Конец смены
25 декабря 2025 г., 02:25
Середина второй смены. Чонгук всё чаще думает, что седых волос на голове стало многовато для его возраста, а ведь он ещё даже не успел завести собственных детей, только лагерных. Состав подростков хоть частично и поменялся, шума от новой крови в удивительном тринадцатом корпусе стало только больше. Омега бы покривил душой, сказав, что корпус не стал ему почти родным, ведь даже то, как текли краны, мигали лампочки и хлопали двери, было выучено наизусть, как и расписание тихого часа, и время, когда особенно громко скрипят старые койки.
Кажется, Чонгуку даже будет грустно покидать этот маленький муравейник жертв пубертатного периода, и всё чаще накатывает тревога. Как они с Тэхёном будут вести себя в городе, где жизнь совсем другая? Пока есть лагерь, всё понятно. Можно держаться за руки, целоваться, а потом закрываться в комнатах друг друга после отбоя, даря ласки без особого стеснения и делая вид, что беготня за стеной им только мерещится.
Ну, Тэхён не стеснялся. У Чонгука же без гона альфы дёргался глаз, он всё время пытался прикрыться, натянуть на себя пару лишних вещей, которые всё равно потом снимут с особым трепетом и неприличным энтузиазмом, и при этом никак не мог поверить, что вот тот самый Тэхён теперь его пара. Причём не просто на словах, а в самом прямом смысле. Ким Тэхён побывал в нём! Куда уж прямее, разве что табличку у корпуса повесить с уточнением для самых непонятливых.
Последняя неделя прошла под негласным девизом «сведи Чимина и Намджуна», которые после очередной ссоры демонстративно игнорировали друг друга с невозможным упорством. Тэхён вечерами лежал рядом с Чонгуком, перебирая его чёрные пряди, пока они пытались отдышаться после неизвестно какого по счёту захода, потому что руки у альфы были загребущие, убеждать он умел молча, улыбался квадратно так, что спорить было бессмысленно, а потом просто плюхался сверху, и дальше всё шло по накатанной, без шансов на побег и объявления перемирия. И именно в такие моменты Тэхёну вдруг остро требовалось поболтать. Концентрация у него почему-то сводилась к этим двоим. Мол, если симпатия взаимная, может, пора уже перестать участвовать в эстафете в противоположную сторону от финиша и хотя бы попробовать добежать до линии старта.
Ясен пень, что Чонгук был согласен. Только как свести два магнита, которые принципиально настроены друг против друга и каждый уверен, что он тут единственный в своём роде? Гадюка так вообще распоясалась, получив уже, кажется, сотый отказ со стороны Намджуна. Омега наблюдал за ними со стороны и отчасти понимал альфу. Пак был совершенно ненадёжным, тогда как второй обладал слишком уж консервативным характером, чтобы просто начать отношения, а потом разойтись через пару недель без последствий.
Было и другое, менее приятное опасение. Что Чимин в своё время просто не смог Намджуна объездить, вот и бесится, называя это большой и светлой любовью. Но и тут всё могло сложиться как в той истории, где мальчик всё кричал «волки, волки», чтобы посмотреть, как деревенские выбегают из домов под метель, а когда волки действительно пришли, его уже никто не услышал.
Чимин вполне мог влюбиться в Намджуна так, как не любил ещё никого, просто, когда человек ветреный и имеет склонность устраивать из собственной жизни сериал с открытым финалом, со временем ему перестают верить. Чонгук, впрочем, пытался уверовать в чувства Пака, потому что эти щенячьи глаза на раскрашенном лице выглядели нетипично и даже слегка мерзко, а значит, скорее всего, всё было всерьёз и без привычной чиминовской игры на публику.
— О чём ты думаешь, маленький? — Тэхён проводит носом по вкусной шее, медленно грея кожу. — У тебя такое хмурое лицо.
