Зимородок у воды
25 декабря 2025 г., 02:25
Чонгук проснулся в таком состоянии, что, если бы кто-то рядом включил лампу, он бы решил, что это сияет внутри у него собственная душа. Патока по сердцу, пузырьки в груди, глуповатая, наивная улыбка, от которой любой нормальный человек насторожился бы. Но омеге плевать. Он встречается с Тэхёном. С. Тэхёном!
Вчера вечером альфа проводил его до тринадцатого корпуса, стоял у двери так долго, что даже Чонгук уже поверил, что да, он тому нравится. Не бывает такого взгляда, если человек неприятен. Но сомнения всё же не оставляли. А насколько хватит Тэхёна? Может, альфе нужно что-то конкретное?
Да, Чонгук не святой, представлял эти сильные руки у себя на талии и кое-где пониже, но фантазии дальше красивых артов не шли, так что страх особо не просыпался. А вдруг от него уже чего-то ждут? Что он прыгнет в койку, в кусты, куда угодно. Или где-нибудь, за углом корпуса, как Хосок с Юнги. Только сам Чонгук к такому не готов по куче причин. Он ни с кем не спал. Он стесняется своего тела даже перед зеркалом. В смысле, Тэхён его будет обнимать голым? Звучит прекрасно… На практике сомнительно.
Мысль гонялась омегой по кругу с той же скоростью, что вентилятор, который вот-вот должен был оторваться от потолка и улететь к звёздам, потому что жара стояла под сорок. Чонгук лежал, уткнувшись носом в подушку, и пытался перестать хихикать. Безуспешно.
Поднялся, потрогал губы. Ну как их можно трогать и не вспоминать, что по ним всего часов десять назад проходился сладчайший голос? Он снова зажмурился, покраснел, натянул одеяло на голову и засучил ногами как школьница, получившая первое любовное признание. Стыдно? Очень. Остановиться? Ни за что.
— Тэхён! — взвизгнул, улыбаясь.
Плюхнулся на спину, закинул руки за голову и глубоко вдохнул. Сегодня выходной. Сегодня можно ничего не делать. Сегодня он мог бы пойти к альфе, обнять, поцеловать… Чонгук уткнулся в одеяло, хрюкнул, а потом швырнул подушку на пол.
Всё. Хватит! Нужно прийти в себя.
Приняв самое серьёзное выражение лица, на какое вообще был способен, он сел, свесил ноги и тут же ойкнул — под коленку что-то впилось. Приподнял левую, ожидая увидеть торчащий шуруп, но вместо железки обнаружил уголок бумаги. Поднялся, откинул матрас и замер. Обычная школьная тетрадка. Таких полно. Но в голове вспыхнуло воспоминание. Перед костром один подросток рассказывал легенду про дневник, в котором, якобы, описано будущее смены. Омега в мистику не верил, а вот в то, что над ним могли подшутить — очень. Ну что ж, посмотрит сейчас, как их будущее видит чьё-то буйное воображение. Открыл на случайной странице и увидел аккуратный, красивый почерк.
— Это ещё что за прикол? — прошептал, вчитываясь. — Вожатый Ким из седьмого отряда и вожатый Чон из тринадцатого начнут встречаться после фестиваля. Тринадцатый отряд сделает гадальный клуб, в то время как седьмой вместе с восьмым организует постановки и открытую кухню. Пока все будут заняты, вожатый Ким…
С каждым предложением глаза Чонгука распахивались всё больше. Становилось даже жарко, и не от погоды. Пролистав вперёд, он заложил пальцем место, где начиналась его история с Тэхёном, и заметил другие фамилии. Мин и Чон — очевидно Юнги и Хосок. Ким и Пак — видимо Чимин и Намджун. Ким и Ли… Кто такие Ким и Ли? Подбирая фамилии вожатых по отрядам, выходило, что Сокджин и… Юджун? Они работали во втором отряде, у младших школьников. Интересно.
Вся тетрадка описывала поведение четырёх пар, причём с деталями, которые происходили прямо сейчас, даже забегала вперёд на пару дней. Любопытство победило само себя. Чонгук даже не удивился. Вместо того, чтобы найти и читать, что же будет у него с прекрасным совершенством, он решил для начала узнать, что готовит судьба гадюке и его напарнику, а ещё Юнги с Хосоком. Последние волновали почему-то больше всех.
