Срывая маски под конец

      Арне Йохансону сегодня четырнадцать… Хотя нет, не так. Мне сегодня вновь четырнадцать. Вот уже чуть меньше четырех лет я живу в другом мире. Очень хотелось бы сказать, что у меня все хорошо, но это совсем не так — в последнее время я едва могу сохранять хоть какое-то подобие здравомыслия. Ежедневно мне до дрожи хочется схватить что-нибудь острое и перерезать глотку Ингу, а после него и вообще всем взрослым в этой деревне. За их безразличие к собственным детям, за слепое доверие к старику и за двух мальчиков и одну девочку, совсем недавно распрощавшихся с жизнью… А после этого мне хочется убиться и самому, чтобы не было больше их мерзких лиц, этой мерзкой деревни и памяти о всём том, через что мне тут пришлось пройти. Но одновременно с этим я очень сильно хочу жить, однажды встретить парня, которого смогу полюбить и который сможет полюбить меня, а также возможно вновь встретить здесь сына и жену. Я почему-то верил, что они тоже могли здесь оказаться, или мне просто хотелось в это верить?.. К сожалению, выбора в направлении развития моей дальнейшей судьбы у меня не было — в ближайшие сутки я с большой вероятностью умру.       Почему же я так считаю?       По местным традициям, собственного духа-хранителя можно получить только путем — священного ритуала —, проводившегося в специальной пещере в день достижения шаманом четырнадцатилетнего возраста. На рассвете все жители деревни, уже ранее подвергавшиеся подобному испытанию, провожали именинника к пещере, дожидались, пока вождь запрет ребенка в ней, и возвращались обратно, как ни в чем не бывало заниматься своими делами. Ровно через день пещера сама собой открывалась, и оттуда либо выходил шаман с собственным духом-хранителем, либо там просто никого не оказывалось… Вот, например, как в последние три раза.       Теперь же в пещеру направлялся и я. И если честно, мне от этого было очень страшно. Я не знал, что находится в этой пещере, что именно убивает там детей. Может, мне сейчас попробовать наконец сбежать? Хм… Взгляд, брошенный немного в сторону, в мгновение отбивает у меня это желание. Сделай я хоть шаг не в нужном направлении — меня тут же поймают и в лучшем случае хорошенько побьют, а в худшем… Не успеваю я закончить мысль, как передо мной оказывается скала, вытесанный в ней вход и ведущий в кромешную темноту путь. — Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы отпраздновать совершеннолетие Арне Йохансона! — громко произносит Инг, разодетый в церемониальные наряды, состоящие из шкур различных животных. Каждое его слово сопровождается ударом в бубен, а также радостными криками жителей. — Завтра в это же время он вступит в наши ряды или сгинет навечно в пещере духов! — В мгновение он появляется прямо передо мной, хватает за длинные, собранные в косу волосы, оттягивает их назад и подставляет к моим губам горлышко старой, местами ржавой фляги. — Пей, мальчик! Да сопроводят тебя в этот путь духи наших пре…д…к…       Мое зрение стремительно начало мутнеть, в уши будто налили воды, и я провалился в темноту.       Один шаг, второй, третий, пятый, десятый, сотый, трехсотый, две тысячи триста четырнадцатый, девять тысяч двадцатый… Сколько ещё мне идти по этой нескончаемой темноте? И зачем я вообще куда-то иду? Может быть, мне просто остановиться здесь, ведь для меня нет смысла продолжать этот нескончаемый путь, не так ли? Уже было решив остановиться, я зачем-то продолжал идти, ноги сами несли меня вперёд. Наверное, мое тело лучше знает, что нужно делать, верно?.. Пятнадцать тысяч девятьсот девяносто два, двадцать одна тысяча двести восемьдесят семь, сорок