На семнадцатую зиму

      — Итэр, это ты? Дурак, напугал, — недовольно буркнул офицер, складывая винтовку.       Глубокий мрак окутывал зимнюю чащу, трескучий мороз пробирал до костей. Тишину прервал хруст снега, что всё ближе подбирался к сонному парню. Причиной шума оказался сбежавший из окопа рядовой, который осторожно уселся подле брюнета, поправляя измазанную в грязи и влаге шинель.       — Господин, я везде вас обыскался. Думал, вы на карауле, но солдат на том месте лишь руками развёл. Почему со всеми не спите?       Сяо только поёжился, облокотившись на берёзовый стол. В последние дни сон в присутствии взвода отличием не выделялся. Он находил спокойствие именно в единении с самим собой.       — Еда заканчивается. Необходимо пробираться дальше, иначе рискуем задубеть, — невзначай бросил офицер. — Я не хочу терять людей.       Вглядываясь в задумчивое лицо, блондин пожал плечами:       — Путей у нас не то чтобы много. Приказ есть приказ. Завтра тяжёлый день, вам нужно выспаться как следует…       — Итэр, не хочешь снова взять командование на себя?       От внезапности вопроса тот на секунду замолк.       — Будем смотреть по ситуации. Уважаю ваше предложение, но, думаю, я и сам не готов брать на плечи такую ответственность.       Сяо протяжно выдохнул облако пара. Горе по потере солдат с предшествующего штурма никак не отпускало. Он даже не успел запомнить их имена, однако привязался за несколько дней как к сокурсникам военного училища. Мысль о смерти следующей четверти взвода не давала покоя, а факт полной поруки за их жизни только ужасал.       — Эй, офицер, — тихо молвил блондин, — мы прорвёмся. Всегда прорывались и сейчас сможем.       Положив винтовку, он снял тёплую перчатку и протянул ладонь, будто бы предлагая тому усесться рядом. Сяо так и поступил. Фуражка на тёмной макушке немного спала, когда рука коснулась чужих волос и принялась легонько их поглаживать. Всё же мороз быстро сказался на коже, и прикосновения перестали давать тепло.       Однако тепло стало глубоко в душе. Невозможно передать словами, как офицер был благодарен судьбе за то, что свела его с таким чудесным союзником. Благодарен и рядовому, что заступился в критический момент и согласился помочь, что готов ныне держаться вместе до конца, накрывая уставшего горе-офицера частью шинели. Горячее дыхание совсем рядом таки давало чувство опоры.       Голова упала на чужую грудь, а вскоре послышался безмятежный храп. Солдат лишь улыбнулся, охотнее преобнимая командующего за плечо. Его размышления крутились совсем не вокруг скорого штурма. Уж больно не отпускала картина сопящего человека прямо под боком. «Не хочется его отпускать», — думал Итэр перед тем, как провалиться в сон по примеру офицера.       Им действительно стоило хорошо выспаться перед новым боем.