— Давай устроим им завтра свидание на озере? Вечером. Я посижу с нашими, а ты сходишь в их корпус, последишь за десятилетками. Лучше уж пусть попробуют нормально поговорить. В конце концов, даже если у них ничего не выйдет, они хотя бы отдохнут, — Чонгук улыбается, вздрагивая от горячего дыхания у уха. — Ты не помогаешь…
— Почему нет? Давай попробуем. А потом ещё устроим свидание Хосока с Юнги, Сокджина… как там его?
Точно, Сокджин. Чонгук аж сел на кровати, тут же прикрываясь футболкой, которую с него стянули минут сорок назад. Сон им, при такой активности альфы, только снился.
— Слушай, я тут вспомнил. Помнишь, на первой смене, когда мы сидели на брёвнах, был вечер легенд? Там ещё какой-то парень говорил, что в тринадцатом корпусе можно найти дневник, который рассказывает о событиях смены. Тот, кто правильно допишет конец, будет счастлив. Или ещё какая-то белиберда, я уже не очень помню.
— И к чему ты это вспомнил? — Тэхён присаживается рядом, целуя в плечо.
— А я его нашёл, — шепчет Чонгук, прикрывая глаза от удовольствия. Мурашки привычно пробегают по спине, уже не от стресса, а от этих умопомрачительных касаний, которые дарил лучший альфа на земле. — Он под матрасом.
— И когда ты его нашёл? — Тэхён продолжает тискать, оставляя влажную дорожку по коже. — Я впервые об этом слышу.
— Как-то не до этого было, прости. Мне показать? Или так и будем чпокаться, пока сидеть станет невозможно?
— Ты такой романтичный, — хмыкает Тэхён, но всё же пододвигается к краю, демонстративно выказывая любопытство. — И о чём там речь?
— О четырёх парах. Вожатый Ким и Чон, кажется, это мы. Вожатые Чон и Мин, видимо, Юнги и Хосок. Чимин с Намджуном. Ким и Ли, думаю, это как раз Сокджин и Юджун. Этот писака, конечно, далёк от лучшего экстрасенса, но кое-что всё же любопытно. Они начали встречаться всего неделю назад, а там всё описано так, как у пары со стажем. Не знаю, странно, да?
— Ну, куда ему до самой лучшей гадалки лагеря, — Тэхён широко улыбается, чуть прикусывая его за руку, а потом поднимается и без всякого стеснения натягивает боксеры на шикарные ягодицы. Чонгук не сдержался. Чонгуку нужно это было позарез! Чуть помедлив, он замахивается и шлёпает ладонью по правой выпуклости, отчего альфа ойкает. — Так нравится?
Чонгук фыркает и думает, что ради такого вида можно и ещё одну легенду про счастливый конец дописать.
— Безумно, — беззастенчиво кивает, нервно облизывая губы. — Ты весь идеальный.
— Как и ты, — Тэхён опускается на пол рядом с ним на колени, тут же укладывая голову ему на бёдра и потираясь. — Мне так с тобой повезло…
Омега давит улыбку, которая норовит растянуться в чеширскую, до ушей. Вместо этого он аккуратно вплетает пальцы в блондинистые, шелковистые и такие неприлично приятные на ощупь волосы, склоняется ниже и целует в обнажённое плечо. Ещё с минуту разглядывает эту прекрасную родинку на шее, которая их свела.
