Хроники Лу

после озвучивания краткой, но красноречивой информации Аридель подвисает на некоторое время, устремив взгляд сквозь мальчишку. он не напуган — он скорее озадачен, потому что не предугадал, что лошади могут испариться без следов, пока уставшие всадники восстанавливали силы в крепком сне. у профессора мелькали мысли об опасности, когда тот проваливался в сладкую дрёму, но он не ждал, что напасть настигнет путешественников так скоро. — Неприятно, однако. Что будем делать теперь? — Лу вспоминает, что умеет выражаться без матерных слов. сдерживается и выдаёт излишне вычурно, словно подшучивая. от сна осталось лишь странное послевкусие, но мозг уже функционирует в полную мощь. ситуация выдалась непредвиденная. профессор отводит взгляд к лужайке, где ещё несколько часов назад два неимоверно выносливых коня жевали траву и сено. ни единой весомой зацепки — словно они просто исчезли. животные пропали вместе с экипировкой и лёгким снаряжением, что профессор прицепил к своему и чужому седлу у конюшни. к счастью, их основной багаж остался на месте, у камней. и вправду неприятно. и необычно. голову профессора безостановочно посещают вопросы и догадки. тело брюнета отлично защищает более короткое тело поблизости на земле, принимая удар ослепительных лучей крепкой спиной. мягкая ткань плаща перекинута через правое плечо, а рубашка расстёгнута на несколько верхних пуговиц. этот дьявол не выглядит на свой возраст. да, повадки и морщинки могут подсказывать настоящие годы, но как же он хорош. юноша прилагает усилия, чтобы отвести взгляд от блядских пуговиц к своим ногам. широкие салатовые брюки хорошо бы доказали свою полезность в маскировке. разрезов на штанинах изначально не было, они появились после одного из визитов в таверну «Доля ангелов». в тот потрясающий вечер бармен наполнял бокалы всем бардам за счёт заведения, ссылаясь на праздник. Лу не помнит, какое конкретно событие праздновала литературная богема, но его гостеприимно вписали в компанию местных поэтов, когда те узнали, что мальчишка тоже пишет и, оказывается, достаточно недурно. дегустация алкоголя, песни и пляски, драки музыкальными инструментами как мечами, творческий дебош и поцелуи с незнакомцем под задорный свист — их дуэт победил, завершив рифмованный полуимпровизированный баттл. хмельной и весёлый парень, в пропитанной спиртом и чужими ядрёными духами футболке, постоянно забывал, в каком кармане лежит бумажка с адресами не скупых на слово новых кентов. он шагал к собору, молясь не быть пойманным, а коль уж и быть, то выглядеть трезвее стеклышка. никто его не встретил, никто не отчитывал и не обсуждал произошедшее, но на следующий день Рэй сообщил: отныне поэту запрещено покидать стены собора, а гулять разрешается только в его сопровождении. протеста ради парень кромсал свою одежду, чтобы выразить недовольство навязанным призывом: «Сливайся с толпой!». также периодически портил планы и настроение виновнику заточения. по правде говоря, иногда он вновь срывался в город, но об этом мы ещё обязательно вспомним. — Профессор? — пауза затянулась. Люсьен тихо напоминает о себе. замечает, как взволнованно скользят глаза старшего с травинки на травинку, вскоре возвращаясь к лицу русоволосого. — Птенчик, — разительный контраст с текущей обстановкой бьёт по ушам и заставляет слушать усерднее, — Ты уже не маленький, поэтому должен воспринимать происходящее наравне со мной. Увы, я не знаю, кто здесь был, но я абсолютно уверен, что кони ушли не по своему хотению. Их увели, — короткая заминка, судорожный выдох мальчишки, — Это дело рук людей, обладающих магией. Сильной магией. Чужой след остался лишь в тонких материях, но всё равно прощупывается. Ты чувствуешь изменения? Возможно, перепись энергетического кода, колебания в атмосфере или смену геометрических форм в пластике дыхания мироздания? младший таращится на говорящего и не перестает поражаться тому, как первоклассно Аридель владеет силой речи. лирично, мудро, естественно — без той надменности, что нередко присуща выходцам из высшего общества. сложно упустить утончённость произношения и лексики, хотя в текущий момент буквы влетают в одно ухо, а вылетают из другого. — Я..попробую понять, — восхищение ближним сменяется тотальным фокусом на теле. Лу забывает, как дышать. глаза округляются и неверяще вцепляются в бывшего декана, примостившегося на явно неудобном валуне, — Фантастика, — оглашает без объяснений и вновь прерывается. сжимает обе руки в кулаки и разжимает снова и снова, будто приспичило выполнить гимнастику для пальцев. только это вовсе не упражнения, это сонастройка. зрачки младшего разрастаются до двух лунных затмений, а кратеры внутри: пляшущая серебристая пыльца. он нервно смеётся, подрываясь с места и поглаживая слегка налитые мутно-тёмным светом вены, — Моя магия вернулась, профессор! мужчина не разделяет восторга. сперва недоверчиво хмурится, оглядывая бывшего ученика. взгляд на несколько мгновений приковывается к молнии, которая украшает чужую правую руку от ногтей до плеча после недавнего неудачного колдовства и прямо на глазах, в режиме реального времени, едва заметно оживает. Ари видит и чувствует — юноша вновь в строю. возвращение сил Люсьена осталось незамеченным им самим вследствие нынешнего положения дел, где маячили более важные проблемы, но теперь новые предположения атакуют голову брюнета, вдобавок к старым. — Это неправильно, — сидящий выдавливает безэмоциональное утверждение. — Почему? — можно отследить по голосу младшего, как былая радость блекнет, уступая место грусти и волнению. голубоглазый опять садится на траву, на этот раз соприкасаясь обувью с чужими щиколотками. едва ли, почти незаметно. ему лишь хочется почувствовать тепло человека напротив и дать понять с помощью невесомого жеста: он рядом. он слушает и слышит. — Потому что сила вернулась неестественным путём, — слишком холодно, будто льдом по коже, — Магия была разблокирована вмешательством извне и это напрямую связано с похищением наших лошадей. — Может быть, прошло достаточно времени после Вашего воздействия? Вы же говорили, что алхимия волшебства может вернуться к хозяину самостоятельно, если выждать нужное время, — спохватывается, вспоминая недавние слова мужчины, — И почему Вы уверены, что тут были именно люди? Почему не монстры? — Потому что монстры запрограммированы на одну-единственную задачу. Они не раздумывая убивают, если замечают человека. А мы, бесспорно, были замечены. Такой ход конём нелогичен и невозможен для чудовищ. Коль и подозревать кого-либо - остаются лишь маги, — Ари трёт двумя ладонями лицо и кидает взгляд на младшего, только сейчас замечая их аккуратное прикосновение снизу. хмурость ещё держится на лице, но в голосе уже нет явной строгости, — И необходимое время не прошло. Мои чары должны были сдерживаться тебя сутки. По подсчётам, этого времени хватило бы, чтобы успеть добраться в Ли Юэ. траурную тишину беспокоит лишь ветер. в этот раз он не поёт, музыкальность отсутствует. порывы словно шепчут, только послание разобрать не выходит. да и разбором заниматься сейчас хочется в последнюю очередь. пока Лу обмозговывает услышанное из уст старшего, мужчина утвердительно кивает сам себе. да, ветер определенно предупреждает путников. его завывания лишены нот, но тревога прекрасно считывается без струн, клавиш и ударных. то ли Мондштадт чем-то обеспокоен, то ли стихийный сигнал адресуется лично двум переселенцам. — Как Ваша дыра? — мальчишка тихонько шелестит губами. направляет указательный палец на грудную клетку собеседника. напоминать некомфортно. хочется убедиться, что профессор в порядке. солнце тем временем уже безжалостно палит. пожалуй, стоит достать очки. — Жив и на том спасибо, — небрежно кидает в ответ декан, поднимаясь во весь рост. юношу раздражают колебания Ариделя и ещё больше раздражает то, как эти колебания влияют на него самого, — Пойдём. Нельзя терять время. Тем более, после того, как нас здесь обнаружили. разговор не клеится, хотя удивляться нечему. путешественники впопыхах подбирают личные вещи, поправляют одеяния и скрываются в том же направлении, откуда на рассвете ступали в поиске временного укрытия для перекуса и сна. Люсьен нацепляет на нос аксессуар, который обеспечивает защиту для светлых глаз. идущий рядом оценивающе сканирует прикиды обоих и тоже тянется к рюкзаку, выуживая очки. оттенки оправ стихиями — гидро и электро. каждому жизненно важно побыть в тишине наедине с сознанием. сохранять покой удаётся не долго. — Мы пешком будем добираться оставшийся путь? — если бы мальчишка не задал данный вопрос, это бы означало сбой в матрице. да простит Мерлин за сквернословие маггловского измерения. — У тебя есть другие предложения? — Ари заранее готовится закипать. — Ну да. Я так и не понял, почему мы не воспользовались телепортом? — пока один готовится, второй уже приступает и в считанные мгновения меняет градус. очень кстати слева от потных тел на деревянном помосте замечается активированная точка телепортации, — Вот, пожалуйста! Они ведь тут раскиданы по всей округе и отмечены специальными символами на Вашей карте. Можно добраться в любой уголок здешнего мира за считанные секунды, хоть