День у обоих выматывающий, даже взглядом друг за друга не зацепиться. Чонгук надеялся увидеть в дневнике хотя бы какие-то скрытые намёки, но нет. У них разные отряды, разное расписание: подъём, завтрак, подготовка к творческим вечерам и к «Ночи талантов». Разве уже пора? Ему казалось, что через пару дней. Второй день такой же, за исключением одной маленькой детали, от которой у Чонгука пересыхают губы, и он их тревожно облизывает.
— Вожатый Чон долго ищет вожатого Мина в восьмом корпусе, не находит, злится и ревнует. В итоге встречает его в дальней курилке… Тут и такое есть? — удивляется омега. Ему об этой курилке никто не сказал. Он и свой вейп забыл с того дня в автобусе, не до того было. — Там они… Ой…
Омега закусывает губу и улыбается. Написано всё довольно подробно для дневника. Теперь хотя бы понятно, кто там и кого.
— Вожатый Чон зажимает едва сопротивляющегося альфу около беседки, обещая, что их никто не заметит. Раздевает его медленно, целуя, переходя руками ниже. Потом поворачивает его и… — Чонгук икнул и со скоростью света захлопнул страницу. — Ладно. Шутники что-то совсем уж оборзели. Личное должно оставаться личным.
Дальше — про Чимина и Намджуна. Тут всё удивительно скучно. Намджун с Союном, омегой, который подменил Чонгука утром, сегодня по графику дежурят, работают весь день. Намджун с Чимином не пересекается. А вот вожатый Пак вдруг вызывается помогать второму корпусу?.. Чонгук поднимает бровь. С чего бы? Он и свой-то отряд еле тянет, не то, что чужой. Потом: подготовка с кураторами к «Ночи талантов». Седьмому корпусу — танцевальная мини-постановка. Тринадцатому — фокусы.
— То есть гадального клуба Намджуну мало, — бурчит Чонгук. — Теперь мы ещё и фокусами займёмся. Что дальше? Меня пополам распилят?
Намджун, как выясняется, завтра идёт на репетицию к седьмому корпусу — он, видите ли, вызвался помогать с танцем. Простите, пожалуйста, а омега должен что, сам фокусы осваивать? Пока этот прекрасный человек организует чужую команду?
Читая дальше, Чонгук мысленно отправляет альфу-напарника не только в седьмой корпус — во все отряды лагеря сразу. Так. На замену Ким Намджуну в тринадцатый выходит Ким Тэхён! Глаза у омеги загораются ярко.
— Я согласен! — звучит так, словно замуж выходит.
На третий день в дневнике тоже ничего интересного, и омега решает, что хватит с него этих раскладов.Но вот что по-настоящему вызывает трепет — история Тэхёна, которая, судя по дневнику, завтра должна объединить его с Чонгуком. Омега ведёт пальцем по строкам, хмыкает на скучный первый день, где уже вечером альфа приходит к вожатому Чону.
— Зажимает его у двери, заранее подговорив вожатого Кима спрятаться в своей комнате. Целует так страстно, что намек очевиднее некуда. Руки тянутся к ширинке, но омега останавливает, говорит, что боится и не готов к такому быстрому развитию, — прошептал Чонгук, отложив тетрадь и уставившись в стену. Брови насупил. — Вот не пойму, это я такой недавалка, или всё действительно слишком быстро?
Ответа, разумеется, никто не дал. Вопрос был риторическим. Он поднял дневник ближе к глазам и продолжил читать. Разошлись. Утром Тэхёна переводят в тринадцатый корпус. Привлекла отдельная пометка: «на постоянной основе на эту и последующую смену».
— Это мы вдвоём рядом жить будем? — выдал истерический ик, окончательно поверив в перспективы реализации всех этих слов. — Как понимать? Тэхён поселится напротив и…
Пробежался глазами по строчкам дальше и выпал в осадок. На третий день этот бессовестный альфа позовёт его вечером на озеро, устроит пикник, а потом, после вкусной и сладкой клубники — да, там так и написано! — начнёт его раздевать.
