Проклятая

Нос корабля разрезал волны солёного голубого моря. С самой палубы уже были слышны мотивы рубаба, саранги и мурали. Сумеру встречало зноем, волной обдавшим приезжих тёплым воздухом. Алика вдыхала замах рахат-лукума, лепёшек и ароматных масел, доходящих с приближающейся Гавани Бейда — небольшого места, куда пришвартовывались те корабли, что шли со стороны Фонтейна, Снежной и Нод-Края. Там находился скромный магазинчик всяких сладостей и всего того, что потенциально могло пригодиться приезжим. Женщина с удовольствием ступила на родную землю, как только транспортное средство остановилось у причала. Она не была здесь… сколько? Десять лет? Пятнадцать? Родной воздух, запахи, музыка — всё это заставляло сердце трепетать. С того дня, как Алику приняли в ряды Предвестников Фатуи, прошёл месяц. Каждый свой день она проводила в лаборатории. Всё реже каждая её встреча с Доктором ограничивалась простыми экспериментами. Всё чаще они, оставляя дела, просто садились друг напротив друга и беседовали всю ночь. За это время они сильно сблизились: перешли на «ты», стали иногда вместе отправляться на поручения, если ситуация позволяла. Теперь их можно было назвать приятелями. А ещё Алика познакомилась с остальными клонами. Их, на самом деле, было немного. Помимо Омеги, с которым Алика и проводила основную часть времени, существовало всего трое: Бета, с которым она познакомилась на второй день пребывания в лаборатории, Альфа — довольно агрессивный молодой человек в элегантном костюме и причудливой маске на пол-лица, и Гамма — мудрый, взрослый и хитрый мужчина. Как объяснил Омега, которого Аших привыкла называть по званию, то есть Дотторе, относительно недавно ему пришлось уничтожить всех клонов, кроме себя. Спустя время он создал новых, с которыми, собственно, сейчас и была знакома Алика. — Рада? Кажется, тебе было невтерпёж всю поездку. Дотторе сошёл с корабля вслед за ней. Невольно принюхиваясь, он тоже ощутил всё то, чем наслаждалась Алика. — Да, очень. Скучала по здешнему теплу и еде. В Снежной хорошо, но дома лучше. Ты, наверное, уже понял, что я довольно привязана к Сумеру и сильно скучаю. Доктор взял из её рук свою сумку, которую женщина прихватила, когда выходила с палубы. — Каждый из нас скучает по родине. Так или иначе вспоминает её, думает о ней, хочет вернуться туда, откуда он родом. — А ты? Ты скучал? Он глянул на неё и задумался. — Справедливости ради, конкретно я не из Сумеру. Не забывай, что я — лишь носитель личности, который в силу её ума смог осознать себя как нечто отдельное. Но… Да. Кажется, я скучал. Алика часто размышляла о том, является ли её дорогой коллега Зандиком или всё же нет. В последнее время она склонялась к первому варианту, ведь в разговорах он рассказывал о вещах, которые отчётливо помнит из своего детства и юношества: Академию, попытки «победить» элеазар, своё взросление. — Нам предстоит долгий путь. Отсюда до Академии неблизко, а я и вовсе у пустыни жила. Дотторе кивнул. В этот раз он взял и её сумку тоже, никак это не комментируя. Аших лишь усмехнулась. Доктор не то чтобы ухаживал за ней — он проявлял совсем немного заботы, норовя то одеть её потеплее, то, как сейчас, взять какие-то тяжёлые вещи из её рук. Решили идти пешком. Они оба не устают даже  при самых невероятных физических нагрузках, поэтому ничего сложного для них не было. И вновь схлестнулись в споре. В этот раз поднялся вопрос о том, насколько этично создавать бога собственными руками. Откинув мысль о том, что это запрещено божественным порядком, они обсуждали это чуть ли не всё время, что шли. Дотторе доказывал, что люди склонны к открытиям и к отрицанию понятия морали в собственных головах. Ведь он сам являлся живым доказательством того, что людям плевать на основы поведения: они создают всё, что им захочется. Алика, как пострадавшая именно из-за того, что они обсуждали, протестовала. — Вряд ли какой-то человек будет способен создать бога. Он в первую очередь