океан перешагнуть по щелчку, а мы выбрали трястись всю ночь на спизженных лошадях! Может, Вам сомнительного экстрима захотелось, не знаю. Всё равно странно как-то получается. — Кисунь, послушай меня, — после каждого уменьшительно-ласкательного из уст профессора мальчишка становится внимательнее некуда. старший давно просёк эту фишку и до сих пор частенько прибегает к ней, чтобы усмирить чужую вспыльчивость, — Неужели ты допускаешь мысль, что я мог не учесть самый доступный и комфортный способ передвижения по этой вселенной? Само собой, я знаю о нём и его удобстве. А также я наслышан благодаря некоторым источникам, что каждая из точек, где происходит местная трансгрессия, отслеживается. Как только ты ступаешь в неё и переносишься в необходимую локацию, у местных органов власти появляется едва ли не вся твоя биография. Фигурально выражаясь, разумеется. Но им будет достаточно увидеть наше происхождение и инициалы, чтобы в одно мгновение принять решение отыскать и задержать. Подобные риски для нас сейчас слишком велики и неоправданны. Тем более, после того, как я был вынужден покинуть Мондштадт. — Как это сцеплено-то? — мужчина замолкает и теряет вопрос, раскладывая бумажную карту на каменной брусчатке, кое-где перекрытой землёй. Лу тем временем продолжает, — Вы собираетесь мне рассказать хоть что-то? Я имею право знать, почему Вы меня оставили. Сейчас. Хватит тянуть уже. Ну пожалуйста. — Мы почти приблизились к Тростниковым островам. Какая здесь чистая вода, и утки плавают. А это растение возле камышей называется «Конский хвост», — отвлекается словно ненамеренно, пытаясь увернуться от некомфортного разговора, а затем выдыхает, возвращая внимание к Люсьену, облокотившемуся боком о высокий деревянный фонарь с непонятными иероглифами, — Рэйфор. Рэй. Работник из министерства магии, который прибыл сюда одним из первых со второго измерения, умудрился обвести воздушный народ вокруг пальца, солгать и выдумать историю, в которой он никакой не волшебник-чужеземец, а обычный житель одного из семи королевств, отправившийся на задание по истреблению нечисти и потерявший память. Тот, кто сознательно усыпил магию внутри себя. Тот, кто держал тебя в соборе Барбатоса. Тот, кто долгие годы выдавал себя за моего друга, но в самый неожиданный и неподходящий момент оказался крысой, рванувшей на запах неведомой мне выгоды. — Но как Ваше изгнание связано с ним? — отталкивается корпусом от фонаря и с интересом вглядывается в лицо Ариделя. — Изгнание? — брюнет грустно улыбается. прячет тоску в действиях, сворачивая и подбирая карту с рюкзаком, — Ох, мой мальчик. Это слово едва ли подходит, чтобы описать произошедшее в тот вечер, — маги возобновляют путь, ступая по каменному мосту над спящей водой, — Я не осведомлён, что он сказал местным и тебе, но я был вынужден покинуть город по причине его чёрной игры. И да, не мог оповестить тебя в тот момент, потому что не было шанса добежать без того, чтобы быть схваченным рыцарями. Не мог и позже, так как почта отслеживается наравне с телепортами. Письма просматриваются автоматически и их содержание может повлечь серьезные последствия. Патронус с высокой долей вероятности мог быть замеченным тоже. Я правда хотел предупредить, но этот шаг с моей стороны мог подставить тебя. На кону были твои какая-никакая свобода и какая-никакая безопасность. Понимаешь меня, Лу? Я отсиживался в апартаментах Сайренов, глотал залпом литературу в перерывах от работы и спектаклей в двух измерениях, чтобы собрать в голове целую картину, которая позволила бы мне просчитать - как действовать дальше. И я с самого начала этой заварушки знал, что вернусь обратно, но мне стоило быть готовым к возвращению. Готовым к возможным угрозам твоему и моему здоровью. Я ждал и изучал запрещённые писания, пока однажды в поместье не явился директор Хогвартса, господин Вольтуриус. Он подозвал меня и сообщил во время прогулки по саду, что я должен выдвигаться обратно в третье измерение прямо сейчас. Не было времени даже полноценно проститься с семьёй и здраво объясниться. Час настал нежданно, я вынужден был среагировать на веление Вольтуриуса и как можно скорее вернуться сюда. Второпях заскочил в кабинет и спальню, чтобы взять самое необходимое на первое время. Я не бросал тебя, Лу. Не сбегал от тебя. Мне нужно было покинуть Мондштадт, ведь на кону стояла твоя жизнь. Вот настоящая причина. за мостом следовала каменная кладка и рослая трава по бокам. слева от юноши промелькнули две золотые птички, больше похожие на неких духов. почувствовав чужую энергию, творения богов разлетелись в разные стороны. животным полётом сложно назвать их перемещение. лёгкие покачивания из стороны в сторону напоминали вальсирующие лепестки. — Неимоверно трогательно. А в чём заключался шантаж Вашего бывшего друга? — русоволосый всё ещё злится. это же нормально, так ведь? одним разговором трудно залечить весь спектр эмоций и чувств, который он переживал на протяжении нескольких месяцев, — Ну тут без сигареты не обойтись, — извиняющимся тоном. вытягивает мыльницу из личной клади и поджигает сигарету щелчком пальцев. Ари кидает короткие взгляды на спутника. в этот раз не комментирует ни магию, ни никотиновую палочку в зубах Лу. сарказм ему с молодых лет был по душе, но сейчас почему-то колкость заставляет огорчаться. мужчина хочет, чтобы ему верили. очень хочет, поэтому продолжает рассказ минувших дней. — Помнишь, когда я отлучился из собора вместе с ним? Он увёл меня на смотровую к фонтану под статуей Анемо Архонта, предлогом был крайне важный разговор. Мой бывший друг, как ты выразился, начал издалека, аккуратно. Завлекающая будничная беседа, чтобы я не ушёл раньше, чем сможет осуществить свой план. Следом он вдруг сообщил, что знает о пророчестве. Он ждал не нас, он ждал тебя. Нужно признаться, я заподозрил неладное ещё до последней дискуссии с ним. Рэйфор слишком много внимания тебе уделял. Вертелся как кошка у ног, задабривал, втирался в доверие. Моей ошибкой было умолчать от тебя свои наблюдения. Хотя я сам не мог понять, то ли играет роль паранойя на ровном месте, либо же мне не кажется и Рэй хитрее, чем позволяет думать окружающим. К тому же, он оставлял нас наедине только ночью, а в остальное время таскался третьим - якобы, ради помощи. Я не мог осмыслить свои ощущения касательно поведения ранее знакомой персоны, ведь не видел его истинных мотивов, и не мог оперативно закрыть глаза на многолетнюю дружбу, поэтому списывал названные зацепки на свою ревность. Чувства между мной и тобой мешали трезво оценить ситуацию. Прояснилось всё лишь на смотровой. Он говорил вкрадчиво, но моя интуиция говорила громче. Место сомнительное - и тут, и там прогуливаются и смирно стоят городские стражники Фавония. Панику бить смысла не было, поэтому я подошел к общению с максимальным уровнем спокойствия, который только смог нащупать, хотя внутри били колокола. Люсьен шагает, склонив голову от солнца, лаская пустой ладонью стебли неизвестных цветов, периодически бесшумно затягиваясь. цепляет каждую букву, озвученную профессором. долго же бывший студент тянулся к правде, а сейчас кажется, словно по незнанию открыл ящик пандоры. интерес всё-таки побеждает тревогу. — Я тоже чувствовал двойное дно, но думал, что это лишь пустые переживания. Когда Вы.. когда Вы оставляли нас с ним наедине, он вёл себя иначе. Откровеннее и активнее, чем во время Вашего присутствия. Пару попыток было расспросить о причине прибытия. Наверно, прощупывал почву: знаю ли я о пророчестве или нет. Вы же не удосужились меня посвятить, блин. Кстати, наши взаимоотношения его тоже интересовали, но я ответил лишь, что мы хорошие приятели с моих школьных лет и что Вы в те времена помогли мне открыться колдовству полностью и стать мегамагом. — Получается, твои слова не убедили его, — мужчина недовольно качает головой, поправляя лямку походного рюкзака на спине, — Почему ты не сказал, что с глазу на глаз с тобой он проявляет излишнее любопытство? — По той же причине, что и Вы, — парень дёргает плечами и продолжает фразу с меньшим энтузиазмом, чем глаголил раньше, — Не был уверен, что это чересчур. Да, некомфортно, но он же нас грубо говоря взял под крыло в городе ветров. Возможно, так нужно. Типа особая гостеприимность. Исходя из Ваших слов тогда я сделал вывод, что он является доверенным лицом и что он единственный в третьем измерении, кто со стопроцентной вероятностью хочет помочь. Я не слышал от Вас ни единого повода, почему я не должен ему доверять. Наоборот. — Чёрт возьми, Люсьен! — старший злится и сжимает губы, разворачивая голову к мальчишке. — Согласен, забавно получилось, — младший на Ариделя не смотрит совсем. улавливает обострившуюся магию, но продолжает делать вид, будто ничего не замечает. в конце концов, он налажал меньше всех и не собирается тонуть в сожалениях ради одобрения, — Нас смущало одно и то же, но момент был упущен, ведь мы не были достаточно открыты между собой. Прикол, да? Были хороши во всем, но не умели разговаривать. Так а что Рэй сказал Вам около фонтана? Аридель секунду мешкается, стоит ли ему посвящать юнца в подробности, а потом поправляет тёмные кудри в смирении и рассказывает всё:

