7 | льву — львица, а не гадюка
10 октября 2025 г., 00:00
Примечания:
дорогие читатели) я рад, что вас постепенно становится больше. спасибо, что заходите и активничаете на этой книге.
сегодня у меня день рождения, который я праздную в больнице. исполняется 23 года. эту главу выкладываю как подарок вам в первую очередь, потому что себе подарки я уже припрятал.
лучшей поддержкой от вас в этот день будет прочтение новой части, лайк, отзыв, а также подписка на мой тг-канал:
https://t.me/lucienyoso
приятной седьмой главы!
(по обычаю: воспоминания пишу курсивом)
каменные коридоры школы жили собственной жизнью. зыбкий свет факелов порождал блуждающие тени, а стены казались то ближе, то дальше, будто дышали наравне с живыми. из-под тяжёлых гобеленов тянуло сыростью и доносился шорох, а с портретов когда-то могущественных чародеев за каждым шагом подростков следили ныне усопшие. они морщили лбы, косили недовольные лица и шептались едва уловимо. лестницы ворчали скрипом с некой обидой и в любой момент были готовы увезти прочь слишком шумного или неугодного ученика.
по этим непредсказуемым переходам компания из четырёх студентов спешила в другое крыло, покинув кабинет Заклинаний, где пару минут назад завершилась лекция. торопливая поступь отдавалась в холодном камне гулкими ударами — казалось, что тьма вторит им. Люсьен, чуть вырвавшись вперёд от однофамильной троицы, держал подмышкой старинный фолиант и нервно барабанил пальцами по его тиснёной обложке, будучи предельно обозлённым на собственные неудачи. в груди горело раздражение и ощущение, словно весь магический мир, как оплот несправедливости, насмехается над ним. сзади доносились утешительные слова, но в ушах гриффиндорца поддержка звучала по-фальшивому издёвочно и была горькой на вкус, как недопитое оборотное зелье.
— Да мне насрать, девочки! — рявкает юноша и прерывает сероглазую волшебницу, размахивая руками. эхо слов гудит в воздухе, — Завалю Заклинания на экзамене, коль суждено! Пять ёбаных лет учусь обращаться с огнём. Пять! Даже отстающие и бесперспективные студенты с подобным не сталкиваются! Это какой-то бред.
квартет выруливает в нужный корпус. конечной целью является гостиная Гриффиндора, где теплится привычная суета, которая в преддверии сегодняшнего события значительно усилилась. по бокам догоняют тройняшки: на первый взгляд почти сёстры, но на самом деле они были удочерены из приюта в младенчестве, взятые под опеку супружеской парой, не имевшей своих детей.
кое-где похожие друг на друга почти как отражения в зеркале, но, приглядевшись, легко замечаются множественные различия: улыбка у каждой своя, походка чуть разнится. с первого курса Йосо понял — на самом деле они не родные и выросли вместе лишь потому, что их биологические судьбы были искусственно связаны планами взрослых. иногда можно было уловить, как девушки переглядываются между собой, отвечая друг другу одними взглядами и жестами, понимая досконально посыл. и всё же слабое внешнее сходство очень обманчиво, под ним скрыты совсем разные истории.
последняя пара проходила у декана Когтеврана и в настоящий момент группа мчит в свою уютную обитель. скоро ожидаются скромные посиделки, организованные старшекурсниками факультета. подруга одной из сестёр зареклась притащить гитару и наполнить пространство львиной территории звуками коллективных выступлений и сольных номеров. возможно, случатся и танцы — спонтанные, лёгкие. конец дня также будет сопровождаться спиртным, но в меру — чтобы расслабить усталые мышцы и скопившиеся мысли после изматывающей пятницы.
— Тебе не хватает гибкости мышления, — с умиротворённым выражением лица заключает самая высокая из собеседниц, без усилий заставляя свои слова звучать весомо. она толковая отличница, держащая марку будущей старосты и примерной успеваемости, умудряясь параллельно с домашними заданиями проявлять себя на всех подпольных вечеринках Хогвартса.
— Ну, это реально крышеснос, если вдуматься. Может, ты что-то делаешь неправильно.. эти пять лет? — предполагает Миале, кидая взгляд серых глаз на багровеющие щеки мальчишки.