тысяч пятьсот… — А ты упёртый… — вдруг со всех сторон раздалось множество голосов, будто слитых в один. — Тебе разве не хочется отдохнуть? Остановись ненадолго… Останься с нами… Тебе нет смысла продолжать идти!.. Зачем идешь… Зачем… Остановись… Отдохни… Останься. — Н… — Почему я не могу это произнести? Неужели настолько долго не произносил ни слова, что забыл, как это делать? — Н… — В горле будто застрял ком. — Н… — Мне стало невыносимо больно, я стал задыхаться, а голоса все сильнее и сильнее настаивали на том, что я должен остаться с ними. — Нет!       В миг все прекратилось, стало тихо, как в начале, а с моих плеч будто исчезла неимоверная тяжесть, и я пошел вперед гораздо быстрее, чем прежде. — Так и зачем же ты здесь? Нам очень интересно. Только говори нам честно, мы сразу же узнаем, если ты начнёшь врать. — Я… — Может, все же попробовать соврать? Не думаю, что им понравятся мои желания. Или… Пофиг. Будь что будет. — Я здесь для того, чтобы получить духа-хранителя. Я хочу, чтобы он помог мне уничтожить людей, которые посылают сюда своих детей. Я хочу, чтобы они страдали. — Не соврал.       В ту же секунду передо мной появился призрак молодого мужчины, что гневно на меня посмотрел и, покачав головой, исчез. Следом за ним возникла более старшая, назвала меня ублюдком и также, покачав головой, исчезла. Потом был тролль, очень похожий на Горра. Девушка-полуптица. Мальчик, кажется, моего возраста. Огромная рогатая змея. Девушка с острыми ушами… И старая сморщенная старуха, одетая в черный балахон, в руках которой находились грабли и метла. Очень долго меня порассматривав, она зловеще улыбнулась, демонстрируя мне свои гнилые зубы. — Ну и как же тебя зовут? — Я Арне, — неуверенно ответил я, постепенно покрываясь мурашками от гнетущей ауры старухи. — А вы? — Ты можешь звать меня Пестой, мальчик. Надеюсь, что мы с тобой хорошенько развлечёмся в этой эпохе. — Дух начинает злобно смеяться, и в ту же секунду вокруг нас разок начинает светлеть и мы оказываемся в небольшом помещении с округлыми стенами, в него прямо из-за моей спины проникает солнечный свет. — Пока к нам сюда никто не припёрся, давай-ка опробуем единение?       Кивнув, я выставил перед собой руку и, поймав в ладонь Песту, превратившуюся в духовный черный шарик с глазами, направил её в свою грудь. Секунда, две… По моему лицу расползалась улыбка, из всего тела начала исходить едва заметная черная дымка, а мысли в голове будто стали приглушенными. — Интересные ощущения, и ты очень интересен, шаман. Мы будто единое целое. — Развернувшись в сторону выхода, я размял плечи и медленно зашагал к нему. — Пора принести нашим недругам чуточку ужаса… — О! — раздался громкий восклик вождя, стоило мне выйти из пещеры. — Живой! А я уж думал, что и тебя хоронить придется, вон даже… — Он кивнул в сторону пары направляющихся к нам мужиков. С собой у них была пара лопат и грабли. От последних я ощутил, как старуха во мне возликовала; ей очень хотелось, чтобы я вселил ее душу в этот инструмент. — Мальчиков позвал, чтобы они твое тело закопали. — Что? — Такое безразличие к моей жизни было привычным, но в этот раз это просто сорвало мне крышу, а весь внутренний страх перед этим монстром исчез. Злобно ухмыльнувшись, я кинулся на старика и, прежде чем он успел опомниться и призвать своего мельтешившего в стороне тролля, повалил его на землю и принялся душить. Раздавшийся через несколько секунд хруст его тонкой старческой шеи стал просто раем для моих ушей… То, о чем я мечтал последние года, произошло так быстро и было так легко… Конец избиениям, пыткам, оскорблениям, вечному страху за собственную жизнь…