До конца вечности

В который раз повторяю мысленно, что волноваться не о чем. И все же не могу с должным усердием проконтролировать свои руки. Пальцы так и впиваются в ткань шорт, а нос задирается сам собой в напускных высокомерие и безразличие. Кого я хочу убедить, что не боюсь? Демон наверняка чувствует мой страх. Он стоит прямо передо мной, собираясь “забрать в ад”, и я не могу сдержать нервного вздоха. – Все будет хорошо. Вам правда не о чем беспокоиться, – пальцы ласково убирают челку с глаз. Я отвожу взгляд и киваю. Еще полгода назад я поверил бы и тревога испарилась бы, как по волшебству. Но теперь правила изменились, и демон больше не обязан говорить правду. – Я ни разу не солгал вам, милорд, – тихая усмешка над ухом. – А вот что собираетесь делать вы с пистолетом в вашем кармане? – Простая предосторожность, – к своей чести, я не вздрагиваю. Лишь вскидываю голову, глядя Себастьяну в глаза. В них пляшет огонь. – Было бы разумно, не будь он абсолютно бесполезен, Сиэль. – Так спокойнее. Знаешь ли, я не каждый день отправляюсь в ад, полный незнакомых демонов… – Видимо, стоило прояснить? Мне казалось, вы поняли. Вы не можете застрелиться, моя светлость, вы уже мертвы, – его тонкие губы тянутся в поистине дьявольской усмешке. Ему это доставляет наслаждение, честное слово! Во мне в мгновение вспыхивает злость, перекрывая все другие эмоции. Или это просто шок? Было так легко забыть и о выстреле, и о скамье за эти подаренные мне полгода. Было легко списать все на дьявольские способности к лечению. Я ведь проверял. При порезе все еще течет алая кровь, а перед грозой болит голова, Элизабет все также может держать меня за руку, а модистка снимать мерки. И только Гробовщик, при якобы случайной встрече, смотрел с такими любопытством и пониманием… – Какая же ты сволочь, Себастьян! – А вы – маленькая хитрая дрянь, милорд. Ненавидите ложь от других, но не брезгует ей в своих устах, – он наклоняется ко мне, собираясь сказать что-то ещё, и я размахиваюсь, чтобы залепить ему пощечину. Ярость и стыд горят во мне, провоцируя на глупости. Демон ловит мою руку у самого лица. Он не сердится, о, нет! Я его забавляю! И сейчас он откровенен в своей насмешке. – Вы как всегда очаровательны в хаосе эмоций. И я бы насладился этим представлением и даже, пожалуй, преподал бы вам урок, – его взгляд тяжелеет, а пальцы сжимаются на запястье, и я дергаюсь – но, к сожалению, у нас совсем мало времени. – Пусти… Себастьян! Он ещё мгновение сверлит меня взглядом, а затем отпускает руку. Я отшатываюсь в сторону, борясь с желанием достать чертов пистолет и разрядить в демона всю обойму. Но он прав – это абсолютно бесполезно, кому как не мне знать. Теперь он меня точно убьет на этом своем приеме. Даже если раньше не собирался. – Кровь и вправду алая, а пальцы теплые, но вы больше не страдаете от аллергии и не болеете, попав под дождь, не замечали? Вы чувствуете голод и холод, вам нужен сон, но вы вряд ли сильно изменитесь и через сто лет. Вам не тягаться даже с низшим демоном, но вас уж точно никто не собирается есть, милорд. Успокойтесь. – Что ты со мной сделал? Демон издает неопределенный звук, отдаленно похожий на смешок, но не отвечает. Ярость, стыд, отчаяние – все отступает в раз. И я ощущаю усталость. Ругаться дальше нет никакого желания. Себастьян подходит ближе. Он больше не кажется ни насмешливым, ни надменным. Демон опускается на колено и осторожно берет мою руку. Коротко целует запястье – на нем уже расцветают синяки. – Прошу прощения. Я не хотел оставить