— А мне кажется, что тебе просто нужна помощь, Лу, — нежный и тёплый голосок Ансэ всегда слегка притупляет вспыльчивость русоволосого. миловидная внешность идеально соответствует тембру и манерам. она могла бы стать чьей-то будущей леди и обязательно станет ею, когда поймёт, что никогда не будет принадлежать колдуну, на которого в течение нескольких лет всерьёз обращает внимание.
— Помощь уже была с излишком, — глухо выдыхает голубоглазый и сбавляет шаг, позволяя спутницам идти рядом. в его голосе дрожит пепел тлеющих углей разочарования, — Это недопустимо. Профессор Саламандра теперь делает вид, что не замечает меня. Будто я тут не существую. Чисто слоняюсь по аудиториям как призрак, а не учусь наравне с остальными. Она больше не верит в мои силы, хотя всего несколько месяцев назад сама вытягивала из меня пламя.. Профессор Дрейкмор стал вежливо отказываться от дополнительных занятий. Словно не видит света в конце многолетнего туннеля или устал тратить время на мои жалкие искровые потуги, — он замолкает, сжимая книгу крепче. от отчаяния не спрятаться, — Наедине я, само собой, стараюсь. До крови и пота. Всё равно впустую. Уже настолько увяз в этом, что вижу во сне, как стою посреди огненного шторма, поджаривая людей и испепеляя залы министерства.
— Сплюнь, — Миале даёт говорящему лёгкий подзатыльник и прячет улыбку. жест выходит почти игривый, но подруга возвращается к серьёзности. она явно небезразлична, хоть и привычно держит дистанцию.
— Я всё ещё уверена, что дело в твоей неготовности, — не сдаётся кареглазая девица. пряди тёплого тона обрамляют лицо волшебницы. обладательница каре продолжает гнуть свою линию, — Ты теорию-то хорошо выучил?
— Какую теорию, Сода? — парень внезапно останавливается посреди вымершего коридора. его резкая пауза заставляет троицу на мгновение сбиться с шага. он выпаливает с язвительной иронией, — «Разборчиво произнесите заклинание с уверенной интонацией. Ясно представьте образ желаемого элемента: его цвет, интенсивность и форму. Мысленно подскажите огню, где ему появиться, и сделайте дугообразное движение палочкой, словно чертите контур фитиля», — поэт на одном дыхании тараторит заученное до дыр примечание из учебника, плюясь словами. взмахивает подбородком и нарочно смотрит снизу вверх колючим, хищным взглядом на самую противную из сестёр, — То есть ты всерьёз считаешь, что я пять учебных лет не мог осилить смысл этих строчек? Не беси меня, пожалуйста. Я сейчас не в лучшей кондиции, — выдыхает сквозь зубы, гасит смерч ярости внутри. делегация красных мантий полным составом возобновляет ходьбу, топот ног разносится барабанным боем.
— Ты сам бесишься. Я-то при чём?
— Давайте не будем устраивать перебранку, — тихо вставляет Ансэ, — Тебе бы опять обратиться к кому-нибудь из взрослых, кто разбирается, и потолковать на эту тему, — она ненадолго задумывается, ищет ответ в голове, — Директор?.. Он у нас самый прошаренный в заклинаниях, но нет, там завал из государственных вопросов выше крыши. Профессор Камбрелл тоже не подойдёт, она вся по уши в подготовке Пуффендуя к спортивной магической олимпиаде. Вместе с тренерами с обеда до ночи на стадионе, — вновь обрывается девушка и морщит нос, перебирая варианты вслух, — Блин.. Остаётся змеиный декан, Сайрен. Но предлагать ему..
— Сестра, он буквально предводитель наших противников, испокон веков, — голос Соды звучит как клинок, — Обратиться к нему за помощью..всё равно что перечеркнуть устав львов. Хотя Люсьен знает толк в нарушениях. У него же особенная тактика взаимодействия со змеями. С недавних пор он воюет со слизеринцами ювелирно, атакуя смешиванием слюней. И не только слюней.
— Я всё слышу, — бросает юнец, злобно поворачивая голову к провокаторше. в тусклом свете факелов его глаза вспыхивают гиацинтовым оловом.
— Именно на это и рассчитываю, — не моргнув, продолжает Сода, — Меня не касается.. Но если уж ты считаешь нас друзьями, то мог хотя бы посоветоваться сначала: стоит ли долбиться в дёсна со старостой надменных зомби. Ещё и с пацаном.