— Я даже читать это не готов, не то что это делать, — заявил, захлопывая тетрадь. — Что теперь? Ждать, когда альфа начнёт домогаться? Злая шутка какая-то…
Фыркнул, поднялся и закинул этот проклятый дневник в урну. Ему оставалось одно: дождаться вечера, чтобы Тэхён опроверг всё написанное, и омега наконец перестал сомневаться.
***
Вечер приближался стремительно, хотя Чонгуку патологически не хотелось, чтобы он наступал. Было страшно, что вся идеальность Тэхёна рассыплется в тот самый момент, когда альфа попробует зажать его у этой чертовой двери, как в дневнике. После ужина он вернулся к себе, немного походил туда-сюда, пытаясь дождаться, пока отряды закончат свои вечерние программы, а потом вышел посидеть на бревне возле корпуса. Захватил вейп и оглядывался так, будто собирался ограбить склад — лишь бы никто не запалил. Вроде бы и не сигареты, но по шапке получить можно: детское учреждение. Сделал три затяжки, закашлялся до слёз, отложил затею. Голова закружилась. Спустя некоторое время показались расходящиеся отряды. Потом — седьмой, которым почему-то управлял один только Чимин. Уставший, зевающий, с помятой рожицей. На ходу отдал Чонгуку честь, скорчив свои пухлые губы. Даже жалко стало. Следом на дорожке показался тринадцатый, где Намджун и Тэхён на ходу что-то бурно обсуждали. Уже заговор, да? Чтобы тот быстрее улизнул в комнату? — Чонгук, как самочувствие? — первым отозвался напарник, хлопнув его по плечу. — Выдохнул уже? — Я и вчера говорил, что готов выйти на смену, но вы все проигнорировали, — пробурчал омега, ловя искрящийся взгляд… своего альфы? — Привет. — Привет, — тихо ответил Тэхён и сразу сел рядом, на бревно. Неловкость выстрелила моментально. Намджун ушёл внутрь проверять отряд, а Тэхён протянул ладонь, чуть наклонив голову, приглашая к чему-то очень простому и очень важному. Чонгук вложил руку, переплёл пальцы и моментально покраснел. — Как твой день прошёл? — получилось пискляво. — Хорошо. Я подал заявление, чтобы нас с Намджуном поменяли местами, — Тэхён чуть улыбается, но отводит взгляд и второй рукой распускает блондинистые прядки, чтобы не демонстрировать собственные красные уши. — Он пойдёт к Чимину, а я к тебе. Думаю, нам стоит побольше поговорить, узнать друг друга ближе. С разными отрядами это сложно. Прости, что не спросил твоего мнения. К этому сложно привыкнуть: человек, которым ты восхищался со стороны, теперь сидит рядом — меньше чем в половине вытянутой руки. Бёдра едва касаются, пальцы переплетены, тепло проходит по коже. У альфы сердце стучит громко, и Чонгук отчётливо слышит, как его собственное пытается не отставать. — Нет, всё хорошо. Спасибо тебе большое. Так и правда лучше для… — он теряется, как подобрать слово. — Для… отношений? — Да. Для отношений, — кивает Тэхён и двигается ближе, аккуратно кладя свою голову поверх головы Чонгука, мягко потираясь подбородком. — Можно так немного? — Конечно, — мурашки разбегаются по всему телу. Тэхён такой невероятный, столько спрашивает, настолько осторожен, что стыдно вспоминать собственные страхи. — Ты что-то расскажешь? — Что хочешь услышать? — баритон вибрирует над самой макушкой, и омега чуть не закатывает глаза от удовольствия. — Могу рассказать, что сегодня было на планёрке по «Ночи талантов». Про личное… чуть сложнее, если само не поднимется. — Как тебе удобно, — выдыхает Чонгук, почти мурлыча. — Я бы просто слушал твой голос. Тэхён хрипло смеётся, и в следующую секунду две сильные руки обвивают Чонгука за плечи, прижимая ближе. — Ох… — Перехожу границы? — Нет. Всё хорошо. Просто… хорошо. И с тобой… хорошо, — начинает повторяться, сам не замечая. Чувства поднимаются волной, накрывают так искренне и открыто. Это объятие не про притяжение, не про намёки — это забота. Чистая