Цикл «..Как...»

«..Как искры от костра в ночи...»

Сухо потрескивают дрова, взмывают в воздух искры. Двое мужчин сидят у криво-косо устроенного костра. Они были посреди лавандового поля и дым, причудливо поднимаясь в темноте, окутывал сиреневое море сизым туманом. Рядом с ними сидела девочка лет десяти-двенадцати и плела венок. Один из мужчин, с полностью седыми длинными волосами, завязанным в низкий хвост, регулярно подкидывал новые ветки в огонь. Второй, с чёрными, как смоль волосами, положил голову ему на плечо, а сам водил скальпелем по тонкой деревяшке, выводя одному ему ведомый узор. Вскоре девочка воскликнула: — Готово! — И продемонстрировала аккуратный сиреневый венок с одним-единственным по ошибке вплетённым в него ярко-алым пятнышком. — Ого, как красиво, Элис-чан! — Улыбнулся черноволосый и протянул было руку к венку. — Ринтаро! Это не тебе! — Обиженно крикнула Элис и ударила мужчину по руке. —Это для Юкичи! Через пару секунд лавандовое чудо было водружено на седую макушку. Юкичи только кивнул в знак благодарности. Тот, кого назвали Ринтаро, недовольно нахмурился и, кинув свою деревяшку в огонь, лёг Фукудзаве уже на колени. Юкичи инстинктивно провёл рукой по чёрным волосам. Мори перевернулся на спину и уставился на ярко сияющие в чёрном небе звёзды. И ночь снова погрузилась в тишину, прерываемую только потрескиванием веток. Наконец, молчание прервал молчавший до сих пор Фукудзава. — Мори, Элис пропала. — Знаю. Пускай. Знаешь, я тут подумал... Мы же совсем как эти звёзды. Нас, людей, бесчисленное множество. Кто-то сияет ярко и ослепляет своим светом других. Кого-то наоборот, совсем не видно. Но всё равно наша жизнь рано или поздно оборвётся, и звезда сорвётся с неба. Фукудзава задумчиво заглянул в огонь. — Если уж на то пошло, то мы скорее как эти искры от костра, в ночи живущие свою яркую, но безумно короткую жизнь совсем как люди. — И то верно. — Кивнул Мори. — К слову, одарённые - это большие, яркие искры, захватывающие другие. — Или же огромные звёзды, создающие галактики. — Неважно. Важно то, что всему этому рано или поздно всё равно придёт конец. И наши жизни - ничто, по сравнению с временем. Юкичи нахмурился. — А вот тут я с тобой пожалуй не соглашусь. Ведь никто не живёт зря, жизнь - это не ничто. И мы с тобой тоже сделали многое. — Многое... — Хмыкнул Огай. — Какое дело до нашего с тобой "многого" где-нибудь на другом континенте? — Юкичи не ответил. — Вот именно что никакого. На этом разговор временно был окончен. Мори посмотрел Фукудзаве в лицо, и в глаза ему бросился ярко-красный цветок, вплетённый в лавандовый венок. Этот цветок ведь совсем как он, Мори... Огай даже узнал его - кровохлёбка, активно используется в народной медицине, помогает останавливать кровь и, кажется, может что-то ещё... Элис... Весьма тонкий намёк. И ведь знает же она его, знает как облупленного, ведь она - его собственная способность, его часть... Мори чувствовал себя сейчас этим маленьким красным цветком. Этим кровавым пятном среди обычных людей. Мало кто принял бы его, безжалостного убийцу, чья дорога усыпана чужими трупами... Но Фукудзава принял. Принял. Ведь он его понимает. Понимает... — Юкичи... — Вновь прорезал ночную тишину тихий голос главы мафии. — Юкичи... Ты даже представить себе не можешь, как я рад, что у меня есть ты. Серебряный волк улыбнулся одними уголками губ и, наклонившись, поцеловал врача в лоб. — Я тоже этому очень рад, Мори... Я тоже безумно этому рад... И лишь искры от костра, парящие в ночи, тому свидетель...