фраза повисает в воздухе как заклинание, не до конца сорвавшееся с языка. коридор сжимается, давит готическими стенами со всех сторон. пульсирующее волнение перебивает поступь остальных.
слухи разлетаются по учебному заведению быстрее золотых снитчей. мальчишка вовсе не собирался делиться с кем-либо тем, что с летних каникул их с Лёшей связывает уже не только былое приятельство. реакция и без того оказалась ядовитой, когда однокурсники прознали об информации, что парни из враждующих факультетов зачастили зависать вместе. теперь же шёпот сопровождал их на каждом шагу: кто-то вдобавок недобро косился, кто-то ухмылялся в открытую, а кое-кто жёг глазами, будто чужое сближение — личное предательство.
правилами, слава Мерлину, не прописан запрет на коммуникацию между «красными» и «зелёными», но так уж принято было веками — Гриффиндор и Слизерин словно два противоположных потока, не имеющие ничего общего, за исключением непримиримой вражды между собой. любая попытка сблизиться воспринимается как нарушение невидимых канонов, а осуждение следует по пятам. портреты и привидения замка тоже наблюдают за чужими связями и, наравне с живыми людьми, критикуют всё, чего не в состоянии понять.
— Ага, как же! Может, я ещё должен разрешение на поссать просить? И ничего мы не долбимся. Он мой друг, такой же, как вы, — Лу прокладывает компании путь к южному крылу школы, обходя массивную центральную лестницу. лица на картинах прекращают беседы при появлении студентов и внимательно вслушиваются.
— А по ночам ты ускользаешь на поздние патрули, да? Следишь, чтобы школа была в безопасности? — голос кареглазой вновь разрезает эхо, пытаясь встряхнуть внимание всех присутствующих, — Кому ты чешешь? Девочки! Вы чего молчите?
— Сода права, — сдержанно вмешивается Миале, фраза слышится по-кошачьи лёгкой, — Это ещё и бессмысленно. Синице осталось доучиться нынешний год и вы больше не пересечётесь.
— Мы просто не хотим, чтобы тебе потом было плохо, — Ансэ аккуратно подхватывает, с беспокойством рассматривая профиль юноши на ходу, будто желая прочесть мысли.
пусть она и скрывает интерес к разговору, но кое-что выдаёт неравнодушие к обсуждаемой информации: бдительность задерживается на каждом слове, плечи заметно напряжены, а губы крепко сжаты. девушка умело подавляет лишние переживания, стараясь не верить пересудам. в глубине души она надеется, что между Люсьеном и Алексеем нет ничего романтического — что их связь остаётся лишь братской, без тайных чувств и телесного контакта. не хочется её расстраивать ненужными подробностями: кто с кем, где и при каких обстоятельствах, с какими прелюдиями и в каких позах. всё это должно остаться за кадром и не мешать голове сосредотачиваться не на эмоциях, а на фактах, в это же время позволяя воображению дорисовать то, что не стоит произносить вслух.
— Мне сейчас плохо от этой темы, — бурчит, награждая акцентом второе слово в реплике.
— А дальше может быть ещё хуже, — вещает Сода, заправляя выбившуюся прядь за ухо, — Для гармонии льву положено выбирать львицу, а не кувыркаться с гадюкой.
— Что за выражение.. Ты в маггловских цитатниках пересидела? — хихикает с новым поворотом и прерывает движение, поглядывая на дверь, ведущую на террасу, затем поворачивается к замершим вблизи спутницам, озвучивая ленивое предложение, как спасательный крючок в пустоту, — Давайте свернём сюда, м? Курить охота.
— Не будем мы твоим вонючим дымом дышать, — мгновенно отсекает Сода, — И вообще, нам нужно подготовить гостиную к озорному вечеру.
пятикурсник с надеждой переводит взгляд на Миале, ожидая вердикт второй сестры, будто ищет союзника, но та лишь снимает очки и, протирая стёкла подолом мантии, отрицательно качает головой — приговор вынесен.
когда очередь доходит до Ансэ, всё вновь решается без слов: старшие девушки мягко берут её за запястья, направляя в сторону лестницы в башню Гриффиндора — дают понять таким образом, что забирают её с собой без возражений. правда по младшей из троицы с ясностью читается колебание и невыраженное желание остаться вдвоём. не каждый день есть возможность уединиться с Люсьеном и просто разделить на двоих молчание. парень как ветер, что делает его непонятым исключением среди смелых, но более предсказуемых львов.