— Ты даже не представляешь, как повезло мне…
***
Чонгук, конечно, омега интересный. Подглядев ещё раз в дневник, который так и остался лежать на своём законном месте, под матрасом, до лучших времён, он всё же решил устроить свидание для Чимина и Намджуна по собственному сценарию, но с лёгким плагиатом, потому что там всё уже было расписано в самых ярких красках. Ну что же, зря, что ли, пропадать чужой фантазии? Надеялся, что после сладкой клубники у этих двоих гормоны наконец заиграют, а потом начнётся увеселительная программа, рассчитанная на то, чтобы удовлетворить Чимина по всем фронтам. Может, перестанет он строить свою вечную малахольную рожицу, которая Чонгука бесила неимоверно. Половину дня они с Тэхёном по очереди бегали к озеру, примеряясь к локации, просили куратора на выезде купить сочных ягод, а ещё запрещёнку. Да, шампанское. На них посмотрели очень недовольно, отдельно подчеркнув, чтобы эта игристая жидкость опрокинулась исключительно в них двоих и в строго ограниченном количестве, иначе кучка детей без присмотра устроит им персональный конец света. В итоге куратор привёз какой-то пробник напитка, чем озадачил Чонгука. Выглядело так, будто им выдали набор для дегустации: глоток, и всё. Вечером Тэхён решил поговорить с Намджуном, что, мол, у него с омегой планы великие, чтобы бы тот помог состряпать свидание. Альфа добродушный, поэтому, конечно, согласился в ту же минуту, даже не особо вникая, что именно от него потребуется, лишь бы сделать хорошо и чтобы мир во всём мире наконец установился. А вот Чонгуку с Чимином повезло меньше. Тот ныл, что помогать кому-то удовлетворять свои мелкие потребности он не собирается, у него вон вообще никак и ничего, с чего он должен жертвовать своим свободным временем, которого и так совсем нет, потому что быть главным страдальцем смены тяжёлый труд. Омега от него другого и не ожидал, поэтому просто взял за шкирбон и потащил к озеру. Что он, зря качал эти плечи? Пак вон на диетах сидел, поэтому был лёгкий, но неизменно в дорогущих шмотках, которые, по мнению Чонгука, сегодня перебором его обтягивали. С другой стороны, им это только на руку. Вдруг Намджун не только хороший человек, но еще и альфа? Шансы всё-таки были! — Ну и нахрена ты меня тащишь? Сказал же, что хочу просто полежать. Сил уже никаких нет, мечтаю вернуться домой и залечь в ванну, отмокать там пару дней, а не вот это вот всё. Нафига вообще поехал вожатым, лучше бы в школе эту практику долбаную проходил во время пятого семестра, — Чимин так вопит, что уши закладывает, но Чонгук всё равно упорно продолжает свой путь. — Свидание-то ваше, мне там что делать? Плед расстелить сами не можете? Или уже вдвоём скучно, решили и меня взять третьим? Омега от такого заявления аж останавливается, смотрит на Пака совершенно свирепым видом и отпускает руку. Подумав с минуту, оценивая перспективы получить в ответ, приходит к выводу, что комплектация Чимина не располагает к болезненному тумаку, поэтому даёт лёгкую затрещину. — Всё сказал? — смотрит на губы, которые тут же поджались, а потом и всхлип донёсся. Дальше Чонгука даже совесть накрывает, потому что второй омега в эту секунду выглядит как ребёнок. — Ну чего ты? — Мало мне Намджуна, который постоянно отказывает, так ещё и ты мириться не хочешь, зато как избить — ты первый. Ну почему меня никто не любит? Что я вам такого сделал? — О, вот только не надо тут, святая простота. Ты как раз-таки много натворил в этой жизни. А с Намджуном лучше всего поговорить серьёзно, без всех этих твоих закатываний глаз. Мы сейчас идём на твоё свидание, чтобы вы, наконец-то, смогли выяснить всё и поставить точку. Хватит страдать попусту, — Чонгук снова