и бесхитростная. Грудная клетка альфы дышит ровнее, чем стучит сердце, которое слышно даже руками, оно отзывается в каждом его движении, перекатывается где-то рядом, бьётся громко. — Так что там было? — наконец выдыхает Чонгук, едва держась, чтобы не уснуть в его объятиях. В разговорах проходит около часа. Тэхён рассказывает и о планёрке, и о мелких сплетнях, и о детях. Улыбается, когда говорит о животных, и признаётся, что, если бы не преподавание, он с удовольствием стал бы ветеринаром. Чонгук в ответ делится школьными годами, и тут, как назло, всплывает гадюка, про которую тоже упомянуть не грех. Тэхён только поморщился и сказал, что слышал другую версию — от самого Чимина. Там всё было куда проще и радужнее. Омега даже не удивился. Чонгук всё думал рассказать Тэхёну про дневник, но решил отложить до завтра. В его тёплых объятиях было так хорошо молчать в последние минуты перед уходом, что любое слово казалось лишним. Этим бы наслаждались вечность, но, спустя время, пожалев своих напарников, они всё-таки разошлись по корпусам. На прощание Тэхён явно хотел его поцеловать, однако кураторы, которые начали обход с вечерней проверкой, похоронили все планы, поэтому альфа быстро клюнул его в щёку, отстранился и помахал, уходя прочь. Чонгук с самой дебильной улыбкой ответил тем же. Любовь, да?! Приложил руку к груди и мысленно уже орал, как сирена. Но вовремя вышел Намджун и прикрикнул на него первым. Вот такой он,.. этот ваш лагерь.***
«Странная фантазия у этого писаки», — вот о чем думал Чонгук последние три дня после перевода Тэхёна в его корпус. Отношения у всех пар развивались совсем не так, как в том дневнике было расписано. Никто же не говорил, что Намджун с Чимином поругаются в первый же день совместной работы так сильно, что им объявят выговоры. Никто не предупреждал, что Хосок с Юнги исчезнут одним вечером, а потом их будет искать половина лагеря. Вот тут Чонгук и вспомнил ту самую запись про дальнюю курилку. Не прогадал. Только день не совпал, да и занимались они совсем другим: Юнги тихо ревел на плече альфы от усталости. Дети выматывали всех, и винить его было не в чем. К середине смены уже каждый дышал на ладан. Одно радовало — Тэхён был рядом постоянно, помогал так, как Чонгуку даже не снилось. И всё же омегу грыз один факт: альфа уставал куда сильнее, чем он сам. Сегодня по плану снова было купание. Построив подростков в шеренгу, Тэхён окинул их взглядом. Эти хитрецы уже выучили своих вожатых, и каждый раз что-нибудь выдумывали. — Показывай карманы, Инсо. Там точно что-то есть, — альфа уверенно кивнул сам себе, указывая на шорты мальчишки. — Да нет там ничего! — завопил тот, почему-то вывернув только один карман. Но, встретившись со взглядом вожатого, вздохнул трагично и вывернул второй. У всех на глазах из него посыпались какие-то странные таблетки. Тэхён нахмурился, поднял одну, перевернул в пальцах, затем усмехнулся и сунул обратно мальчишке в карман. — Что там было-то? — спросил омега, легко касаясь его руки. Уже как привычка — всё время искать тёплую ладонь альфы, лишь бы быть ближе. — Раз ты положил обратно… это не опасно? — Подавители, ранний какой, оказывается. Тут я ничего сделать не могу. Если у него гон, то лучше уж с ними, чем без. У меня, кстати, тоже очень скоро. Поэтому тебе бы так не льнуть ко мне. Я закинусь всем чем можно, но надо осторожнее, — альфа улыбнулся, наклонился и поцеловал его в макушку, вызвав волну перешёптываний у всего отряда. Все и так всё понимали, но бурную реакцию выдавало любое движение. — Так, отряд! Все идём к озеру стройным рядком. Чонгук ведёт. Я замыкающий. Вперёд, и с песней. И это про песню он не шутил. Спустя всего день с момента перевода в отряд, ему надоел бесконечный галдеж, поэтому Тэхён