— Лады. Тогда до скорого, — бросает волшебник подругам и толкает дверь локтём.
тяжелая створка со скрипом отворяется, выпуская его на улицу.
первый этаж всегда говорит на языке прохлады. здесь и помещения, и двор пахнут влажным камнем, мешаясь с ароматом осенней листвы и, совсем чуть-чуть, прелой земли из сада.
небольшая терраса тянется вдоль тысячелетней стены. она ограждается резными перилами, на которых блестят капли недавнего тумана. факел на стыке постоянно гаснет и самостоятельно зажигается вновь. не в огненных силах прогнать полумрак долой, но танцующее пламя выхватывает отдельные фрагменты: пустые столики, несколько стульев, горшки с колдовскими растениями, которые слегка шевелят листьями.
голубоглазый бережно кладёт фолиант на круглый стол, боясь испачкать древние страницы. после этого нагибается к углу террасы, отодвигает декоративную бочку, под которой скрыта небольшая яма. там, в укромном месте, он прячет свою примитивную пепельницу — грубую жестяную банку, давно пропитанную гарью и личными тайнами. словно вор, озирается и достаёт из кармана маггловскую пачку сигарет, встряхивает её, пока одна не выскальзывает наружу. зажимает отраву в пальцах, подносит к губам и привычно щёлкает зажигалкой. огонь вздрагивает на ветру, но всё же успевает зацепиться за тонкую бумагу. первая затяжка выходит тяжёлой, с дымным облегчением. юноша присаживается и откидывается на спинку стула, выпуская дым вверх, и тот стелется, переплетаясь с октябрьским воздухом. русоволосый прикрывает глаза, ощущая, как тишина террасы и вкус никотина вытягивает из него раздражение. дышит глубже, размереннее. с каждой затяжкой хочется отдалиться от школы, местных людей и разговоров.
студент уходит в раздумья об особенностях своей магии, прикрыв глаза, но в этот момент слышится скрип двери, а вместе с ним пару шагов — осторожных, но не скрывающих намерения. Люсьен всё-таки разлепляет веки и замечает фигуру, застывшую вблизи от прохода. кудрявый профессор стоит безмолвно, скрестив руки за спиной. в его взгляде сквозит насмешливое любопытство: глаза изучают мальчишку так, будто поймали его на чём-то большем, чем сигарета.
— Хоть глаза завязывай, всё равно наткнёшься на Вас в самых неожиданных местах, — монотонно изрекает Аридель Сайрен, проходя вглубь террасы и усаживаясь напротив нерадивого студента. плечи прямо, руки сложены на коленях, взор ровный и сканирующий, — Правильно понимаю, Вы наслаждаетесь свежим воздухом?
прохладные вечерние порывы играют с волосами вошедшего, а тихое постукивание капель со старомодных карнизов и шуршание листвы создают почти осязаемую атмосферу покоя. слова декана висят в пространстве, будто отдельные кадры в фильме: напряжение, пауза, наблюдение.
— Ага. Люблю осень, — нелепо бормочет в ответ, слегка смещаясь на стуле, — Вы тоже пришли почувствовать.. Что-о? — глаза округляются до размеров двух галлеонов, когда младший замечает, что промышляют чужие руки: мужчина медленно извлекает толстую сигару из внутреннего кармана пиджака, скрытого под мантией, — А нам говорили, что Вы не курите.
Люсьен и не думает скрывать изумление. статичность террасы будто интенсивно замедляется, подчёркивая внезапно повисшую неловкость.
— А я и не курю, — вопреки произнесённому, мужчина наскоро проводит рукой у никотиновой бомбы, поджигая Пиро-магией её кончик, — Экстренная мера, чтобы справиться с.. — сам себя стопорит и замолкает, будто осознав, что негоже учителю посвящать подростков в подробности своей жизни. продолжает себе под нос, — Не такому я должен учить студентов, однако.
пальцы чуть дрожат, когда юноша выпускает очередную затяжку, а глаза пробегают по фигуре профессора, обращая внимание на каждую искру оценочного анализа. коридорный шум немного пробивается наружу — видимо, толпа балбесов движется в направлении Большого зала.
— Вы ещё и мегамаг.. Пятница открытий прям, — поражённо замирает Лу, разглядывая аристократичную персону и забывая о своей тлеющей сигарете.