берёт Пака за руку и ведёт в сторону озера. Тот уже перестаёт плакать и смотрит во все свои глазища. Щёлки раскрылись. — Нельзя постоянно бегать друг от друга или ругаться. Вы портите всю атмосферу. — А-а-а-а, ну простите великодушно, что портим собой всю малину, — фыркает Чимин, но всё равно плетётся следом, нервно поджимая губы и оглядываясь. — Но зачем вам это? — Не все такие бесчувственные, как ты, — бросает Чонгук, но сам тут же сомневается в своих словах. Не был Чимин таким, фраза просто вылетела, как всегда, в самый «удачный» момент. — Спасибо… — прошептал омега сзади, заставляя совесть Чонгука потянуться в грудной клетке ещё сильнее. — Намджун согласился на это? — Нет, он даже не знает, поэтому сделай вид, что удивлён всей этой организацией. Мы с Тэхёном очень старались. Дойдя до места, Чонгук осматривается, не находя ни своего альфу, ни Намджуна, зато честно отрабатывает пункт программы «порази Пака романтикой». Чимин снова распахивает глаза, как лягушонок, и молча разглядывает невероятную обстановку: плед, шампанское, ягодки, закат. — Вы это для нас так? Шампанское? Серьезно? — С удовольствием бы заняли ваше место, мы тоже невероятно устали, так что, пожалуйста, гадюка, давай как-то поприличнее себя веди, чтобы всё получилось. Вы нравитесь друг другу, но у него есть огромные сомнения на твой счёт. К слову, совершенно оправданные. Ты что в дружбе, что в отношениях, не самый надёжный индивид, знаешь ли. Так что попробуй просто найти к нему подход, убери свой этот деревенский гонор. — Деревенский? Гонор? Ты совсем берега попутал? — психует, зло косясь. — Я тут вообще самый интеллигентный из вас всех. — Можно переехать из пригорода Пусана, но вот сам пригород из тебя никуда не делся, Чимин-а. Поэтому поменьше вот этого всего, — Чонгук грозит пальцем, потом всё-таки отмахивается и оставляет омегу стоять в расстроенных, приправленных романтикой чувствах, одного. Чимин смотрит на плед, на шампанское, на красиво разложенные ягоды и тихо выдыхает. Но уже через секунду послышался шорох в кустах, заставляя вожатого из седьмого корпуса вздрогнуть. Почти успел испугаться, что из леса вылез какой-нибудь зверёк и сейчас заразит бешенством, чего Паку для полного счастья как раз и не хватало. Но из кустов вышел его медведь — вполне себе гигантское млекопитающее, только в шортах и с перекошенным лицом. — А ты чего тут? Я Тэхёна по дороге потерял. Тоже помогать? — Намджун хмурится, потому что никак не ожидал увидеть тут омегу, они вообще-то договаривались, что тот дежурить будет. — Ты же за детьми должен следить! — Чонгук последит. Или Тэхён, я не уточнял. Они для нас это сделали, — грустно смотрит, указывая на накрытую поляну. — Сядешь? — А должен? Зачем нам? Я не собираюсь даже это всё обсуждать. Ребята постарались, но между нами это ничего не изменит, — пожимая плечами. — Но и их труд жалко. Давай просто поедим, а потом разойдёмся. Они тоже устали, сменить надо побыстрее. — Ну конечно, зачем клубнике зря пропадать, да? — Чимин не удерживается и закатывает глаза. — Вечно у тебя так. Другие все хорошие, один Чимин козлина конченный. Намджун вздыхает тяжело, опускаясь на плед, и Чимин поджимает губы ещё сильнее, потому что это вообще не та реакция, которой он ожидал от медведя в ответ на признание собственного козлиного статуса. И всё равно, садится рядом, поджав под себя ноги, оголяя часть бедра, потому что шорты нагло задрались выше. Смотрит, как альфа открывает шампанское и тут же опрокидывает его залпом. Свидание, как же. — Ты же не пьёшь совсем. Не боишься, что даже ноль двадцать пять в голову ударят? — качает головой, отправляя огромную клубнику в рот, тут же зажмурившись от