Срывая маски под конец

      Очередной рабочий день, как две капли воды похожий на остальные. Раздражающие клиенты со своими полугнилыми колымагами, место которым не в автосервисе, а на свалке, начальник, вечно разговаривающий на повышенных тонах, и коллеги, в очередной раз желающие набить друг другу морды из-за какого-то пустяка… Но это всё не шло ни в какое сравнение с ожидающей меня после смены трёхкомнатной квартиры… Пустой трёхкомнатной квартиры. Нет, там больше нет моего улыбчивого шестнадцатилетнего сына и вечно недовольной, в свое время навязанной мне родителями, жены… Полгода назад жизни их обоих оборвались в очень страшной авиакатастрофе.       Почувствовав, как мои глаза в очередной раз намокают, я глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и вернуться к работе, но это мне, ожидаемо, не удалось. Слезы потекли по лицу, а в голове из раза в раз — последние сказанные жене слова. После двадцати лет совместной жизни я наконец решился признаться ей в своей нетрадиционной сексуальной ориентации и попросил развода. Она не поверила и психанула. Начала искать мою несуществующую любовницу, а когда так и не сумела её найти, взяла сына и первым рейсом вылетела к своим родителям… И все. Ни ее, ни нашего ребенка вдруг не стало. — Простите, это все из-за меня… — Вытерев лицо рукавом рабочей рубахи, я отошёл от перебираемого мною двигателя и, пока никто из коллег не заметил моего заплаканного лица, вышел на улицу.       Достал из кармана пачку сигарет, поджёг одну и только поднес ее к губам, как вдруг перед моими глазами все потемнело.

***

      Приходил в себя лёжа на какой-то очень жёсткой кровати, расположенной в очень маленькой комнатке, единственным освещением в которой была периодически мигающая и горевшая жёлтым светом лампочка. Скинув с себя тонкую, пахнущую сыростью простынь и кое-как сумев принять сидячее положение, я вдруг заметил нечто очень странное — моё тело было гораздо меньше, чем я помнил. Оно было телом ребенка. Не успев как следует запаниковать, я вновь потерял сознание.       В следующий раз в себя меня привел довольно сильный удар ладони по лицу, за которым последовал мужской, немного хрипящий голос. Язык не был мне знаком, но к удивлению я его очень хорошо понимал. Мне приказывали немедленно слезть с кровати, в противном случае второй удар не заставит себя долго ждать.       Схватившись ладонью за свою пульсирующую щеку, я медленно раскрыл глаза и с ненавистью взглянул на нависающего надо мной мужика. На вид ему было лет шестьдесят-семьдесят: бледная кожа, голубые глаза, седые волосы средней длины, неопрятная клочковатая борода, ехидная улыбка тонких губ и… Мое тело сковал ужас. Там, прямо за его спиной, стоял зеленокожий полупрозрачный гуманоид. Кажется, это был тролль.       Проследив за моим взглядом, седовласый громко рассмеялся и обратился к этому чудовищу. — У нас получилось, Горр! Мальчишка стал видеть духов! Я ведь говорил, что не мог в семье шаманов родиться обычный человек, его силы просто нужно было правильно подтолкнуть… — Продолжая смеяться ещё пару десятков секунд, он вдруг резко замолчал. — Теперь для тебя начнутся усиленные тренировки, ты и так сильно отстаёшь от других… — Его глаза осмотрели меня с ног до головы. — Я что, не ясно выразился? Поднимайся! Или ещё раз получить хочешь? — Отрицательно замотав головой, я быстро соскользнул на пол. — Вот и отлично. Теперь иди за мной.       Уставившись на его спину сквозь летящего вслед за ним тролля, я будто на автомате последовал за стариком.       Куда я, блять, попал?!

***

      Пару дней спустя, на негнущихся от боли ногах, вернувшись в ту самую комнату без окон, я плотно закрыл за собой дверь и, кое-как добравшись до кровати, бессильно рухнул на нее. Это полный пиздец… Во-первых, я, кажется, попал в любимую анимешку сына про шаманов, которую он не только сам засмотрел до дыр, так ещё и склонил к просмотру двух версий и меня. Во-вторых, находился я в небольшой шаманской общине, расположившейся где-то на побережье Норвегии. Хотя, нет… Общиной это сборище ненормальных назвать было очень сложно, тут скорее подходит слово «секта». Живут обособленно, с остальным миром связываются только для того, чтобы продать мясо, шкуры или шерть выращенных ими животных и периодически приводят к себе клиентов для проведения всяких спиритических сеансов. Детей заводят только с такими же, как они, а затем все детство обучают их шаманским навыкам самыми наижесточайшими способами. В пример могу поставить свое собственное новое тело, воспоминания которого всего пару часов назад вдруг возникли в моем сознании…       Арнэ Йохансон, десятилетний русоволосый мальчик, рождённый без умения видеть духов, был в возрасте пяти лет отдан родителями на попечение местного вождя Инга — того самого старика, разбудившего меня лещом в момент моего сюда попадания. Он в надежде пробудить в ребенке шаманские способности всеми возможными способами доводил его до грани жизни и смерти… Выгонял зимой голяком на мороз и держал его там часами, пока мальчик не начнет терять сознание. Топил. Телесно наказывал, не оставляя на теле ни одного живого места… И в конце концов собственноручно душил…       Мелко задрожав, я провел рукой по шее, на которой все ещё оставались синяки от его пальцев. Этот старый ублюдок убил бедного мальчика… — Урод, б… — Быстро закрыв рот ладонью, я мысленно пнул себя. Весь дом, в котором я находился, просто кишил всевозможными духами, они следили за всем происходящим внутри и чуть что докладывали старику. Он же в свою очередь либо мгновенно приходил сам и наказывал провинившегося, либо отправлял для этого своего призрачного тролля…       Таких, как Арнэ, в этом доме было ещё семеро: три девочки и четыре мальчика, все разных возрастов. В отличие от него, они были рождены с шаманскими силами и отправлены сюда на… обучение. Так Инг называл ещё одну серию пыток, через которую теперь проходил и я. Ежедневный подъем ранним утром, несколько кругов бега вокруг деревни, купание в ледяном роднике, очень скудный завтрак, обучение в школе, находящейся в небольшом городке неподалеку, по возвращении — очередной бег вокруг деревни и истязание собственных тел путем беспрерывного заталкивания как внутрь себя, так и внутрь всяких предметов подвластных Ингу призраков… Затем ужин, душ, к счастью горячий, и отбой.        В выходные же дни все было гораздо хуже… В связи с отсутствием школы, самых продвинутых в шаманизме в качестве поощрения отправляли пасти скот со взрослыми. А отстающих, к которым и относился я, вначале сёк этот старый седой гондон, потом вел к роднику и заставлял сидеть в нем, пока не сумеем объединиться с духом на том же уровне, что и его «звёздочки».       Ощутив, что начинаю засыпать, я помолился всем существующим несуществующим богам о том, чтобы моего сына и жену постигла какая-нибудь более лучшая участь, чем моя собственная. Если, конечно, результат всего происходящего — именно перерождение, а не больное воображение моего тела, потерявшего сознание и сейчас валяющегося где-нибудь в больнице…