— Я использую проводник только на занятиях, — без необходимости уточняет, спохватывается и усерднее впивается в глаза студента, — Но это остаётся между нами, господин Йосо. Другим ученикам не стоит знать.
— Вау, — по-отсталому реагирует гриффиндорец, кивая болванчиком и не понимая, почему он должен эту информацию держать в секрете. спрашивать не станет, конечно же. и так неловко курить и лясы точить с преподавателем. каждая деталь вокруг давит на худые плечи, подчёркивая замешательство.
увиденное внушает уважение: не каждый взрослый колдун способен творить без волшебной палочки, полагаясь лишь на собственные энергии. младший чертит мысленно заметку: во что бы то ни стало овладеть этим навыком, но уже после того, как освоит треклятые чары воспламенения.
— Музыки не хватает для полноты картины, — тихонько проговаривает подросток, зрительно исследуя одеяния брюнета. тот аккуратен до мелочей, всегда выглядит с иголочки, будто каждый шов и складка тщательно продумываются накануне.
— Наколдуйте. Что Вам мешает? — фраза звучит умиротворённо, а сигара в руке тлеет невероятно медленно, растягивая время в реальном моменте. вероятно, её хватило бы до старта ночного патруля старост. оба наблюдают друг за другом, сцена застыла в замедленном кадре.
— Ну.. — хочется вставить, мол, Вы мешаете, но за такую грубость и отчислить из школы могут, если Сайрен заблаговолит, — Ладно.
мальчишка тянется к фолианту, который лежит на прежнем месте, извлекая зажатый меж страниц волшебный артефакт — тёмный, будто впитавший бездну. владелица лавки поведала, что эта гладкая палочка редка и несёт в себе морозную мощь выживания, даруя своему хозяину власть над границами бытия, исчезновения и возвращения. её обладатель не злой и не добрый, но он умеет видеть и понимать то, что скрыто для других. в этой магии мало места для милосердия, но есть верность хозяину и необъяснимая связь с теменью, которая не губит, а охраняет. также женщина добавила: это деревянное изделие создано для дуэлей, в его взмахе есть и угроза, и притягательность в одночасье.
в качестве древесины для инструмента послужило чёрное дерево, иначе говоря — эбен. сердцевиной же стала сохранившаяся жила давно погибшего Василиска, принадлежащего Тёмному Лорду. парадоксально и нелогично, если учитывать, что Люсьен в итоге попал на факультет львов. интересно, кто из перечисленных в преддверии нового учебного года хорошенько нахуярился и допустил эту несостыковку — госпожа Олливандер из Косого переулка или Распределяющая, мать его, шляпа во время церемонии посвящения в первокурсники?
слава высшим силам, юноша не настолько теряется сейчас, чтобы судорожно откашливаться или нервно втягивать воздух. очень не хочется налажать перед слизеринским интеллигентом, пусть и не на лекции по его предмету. мальчишка тушит сигарету, концентрируется на чистоте произнесённого и яркости звучания, широко взмахивая десятидюймовым орудием. круговое действие запястьем, кончик проводника указывает на практически пустую пепельницу. чётко вылетевшее из уст: «Resono» и предмет оживает, вмиг заполняя зону вокруг звучанием комфортной громкости.