удовольствия. — И правда постарались. — Тебе открыть? — Намджун кивает на вторую миниатюрную бутылку. — Давай, — Чимин через минуту получает услужливо наполненный пластиковый стаканчик. — Может, хотя бы поговорим? В тишине сидеть как-то не комильфо. — О чём нам говорить? — Намджун даже поворачивается боком, чтобы смотреть не на омегу, а на озеро, которое красиво переливается в закатных лучах. — Почему ты такой упрямый? Нам же хорошо вместе, и сам ты ко мне проявляешь симпатию. Даже то, как постоянно заботишься, чтобы я не уставал, берёшь на себя часть дел. Так не делают с теми, кто безразличен. — Я делал то же самое и с Чонгуком, ты акцентируешь внимание на том, на чём тебе хочется, Чимин-а. Так уж вышло, что мне просто нравится помогать. Если в моих возможностях снять с тебя часть дел, то почему нет. Я же не ненавижу тебя, в конце концов, чтобы заставлять страдать там, где этого можно не делать. — Звучит как хорошо придуманное оправдание. Нам, я очень тебя люблю. И, по-моему, доказывал это не один раз, отказывая всем остальным, — в подтверждение отчаяния вкусный запах Чимина начинает горчить, и у альфы тут же появляется ещё более грустная мина. — Ну чего ты так боишься? Что потом, как приедем, я уйду? Не будет такого, Намджун, я обещаю. Пожалуйста, дай и мне шанс показать, что я не такой, каким вы меня с Чонгуком видите. Альфа в ответ молчит, допивает остатки шампанского и не отводит взгляда от воды. Чимину хотелось бы думать, что тот что-то решает в своей вечной загруженной голове, но по выражению лица ясно, что решение давно принято и очередной отказ просто не хочется произносить вслух. Омеге всё это уже надоело. Намджун его тянет, держит около себя, но даже не пытается шагнуть навстречу. Понаблюдав ещё минуту за тем, как альфа вертит в пальцах ягоду, даже не собираясь её есть, Чимин ловит неприятное ощущение, что тот вот-вот сорвётся с места и уйдёт, оставив его одного посреди леса. Казалось бы, самое время испугаться и представить, как он плетётся обратно по тропинкам среди тёмных деревьев, в полном одиночестве, но вместо страха приходит идея. Чимин всегда умел решать проблемы по-своему. Он быстро подползает ближе, кладёт ладони на широкие плечи, вдыхает знакомый запах, от которого каждый раз сжимается грудь, а потом наклоняется и проводит языком по солоноватой коже у железы, наконец пробуя на вкус этого вечно ускользающего альфу. — Что ты делаешь? — взвивается второй вожатый, дёргаясь, пытаясь отстраниться, но в тонких руках внезапно находятся силы. Омега сжимает его поперёк груди, едва обхватывая, и уже вцепляется в шею мелкими клыками. — Твоего папу, Чимин! — Ты мой, Намджун, и я тебя никуда не отпущу, — шепчет в ухо, тут же прикусывая мочку, превращая альфу почти в желе. — Давай, нам будет хорошо вместе... — Я не хочу даже пробовать, — упрямо держится за слова, но только они и остаются, потому что прикрытые глаза и низкое, утробное урчание слишком откровенно противоречат сказанному. — Чимин… — Да, альфа, дай нам шанс. Иначе ты не понимаешь, — маленькие пальцы игриво проходят по груди и животу. Чимину приходится отпрянуть, чтобы по-пластунски обогнуть его и оказаться сверху, в противном случае задуманное не удастся, этого медведя обхватить не так уж просто. Оседлав ничего не понимающего Намджуна, он ведёт руками ниже и накрывает ладонью уже поднявшийся альфий орган, который серые шорты обтянули очень уж привлекательно. — Говоришь, что не испытываешь ко мне никакой симпатии, говоришь, что не хочешь видеть меня парой, но, Намджун, тело с тобой не согласно. Я ему верю больше, чем твоим словам. — Выдаёшь желаемое за действительное, — упрямо отвечает альфа, но его огромные ладони уже оставили клубнику в покое и проходят по бёдрам омеги, сжимая ягодицы так сильно, что Чимин невольно ойкает. — Сложно отказать, когда у тебя воздержание как второе имя, Чимин. Как бы ты потом не пожалел. — Как я могу пожалеть о чём-то таком? — Чимин накрывает его щёки руками и наконец целует сильно, прикладывая губами до звёзд, так, что у альфы на секунду перехватывает дыхание, а мысли разлетаются по кустам. — Бери меня и покончим с этим!***