научил их петь «Hakuna Matata», чтобы они не только орали на ходу, но ещё и шагали в такт своим фальшивым голосам. Омега призадумался, но решил пока не задавать ту уйму вопросов, что накопились на счёт гона. Хотя многого не понимал. Например, что делают с вожатыми, у которых начинается течка? Пока никто ещё с такой проблемой не сталкивался, но почему-то именно он только сейчас об этом задумался. А у Тэхёна гон скоро — выходит, он куда-то уйдёт на это время, и Чонгук с отрядом останется один? Решил, что потом спросит у Чимина. Тот уж точно знал все такие моменты. Скорее всего, первым делом поинтересовался об этом, когда документы подписывал. Шествие продолжалось недолго. Подростки разогнались так быстро, что не оставалось сомнений — жарко было всем. Солнце палило немилосердно. Тэхён ещё при подъеме сказал, что озеро, наверняка, прогрелось до состояния горячего источника, и купаться будет не в кайф. Когда вышли на берег, тот оказался переполнен всеми отрядами, какие только были в лагере. Кураторов — человек двадцать, чтобы помогать и контролировать, потому что количество детей на квадратный метр зашкаливало. — Тэхён! — крикнул Намджун, подходя вместе с Хосоком и Юнги. — Нас сегодня на половину дня отпускают, чтобы мы выдохнули. Не в смысле из лагеря, а можем искупаться чуть правее, одни. А потом провести время до обеда, как хотим. У всех свет зажёгся в глазах: полноценных выходных ещё не было и не предвиделось, но возможность просто вот так передохнуть — казалась чудом. Тэхён судорожно облизал губы, коротко кивнул друзьям, приложил руку к виску, как в армии, обозначив свою готовность, схватил Чонгука за руку и рванул не направо, как было оговорено, а в противоположную сторону. Все всё поняли, лишь улыбнулись и разошлись. Омега же только успевал смотреть по сторонам, одной рукой подтягивая шоппер, а вторая в то же время служила крепким тросом для ведущей его машины. — А мы куда? — проблеял, совершенно не понимая, что происходит. — Есть одно местечко. Там вообще никого. Заход в озеро по песку, очень плавный, тебе понравится. Старшаки рассказывали, что если выдаётся шанс, можно туда сбежать. Похоже, шанс тот самый. Не хочу с толпой. Хочу только с тобой, — обернулся Тэхён и улыбнулся так обворожительно, что Чонгук по привычке отзеркалил и согласно кивнул. Через пять минут тропа вывела их в настоящий маленький рай. Омега восхищённо втянул воздух: лес кругом, и песок тут был другой — не утоптанный, светлый и мягкий. Вода чистая, прозрачная, никаких водорослей, которыми дети любят кидаться. Волшебство! — Купаться или посидим? — предложил альфа, сбрасывая огромную сумку и тут же расстилая плед. — Я ещё взял фрукты из передачки от папы. Будешь? — Ого… а мне пока ничего не присылали, — Чонгук надул губы. — Вчера звонил, они сказали, что уехали отдыхать, раз меня дома нет. Нормально? — Вполне. Им тоже отдых нужен. Кто ж виноват, что у нас отдых — это практика с подростками на берегу прекрасного озера? — Ну, хоть с озером не обманули, — улыбнулся омега. За последние дни они чуть привыкли друг к другу: меньше смущения, меньше красных щёк, разговоры свободнее, какие-то мелкие факты узнавали друг о друге на ходу, но времени на себя оставалось всё меньше. Наверное, поэтому им и устроили такой подарок. — Думаю, сначала купаться, а потом и поваляться можно, — Чонгук посмотрел на воду и начал стягивать шорты сверху, оставаясь в плавательных, но футболку не снимал. — Ты мне капусту напоминаешь. Почему сразу не пошёл в плавках? — Тэхён моргнул, реально удивившись. — Пора привыкнуть к моим странностям, — прервал его омега и направился к воде. Не скажешь же альфе, что его смущает само название вещей: трусы, плавки, всё это. Один слой одежды вызывает в нём панику. А если сядет не