CARPETMAN — ALLEYS OF MY MIND
«I saw this sign
Universe was never mine»
мужчина хмыкает, затягиваясь в сотый раз, сквозь едва заметную усмешку. забавляет его не только жестяная банка, креативно отданная во власть заклятия, но и мягкие синтезаторные переливы, раздающиеся из неё. узор акустических частот обтекает углы террасы как туман, просачиваясь в каждую щель. отзвуки сперва проваливаются и тонут, вскоре всплывая и сменяясь из басовых ударов на тонкость прозрачных аккордов. действо напоминает воду, переходящую из плотной волны в лёгкую рябь. — Слушайте, тут такое дело.. — Лу устраивается поудобнее на мягком стуле, будто примеряя на себя невидимые доспехи, и в одну секунду делается собранным, почти взрослым. в пальцах появляется тремор, а в голосе нарастает осторожная серьёзность. причиной тому тревога из-за предстоящей беседы, — Это насчёт учёбы. У меня достаточно непростая ситуация. Не знаю, сообщала ли Вам моя деканша, но с первого курса и по сей день мне не даётся один раздел элементальной магии: чары воспламенения. Я уже всё перепробовал, менял подходы и техники, но ничего не выходит. И самое печальное - я не могу добраться до причины. Два профессора пытались разобраться и помочь, но в итоге отказались продолжать начатое. Меня усмиряет надежда на..Вас. Если Вы располагаете временем и если будет желание. То есть если Вы не против, а скорее за. Или просто не против. протараторив своё речевое откровение, мальчишка шумно выдыхает, поднимая взгляд с поющей пепельницы на собеседника. глаза Ари мирные, но пронизывающие. суетливая кисть гриффиндорца на автомате отыскивает пачку и достаёт очередную сигарету. бледно-облачные пальцы ловко вращают её между суставами — быть может, это вовсе не табачное изделие, а волшебный жезл, способный вернуть целостность внутреннему стержню. на этот раз Лу вновь поджигает её атрибутом первого измерения. профессор приподнимает бровь и неоднозначно прищуривается.«Oh girl, essential part of
Ancient side in your eyes
Let me take you up to the sky
Dance in the silent moonlight»
— Да Вы полны сюрпризов, — протягивает декан змей, стряхивая пепел прямиком на полированную поверхность стола. конечно, магия заметёт любые следы, как и большинство ошибок в стенах этой школы. тон мужчины ровен, но в глазах играют ленивые огоньки интереса, — Во-первых, попрошу Вас избавиться от огнива. Либо, если же без него не обойтись в Вашем положении, хотя бы не демонстрировать подобные трюки перед остальными учащимися и, тем более, преподавателями, — косится скользящим взглядом на металлический предмет маггловского происхождения, — Во-вторых, — Сайрен на миг умолкает, выдерживая интригующую заминку, — Я не успеваю за Вашей сбивчиво-скоростной речью. Позвольте уточнить: Вы хотите, чтобы я обучил Вас управлению огнём во внеучебное время? Я корректно расслышал? — вопросы звучат размеренно, но невооружённым глазом видно, что Аридель малость удивлён просьбе. интонация выражает деликатное замешательство. и действительно! разные стихии, противоположные факультеты и их вечная вражда. слишком много «но», чтобы не насторожиться. — Да, профессор, — низкие удары в композиции схожи с топотом по мокрому булыжнику: тяжёлые, ритмичные. они прорастают в грудь, заставляя сердце откликнуться и отбивать в такт, — Очень хочу. Это мой единственный шанс сдать экзамен по Заклинаниям в конце года. Там по-любому будут стихии. А ведь пламя ещё и представляет мой факультет. Как иронично получается, однако. — Насколько глубоко Вы поднимали эту тему со своим деканом? — учитель очень пристально следит за мимикой русоволосого. цепляет не только слова, а и их отражение на лице гриффиндорца. — Достаточно глубоко. И не раз. Она была одной из тех двоих педагогов, кто пытался помочь, но, видимо, разочаровалась, — фраза к концу тускнеет, теряя силу. на последнем слове взгляд тупится в брюки, а на губах оживает короткая, почти болезненная усмешка. от Ариделя не скрывается чужая грусть, не требующая объяснений.«Even I didn't know
One day I′d have to go
To our roots
Oh girl, It's better be alone
Never said before, girl
And I'm still flying through
The alleys of my mind»