***

две высокие фигуры, развивая плащи на лёгком ветру, спускаются по многочисленным ступеням. за спинами высится произведение искусства. если пожелаете точнее — Собор Барбатоса. священное место, коим управляют послушники Анемо Архонта. раньше это здание было дворцом аристократии и символизировало их крепкую власть, а сейчас, по мнению более высокой фигуры с каштановыми локонами и васильковыми глазами, души божьих слуг стали покидать и святость, и добродетель. от мыслей профессора отвлекает басистый говор. — Мой дорогой друг. Сколько всего стряслось за последнее время, правда? А ведь совсем недавно мы вместе окончили школу, отмечали со своими партиями и роднёй начало новой главы. Впереди ждала превосходная жизнь в достатке, с лучшими дамами рядом. А как декан наш радовался, что ты тоже следуешь на службу в Министерство, — виляет мастерски, хочет узреть реакцию и вывести бывшего однокурсника из равновесия. меняет угол и продолжает, — Только ты своей глупостью всё разрушил. И надежды семьи, и любовь своей женщины, и нашу дружбу. Какие силы тебя загнали в магический театр? А в маггловское общество? Скажи, оно стоило того? — Более чем, Рэй, — голубоглазый уверен в каждом озвученном слове, в каждой допущенной паузе, — Я доволен своей жизнью и своими достижениями. К тому же никто не запрещал совмещать магическую и немагическую реальности, как и разноплановую деятельность - от театра до преподавания. После моего появления на территории Хогвартса в амплуа преподавателя лекции ЗоТи, благодаря актёрскому опыту, стали новаторскими. Знаешь, друг, — выделяет обращение прозрачной насмешкой, — Я считаю, что нам не стоит вспоминать вещи, которые не поддаются изменениям. Зачем звал? — А жена твоя? — кареглазый, видимо, не планирует останавливаться. его главная цель сейчас - управлять течением беседы. только он имеет власть задавать вектор, — Госпожа Сайрен однажды отправила мне письмо личного характера. В то время я ещё представлял Отдел тайн и проживал во втором измерении. Коль дословно: она писала, мол, театр украл тебя, но обещал, что иногда будет делиться. Только не он один посягал на тебя, так ведь? — К великому сожалению, я не понимаю, о чём ты. — Очень удобно - не понимать. Мальчишка, которого ты притащил сюда. Вас же объединяют не только перья с конспектами в прошлом и не только исполнение пророчества в будущем. В настоящем кроятся куда более увлекательные пикантности, — беседующие вплотную приближаются к неглубокому фонтану, обрамлённому серой кладкой. лицо под тонким капюшоном начинает краснеть от негодования, пока его собеседник, с практически спокойной душой, мысленно подмечает красоту вращающихся лопастей мельницы. — Шариковые и перьевые ручки, попрошу, — ни один мускул лица не дрогает, аки граф в покере: играет сдержанно, но даёт понять противнику, мол, не жди от меня чего-то меньшего, нежели флеш-рояль, хотя в действительности на руках лишь разномастные семёрка с двойкой, — Птичьими перьями студенты уже давно пользуются только по собственной инициативе. Откуда узнал о пророчестве? — Связи, — звучит жеманный хохот, карты в руках сменились по велению фокусника. перед профессором возникают дополнительные, общие, и шестерёнки пускаются в движение. речь поблизости возобновляется, — Ты забываешься, в каком месте и в окружении каких магов я работал. Приятель, дух Салазара Слизерина совсем погас в тебе, да? Ну ничего, я окажу услугу и напомню, как это работает. Сдаётся, ты быстро схватывал в школе. Проверим, что изменилось, — показательно откашливается и подходит ближе, загораживая вид на мельницы, — Если мне что-то нужно, я всегда это получаю. И сейчас мне нужно, чтобы ты покинул Тейват. Один. — Рэйфор, что за чёрт? — возможная будущая комбинация в холодных пальцах рассыпается на глазах, а на её месте оказывается совершенно иная, — Коль постороннее лицо оказалось знакомо с пророчеством, то ему всенепременно следует осознать, в какой опасности находится исполнитель грядущего указания свыше. Люсьену нужна поддержка. На успешной реализации предсказания держится не только его жизнь, но и благополучие нашей родины. — Не сомневайся, я предоставлю ему должную поддержку, — нерадиво хлопает более высокого по плечу и спиной идёт к забору по узорчатой плитке, хитро сверкая из-под ресниц, — Должно быть, ты не заметил, как город начал меняться. Естественно, вы прибыли в Мондштадт совсем недавно, — оказавшись около обвитого плющом бортика, басистый стал ожидать, пока его будущая жертва подойдёт поближе, чтобы продолжить, — Твоё пребывание здесь - как трещина, Аридель. Магистр Джинн задаётся вопросами насчёт вашей, с позволения сказать, пары. На щегла глаза закрыть ещё можно, а вот след твоих могучих энергий начинает схватываться за десятки метров. И это лишь начало. Есть опасность разрушить не только свою судьбу, — кареглазый перекатывает слова в руках, словно кости, — Досадно, конечно, что Анемо Архонт не дал добро на покровительство. Ветренные люди активируются только когда присутствует угроза на их территории, а не на другом конце континента. И сейчас единственная угроза для них - ты. Не переживай, любовнику твой уход будет на пользу. Ты же словно катализатор для него. Обнажаешь магию, накаляешь. Нравиться принимать меня за слепого дурака? Ради Бога, но с такими темпами даже простолюдины начнут чувствовать дикость его стихий. А если уйдёшь, у него будет шанс остаться невидимым и выполнить миссию. — Магистр знает о пророчестве? — карты парят над головами. нервозность пока проявляется лишь в слегка учащённом дыхании и прыгающем с черепицы на черепицу взгляде. непослушные пряди извиваются на ветру. — Ей знать необязательно. Посмотри на них, — мужчина постарше толкает локтём собеседника, привлекая внимание к редким прохожим снизу, — Этот город стал городом теней. Незадолго до Вашего появления ветер перестал вещать как прежде. И сейчас здесь живут в полную ногу лишь поэзия, проза и музыка. Искусство дышит за все души, которые навечно потеряли тела. И твой мóлодец может слиться с ему подобной творческой богемой, но не когда ты мельтешишь рядом. Пора заканчивать шоу, Аридель. Актёр из тебя никудышный. Это уже не бездарный спектакль, а позорное цирковое представление. Тебе не привыкать разочаровывать близких, но существует же предел допустимого разочарования? — О чём ты толкуешь, Рэй? — и вновь смена позиций. противник оголяет кровавого короля и не догадывается даже, что у профессора наготове два чёрных. намечается вкусный сет. сильная рука кладёт, сильная рука контролирует ход игры, — Я рядом с ним, чтобы он мог опереться на меня. Чтобы подсказать и направить, если потребуется. Ему ещё предстоит обуздать здешнюю магию. Семь элементов - это нелёгкий труд даже для мегамага, ведь конкретно этот мегамаг совсем недавно был подростком и сейчас оказался в незнакомой прежде реальности. Во втором измерении иная прошивка, законы волшебства кардинально отличаются. Или ты собираешься взять на себя ответственность и обучать его, будучи магом, утратившим колдовскую мощь? Магистр Джинн ведь не осведомлена, что ты тоже чужеземец. Не боишься быть разоблачённым? — вдалеке высоченные скалы одобрительно скалятся, обнажая каменистые клыки в улыбке-ущелье. — Мне есть, чему его научить, — хмыкает так, будто кучерявый приятель озвучил несуразность, — И я могу дать ему то, что ты никогда не сможешь. Стабильность, например. Слыхал о таком слове? — опирается подбородком на руки, что сложил перед собой поверх ограды, — Расслабься, ты магистру ничего не докажешь. Мою магию даже Архонты с трудом смогут распознать, вот настолько глубокий сон познали энергии благодаря труду профессионала, — в голосе звенит гордость. мы с тобой, читатель, разделили бы её с Рэйфором, если бы не замечали неприкрытое давление на тайного партнёра Лу, — В пророчестве речь идёт только про «дитя, которое добровольно вылезло из львиной пасти, обменяв её сердцем на змеиную чешую». Как видишь, твоё участие в роковом свершении не прописано. Зачем обманывать судьбу, родной мой? Пора остановиться. Девочки так соскучились по папе, а папа всё никак за ум не возьмётся к сорока годам-то. — Прекрати немедленно, — два бумажных прямоугольника в рукаве покрываются ледяной коркой, затем алеют и, на крайних словах едва-ли-друга, стремительно выскальзывают, разбиваясь где-то по ту сторону у основания забора, — Мы не настолько близки теперь, чтобы обсуждать мои взаимоотношения с другими людьми. Ещё и в таком ключе, — крыши и стены городских зданий начали медленно багроветь. — Удивительно, — новых карт голубоглазый не получает. держит удары, держится достойно. тем временем обладатель короткой бородки никак не унимается, — А ведь во дни минувшие ты называл меня лучшим другом. Ладно, возложу это на твоё общее помешательство. Зыбкая дорожка, Ари. Если местные догадаются, ты можешь погибнуть. Надеюсь, что оставшейся в тебе здравости хватит на рациональность и на принятие правильного решения. — Рациональность мне подсказывает, что никто не догадается, если хранить язык за зубами. А интуиция говорит, что ты преследуешь корыстные мотивы, — Аридель внутри сокрушенно осознает, как соперник около него раскрывается девятихвостым лисом, и в меху каждого хвоста таится трипс, пока медовые глаза со скукой проходятся по пышным облакам. играть придётся до конца. — И в чём корыстность? Я могу укрыть только одного. Пацанёнка, на чьих плечах ноша реализации предсказания. Ты чем меня слушаешь, Сайрен? — бородатый резко поворачивается всем корпусом к слушателю, — Я говорю отчётливо: уходи, тогда он сможет выжить. Верхушки Мондштадта уже пометили тебя, — озирается назад, где в нескольких метрах стоят столбами притихшие сёстры из Собора, — Ещё немного и инородный магический след будет пойман с уверенностью. Хочешь защитить мальчишку, подарив ему шанс на мирную жизнь здесь? Исчезни. — Я ему нужен. Особенно в новых реалиях, совсем иных. Люсьен на меня рассчитывает, — произносить эту речь неожиданно приятно. наверно, дело в том, что прежде декан Слизерина крайне редко посвящал кого-либо в личное, а сейчас сердечная мотивация становится сильнее любой покерной комбинации, — Не думай, что я стану плясать под твою дудку и нарушу данное ученику слово из-за бестолковой прихоти лжеца. — Профессор, — пробует на вкус и насмешливо хмыкает, — Как звучит-то, ух. Вы погрязли в иллюзиях с ног до головы. А я, как некогда близкий человек, настаиваю: уйди с глаз. Тогда дорога для твоего ненаглядного предстанет открытой, а Алиса останется в неведении о похождениях сбрендевшего мужа, — лишённый магии чувствует нутром недовес влияния своих слов и спешит продолжить, пока кудрявый не успел перебить, — Здесь ты для него опаснее любых врагов. Да и заждались уже тебя дома, не считаешь? Представь только, как будет опечалена госпожа Сайрен, если узнает, что ты по ночам обжимаешься с почти что подростком. Для дамы аристократических кругов данная весть будет куда более травмирующей, чем если бы она внезапно узнала, что овдовела. А ведь такая вероятность тоже весьма велика. Не высоко ли ты замахнулся, Аридель? Змеям надлежит ползать, крылья оставь мечтательным пустышкам. — Слушаю и не признаю в тебе школьного товарища, — болты на маске осыпаются в плющ, желания прятать эмоции больше нет, — Кто этот человек рядом? Что с тобой стало, Рэйфор? — Я всегда был таким. Припоминается, в Хогвартсе почему-то именно тебя большинство преподавателей негласно нарекло фаворитом со Слизерина. Но сейчас.. — коварная тишина, голос из-под капюшона сквозит победой, — Не моя вина, что тебе не хватает разума соответствовать. — Упаси Мерлин подобному соответствовать, — быстро находится мужчина повыше и слегка прикрывает светлые глаза. не всё потеряно, — Видать, мы выросли совсем разными людьми. Я же не менее хорош в шантаже, — самое время атаковать. это шанс отстоять свое место в