает огонек его зажигалки, выхватывая их испуганные, бледные лица. ГРИГОРИЙ Уходим. Сейчас же. В тот момент, когда он убирает стол, дверь в монтажную распахивается сама собой с оглушительным скрипом. В темном проеме никого нет. Они застывают. Музыка продолжает играть, но теперь она искажается еще сильнее, пленку заедает, и бодрая мелодия превращается в протяжный, зловещий вой. "...Огро-о-омный ми-и-ир замкнулся для меня-а-а..." Из глубины темного коридора доносится тихий, шаркающий звук. ГРИГОРИЙ (хватает со стола тяжелый металлический сердечник от бобины с пленкой) Стой за мной. Он медленно, на полусогнутых, выходит в коридор. Марина — за ним, ее рука сжимает маленький, но острый монтажный ножичек. Они идут по коридору, ориентируясь на слабый свет, пробивающийся из окон в главном зале. Искаженная музыка преследует их, отражаясь от стен. Они доходят до арки, ведущей в Бальный зал. И видят ее. ИНГА стоит в центре зала, спиной к ним. На ней — все тот же скромный костюм ее героини. Она стоит абсолютно неподвижно и смотрит на свое отражение в огромном, треснувшем зеркале. Музыка льется как будто прямо из ее неподвижной фигуры. ГРИГОРИЙ (тихо) Инга? Какого черта... Инга медленно поворачивается. На ее лице — спокойная, почти блаженная улыбка. В руке она держит тяжелый металлический штатив от камеры, как скипетр. ИНГА Кастинг окончен. Вы не прошли. Она говорит это ровным, театральным голосом. И с грацией балерины бросается на них. Григорий успевает оттолкнуть Марину в сторону. Он выставляет вперед тяжелый сердечник, пытаясь блокировать удар. Раздается глухой, металлический лязг. Инга, несмотря на свою хрупкость, дерется с нечеловеческой силой и яростью. Она наносит удар за ударом. Григорий, как опытный и сильный мужчина, отбивается, пытается ее схватить. Марина, придя в себя, пытается помочь, зайти сбоку со своим ножичком. Но Инга неуловима. Она уворачивается от удара Григория и наносит ему мощный, хлесткий удар штативом по ногам. Он теряет равновесие, падает на одно колено. Инга замахивается для последнего, смертельного удара по его голове. МАРИНА (кричит) Нет! Она бросается вперед. Но Григорий, видя, что она тоже становится мишенью, делает последнее, отчаянное движение. Он не пытается увернуться. Он бросается вперед, закрывая Марину своим телом, и хватает Ингу за ноги, валя ее на пол. Тяжелый штатив со всей силы обрушивается ему на спину. Раздается жуткий, влажный хруст. Тело Григория обмякает. Он падает на Ингу, придавив ее к полу. Инга, ругаясь, пытается выбраться из-под его тяжелого, безжизненного тела. Марина стоит над ними, оцепенев от ужаса. Ее единственный друг, ее единственный союзник, только что умер, спасая ей жизнь. Инга наконец-то выбирается. Ее волосы растрепаны, на лице — царапины, но в глазах горит безумный, торжествующий огонь. Она видит Марину. ИНГА Теперь... только ты и я. Финальная сцена. Она снова поднимает свой окровавленный штатив. Марина, очнувшись от шока, разворачивается и бежит. Начинается финальная погоня. Из динамиков по всему дому заевшая пленка продолжает петь искаженным, воющим голосом: "...но слёз моих не видно никому-у-у-у..." СЦЕНА 22 ИНТ. КОРИДОРЫ ОСОБНЯКА / БАЛЬНЫЙ ЗАЛ - НОЧЬ (1980) Марина бежит. Она несется по темным, бесконечным коридорам, которые теперь кажутся ей лабиринтом из ее собственных кошмаров. За спиной — шаги Инги, неторопливые, но неотвратимые, и искаженный, воющий голос Пугачевой из невидимых динамиков. «Бегу, бегу, дорогам нет конца-а-а-а...» Марина, как монтажер, знает этот дом наизусть. Она помнит каждый поворот, каждую комнату по отсмотренным пленкам. Она пытается запутать след, ныряет в одну из бывших гримерных, прячется за ширмой. Затаивает дыхание. Шаги затихают. Музыка продолжает выть. Марина выглядывает из-за ширмы. Коридор пуст. Она медленно, на цыпочках, выходит из укрытия. И тут же врезается в Ингу. Та стоит прямо за дверью, молча, с безумной улыбкой на лице. Марина вскрикивает, отшатываясь. Инга замахивается штативом. Марина в отчаянии хватает с пола тяжелый медный канделябр и швыряет его в Ингу. Инга легко уворачивается. Канделябр пролетает мимо нее и с оглушительным звоном врезается в огромное венецианское зеркало в конце коридора. Зеркало взрывается дождем из тысяч осколков. Инга, не обращая на это внимания, снова бросается на Марину. Погоня возобновляется и приводит их в главный