хрупкость вокала завораживает. отзвучный голос, который будто бы шепчет из тылов — слушаешь и не сразу разобрать: «здесь.. там..» созвучия становятся как тени. они растягиваются, исчезают, возвращаются. — Хорошо, — произносит старший, пока не успел передумать и убедить себя, что это совсем не его дело, — Мы можем попробовать, но есть условие: Вы обязуетесь на наших встречах следовать всем моим указаниям, без колебаний и споров. С безвольными амёбами я не работаю, придётся подчиниться науке. Вас это устраивает? — Формулировка смущает, но да, — малец спешит закончить предложение, докуривая папиросу до фильтра, — Ради успешной сдачи СОВ и перехода на шестой курс я согласен. Расписка с подписью нужна? Или Непреложный обет? — шуточно вытягивает свободную руку, показывая готовность совершить обряд. — Замечательно, — флегматично подытоживает декан. протянутая бледная рука подталкивает к продолжению реплики, — Ёрничанье со мной влечёт за собой последствия, господин Йосо. Благотворительность с дерзостью едва ли совместимы. учитель резко тушит оставшуюся половину сигары о край стола и поднимается с места, плавно отдергивая безупречно чистую бархатную мантию. пара точных взмахов правой кистью, на безымянном пальце которой поблёскивает печатка, и замаранная поверхность вновь сияет, только что отполированная магией. мужчина протяжно поворачивается к притихшему гриффиндорцу, застывая следующими мгновениями на напряжённом теле ученика. субординация превыше всего.«Don't get me wrong girl
I′m flying through the alleys of my mind»
— Я отправлю Вам письмо с датой первого занятия. Если сочтёте нужным пропустить его, — голос ровный, как лёд, — Больше не рассчитывайте на меня и мою снисходительность, — грациозно вышагивает к двери. ощутимо похолодало или это рассеянный по террасе чужой мороз? — У Вас же нет моей электронной почты, — говорят, что сначала стоит думать, а потом говорить, но Лу перестал вслушиваться после слова «говорят», — И социальных сетей тоже, — попытка разрядить обстановку юмором на последних секундах. — Я этого не слышал, — без поворота. ровная спина. неизменная температура. — Спасибо, профессор, — подросток повышает голос, чтобы наверняка быть услышанным, и вновь понижает, — Это будет лучшим подарком на день рождения. — Будете должны, — останавливается у тяжелой двери, в полуобороте обводя силуэт Люсьена равнодушными океанскими глазами, — Оценку «Превосходно» по моему предмету, не менее. До свидания. хлопок отрезвляет. песня стихла и наступившая тишина давит, наполняя сердце тоской. очень пусто. сначала тепло приятно обволакивало, пусть и с тревогой, но потом стало невыносимо холодно. круто, что декан Слизерина согласился помочь — и не круто, что русоволосый проявил легкомыслие, но это было лишь желание разбавить атмосферу. падать в глазах преподавателя голубоглазый страшится как неприрученного им огня. почему? потому что перед ним восседала авторитетная фигура, мастер своего дела, начитанный эрудит. уважение такой личности нужно заслужить и парень справлялся с этим, показывая отличные результаты по Защите от Тёмных искусств и проявляя любознательность на интересных лекциях. он, блин, даже пудинг с Сайреном ел. ну не прямо с ним, но из его рук принял вишнёвое угощение. и почему-то эти несхожие по энергиям эпизоды единовременно цепляют и раздражают. странная штука. с вопящими, как гавкающее эхо, мыслями студент добредает до родной башни. автоматически произносит пароль у портрета мадам Глюк, проскальзывает на законную львиную территорию и следует по внутренней лестнице в главную комнату. по пути настигает осознание: настроения отрываться нет совершенно. нет желания даже просто торчать среди «своих», но данное подругам обещание говорит само за себя. в принципе, никто не заставляет оставаться до конца. — Твою ж! Ну и где тебя носило? — первое, что долетает до ушей, когда куряга оказывается посреди нужного помещения. Сода в своём репертуаре. повернулась корпусом и притопывает ногой, будто дирижирует негодованием. — У вас вино есть? — вопросом на вопрос, но кому какое дело. мальчишка осматривает уже частично забитое телами пространство, замечает пустые фужеры и опечаленно выдыхает. — О, склерозный, — реплика выстреливает со стороны камина. Влаир. мерзкий будущий выпускник забавляется с языками пламени, видоизменяя колдовством цветовую палитру. рядом вертится Серамини, его однокурсница и дама сердца. — Зачем вы их позвали? — юноша обращается к Миале, натирающей вручную те самые фужеры. на пуфиках у фортепиано сгрудилась толпа. подростку удаётся удерживать внутреннее равновесие, но ценой усилия. тесно, шумно, студенты везде снуют, ещё и эти морды с плотоядными клыками. не так давно Лу пришлось привселюдно сразиться с Влаиром на версусе, отстаивая своё право быть принятым «красными» и их знаменем. задира не переваривает Люсьена — слишком дерзкий, слишком заметный, слишком острый на язык и, главное, слишком чуждый этой массе. тогда устный