городе ветров рядом с любимым русым недоразумением. полный газ, — Интересно, как Министерство Магии относится к исчезновению важного сотрудника с радаров второго измерения? Что-то мне подсказывает, твоя семья тоже не осведомлена, где ты находишься и чем занимаешься. В конце концов, короткая беседа и действующий магистр ордена получит информацию о скрытых магических потоках внутри заблудившегося беспамятного простолюдина. Помимо прочего, я видел выпивку из Хогсмида и волшебные шахматы из второго измерения в твоей гостиничной комнате. Интригующие улики как для уроженца Тейвата, согласись. Один обыск и тебя сошлют долой, либо ликвидируют. Как тебе такая перспектива? — Магистр достаточно умна, чтобы не верить заявлениям подозрительной особы недоказанного происхождения, — Рэй напряженно выплёвывает слова и пытается сохранить твёрдость духа, перекрывая краской трещины на собственном защитном поле, — Золотой мой, я предполагал, что ты будешь настолько противным, но не учёл запущенность случая, — незаметно от глаз собеседника бородатый прячет левую руку за спину и адресует кому-то неразборчивый с первого взгляда жест, шевеля пальцами, — Если ослушаешься сейчас, мы будем вынуждены телепортировать Вас обоих на огненные земли Натлана. Как ты думаешь, мальчишка оценит такой поворот событий? Он же еще даже не в курсе о пророчестве и своей роли в нём, а окажется вмиг во вражеской зоне. Неподготовленный, слабый, напуганный. Беззащитный. Твоя перспектива тоже не сильно радужная, Сайрен. Лишних убивают моментально. — Мы? — Ари начинает бурлить, окропляя собеседника тут и там разноцветными брызгами кипятка. пока ещё невидимо для других глаз пробуждается гнев Гидро, — С какого момента твоё «мы» означает союз с посторонними индивидами из незнакомой до недавнего времени реальности? Оклемайтесь, господин Тенебрис! Вы здесь такой же чужак. За искаженными границами остались не только коллеги с общим делом и близкие с имуществом, а также память и клятва, данная министру магии Великобритании, — надвигается на слегка испуганную фигуру в тёмно-сером плаще, которая от неожиданности принимается пятиться к шарообразному кустарнику. ещё немного и Аридель будет накалён до предела, хотя на крик он всё ещё не перешёл. с особым ядовитым наслаждением шипит провокатору в морду, — Совесть мучить не станет, мой едва ли уважаемый друг? Не перепутал ли ты исконные змеиные ценности с мглой душевной? Предательство родины по закону наказуемо и жестоко карается, тебе ли не знать? — передразнивает. на бороде Рэйфора красуются четыре крупных снежинки в хаотичном порядке. ожесточение Крио всегда подаётся холодным. кареглазый был прав, энергии профессора слишком сильны, чтобы суметь их скрыть на долгосрочной основе. — Ты ещё умудряешься говорить мне о предательстве? — заторможенность сменяется ответной злостью. пустой, но не менее неприятной, — Сайрен, у меня нет желания отвечать на твои вопросы, которые ты задаешь из любопытства к моей реакции, а не из серьёзных намерений. Пока я ещё относительно добрый, у тебя есть тридцать минут на сбор вещей и проваливай. Если удумаешь колдовать.. — Я никуда не уйду, — они стоят нос к носу, не обращая внимания на движение жизни вокруг. игра близится к финишу, предсказать победителя сложнее, чем представлялось вначале, — Не предам ни своего спутника, ни магию, что была дарована нам милостью Богов. Кто ты такой, чтобы перечить им? — выдыхает морозное, вопреки температуре на улице, дыхание в чужой приоткрытый рот, — Ты жалкий трус, который должен был нам помогать! Директор Вольтуриус поручился, возложил упование на тебя! Как я мог так оступиться с выбором союзника?.. — риторический вопрос бьёт хозяину под дых и переключает внутренний механизм, проявляя угольки в морских очах, — Ты же наслышан, что бывает, если я загораюсь по-настоящему. Терпение не вечное, — угольки уже светятся, Аридель прожигает карие оппонента и решается на ва-банк, — Моих сил хватит, чтобы использовать на тебе все стихии сией реальности без исключения, трижды на каждое грязное слово, что твой рот посмел выдать за этот и предыдущие дни. — Достал разглагольствовать. Вовремя же тебя прорвало, — прерывает, невинно улыбаясь. вот только.. — Это не про смелость, Рэйфор! — попытка вразумить бывшего друга сводится всё к тому же гипнотическому шипению. из новоявленного: средней силы толчок двумя руками в ключицы почти что старца, — Вот, кто действительно порочит имя Салазара Слизерина. Мелочное, примитивное создание. Да, ты прав, я действительно был помешан.. во время студенческих лет, когда называл тебя братом. Валяй, Рэй. Провокационные письма моей семье? На здоровье. Супруга и так догадывается. Хочешь возыметь эффект неожиданность? Попробуй пробудиться сперва. Практически все браки чистокровных статусных колдунов прописаны заранее и любви в себе не несут. Огненные территории? Ты не посмеешь, ведь по пророчеству Люсьен обязан сперва обучиться стихиям у мастеров, а лишь потом отправляться в Натлан. Я справлюсь с твоим давлением и покажу тебе, как выглядит настоящий слизеринский дух. — Со мной, быть может, тягаться и осилишь, но с минуты на минуту сюда прибудут лидеры ордена. Прошу простить, любезнейший, уж больно я привык к исполнительности моих приказов, — он просто тянул время? или это было для громкого словца? профессор непонимающе осматривает собеседника, а следом и смотровую. соборских сестёр след простыл, зато стражники кучкуются и поглядывают на беседующих с нескрываемым интересом, — Не захотел по-хорошему - придётся по-плохому, — Ари предпринимает попытку медленно отойти к возможному пути отступления, — Куда дёргаешься, смелый мой? Рэйфор наскоро кивает прохлаждающимся надзирателям, удерживая локоть голубоглазого, который продолжает делает маленькие шаги. толпа моментально реагирует, подбегая поближе и замыкая профессора в круг. куда деваться? что делать? выходит, это дряньё спланировало всё заранее? как можно ожидать эдакое от человека, которому добровольно доверил сразу две жизни? а мальчишка.. он не покидал святыню, ведь сёстры тоже вплетены в сговор. Лу даже не представляет, что творится в ста метрах от огромных дверей. мысли скачут антилопами в сжимающемся чердаке, кромсая стены рогами всякий раз, когда мужчина в своих рассуждениях натыкается на тупик. стража обступила со всех сторон. Рэй выглядит самой счастливой персоной на свете, будто через секунду награда за проделанную работу приземлится у его мясистых ног. — Этот маг крайне опасен и нуждается в заточении, — то ли разъясняет заранее проинформированной замершей толпе, то ли накаляет атмосферу для былого товарища, смотрящего на сюр вокруг исподлобья. ах, если бы Аридель к этому моменту заполучил лётную лицензию.. жаль, что подняться ввысь сейчас не удастся. до слуха окруженного брюнета доносится цокот нескольких пар каблуков. остальные также слышат приближающиеся звуку. бравые бойцы Мондштадта способны по нескольким «цок» определить, кто именно из здешних воинственных девушек приближается к их местоположению. сейчас бы они сказали «гремучий коктейль» и не солгали бы, потому что на смотровую, со стороны трёхэтажного замка ордена, ретиво ступает троица: действующий гранд мастер Ордо Фавониус, непревзойдённый скаут ордена и лучшая выпускница Академии Сумеру за последние двести лет. сократив расстояние до нужного, леди останавливаются и охватывают взором текущее действо. крайняя справа — молодая женщина, одетая в фиолетово-белое платье с разрезами по бокам, украшенное золотой вышивкой и короткой накидкой с полупрозрачными рукавами. она лениво смотрит зелёными кошачьими глазищами на взятого в кольцо и лучится. — Какими ветрами? — «..Вы вновь и вновь возникаете в моём поле зрения» сохраняется неозвученным. — Лиза, оставь пытливость. Есть угроза боевой ситуации, — атлетически сложенная девушка со светлыми волосами по центру феминной делегации делает шаг вперёд. белый облегающий комбинезон, расшитый золотыми символами и ромбовидными узорами вдоль штанин, отлично подчёркивает фигуру, — Наши опасения подтвердились. Повезло, что Рэйфор успел среагировать и провернуть стратегический манёвр. — Магистр, Вы пригрели на груди змею, — преподаватель, возвышаясь над стражниками благодаря росту, делает попытку достучаться до важных новоприбывших девиц, — Помяните мои слова: она разрушит Ваш город и скроется в безбрежных далях без единого сожаления. — Он бредит. Не слушай, Джинн, — кареглазый подлец расслабленно прерывает Ариделя, прекращает изображать выжатое дружелюбие. подступает к образовавшемуся зазору между стражниками и с размаху бьёт кулаком в нос, — Вот так будет лучше. кудрявый валится с ног. кажется, сильно прикладывается головой о твёрдую поверхность. сложно говорить наверняка, так как это движение теряется за силуэтами рыцарей. — С одного удара, милашка? — кокетливая ведьма в фиолетовом наряде благосклонно поглядывает на Рэя. обращается к подругам, — Поглядите, красавицы. Мы обрели нового рукопашного война. доблестные рыцари уважительно посмеиваются над репликой Лизы, пока та стреляет глазками и поправляет бархатные перчатки. общая тональность сглаживается. напряжение улетучивается вместе с непрогнозируемым ударом. начинается непринуждённая болтовня. Ари зачем-то вслушивается, притворяясь утратившим сознание, заодно обдумывает последующие меры. в стрессовой обстановке мозг, приправленный негодующей магией, советует вступить в смертельный танец. декан Слизерина лаконичным стекающим движением кладёт руку на землю около грудной клетки. внимает стихиям, замедляет взволнованное сердце — там худощавый парень отжигает хип-хоп кульбитами. прогоняет на время до боли знакомый лик, фокусируется. настало время чародействовать. орнаментальная кладка еле-еле дрожит. обратный отсчёт. десять — голоса канули в тревожном молчании. девять — в мгновение ока колебания набирают пугающую амплитуду. восемь — невидимая волна сшибает и стражников, и магических представителей, всех до единого. семь — для профессора не просто цифра. он соединяет две ладони в хлопке и тут же твердь покрывается словно ковром кристальной коркой, кусая холодом конечности сбитых с ног и толку. шесть — да взойдёт молочная волна, вводя в ужас заблуждающихся воителей света. пять — да обрушится стихия гневом её носителя на ведомые ошибкой головы. четыре — резвящиеся струи подталкивают онемевшие тела в одну кучу, расчищая чужаку путь. три — Рэйфон давится водой, затекающей настойчиво во все щели. это за разбитое лицо и нож в спину, приятель. два — секунда замешательства напоследок, попытка оценить расстояние до собора. если придется второй раз против большого количества.. вывод звучит как пощёчина: нет. не выйдет. один — он стремглав насётся к ведущей в город лестнице, восклицая на ходу: — Только ты, долбач, в своих гнилых расчётах не учёл, что я талантливый актёр и занимаюсь бегом дольше, чем ты спишь с женщинами! перепрыгивает ступени, затем перила. выбирает сигануть на верхушку ближайшей сосны. то ещё удовольствие, но оперироваться сейчас приходится выживанием и необходимостью оторваться от пришедших в себя преследователей. бежать-бежать-бежать. у реки замечается тёмная макушка. это же вечно хмельной Анемо-бард, о котором ходят легенды. или профессор обознался? — Венти! Ты же.. Ты же Венти? — отдышаться бы, да времени нет. пьяненький парнишка округляет глаза и утвердительно машет головой, — Передай Люсьену.. Это поэт.. В соборе Барбатоса.. Передай ему, что я вернусь.. Что Ари вернётся.. Найти и передай.. Пожалуйста. дожидаться ответа тоже нет времени, поэтому Аридель ныряет в пучину, оставляя на суше поддатого творца, потерянного от неожиданности и быстрого потока информации. подробный пересказ завершается. в голове Люсьена вырисовывается Венти. так вот оно что.. юноша понятия не имеет, с какого вопроса начать и выбирает первое, что приходит на ум.