так… и там всё видно? Или ещё что? Выходить из воды в обтягивающем — та же история. Именно для этого и нужна была огромная футболка до середины бедра. И как там гадюка умудряется купаться в своих полустрингах… Бог ему судья. — Мне важен только твой комфорт, — устремляясь за омегой, Тэхён обошёл его, двигаясь задним ходом и заглядывая в повеселевшее лицо. — До буйков? — Я не так хорошо плаваю… но и не плохо… я не знаю, это не опасно? — Чонгук чуть склонил голову, наблюдая, как Тэхён едва не споткнулся о камушек. — Развернись, ещё упасть не хватало. — Переживаешь за меня? — поддел альфа, но всё же повернулся и с разбегу сиганул дельфинчиком в глубину. — Ой, — удивился Чонгук, глядя, как тот выныривает и даже не встает на ноги. — А дна нет? Ты же сказал, что заход пологий?! — Пологий. Метр. А потом яма, — Тэхён улыбнулся так шкодно, на что омега прищурил глаза, вызывая у альфы смех. Чонгуку даже пришлось упереть руки в бока. — Ну чего ты? — Я же говорю, я в себе не уверен. Ты прыг — и держишься отлично, а я на глубине был последний раз… да я не помню когда, давно, — он осмотрелся и сел прямо на песок, где вода только касалась стоп. — Я тут посижу, а ты поплавай. Потом обнимешь меня и прохладой поделишься. — С удовольствием тебя обниму, Чонгук-а, но тут вода как горячий источник, так что прохлады не жди. И вообще… — Тэхён опёрся на край ямы, подтянулся, будто на бортике бассейна, затем плюхнулся на живот и медленно двинулся вперёд, подползая ближе. — Я хочу с тобой поплавать. Подержу тебя, не бойся. — Не знаю… — омега вновь сомневался. — А если не удержишь? Я тяжёлый. — Ты очень лёгкий. Давай, Чонгук, иногда стоит рискнуть. Тем более, тут и риска нет. Я рядом, — добравшись, наконец, до Гука, Тэхён навис сверху так, что омега упал на локти. Альфа дышал тяжело, но улыбка оставалась такой очаровательно уверенной, что уговаривала лучше любых слов. — Поцеловать тебя хочу… — Целуй, — Чонгук вытянул губы уточкой, вызвав новый смешок и быстрый чмок. — Ещё… — Ммм, входите во вкус, господин Чон? — Тэхён плюхнулся рядом на пятую точку, тут же обхватил омегу за талию и резко подтянул на себя так, что Чонгук не сразу понял, что… сидит на нём верхом. Верхом. Своей огромной задницей на шикарном Ким Тэхёне. И располагалась эта самая задница аккурат прямо на… Покраснел. Думал, что уже исчерпал лимит смущения за неделю, но нет — как по заказу. — Тэхён… — пискнул, закрыв лицо руками. — Положи меня обратно… — Нет. Иди сюда. Ты целоваться хотел, — альфа легко отнял его ладони от лица, подтянул ближе и накрыл губы уверенно, сразу, без раскачки. Поцелуй оказался жадным, глубоким, выбивающим из Чонгука стон и резкий выброс феромона. Ответ пришёл не сразу. Сначала неловкий, осторожный, но уже через секунду губы сами раскрылись, впуская альфу ближе, в горячий, влажный, совершенно бесстыдный поцелуй, от которого кружилась голова и гудело всё внутри. — Тэхён… — стон срывается прямо в губы. Чонгук пытается отстраниться, но альфа не позволяет. Ладонь крепко держит его за затылок, тянет ближе, а в следующую секунду он сам падает назад на песок, увлекая того за собой. Омега оказывается сверху, всем телом, ладони упираются в горячую грудь, дыхание сбивается. — Тэ… — Чонгук… — Тэхён всё же отрывается, тяжело дышит, зрачки расширены. — Я держу себя в руках, правда. Ничего лишнего. Просто… ты вкусный… и хочется ещё… — Угу… — омега кивает робко и снова тянется к его губам, слизывая остатки их поцелуя. Руки альфы блуждают по его спине, талии, плечам, цепляются за каждую линию тела, и от этих касаний дрожью пробивает до самых пят. Тэхён чуть приподнимает ткань футболки, добираясь до тёплой кожи, мягкой, как бархат. Осязание обострено до предела, обоняние бьёт в виски, всё внутри как один натянутый