не осмелится, а во вторую — у него не хватит сил и мозгов. Это самое главное. — Но у тебя же хватило. Ты оказалась достаточно умной и смелой. Аших мотнула головой. Она чувствовала, как отчего-то изнутри поднимается раздражение. — Едва ли я создала хоть что-то, походящее на бога. Оно едва на человека было похоже, не то что на высшее существо. Дотторе усмехнулся, чуть замедляя шаг, давая крокодилам перейти маленькую дорожку. Рядом находился водоём, так что такая живность не удивляла. — Но тем не менее тебе явилась одна из Теней Фанета, Повелительница Жизни. Большая честь, знаешь ли. Значит, ты была очень близка к своей цели. Молчание появилось на какое-то время. Алика задумалась, пытаясь разобраться в своих воспоминаниях. — Знаешь, долгие годы я не могла вспомнить тот день из-за страха и боли. Меня всю будто выворачивало, когда я пыталась окунуться туда ещё раз. Через время я предпочла просто не думать об этом. А сейчас понимаю, что не помню ни лица того существа, что наказало меня, ни подробностей приобретения проклятия. А самое главное — я не помню того, как создавала своего бога. Рецепта нет в моей голове. Мужчина рядом хмыкнул, помолчав пару секунд. — Думаю, ты и без меня понимаешь, что твоя потеря памяти — это способ предотвращения повторения твоих ошибок. — Да. Но есть кое-что ещё. Мне кажется, если я повторю свой, так сказать, успех, то меня попросту убьют. А это пока что — моё самое сокровенное желание. Может быть, они понимают, что я считаю смерть освобождением, а тем, что они стёрли мне память, убили двух кроликов одним выстрелом. И снова молчание. Оба переваривали вывод, к которому она пришла. Странная тема, странный разговор, странная ночь. Оба не смотрели друг на друга, шли вперёд под шелест листьев и треск сверчков. Через пару часов они, уже в рассветных лучах, дошли до Алькасар-Сарая. Красивое, живописное место. Будучи ещё совсем юной, Алика вместе со своим отцом часто навещала работающую там кузину. Та была ботаником и жила рядом, порой отлучаясь в леса поблизости. Задерживаться там не стали, но Аших не отказала себе в удовольствии предаться ностальгии и лишний раз полюбоваться знакомыми краями. Спустя около часа Дотторе и Алика, мирно беседующие о значении идола в лице Бога в жизни обычного человека, наконец дошли до Города Сумеру. Их встретили начинающие свой рабочий день люди. Открывались лавки, таверны, точки с уличной едой. Оба замолчали, каждый вспоминал что-то своё. — В последний раз я был тут пару месяцев назад. Выполнял поручение Её Величества. Не было времени ни прогуляться, ни встретиться со знакомыми. — Царица отпустила нас со словами о том, чтобы мы отдохнули. Так что, думаю, у нас отпуск. Лично мне надо съездить домой, навестить родню и закупиться всякими разными книгами. Как бы хороша ни была Снежная в научном плане, местной литературе я доверяю больше. Дотторе кивнул, и на этом они разошлись. Последующие два дня Алика ходила по базарам, по библиотеке Академии, по региону в целом. Много гуляла, ела, даже успела станцевать. Красивая девушка с рыжим цветом волос и рогами, представившаяся как Нилу, разглядела некоторую грацию в движениях проходящей мимо представления женщины. Спустя недолгие уговоры утащила её на площадь, и они вместе станцевали традиционный сумерский женский танец, нацеленный на духовное успокоение и единение девичьих сердец. Совсем давно, ещё при Старшей Властительнице Кусанали, данный танец исполняли после примирения двух женщин, дабы закрепить налаженные отношения. Алика отдыхала — без раздумий, без чувства отрешённости, нервозности и вины. Она была искренне счастлива, довольна и радостна, находясь здесь. Конечно, без ежедневных разговоров с Доктором быстро стало чуть скучновато, но она затыкала свободное время разбором вещей в своём старом доме. О, что это было за место. Огромный, отстроенный заботливыми руками отца дом. Большие окна, высокие потолки с красивыми мозаичными люстрами, с вырезами на