***

— Огненные территории.. Это касается пророчества? иноземный дуэт проходит очередной мост, за которым виднеется компактный домишко. вплотную к зданию располагается скромная торговая лавка. всё ещё ни единой живой души. Лу теперь тоже начинается воспринимать абсолютную безлюдность с подозрением. — Да. Углубляться в сюжет стеклянного шара стоит уж точно не в дороге. Потом, — старший предпочёл бы помолчать, но понимает, что идущий рядом настроен расспрашивать долго и нудно. эхо памяти цепко хватает нити сознания бывшего студента. — Получается, Ваша.. Ваша семья не ведает, куда и зачем Вы отправились? — болезненная тема для обоих, а говорить-то придётся. — Они знают ровно столько, сколько мне позволяет освещать клятва о неразглашении, данная директору Вольтуриусу. Мне дозволено уведомлять о пророчестве только тех особей, которые замешаны непосредственно в самом исполнении пророчества, — кладёт обратно в рюкзак только что снятые солнцезащитные очки, дабы лучше рассмотреть причудливое строение неподалёку. оно замечается после недавнего поворота, прячущимся за пышные жёлтые кроны, — Не было возможности полноценно проститься с близкими, ведь откладывал разговор до того времени, как обрету ясность: «пора отправляться». Директор предстал у поместья без предупреждения и требовал незамедлительной реакции. Я успел лишь скоропалительно обнять дочерей и объяснить жене, что меня отправляют в длительную научную экспедицию, от которой невозможно отказаться. Но, слава Мерлину, они не одни. Вольтуриус навещает и присматривает, прислуга всегда рядом, да и родственники у нас на короткой ноге, — следующие фразы выпаливает внеплановым откровением, — Часы отбивали последнюю минуту рядом с госпожой Сайрен. Я ломал голову, стоит ли говорить ей, что могу не вернуться. Выбрал тишину. Пускай у всех сохраняется надежда на лучшее. русоволосый взирает на Ариделя из-под тёмных стёкол, продолжая ступать к арке на переднем рубеже дороги, выполненной в азиатском стиле первого измерения. внутри коптится сожаление. обсуждать законную пару человека, которого любишь, предельно дискомфортно. но намного мучительнее даётся схватывать и расшифровывать его внутренние терзания. Люсьен неустанно вдохновлялся стойкостью старшего, только вот смелость делиться дрожью сомнений вопреки привычке замыкаться очаровывала сердце инаково. мальчишка склоняется к шагу, о котором, возможно, будет жалеть всю жизнь, но в этот миг решение чувствуется мудрым и справедливым. — Грустно звучит. Но спасибо, что поделились. Понимаю, Вам это нелегко далось. Я тут подумал.. — останавливается под китайским фонариком, что то ли цепью, то ли прутом крепится к деревянному проёму, качаясь от слабых дуновений. юнец снимает свой аксессуар, кладёт в задний карман штанов. щурится и с твёрдой уверенностью глядит голубыми в голубые, — Говорят, неразбериха происходит во втором измерении, да? Структуры падут ведь? Ещё не поздно развернуться, профессор. И вернуться домой. Вы должны быть с детьми и.. женой. Как опора, как защитник. Вы нужны им сейчас. старший задумчиво бродит глазами по сосредоточенной физиономии, затем скачет на восточный светильник и обратно. чувствует, что магия Лу стала звучать отстранённо, сжато. будто её засунули в сундук, намереваясь притупить, скрыть оккультную палитру. Аридель проницателен и умён не только извилинами, а также сердцем. от наблюдаемого чуда печальный бледный лик освящается скромной улыбкой. губы плывут самую малость, а вот глаза.. — Несомненно, мальчик мой, — задирает чужой подбородок мягким жестом. касаться-касаться-касаться, — Только тебе я сейчас нужен больше. Их охраняют с трёх направлений, а ты остался за гранью, в посторонней вселенной. Совсем один. пространство вокруг притихло в стоп-кадре. махонький шаг и носы столкнутся. никто не берёт на себя ответственность за микроскопическое движение, им вдосталь хватает зрительного контакта. такого необходимого и громкого. — Вы спали с Вашей супругой после возвращения во второе измерение? — не знаю, с какой целью Люсьен интересуется. должно быть, парень желает услышать заветное «нет», что леденящим бальзамом на воспалённые тревоги легло бы. — Я засыпал и просыпался посреди личной спальни в обнимку с увесистыми томами, в которых черпал обширные знания об измерении, где ты застрял, — улыбка разъезжается шире, — Могу задать схожий вопрос? — Я не спал с Вашей женой. — Ну что ты в самом деле, — смеется, покачивая головой, — Балуешься опять? — Я не спал ни с кем, но.. — вылетевший противительный союз осознаётся уже по произнесению. юноша принимается шевелиться: перекладывает очки из кармана в спортивную сумку, вынимает никотиновую палочку, вставляя в щель меж дрожащими губами, и ступает на волнообразный мост, что ведёт к постоялому двору «Ваншу». — Продолжай-продолжай, — идёт следом. правой ладонью пару раз поглаживает чужую шевелюру. проффесор бы нарёк её «взрыв на макаронной фабрике». отлично передаёт характер завитков. — Ну целовался по пьяни. Отчитывать станешь..те. Станете, — небесное светило уже не обжигает. извиняющийся ветер благословляет прохладой на честность, — Ваш бывший приятель, Рэйфор, местами.. перегибал палку. Он запугал, что сдаст меня магистру Джинн сразу же, если я использую магию при нём. Это дало ему преимущества и возможность.. подобраться ко мне ближе. — Насколько ближе? — розовая шелковица влекуще блестит под лучами. южная гостиница, которую прямо сейчас путешественники минуют, является наивысшей точкой на Тростниковых островах. говорят, там щедрые обеды и потрясающий вид с вершины. Сайрен хмурится, акцентируясь на пустынности локации. крайне странно, — Говори давай. Говори всё, что было. — Он начал с мимолётных касаний, будто вскользь задевал руками и сразу извинялся, — стесняющую тему хочется разрядить хотя бы для себя. русоволосый отвлекается на цветы, напоминающие радужные облака. вряд ли это съедобно, — Вскоре стал делать вид, что ничего не случилось, будто он ничего не заметил. Потом он стал наведываться в мою спальню посреди ночи, — из виду исчезают раскиданные кирпичи. практически прозрачные вода виднеется под очередным мостом, — Я просыпался злой от стука и отворял дверь. Сложно быть позитивно настроенным в подобном положении. Ему срочно хотелось обсудить какую-то ересь, мол, как плохо-то будет, если я вдруг решу уйти из города. Он хотел промыть мозг манипуляциями и сыграть своей якобы открытой душой. Незадолго до моего побега Рэйфор стал настойчивее. Таскал по его двору между бельевых верёвок и у реки за воротами под предлогом уединенной прогулки. Сперва ничего не делал, но в следующие разы будто случайно клал ладонь на бедро, принимался массажировать шею или тыкал в пуговицы, увлечённо рассматривая. Естественно, я отталкивал, на что он сердился и сыпал угрозами, мол, сдаст меня с потрохами в руки здешних магов и те не станут со мной церемониться. Я зарядил ему в ебальник и живот, на что он, в первом случае, сплюнул и отстранился, а во втором случае - закинул меня на плечо и понёс в штаб Ордо Фавониус. Конечно, я вырывался и кричал. Он же сказал пообещать ему, что я перестану себя так вести и буду открытее. Видимо, забыл уточнить: к его прихотям. Враг оказался среди своих. К тому моменту мы уже прошли центральную улицу, ругаясь у всех на глазах. Я был уверен, что он в состоянии вручить меня в лапы рыцарей, поэтому был вынужден дать слово. После этой ситуации он лишь раз притронулся ко мне, поздним вечером в соборе во время ожидания лекарей. Через одежду, но требовательно. Убегать от рук не выходило, он отлично подбирал места и сам момент, а вмазать ему третий раз.. Все упиралось в моё нелегальное пребывание в Тейвате. Это было ужасно. И я уже почти смирился, что мне ничего не изменить, но на следующий день почувствовал стихийный зов и сбежал у него на глазах. вдох-выдох. Аридель пробует на вкус каждое произнесённое Люсьеном слово. к горлу подступает тошнота, принимаясь сопровождать бурную визуализацию. отвратительно. чужие руки трогали тело его мальчишки без согласия, с неоднократным отказом. пусть и всего-то касания, но чьи и на ком! профессор шумно дышит и жалеет, что не свернул шею самообъявленному дружку. — Подобные души годятся лишь для поцелуя дементора. Обещаю, птенчик, когда он нам попадётся, я проучу его. Отыграюсь и за распускание рук, и за удержание тебя силой. карта в руках мужчины гласит, что странники добрались к долине Гуйли. когда-то здесь был город с неописуемой красоты садами, но беспечный мир был поглощён войной. после многих бед и несчастий люди покинули некогда цветущее поселение. вот так смутные времена разделили тех, кто здесь собрался. — Когда? Вы думаете, Рэйфор встретится нам вновь? — Возможно, и не раз. Силы мрака окутывают его. Я ещё не разобрался до конца в своих ощущения касательно него. Как ты узнал о пророчестве? — меняет тему со скоростью свистящей пули. древние руины внушают опасность. — А это Вы метко спросили, — погода портится. бывший студент плотнее кутается в тонкую мантию. знакомый из Мондштадта подогнал её вместе с прочими элементами местной одежды, — Пробрался в комнату Рэя через окно, пока он отлучился по заданию рыцарей за пределы городских окрестностей. Хотелось нарыть что-то. Мучило незнание и шаткость моего положения, а с чего начать, увы, не понимал. Пришла идея воспользоваться змеиным языком. Ну а вдруг. — Не знаю, чему поражаюсь больше: проникновению в чужое жильё или использованию парселтанга в третьем измерении, — голубые глаза как две монеты, — Когда-нибудь перестанешь удивлять, м? Я ведь уже не молодой, сердце схватит и что тогда? — Чё? Да Вы любому двадцатилетнему можете смело фору дать, — кривится. только парнишка в своём чердаке имеет право нарекать долговязого дедом. ведь это неправда, забавы ради, — Я всего-то хотел убедиться, что он нормальный тип! Насчёт парселтанга.. Слабо верил, что это сработает, но спустя минуту от попытки призвать змею из щели у несущей стены выполз уж, — глаголит на энтузиазме, будто байку травит. просто горд своей находчивостью, — Я спросил, мол, знает ли он что-то о владельце помещения. Уж ответил, что душа Рэйфора пылает пламенем. Что он по ночам едва разборчиво бормочет одно и то же, о дальних землях и, кажись, великой встрече. Ещё он поведал, что Рэй ведёт разговор с кем-то через зеркало, но в отражении пресмыкающемуся не было видно посторонних. Уж озвучил, что Рэй выбрал неверную сторону. Он же рассказал: я должен бежать с ветреных земель, найти дракона и исполнить пророчество. Деталей, как Вы поняли, озвучить не удосужился. Мистика спелась с туманом. Но змеям я всегда доверял больше, нежели людям. Сомнений не было, рептилия вещала правду, — широкая тропа в некоторых местах делится на две поменьше, а затем снова воссоединяется, — Почему Вы не рассказали? Вы же знали о предсказании и знали, что я с ним связан. Почему? — Потому что я должен был поведать о нём в Тейвате, не раньше. Во втором измерении не допускалось, — впереди возвышаются гигантские скалы. Лу молится Архонтам, чтобы Гео-государство располагалось где-нибудь пониже, — Ночами не единожды