следов. У вас такая тонкая кожа. Я молчу, глядя на него исподлобья. Что тут ответить? – Я понимаю, что вы недовольны, и у вас остались вопросы. Я отвечу на них позже. Но сейчас нам действительно пора. Могу ли я рассчитывать, что вы будете благоразумны? – Ты хотел сказать, милы и послушны? – кривлю губы в ухмылке в знак примирения. – Если сумеете, – демон зеркалит и поднимается. В комнате сразу темнеет, контуры его тела размываются. – Прошу простить, переход может быть неприятным. Его левая ладонь ложиться мне на лицо, накрывая глаз с печатью. Пару секунд мы так и стоим, а затем Себастьян мягко толкает меня, будто погружая в воду. И я проваливаюсь в тягучую плотную черноту. Судорожно вздыхаю, и вскидываю руки, стараясь зацепится за лацканы пиджака или ощутить хоть что-то. Чужая ладонь ложится мне под лопатки, вторая перехватывает руки и прижимает к груди. В черноте вспыхивают алые глаза над моей головой. Пару секунд я чувствую мерное биение его сердца, глядя в узкие зрачки, а потом все заканчивается. Мы будто резко выныриваем, оказываясь в той же позе посреди большой незнакомой залы. Сюртук дворецкого исчезает, сменившись темно-синей рубашкой и таким же синим жилетом с серебристыми нитями-полосками. Волосы демона становятся длиннее, черты чуть заостряются, а глаза окончательно теряют шоколадный цвет, полностью став глубокими, вишневыми. За плечами медленно тают черные перья. Себастьян мягко улыбается, и под верхней губой мелькают небольшие клыки. Он ставит меня ровнее и убирает руки, стараясь не задеть удлинившимися черными ногтями. Проходит оценивающим взглядом, а затем плавно поворачивает к себе спиной. Его ладони ложатся на мои плечи. – Это Сиэль. Рассчитываю на все ваше гостеприимство по отношению к нему. Подготовьте покои рядом с моими. – голос звенит холодом и сталью. Таким тоном при мне он не говорил ни с кем. По спине бегут предательские мурашки. Я осматриваюсь. Справа от нас замерла небольшая шеренга слуг и самый что ни наесть настоящий дьявольский дворецкий. Он кланяется и скрипуче отвечает: – Конечно, Господин. Рады приветствовать вас и вашего гостя. Покои уже готовы. – Себастьян кивает и разворачивает меня вместе с собой к лестнице. Его ладонь остается на правом плече всю дорогу – почти объятие. Дом или поместье… похоже на человеческое: большой холл, взлет лестницы, узкие коридоры. Здесь темно, но нигде не видно свечей. Под потолком тускло плывут небольшие светящиеся шары, отбрасывающие на стены красные отстветы. В таком освещение местная прислуга выглядит еще зловеще. Другие демоны не безобразны абсолютно, но все они будто искаженные отражения людей. Издалека вроде милая горничная, но, присмотревшись, чувствуешь – что-то не так. В дрожь бросает не столько от хвостов и клыков, их как раз не так уж и много, сколько от ощущения неправильности, сломленности фигур. Непривычные пропорции тела, наросты на коже, лишние конечности – уверен, я увидел лишь малую часть адского разнообразия. У местного дворецкого странные выломанные под неестественным для человека углом ноги, оканчивающиеся копытами, а вытянутые прямоугольные зрачки не дают прочитать эмоции или хотя бы понять, куда конкретно он смотрит. Вокруг каждого из этих мелких демонов темная, липкая аура. Каждый из них облизывает меня взглядом. Но, завидя Себастьяна, они расступаются или стараются скрыться из виду. И я с некоторым облегчением ощущаю их боязнь и подобострастие. Остается надеяться, что этого страха хватит, чтобы какой-нибудь козлоног не сожрал меня по-тихому.