дверных арках. Там даже была отдельная комната, пол которой являлся сплошным огромным матрасом с множеством подушек. Любящие родители подарили ей этот уголок на её восемнадцатилетие и окончание Академии. Подающая надежды юная учёная была огромной гордостью и радостью мамы с папой. В деньгах они не нуждались никогда, поэтому совершенно не жалели средств на такой подарок. И уже в течение лет, до переезда в Снежную, Алика усовершенствовала это место самостоятельно. Ещё через пару дней Аших прогуливалась по рынку, выбирая себе украшения. Уж очень она любила всякие побрякушки. В ушах была уйма проколов, и, поскольку тело постоянно регенерировало, нужно было всё время что-то туда вставлять. — Алика? Чужой голос отвлёк от выбора бижутерии и заставил обернуться. Перед ней стояла девушка в бело-зелёном наряде и симпатичном берете. Её русые волосы были собраны в два хвостика, а электро-гнозис привлекал взгляд. — Лиза! Вот уж кого не ожидала. Аших расплылась в улыбке, подходя ближе под взглядом расстроенного продавца, который только что потерял потенциального богатого клиента. — Боги, Алика, как я давно тебя не видела! Лет пять уже прошло, если не ошибаюсь. Они обнялись, смеясь и осматривая друг друга. — Всё же, в сумерском наряде тебе куда лучше, чем в скучной одежде Мондштадта. Не отрицаю, фиолетовый тебе к лицу, но эта шляпа… Лиза закатила глаза, щипая подругу за плечо. — Сама в чёрном в такую жару ходишь, а меня учишь, как одеваться. Совсем в своей Снежной забыла, как на родине выглядеть надо? Несколько лет назад Алика на протяжении шести месяцев жила в Мондштате. Там она обзавелась связями и друзьями, которые ей очень полюбились. Лиза заговорщески прищурилась и вполголоса пролепетала: — Только вот, я тут не одна. Знаешь, со мной кое-кто. — Да, и этот кое-кто тебя уже заждался, ведьмочка. Синеволосый мужчина вальяжной походкой приблизился к паре девушек. Манерно откинул косу и с наигранной надутостью нахмурил брови. — Госпожа Аших, обжимаетесь с гражданкой другой страны прямо на рынке? Ай-ай-ай! Алика вздёрнула нос, отстраняясь и принимая правила игры. Расправила плечи, проходя к молодому человеку. — Господин Альберих, на территории страны, гражданкой которой являюсь я, не запрещено прилюдно выражать чувства. Кажется, в вашей тоже, если не ошибаюсь? Или в регионе свободы поменялись правила за время моего отсутствия? Они смотрели друг на друга с десяток секунд, но Кэйа прыснул первым. Захохотав, распахнул объятия, в которые женщина с удовольствием нырнула. — Как я соскучился по твоему надменному личику, ты бы знала. Рад видеть тебя, дорогая. Как удачно сложились звёзды на небе, и мы встретились! Они замерли в объятиях друг друга. Алика вдохнула его запах полной грудью: бурбон, ветряные астры, перец — всё как раньше, как будто она снова пьёт с ним под вздохи Дилюка, что наливает им очередной бокал, недовольно стреляя глазами из-за стойки. — Я скучал. Их взгляды встретились. — Я знаю. Лиза сделала вид, что недовольна: цокнула, сложив руки на груди. Однако на лице её не было ни тени злости. — Эй, дорогуши, не мешаю? Может, я пойду выпивать одна, а, Кэйа? Альберих с улыбкой отстранился, похлопывая Алику по плечу. — Всё, всё, пойдём. Госпожа Аших, составите компанию старым друзьям? Она вздохнула, кинув взгляд на прилавок, мысленно помечая, что обязана заглянуть сюда позже, и согласилась. Они сидели в зоне для особых гостей. Подушки, кальян, восточные мотивы, слышимые сквозь резные ширмы, отделяющие комнатку от остального помещения. Выпивали, обсуждая дела прошедших дней. — И что же, путешественник вернулся к вам, в Мондштат? Или после того, как Ужас Бури был успокоен, вы его не видели? — Ну почему же, видели. Он периодически заглядывал к нам, когда его заносило по следам сестры. А ещё хотя бы раз в полгода он заходит ко мне в библиотеку. Терпкий дым со вкусом граната осел на внутренней стороне щёк. Вкусно, приятно. Хороший вечер в компании хороших друзей. Рука