Бальный зал. Место, где все началось. Зал — это арена хаоса. Перевернутый алтарь, оплывшие свечи, лужи бутафорской крови на полу. Искаженная музыка "Арлекино" здесь звучит особенно громко, пленку заедает все сильнее, превращая песню в пытку. Марина отступает в центр зала. Инга медленно, театрально входит за ней, волоча за собой окровавленный штатив. ИНГА (улыбаясь, декламирует) Я Гамлета в безумии страстей... Который год играю для себя! Она бросается вперед. Марина в отчаянии отскакивает в сторону, ее ноги скользят по липкой, бутафорской крови на полу. Она падает. Инга нависает над ней, занося штатив для последнего удара. ИНГА Всё кажется, вот маску я сниму... И этот мир изменится со мной! Она опускает штатив. Но Марина, лежа на полу, в последнем отчаянном движении выставляет ногу и бьет Ингу по лодыжке. Инга, не ожидавшая этого, теряет равновесие. Она взмахивает руками, пытаясь удержаться, делает шаг назад... ...и ее нога поскальзывается на той же самой луже бутафорской крови. Она падает. Спиной. Прямо на разбитую раму зеркала, из которой, как зуб дракона, торчит огромный, острый, как лезвие гильотины, осколок. Раздается жуткий, разрывающий звук. Инга замирает. Ее глаза в изумлении распахиваются. Она медленно опускает взгляд. Из ее груди, пронзив ее насквозь, торчит блестящий край зеркального осколка. Она пытается что-то сказать, но из ее рта течет только кровь. Она смотрит вперед, на то, что осталось от зеркала. И видит свое собственное, разбитое на сотни фрагментов отражение. Арлекин, сорвавший маску, погибает от осколков своего собственного мира иллюзий. Ее тело медленно сползает на пол. В этот самый момент магнитофонная пленка в динамиках окончательно зажевывается. Последнее, что мы слышим — это искаженный, затухающий вой: ГОЛОС ПУГАЧЕВОЙ (искаженный) ...есть одна награда — сме-е-е... Звук обрывается на полуслове, превращаясь то ли в "смех", то ли в "смерть". Наступает абсолютная тишина. Марина медленно поднимается. Она стоит, тяжело дыша, над телом Инги, посреди разгрома, в полной тишине. Она выжила. СЦЕНА 23 ИНТ. КАБИНЕТ СЛЕДОВАТЕЛЯ - ДЕНЬ (1980) Прошло несколько недель. Унылый, казенный кабинет в отделении милиции. Стены выкрашены в тошнотворно-зеленый цвет. За столом сидит усталый, немолодой СЛЕДОВАТЕЛЬ в форме. Он смотрит на Марину с выражением профессиональной скуки и сочувствия. МАРИНА сидит напротив. Она выглядит бледной, похудевшей. На ней — ее обычная, незаметная одежда. Она смотрит в одну точку, на царапину на столе. СЛЕДОВАТЕЛЬ (читает с листа) ...таким образом, вы подтверждаете, что принимали участие в съемках историко-музыкального телеспектакля "Веселая Императрица" в качестве монтажера по временному договору? МАРИНА (голос тихий, механический) Да. Подтверждаю. СЛЕДОВАТЕЛЬ И что смерть гражданки Орловой С.А. и гражданки Рубинштейн А.Л. произошла в результате несчастного случая из-за неисправности реквизита, а граждане Липман М.И. и Белова Е.С. самовольно покинули съемочную площадку и, по имеющимся данным, выехали из города? МАРИНА Да. Следователь тяжело вздыхает. Он закрывает папку. Он прекрасно знает, что все это — ложь. Но ему "сверху" приказали закрыть дело именно так. СЛЕДОВАТЕЛЬ А теперь — не для протокола, Марина Витальевна. Мы провели обыск в квартире гражданина Корнелиу. Нашли его... личный архив. — он делает паузу, подбирая слова. — Он был очень сложным человеком. Жестоким. Особенно с женщинами. С этой, с Рубинштейн... у них были, скажем так, специфические отношения. Он любил пугать, доминировать. Это была его игра. Но он не был убийцей. Мы проверили. В ночь смерти Орловой у него было железное алиби. Он просто был идеальным кандидатом на роль монстра. Марина молча слушает. Она смотрит на свои руки, лежащие на коленях. СЛЕДОВАТЕЛЬ Лацис, Инга... Ее тело нашли во дворе особняка. Официальная версия — самоубийство на почве неразделенной любви к режиссеру Вольскому. Нервный срыв. Он достает из ящика стола толстый, запечатанный конверт. Кладет его перед Мариной. СЛЕДОВАТЕЛЬ Это вам. Компенсация. За "моральный ущерб". От анонимных... меценатов, пожелавших поддержать съемочную группу в трудную минуту. Вся пленка, весь отснятый материал изъяты и переданы в спецхран Госкино. На вечное хранение. Без права доступа. Он смотрит на нее почти по-отечески. СЛЕДОВАТЕЛЬ Марина Витальевна. Послушайте старого человека. Возьмите эти