— Я последний раз видел, чтобы ты так улыбался, в детском саду, — Юнги кривит рот. — Великое воздержание окончено? — Отстань, — Намджун всё равно продолжает растягивать щёки с ямочками. — Просто мне сейчас хорошо. — Как бы потом плохо не стало, с учётом того, кого ты выбрал, — морщит уже всё лицо. — Столько от него бегал, чтобы в итоге сдаться. И чем взял? Тем же самым, чем и других. Помяни моё слово, Нам, как только вы приедете домой, всё это рассыплется, как карточный домик. — Юнги, — Тэхён ставит поднос, глядя, как Чонгук тащит свой и умудряется почти споткнуться на ровном месте. — Оставь их в покое. Они счастливы, и это сейчас главное. С учётом того, что дети наконец-то разъехались, давайте проведём последний день как подобает. Предлагаю вечером устроить костёр, пожарить маршмеллоу, вспомнить, как прошли эти два месяца. Мы выжили, разве этого мало? — Что ж вы такие позитивные, да ещё и с утра, — фыркает Юнги, падая головой на руки, потому что его силы закончились ещё на второй день первой смены. — Не видели Хосока? — Он своих провожал последним, скоро подтянется. Плакал, когда отпускал близнецов, прикипел, — качает головой Тэхён и тут же протягивает руки, забирая у Чонгука ношу, которую тот всё норовит опрокинуть. — Не выспался, маленький? — Всё хорошо, — омега вспыхивает щеками, усаживается рядом и сразу сцепляет пальцы с альфой. Тэхён тут же довольно улыбается и целует его в щёку при всех. И вроде уже привычная картина, но Чонгука не отпускает мысль, что этот сон наяву скоро закончится. Начнётся подработка, колледж, потоком пойдут курсовые и задания, а они с альфой будут жить каждой своей, отдельной жизнью, как кажется. Исчезнет этот короткий отрезок, где можно было краснеть из-за поцелуя в щёку на глазах у всех. Был бы шанс, омега с готовностью батрачил бы на благо лагеря ещё много лет, хотя, если честно, устал не меньше остальных. Да и по родителям соскучился. — А вот насчёт костров согласен, надо бы, — Намджун кивает, отправляя в рот огромную порцию риса. — Разобрались, кто дневник-то оставил? — Никто не признаётся. Жаль, что большая часть не сбылась, я вот всё караулил у курилки, надеялся застать там горячую сцену с Хосоком и Юнги, но так ничего и не увидел, — Чонгук усмехается, решает повторить подвиг и засовывает в рот палочки примерно с такой же горкой, но просчитывается, подавившись. Альфа рядом тут же предпринимает попытку героического спасения, легко хлопая ладонью между лопатками. — Спасибо… — Не торопись и не бери пример с плохих дядей, — Тэхён указывает ложкой от супа на Намджуна, который снова улыбается как полоумный. — Что делает с людьми любовь. — Ага, любовь, — Юнги поднимает голову с рук и смотрит на Чонгука недобрым прищуром. — Поэтому мы в курилку больше и не ходили. Места для уединения знатно сократились. Вели бы себя хоть немного по-человечески. Мне от Тэхёна подколок уже хватило. Ну живём мы вместе уже год, и что? Как будто вы никогда не видели двух альф. — Видели, но вы такие милые, — Чонгук зажимает палочки зубами и умиляется выражению лица Мина, которое напоминает кирпич, тот отмахивается и снова складывается над столом, но тут же оживает, когда длинные пальцы Хосока легко проминают плечи. — Пришёл… — Пришёл, — Хосок