Кэйи на бедре. Спустя пару переговорок Лиза отошла, сославшись на то, что ей надо подправить причёску. Альберих тут же придвинулся ближе. — Слышал, ты стала Предвестником. Шестым, кажется. Похвально, поздравляю. Алике стало тяжело дышать от его близости. — Спасибо. Ты знаешь, я шла к этому сто с лишним лет. Кэйа был пьян — это было видно по его замутнённому взгляду, не прикрытому повязкой. Он улыбнулся, укладывая голову ей на плечо. — Я правда скучал. Сильно. Она не отказала себе в удовольствии зарыться пальцами в его волосы. — Я понимаю. По тебе видно. Часто представлял меня по ночам? Смех куда-то в шею закончился мягким поцелуем на холке. — Кэйа… Хотя бы не здесь, Лиза может прийти в любой момент. — А, так ты не против? Так и думал. — Дурак… Она оттолкнула его, и он с громким смехом грохнулся на подушки, театрально закатывая глаза и ахая. — Знаешь, все эти пять лет я думал о тебе и понимал, что ты — лучшая женщина, что была со мной. Я помню, что мы были вместе совсем недолго, и что ты упоминала о несерьёзности нашей связи, но… Я действительно часто представлял тебя по ночам. Он прикрыл лицо руками, растирая его. Алкоголь всегда его раскрепощал. Так и в первую их встречу они оказались в одной постели именно из-за него. Алика нахмурилась. — Ты же понимаешь, я не дам тебе желаемого. Я не смогу быть с тобой. Внутри она понимала, что не сможет ответить ему взаимностью не только по причине отсутствия чувств. С недавних пор её голову занимали холодные руки в перчатках, держащие скальпель, кромка ровных зубов, видная в ехидной ухмылке, и голубая копна волос. — Понимаю. Это не мешает мне любить тебя. Ты же знаешь, я особо не жалею себя и свою многострадальную голову. Она грустно улыбнулась и погладила его по коленке. — О, этот уже лежит. Милый, тебе очень плохо или очень хорошо? Вернувшаяся Лиза усмехнулась, садясь рядом с Аликой. — Мне очень-очень плохо и очень-очень хорошо, дорогая Лиза. Простите за неудобства, девушки, но вам придётся донести меня до моей комнаты, сам уже не могу. Темноволосая закатила глаза. Через время они принялись расходиться. Естественно, Аших помогла дотащить его до дома, в котором жители Мондштата временно расположились. Как она узнала ранее, эти двое приехали по разным причинам: Лиза — по работе, надо было съездить в Академию и доложить о некоторых экспериментах, что она проводила от их имени в регионе свободы; а Кэйа — за компанию, отдохнуть. О том, что Алика в отпуске, они догадались сразу. Только вот о том, что приехала она не одна, им было неизвестно. Уже лежа в своём доме на матрасе-полу, переодетая в длинную хлопковую сорочку, женщина считала пылинки в столбе лунного света, что причудливо плыли по волнам воздуха. Уснуть не получалось. В голове были воспоминания. Сравнения. Пять лет назад она лежала на кровати в чужом доме под мерное сопение мужчины рядом. Альберих был тёплым, даже горячим. Прикосновение её бледных пальцев к его смуглой спине всегда вызывало мурашки. Холодное касание на щеке, смахивающее слезу… Алика застонала, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку. Сложно, как же сложно. Кэйа был хорош. Послушный, беспрекословный, влюблённый. Дотторе ему не уступал, но был совершенно другим. Сам себе на уме, высокомерный, надменный. Такие привлекали своей недоступностью. Аших была меж двух огней: поддаться старой страсти, опираясь на её удобство, или сосредоточиться на зарождающейся новой привязанности. Но, с другой стороны, с чего она взяла, что даже если почувствует что-то, Доктор ответит ей взаимностью? Да, он проявлял совсем немного тепла, даже показывал замашки некоторого собственничества, но едва ли на это можно было рассчитывать. Это ведь Дотторе. Он как минимум — машина. Да, обладающая разумом и амбициями, а значит и желаниями, но умеет ли он чувствовать? Испытывать любовь? Алика долго моталась по кровати, размышляя об этом и о том, что чувствует сама. Так и уснула — в поту и со сбитой простынёй.