деньги. Уезжайте. Забудьте этот дом, этих людей, этот фильм. Просто забудьте, что это когда-либо было. Для вашего же блага. Марина медленно поднимает глаза. В них — пустота. СЦЕНА 24 ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ - ВЕЧЕР (1980) Квартира Марины. На полу — раскрытый чемодан. Она методично, без эмоций, складывает в него свои немногочисленные вещи. На столе лежит тот самый толстый конверт. Она не вскрывала его. Она подходит к столу, берет конверт, мгновение смотрит на него с отвращением. Затем, не открывая, бросает его в чемодан, поверх старых свитеров. Она подходит к окну. Смотрит на огни вечернего Ленинграда. Она выжила. Она свободна. И она богата. Но она чувствует себя так, словно умерла вместе со всеми остальными в том проклятом, залитом кровью и неоном доме. СЦЕНА 25 (ФИНАЛЬНАЯ) ИНТ. ГЛАВНЫЙ ЗАЛ ОСОБНЯКА - НОЧЬ (1980) Особняк. Пустой, тихий, опечатанный. Лунный свет падает сквозь грязные окна, освещая сцену финальной битвы. Перевернутый алтарь, разбросанный реквизит. Камера медленно плывет по залу и останавливается, фокусируясь на большом, остром осколке зеркала, который все еще торчит из разбитой рамы. Сначала в нем — лишь искаженное отражение лунного света. Но затем, медленно, как проявляющаяся фотография, в глубине осколка возникает лицо. Это ИНГА. Она не мертва. Она не призрак. Она — вечное отражение. На ее лице — та самая спокойная, торжествующая, абсолютно безумная улыбка. Дом получил своего "иного исполнителя". Искусство нашло свою вечную актрису. Камера держит крупный план ее улыбающегося, бессмертного и проклятого отражения. ЗАТЕМНЕНИЕ.

КОНЕЦ ШЕСТОЙ СЕРИИ

Музыкальное оформление: Серия 6 («Алый Лабиринт») Саундтрек этой серии — это пульсирующий, стильный и тревожный коктейль, отражающий двойную жизнь эпохи "Застоя" и эстетику итальянских джалло-триллеров. Внутримировая (диегетическая) музыка Музыка "фасада" (Мир Марины): В сценах, показывающих обычную, официальную жизнь Марины (в ее квартире, на киностудии «Ленфильм»), из радиоприемников и магнитофонов тихо играет лирическая советская эстрада начала 80-х. Это могут быть песни Аллы Пугачевой (кроме "Арлекино"), Софии Ротару или ВИА «Песняры». Эта музыка создает фон нормальной, узнаваемой советской реальности. Музыка "подполья" (Мир съемочной площадки): В особняке, на съемочной площадке, царит совершенно другая атмосфера. Из принесенного Вадимом японского кассетного магнитофона звучит модная, запретная и гедонистическая западная музыка. В основном это Italo Disco и Euro Disco: треки Giorgio Moroder, Amanda Lear, Cerrone, Boney M. Эта ритмичная, синтетическая музыка подчеркивает показную роскошь, моральный упадок и отрыв съемочной группы от советской действительности. Ключевая песня (Лейтмотив Инги): Песня «Арлекино» Аллы Пугачевой используется как главный музыкальный и смысловой ключ. Она звучит несколько раз: Впервые — фоном по радио, когда мы знакомимся с Мариной. Затем — в исполнении одной из актрис, которая напевает ее в гримерке. И наконец — в финале, как искаженный, зажеванный саундтрек к финальной схватке, становясь голосом безумия самой Инги. "Фишка" закадровой музыки (андерскоринга) Концепция: «Пульс убийцы». Основной саундтрек — это прямая, осознанная стилизация под творчество итальянской прог-рок группы Goblin, писавшей музыку к лучшим фильмам Дарио Ардженто. Звучание: Ключевые элементы — это нервный, фанковый бас, создающий ощущение погони; рваные, синкопированные барабаны; и зловещие, тягучие синтезаторные мелодии, которые сопровождают появление убийцы в черных перчатках. В музыку могут быть вплетены резкие вставки клавесина или тревожный перезвон колокольчиков. Применение: Этот саундтрек звучит исключительно в сценах саспенса и убийств, становясь музыкальной темой самого маньяка. Музыка на титрах Идея: Не создавать кавер, а использовать оригинальный трек той эпохи, который идеально попадет в настроение стильного, синтетического кошмара. Исполнение: Финальные титры идут под классическую инструментальную диско-композицию с тревожным, меланхоличным оттенком. Идеальный кандидат — "Chase" Джорджо Мородера (из саундтрека к фильму "Полуночный экспресс", 1978). Этот трек одновременно и танцевальный, и полный напряжения, он идеально передает ощущение погони и оставляет зрителя с чувством тревоги и стиля. Альтернативный вариант – "Supernature" группы Cerrone.