взлохмачивает непричесанные волосы Юнги. — Уже соскучился? — Ага, прямо так и да, — закатывает глаза. — Долго ты. — Не знаю, как у вас, но это безумно сложно, — Хосок опускается рядом на стул. — Мы провели с ними очень много времени, узнали если не каждого, то многих. Скорее всего, больше никогда не увидимся, а вместе столько всего пережили. Такое чувство, что птенцов из гнезда выпускаешь, мне даже не по себе… — Согласен, то же самое чувствую, — кивает Намджун. — Причём прикипел и к тринадцатому, и к седьмому. Даже не знаю, кто роднее. Все такие неуемные. А как без зарядок по утрам жить? — Не напоминай, — Чонгук тяжело сглатывает. — Вот остался бы напарником, был бы сейчас атлетом, — ворчит Намджун и снова утыкается в тарелки. — Доедаем и идём отдыхать? — Мы на озеро. Да, маленький? — Тэхён поворачивается к омеге и аккуратно смахивает рисинку с его щеки. Чонгука мгновенно накрывает флешбек с первого дня. — Или хочешь провести время иначе? — Куда ты, туда и я, — смотрит на это восьмое чудо света, которое не перестанет им быть ни через месяц, ни через год, ни дальше. Чонгук однолюб, об этом ещё родинка под нижней губой шепнула. И альфа перед ним тоже. Тёмная капелька на шее говорит не хуже любой гадалки, что омега, который ему подходит, должен быть рядом. Предсказатель из него, конечно, средний, но на душе так тепло от мысли, что однажды он напророчил себе альфу, который в жизни оказался ещё лучше, чем в самых наглых мечтах. Последний день прошёл тепло, настроение у всех поднялось, когда вечером у костров они снова вспоминали самые смешные ситуации, которые успели случиться в лагере за это время. Невозможно просто взять и забыть, как одновременно было и тяжело, и хорошо. Если бы их сейчас спросили, поехали бы они на такую практику ещё раз в следующем году, каждый ответил бы, что да. Сердце горит, душа радуется. Лагерь оказался куда сложнее и богаче на эмоции, чем казался в первый день. Он подарил миру три новые пары, не считая Юнги с Хосоком, которые приехали уже состоявшейся парой, зато теперь открылись перед всеми, перестали стесняться проявления чувств, которые Мин так упорно отрицал. Собирая вещи, Чонгук смотрит на дневник, который перекочевал из-под матраса на стол. Открыв тетрадь на последней странице, замечает чистый лист. Немного подумав, усмехается и берёт ручку. — А потом были счастливы все. Намджун с Чимином поженятся через два года, потому что Пак залетит очень некстати, перед выпускными экзаменами, свадьбу придётся играть с большим животом, что его будет очень сильно раздражать, — прикусывая губу, довольный собой, пишет Чонгук, решив, что про мелкую пакость никто не узнает. — Хосок и Юнги тоже поженятся, а потом усыновят мальчика четырёх лет, чтобы создать полноценную семью. Вожатый Мин станет менее вредным, чтобы радовать своих альф дома. Вожатый Ким Сокджин тоже сделает предложение своему омеге через пять месяцев после лагеря, на что несомненно получит согласие. Отложив дневник, он какое-то время сидит, думая, что ещё туда добавить, а потом с запозданием понимает, что ни слова не написал про собственную пару. Перед глазами встаёт красивое лицо Тэхёна, который наклоняется к нему для поцелуя, щекоча щёку блондинистыми прядями. — Вожатый Чон и вожатый Ким будут вместе до конца жизни. По приезде домой не расстанутся. Тэхён сделает предложение Чонгуку в колледже при всех через семь месяцев. Ухмыльнувшись такой перспективе, омега закрывает дневник и снова засовывает его под матрас. Потому что когда-то услышал: если дописать в этой тетради конец истории, обязательно станешь счастливым. Чонгук верит, что они будут счастливы. У него есть Тэхён. Что ещё нужно?