порывался положить начало этому разговору, но что-то останавливало. Понимание, что у стен Мондштадта повсеместно есть уши. Нам следовало быть предельно осторожными. Лишь на смотровой вияснилось, что Рэй тоже в курсе пророчества. Служба в министерстве сыграла ему на руку, и лицо, которого никак не касается предсказание, было осведомлено о нём задолго до встречи. Он бдил и готовился. Правда, мне пока ещё многое неясно. Смахивает на легкомысленность, так как не видна истинная цель созданного им хаоса. А ещё я чуть обалдевший. Парселтанг сработал здесь.. Видимо, границы между реальностями не столько стёрлись, сколько критически исказились. в колыхающейся сочной траве у дерева профессор цепляет взором несколько спелых яблок. хочется глянуть поближе. крупные, налитые цветом. Аридель подбирает два самых достойных плода и, помыв их у камышей в реке, возвращается к парнишке, который замер в ожидании у первых досок покрытого мхом моста. да сколько их тут-то? брюнет протягивает алое яблоко юноше. — А я ещё в Хогвартсе говорил, что Вы змей-искуситель, — в дополнение принимается бессмысленно шипеть, выдавая под конец неоднозначное «цаахуум». хватает яблоко, откусывая приличный ломтик, и бежит на мост, отрываясь от учителя. — Пожалуйста, — едва слышимый ему самому шелест слова. мужчина не торопится догонять спутника. жуёт сочное яблоко, рассекая мост в старом темпе. по стороне юнца воздвижена вышка с красными треугольными флагами. около неё Люсьен немного замедляется. скитальцы проходят сооружение, натыкась на факелоподобную точку телепортации. от старшего не скрывается мысленная сосредоточенность несостоявшегося бегуна. — Ни в коем случае, малыш, — пролетает мимо. слишком ласково для запрета. уж декан-то имеет представление о спонтанности и неосмотрительности испачканного липким соком олуха, — Не смей даже думать об этом. — Могу я хотя бы в своей башке побыть один? — обиделся что-ли? впрочем, это его личное дело. следующая находка встречается уже по стороне аристократа. котёл с жидкостью висит на перетянутых через древесину верёвках. оба несговариваясь солидарны в своих выводах — не лучшее время, чтобы куховарить. в рюкзаке побольше все ещё покоятся сырые грибы. интересно, когда настанет их час? или грибная песня спета? посреди опушки миролюбивый кабан что-то активно выкапывает из земли. где весь народ? где кровожадные монстры? глушь немых далей значительно облегчает дорогу, но взамен вселяет волнение и навязчивую идею «быть начеку». места проходные, поэтому выглядят простенько. на развилке уже не такие голодные колдуны держатся левее. увиденное спустя минуты захватывает дух низкого задиры. руины здесь куда обширнее. из-за масштабов повреждений складывается впечатление, словно ещё несколько лет назад теперешние обломки представляли из себя значимую общину. сохранившиеся дома, для счёта которых хватит пальцев одной руки, смотрятся невыносимо одиноко среди каменной разрухи этой долины. Лу подмечает, что хотел бы узнать больше о событиях, которые привели этот район в плачевное состояние. но фокусироваться продолжительно не выходит — Аридель останавливает мальчишку, выставив руку спереди чужого тела, и осматривает взмывающую вверх лестницу. оранжевая солнечная благодать практически не дарит тепла. — А? — гласная окрашена терпеливой усталостью. парень замирает и следит за Ари, который присел между грудой булыжников и кубическим ящиком. руками шуршит в траве. неужели надыбал что-то полезное? — Копьё.. — возвращает из раздумий голос преподавателя. он водит фалангами по трезубчатому лезвию, — Пока готовился вернуться к тебе, в одном из писаний выведал обрывки здешней истории. Когда земли Лю Юэ ещё не успели одичать, старейшины городов, деревень и племён испили из золотого кубка, желая скрепить клятву о союзе. Войны, верой и правдой служившие Властелину Камня, почитавшие своим долгом защищать народ и соотечественников. Те, кто отбирал в свои ряды самых храбрых, — лирическое отступление затягивается, но юноша скорее наслаждается, чем страдает. подходит поближе, со ста семидесяти сантиметров втычит на предмет в ладонях профессора, — Бойцы, что остались сражаться плечом к плечу с безымянным Адептом Ли Юэ, испили прекрасное вино из того кубка, и, посвятив последнюю чашу грозному Властелину Камня, по зову долга устремились в Бездну. Через сотни лет, когда жители города снова заговорили о прошедшей эпохе катастроф, они вспомнили о том, как герои разного происхождения и разных краев сплотились, чтобы противостоять приливу Бездны. Не забыли они и про кубок. Представляешь, сосуд не разбился, не покрылся ржавчиной за столетия и не напитался чёрным дыханием злых сил. А кровь, скрепившая союз, по-прежнему чиста и не тронута пылью. Обладатели пролитой крови были названы Миллелитами. Это орудие принадлежит одному из них. — Какая умопомрачительно нудная история. Большое спасибо, — хихикает и, в противовес озвученному замечанию, хочет осесть ниже, но путается в собственной мантии и валится на землю в неуклюжую асану. — Так душевно уразумел, что ноги держать перестали? — декан Слизерина парирует с разрастающейся в недрах колкой смешинкой, не отрывая глаз и рук от сысканного оружия. — Да нет, — ох как щедрому на слова поэту в усладу их устные стычки, — Знаете ли, слушать Ваш высокочастотный наставляющий бубнёж порой очень утомительно. Вот я и релаксирую, пока Вы возбуждаетесь металлической палкой. А что ещё для счастья.. — Видать, ты подзабыл, как я выгляжу, когда возбуждаюсь, — паф! выстрел поражает заведомо известную цель в виде чужого сердца, но Аридель не даёт оправиться, смакуя победу и отворачиваясь от копья, — Поднимайся, мы на подступах к месту назначения. старший подрывается первее, в то время как юноша ещё минуту глючит, уставившись в «металлическую палку». ну и ну. как можно было прятать такой козырь, а потом превратить его в кувалдой и по черепу огорошить? говорят же, что в ногах правды нет — вернувшись к интенсивной ходьбе, шокированный автоматически хоронит былой вопрос. стремительно вечереет. подниматься вверх бесконечную бесконечность минут раздражает уже после первого пролёта. по мнению мальчишки, эта движуха похожа на последний путь или на восхождение к потусторонней обители. потряхиваясь от беззвучного смеха, он монотонно преодолевает ненавистные ступени совместно с притихшим брюнетом. по исходу пытки союзников встречает компактный пруд, посреди которого размещён камень с пятью исписанными табличками. как же похуй. путники по очереди опустошают фляги с водой и следуют дальше по каменной кладке. чуть погодя на возвышенности путешественники одновременно тормозят. да ну нахуй. Люсьен конкретно дрожит от ухудшившейся погоды и растерянно пялится на открывшийся вид. это город. это чёртов город! — Вот и Земное королевство, — профессор вычисляет: идти по гавани от их местоположения к порогу Ли Юэ осталось не больше двадцати минут, — А теперь быстро обсудим правила. Внемли, — снимает с плеч плащ и обходит бывшего студента, желая нацепить своё убранство поверх чужого, — Думаем, прежде чем говорить. Шутки сводим на ноль, так как юмор запросто может раскрыть нашу инаковость, — обматывает парня как мокрую собаку в полотенце и возвращается на прежнюю позицию. в глаза бросается следующий пункт, — Не облизываем губы каждую минуту. Эту мелочь могут счесть за дурной тон. Либо же за признак чужеземства. — Так это неконтролируемая привычка, профессор, — язык несогласно разрезает бледные уста со скоростью молнии. — А ты контролируй, малыш! — порывистым жестом поддевает холодный нос младшего, отчего тот недобро хмурится. пускай. главное, что уже не трясётся, — Понимаю, с ползучими гадами у тебя общего больше, нежели с человеческой расой, но там, — направляет указательный палец на очертания поселения, — Мы никак это не объясним без адресованных в ответ крутящихся пальцев у висков. — Сама тактичность, конечно, — благодарность за утепляющую заботу не выходит наружу. бьётся волнами об роговицы, но тщетно. выход заблокирован, — Какие ещё правила? — Про магию забываешь. Совсем. Никаких зажигалок или бог знает, что ты ещё взял с собой, — дергает кистью, зазывая продолжить путь, но Люсьен не двигается, продолжая слушать докучливые инструкции, — Обмозговывай, прежде чем что-то сделать. Наблюдай за земным народом и старайся вести себя схоже. Я коммуницирую за двоих, ты просто будь рядом. Точно, — скрещивает руки на груди и спохватывается, — Не вздумай никуда испаряться без моего ведома. Толковой легенды у нас нет. Мы путешественники из Мондштадта. Точка. С течением дней будет проще, а пока придерживаемся этих пунктов и отмалчиваемся. — В этом Вы хорош. Заслуживаете бриллиантовую медаль, — пара возобновляет поход. осталось чуть-чуть. крутоватый спуск намекает, что придётся снизить темп. русоволосый прикидывается комментатором, меняя интонацию, — Аридель Сайрен ожидаемо занимает первое место по отмалчиванию! И умалчиванию. Наш уважаемый призёр с невообразимо долгим стажем! Сложно представить, что существует кто-то более успешный в таком необычном мастерстве! Он ведь на завтрак лопал людей, которые по незнанию отваживались утереть ему нос. Ох уж этот Аридель Сайрен.. — Ну ты не перебарщивай, шкет, — брюнета происходящее скорее веселит, — Второе место ведь тебе досталось под фанфары и оркестр. — Да я-то о мелочах молчал, чтобы всемогущего препода не беспокоить, — в секундах затишья и посреди диалога пульсирует мысль «как бы тут не наебнуться», — Эх Вы! городские огни и на этот раз уже белая луна предоставляют какое-никакое освещение, но его недостаточно, чтобы заручиться спокойствием на этом отрезке дороги. да и дорогой это не назвать. трава, земля, кладка, не к месту стоящие камни, крупные ветви — в одной куче. чё тут, блять, происходит вообще? воспоминания о втором измерении кажутся идиллией. да, дома тоже хватает беспорядка, но он какой-то..родной? тамошний хаос воспринимается как нормальность, как некая особенность, к которой ты привык и помог ей стать своим преимуществом. в Тейвате же обстановка совсем другая. читатель наверняка наслышан, что всё в мире циклично. конец затишья тоже. накопив силы для очередной перепалки, путешественники вступают в дискуссию. — Теперь ты знаешь всё. Спокойнее стало? — Всё или почти всё? — Больше знаешь, чем не знаешь. — Или почти ничего не знаю? слышится пока ещё неразборчива мелодия со стороны Земного государства. ты ещё тут? знаешь, в чём заключается особенность этого тандема? мужчина с мальчишкой постоянно борются за инициативу и лидерство, хотя обоим очевидно: ведущим является именно старший. но почему-то из раза в раз случаются баталии, будто оба наслаждаются сварливыми, дружелюбными и эротическими в один момент колючками. ранятся с удовольствием. — Если продолжишь в том же духе, поцелую тебя вон на том мосту у всех на глазах, чтобы угомонился наконец, — перед мостом видится идентичный увиденному недавно прудик. доберутся они туда очень и очень скоро. благодаря сокращению дистанции выходит понять некоторые слова из голосящей над практически не спящими окресностями композиции.