нерв. Скоро гон, и держать его будет трудно, но сейчас он справляется, несмотря на то, что Чонгук над ним невыносимо сладкий. Губы альфы целуют жадно. Они дарят трепет, ломают границы, оставляют на коже жаркие следы. Глубоко и хорошо, мокро и быстро. Тэхён впивается ещё крепче, чувствуя, как от каждого поцелуя омега становится ближе, теплее и желаннее. Чонгук меняет опору, но бёдра подгибаются, и он соскальзывает, полностью садится прямо на альфу, ощущая всё слишком отчётливо. Всё. Тэхён это сразу понял. — Выдал себя с потрохами, да? — поднимая его лицо за подбородок. — Не бойся меня. Всё нормально. Это естественно. Ни к чему тебя не обязывает. Гук… посмотри на меня. — Стыдно… — зажмуриваясь. — Я понимаю, что всё хорошо, что ты мне не навредишь, даже если… дойдёт. И не подумай, что я не хочу… или, что у меня что-то не так. Просто… мне и в отношения наши до сих пор не верится, а тут уже такое. Может, это у меня комплексы… — Всё с тобой хорошо, маленький, — Тэхён касается его щеки большим пальцем. — Помнишь, как волнительно было первый раз целоваться? А переплести пальцы? А обняться? Через пару дней стало легче. И тут будет точно так же. Первый раз всегда непростой, не всегда комфортный из-за волнения. Но он точно не сегодня, Чонгук. — Он улыбается, осторожно поправляя челку, которая закрыла омеге глаза. — То, что я хочу тебя — это нормально. Ты очень красивый. И мои чувства к тебе сильнее с каждым днем. Реакция тела — обычная вещь. Было бы странно, если бы её не… — Альфа, — Чонгук вскидывает брови возмущённо, открыв глаза. — Я всё понимаю. Хочешь, проведи мне ещё урок анатомии: что у тебя узел есть, который потом во мне расширяться будет, что у меня смазка выделяется — да знаю я это, не дурачок. И порно смотрел. Дело не в этом. — Сглатывает, склоняя голову ниже. — Я про тактильное. Мне стыдно, что ты… увидишь меня таким. Понимаешь? — Чонгук, если бы ты видел себя моими глазами, ты бы всё понял. Я на днях видел бирюзового зимородка. Маленькая птичка, яркая до невозможности, и при этом очень осторожная. Сидит у воды, смотрит своими тёмными круглыми глазками так внимательно, замечая каждое движение. И ты мне его напомнил. Он живёт только рядом с водой, всегда держится у берега. А рядом со мной сейчас один человек, который упрямо отказывается заходить в воду, — почти шёпотом. — Может, всё же, попробуем? Просто, чтобы я убедился, что мой зимородок не расплавится под палящим солнцем. Чонгук смотрит задумчиво, пытаясь представить, как выглядит эта птица, чтобы решить, поблагодарить или треснуть. На внутреннем диске пусто. Но, по выражению Тэхёна, вроде комплимент, так что он нежно улыбается и склоняется ближе. — Ты даёшь мне уверенность. Иногда хочется сказать тебе спасибо столько раз, что язык просто откажется работать. И для альфы ты со мной удивительно бережен. Я всегда смотрел на чужие отношения со стороны, представлял, какими могли бы быть мои, если бы я когда нибудь решился. И теперь понимаю. С тобой всё ощущается правильно. Тепло и спокойно. Хочется быть рядом, прижаться, слышать твой голос и никуда больше не спешить. — Что мешает? — альфа раскрывает руки, чуть приподнимая корпус. — Иди ко мне. — Люблю тебя, — выдыхает Чонгук, падая в объятия, слыша ответный шумный вздох. Тэхён улыбается так широко, что у него сводит скулы. – Хватит скалиться… — Слова приятные сами по себе, но ты сказал это впервые, маленькая птичка. Теперь неси ответственность за то, что я слишком отчётливо стал видеть наше будущее, — трётся щекой о его волосы, втягивая самый приятный запах. — И что там в этом будущем? — Что-то слащавое. Долго и счастливо? — целуя в висок. — Пусть так и будет, но купаться я всё равно не пойду, — Чонгук едва кивает, вызывая у Тэхёна очередной смешок.