ТИМА БЕЛОРУССКИХ — МОКРЫЕ КРОССЫ

«Но новый день, и я опять невыносим

И ты уходишь, будто бы я тебя попросил»

— Вы не сможете, — Люсьен упивается с того, как именно три конкретных слова звучат его голосом, — Эта опция входит в Ваш список неозвученных запретов. Я ж не дебил, хоть порой и придуряюсь. Во втором измерении перед каждым поцелуем следовал ебать какой ритуал. Ваша головешка спокойна была лишь когда убеждалась, что нас никто не засёк. А тут ещё и привселюдно..

«Не замечай меня, ведь я ухожу вне

Не зови меня назад, ведь там нас больше нет

Я вновь закрыл глаза и закрылся от всех

Так что останешься ли ты — больше не важно мне»

— Это третье измерение, напомню, — четыре ноги в пыльной обуви всё ближе подступают к пруду. цвет воды из-за окутывающей темноты определить невозможно, — Слава Мерлину, нас в Ли Юэ никто не знает. А однополые союзы не вызывают вопросов даже у ремесленников и попрошаек без колдовского дара. Всё ещё сомневаешься, что я смогу?, — вслушивается в поющий о любви мужской голос. почему-то сейчас музыкальное сопровождение очень гармонично дополняет всё ещё актуальный разговор.

«И мне не нужен зонт, мне не нужен никто

Хлюпали мокрые кроссы по лужам

И я знал, что меня ждёт

Ведь нас с тобой как никого несет

Так что можешь молчать и дальше

Но, чтобы понять, мне не надо слов»

— Сомневаюсь пуще прежнего, профессор, — наконец-то адекватная лестница! точь-в-точь как у деревянного ящика, где Ари высмотрел копьё, только ведущая вниз, — О каких поцелуях может идти речь, когда Вы связаны узами брака, а плоды этого союза вскоре будут зачислены в Хогвартс? О каких поцелуях Вы говорите, если скрывали меня от всех и вся, говорили о ценности нашей тайны, после чего метили мою шею кровоподтёками в запертом кабинете Защиты от Тёмных искусств? Вы бездарны в своём предмете, коль не смогли Защитить меня от Темноты, в которой я оставался один всякий раз после того, как мы вместе творили искусство. Раунд! стопы чужаков, преодолев последнюю ступень, оказываются у искусственного водоёма. малюсенькие кувшинки вальяжно слоняются из угла в угол внутри гексакона. на великанских шести колоннах стоят триумфальные ворота. скорее декоративны, но не менее завораживающие своим размером и тем, что удаётся развидеть без освещения. с двух краев замечаются экипированные воины с копьями наготове. один миллелит, чёрноволосый у правого края, с миролюбивым интересом поглядывает на семью, которая общается чуть поодаль. второй миллелит, сам себе шевеля губами и повторяя что-то, бросает косые взгляды на двух городских девушек. профессор понимающе вздыхает и, осознав задумчивость, пытается отыскать глазами своего спутника. Люсьен утомлённо молчит с прикрытыми глазами под ожившим звёздным небом, доверяя расслабленное тело широкому стволу за спиной. Аридель думает меньше секунды. да, не мост. да, людей не так много. плевать-плевать-плевать. зачем ждать, если можно сейчас? в несколько шагов оказавшись рядом, кудрявый постарше оседает около чужой плоти и облокачивается левой рукой о дерево, на сантиметр выше головы юноши. правая рука мягко скользит по шее, фаланги нащупывают ключицу. к этому моменту Лу поражённо распахивает очи и в непонимании смотрит на мужчину. это слишком близко. это нельзя. допускать нельзя. нельзя-нельзя-нельзя. в голове бомбардировка. этот чёртов совратитель.. больше ничего не делает. закрепляет руку чуть ниже шеи, глаза и не думает отводить. словно ждёт разрешения. словно просит вложить в протянутую ладонь свою руку. словно просит довериться. опять.

«Для других нас нет, ноги еле плетутся

С нами свобода ветра, только не надо дуться

Я пройду километры, не захочу вернуться

Всё будет хорошо, но мне надо переобуться»

и мальчишка находит силы, чтобы в миллионный раз поверить в светлое чувство, даже если на несколько минут. сейчас можно. сейчас нужно. один раз. змееуст резко зажмуривается и поддаётся навстречу губам, которые преданно ждали нужно момента, дабы вовремя подхватить и слиться. и отчаянная скучающая тоска проскальзывает движением за движением. растерянно, затем агрессивно, затем в сожалении — и так по кругу. Ари панически боится разбить ближнего, но увлекается поцелуем и разбивает. рушит чужое психическое перемирие вновь, мокро запечатлевая. жадно льнёт к шее губами и сразу вспоминает, как багровела кожа студента на учительском столе. стоп. прерывает сам себя и упирается лбом в чужой. дышит, смотрит в умоляющие голубые. интересно, его лазурные сейчас выглядят так же.. громко? и неизвестно, поэт умоляет прекратить всё это или вернуться обратно губами на кадык? два в одном. декан Слизерина жаждет искупить вину, потому что в глубине души, пусть и нехотя, солидарен с выражениями Люсьена. потому что не защитил от того, во что втянул сам. потому что оставил возлюбленного на разломе. потому что заставил его поверить, что Аридель никогда не сможет быть с ним как стабильная опора, ведь эту роль украла семья. а на деле сам пыхтел, мечтая усидеть на двух стульях. только кто из участников этой санта-барбары в итоге познал счастье? — Методы борьбы с твоей пассивной агрессией неизменны, — шепчет старший, опаляя жаром чужие губы. с ума сойти, как же катастрофически недоставало этого оболтуса. —Это было.. достаточно доходчиво, — шепчет в отклик. юнец не шевелится, лишь моргает и осматривает пребывающее вплотную лицо. как же давно он не видел профессора с этого ракурса, некогда - самого любимого. — Вот и славно. А теперь соберись, будь добр, и вспомни о правилах, — в последний раз утягивает парня в поцелуй, чмокая чужое ухо и отстраняясь совсем. — Единственное, о чём я хочу помнить - вкус Ваших губ, — оба поднимаются на ноги. хорошо, что в темноте не заметить румянцы и лихорадочный блеск глаз, — А правила.. сколько можно правил? В правилах не прописано разве - на хуй слать тех, кто однажды тебя оставил? Аридель, замерев от странности контрастов, пялится на едва видимый силуэт. решает, что слов с него пока достаточно. и если сначала это огорчило мальчишку, то спустя пару минут он находится с очередной «гениальной» идеей — зачастую это не предвещает ничего хорошего. Лу швыряет свою кладь вместе с двумя верхними накидками на траву и подходит спиной к пруду. всё представление сопровождается тишиной. даже жители Ли Юэ разошлись, оставив на посту двоих миллелитов, которые пока ещё ненавязчиво глазеют в сторону странников. выдержав трагично-комичную минуту молчания, русоволосый без предупреждения и намёков падает с бордюрчика спиной в воду, вынуждая взлететь некоторые кувшинки. — Ты что творишь? — старший осознаёт, что они привлекают к себе ненужное внимание. стражники с копьями начинают тихонько шушукаться между собой. — Искусство, — невинно произносит на рваном выдохе, болтыхаясь в пруду. глубина не позволяет достать ногами до дна, — Я хочу прямо сейчас в качестве благодарности прочесть по памяти стих, который сочинил для Вас во время заточения. Он называется «ре минор», — и, пользуясь озадаченностью Ариделя, приступает зачитывать с выражением работу собственного сочинения, плавая из стороны в сторону.

«здесь равнодушие — основой

окей, я не скажу ни слова

но с громом вспомню поцелуи —

хочу опять и снова

то, что было в Вашей room

под скрипку в ре миноре

Мендельсона

маги идут во тьму

маги хотят бессмертия

а я склоняю голову — Ему

встречая Гидро-очи

в трещинах на зеркале»

второй миллелит, что в самом начале прибытия дивной парочки настраивался клеить леди, по окончания плавающей читки начинает бодро хлопать, придерживая копьё в сгибе локтя. — Добро пожаловать в гавань Ли Юэ, — кричит по окончанию аплодисментов, — Пожалуйста, не забудьте задекларировать свой товар. декан не находит слов, чтобы вложить в них спектр эмоций, который прямо в эти мгновения ему было суждено пережить. он наскоро кивает стражнику, изображая само радушие, и подмигивает с кивком своему луковому горю, мол, ничего отвечать не будем. мальчишка уже устал плавать, но держит лицо и менее усердно шевелит конечностями под водой. — Неисправимый, — Ари подходит к бортику и слегка сгибается, протягивая руку режиссёру, сценаристу и актёру коротенького этюда. — Романтик? — пораздумав в холодном пруду, всё-таки хватается за выставленную ладонь и в считанные мгновенья оказывается на земле. — Наглец, — недовольно осматривает насквозь промокшую одежду на чужом теле и поднимает с травы свой плащ и мантию малОго. — Ах та-ак, — тянет Лу. наигранно строит обозлённую гримасу и возвращается обратно к пруду, сразу же погружаясь в жидкость. искры негодования в глазах брюнета видно издалека, так что юноша решает не тратить время и принимается оглашать новое творение, создавая его на ходу.

«Быть им — честь, поэта венец.

Я на шпагу нанизывал смело

десятки сердец,

перед Вашим стоял без оружия.

Вы стихию Пиро мутузили

— в словах, после лекций, на ужине —

но не стихией одной был контуженный.

Взрывная волна настигала,

когда Вы шептали мне в уши.

Не хотел для других быть лучшим.

Да, упирался! Да, язвил и ругался!

Но всегда внимательно слушал.

Наглый романтик однажды понял,

что только для Вас

готов стать послушным.

Но он оказался игрушкой

сломанной и ненужной»

парень завершает на сильных акцентах, мысленно очень довольный собой. самостоятельно вылазит из пруда, пока Аридель встревоженно устремляет взгляд за спину ученика. высокий мужчина с изящными манерами застал половину второго перформанса от Люсьена. удивительнее всего была реакция обоих миллелитов, которые в одночасье дёрнулись и застыли в поклоне перед незнакомцем, а после его реплики вернулись в первоначальные позиции. далее они втроём следили за происходящим и профессор уже планировал прервать мальчишку во имя безопасности, но три практически статуи едва ли не окаменели, даже близко не выказывая враждебность. Ари доверился чутью и надеялся всеми фибрами, что чутьё не будет стоить им жизней. наконец-то зажигаются наземные фонари. — Похвальная импровизация, — стройный незнакомец подходит ближе и это позволяет получше разглядеть его. с правой стороны лица свисает чёлка, остальные волосы собраны в длинный хвост, доходящий до талии, и колышутся сзади на ветру, — Надо же. С завидной пунктуальностью к нам пожаловали долгожданные гости. Люсьен Йосо собственной персоной и знаменитый в далёких кругах Аридель Сайрен. поэт кривовато улыбается на комплимент, в недоумении поглядывая на спутника, мол, а теперь чё делать будем? от встречного веет чем-то непрощупываемым. энергетика сталая, монолитная. хоть он и ниже Ариделя на несколько сантиметров, это не мешает ему с помощью неведомой силы заполонить всё пространство около себя. — Чжун Ли, — это не гипотеза, это убеждённость выводов. профессор старается скрыть собственное волнение перед Гео Архонтом, хотя осознаёт, что от глаз божества ничто не увильнёт, — Какая неожиданная встреча. — Чего же Вы ожидали, ступая на мою землю? — глаза испускают золотое сияние. неужели он у фонаря перенял свечение? — Следуйте за мной. путешественники переглядываются оторопело, но декан воспроизводит разрешающий кивок и троица выдвигается к дощатому мосту. мальчишка не поспевает за инцидентами, по ощущениям он всё ещё находится в пруду. мокрым быть не особо радостно, зато стихотворная шалость удалась. интересно, что для них приготовило Земное государство?