поединок завершился ничьей, но неприязнь с обеих сторон не рассеялась — напротив, стала тугим узлом. компания противника по-прежнему доканывает: грубостями, подставными действиями, фактом своего существования. озлобленные учащиеся доставили поэту испытаний и неудобств с лихвой. это обычная дискриминация безмозглого характера. с самого первого появления мальчишки в Хогвартсе старшаки держались убеждения, будто ему нет здесь места. пять лет минуло, а положение дел едва ли изменилось. разве что редкие физические унижения сошли на нет. профессор Саламандра никогда особенно не вникала в эти распри — лишь однажды снизошла до разговора с обидчиками с глазу на глаз. и кто знает, шла ли речь тогда о самой травле и содеянных мерзостях, либо же скорее о необходимости беречь чистоту братства храбрецов. — Нас не зовут, мы приходим сами, — сопровождает фразу дробью пальцев по воображаемому барабану в ритм фоновой музыки, будто подчёркивает эффектность сказанного, — Я бы на твоём месте так тупо не факапился перед хозяином праздника, — приобнимает длинноволосую кралю. та, поддавшись прикосновениям, с искристым удовольствием тянется к бокалу с мутноватой жижей. — Забавно. Где же твои красочные амбиций пребывали, когда дело дошло до словесного батла, куда ты сам же меня вызвал? — ещё спокоен, слегка насмешлив. Лу его не боится. Лу его больше никогда не станет бояться, — Изволь уж, что много букв подряд, но ты сохрани этот эпизод в папку «развитие» и, если звёзды сойдутся, обязательно вернись к нему. Шанс поумнеть мизерный, но формально существует. грузный оппонент отлипает от своей пассии и стремительно надвигается на пятикурсника, перескакивая через диван. Лу реагирует мгновенно: вытаскивает палочку из чёрного дерева, помещённую в своеобразный чехол на поясе, смахивающий на ножны шпаги. этакий мушкетёр принимает боевую стойку с оружием наготове. лицо лишено ужаса — сдержанное, выжидающее. Влаир же коварен и хитёр: после прошлого опыта русоволосый знает, что подвох стоит высматривать всегда. — Успокойтесь, парни! — Ансэ врывается между повздорившими и разводит руки, намеренно увеличивая дистанцию от одного агрессивного льва к другому. — Какой из тебя гриффиндорец, подкидыш? — с отвращением рычит Влаир, легко отталкивая Ансэ с пути и едва ощутимо дёргая чужой галстук. Люсьен чувствует, как брошенный вопрос пропитывается жестокой истиной, — На раз собрался, на два съебался, гандон оборзевший! — задира держится из последних сил, чары в его теле норовят покинуть оболочку. и тут в игру вступает пресловутая троица. стоит отдать им должное: именно подруги всегда сглаживают углы между Лу и его недоброжелателями после каждой стычки. пусть он никогда не просил об этом, но тёплая забота о его положении греет, становится приятно, что девушки неравнодушны к его конфликтам. и сейчас Сода подходит вплотную, с заметным переживанием окидывает младшую сестру и однокурсника, затем оборачивается к Миале, которая успела отойти от фужеров, держа бокал, кажись, с фруктовым пуншем. приблизившись, она аккуратно вручает напиток в ладонь Влаира. её глаза уже не серые и отдают зеленцой, подпитанной тёплым освещением. — Самое время для живых песен! — горланит кто-то с пуфиков, на мгновение отвлекая замерших студентов. Серамини, не дожидаясь бойфренда, занимает места поближе к музыкальному инструменту. — Держите этого чокнутого при себе, — рявкает Влаир, осушая залпом пунш, после чего всучивает стекло в руки ближайшей из сестёр и быстро отдаляется к мягким сиденьям. — Ты можешь быть с ним хоть немного мягче? — в голосе подошедшей ближе Соды слышится упрёк, — Он же выпускник и владеет магией куда лучше нас. А ты опять нарываешься на неприятности, — по-матерински отчитывает кареглазая, поправляя уложенные пряди каре. — Давайте не будем, — мягко вмешивается Ансэ, подключаясь к беседе и поглаживая Люсьена по плечу так, будто хочет стянуть с него остатки напряжения. нужно переключить фокус компании, — Сейчас Ясотия выйдет петь. Она обещала заготовить цепляющий репертуар. — Во-от! — воодушевлённо вскидывает указательный палец русоволосый, выдвигаясь к длинному столу с выпивкой и закусками. наполняет два тонкостенных бокала из цветного стекла игристым вином и спешно возвращается к тройняшкам, вручая Ансэ один из фужеров, на что девушка неверяще улыбается, — Уж простите, сударыни, у меня только две руки. Погнали наслаждаться музицированием. образуя две неформальные пары, квартет рассредотачивается по свободным пуфикам. они усаживаются в расслабленной небрежности, переглядываясь сквозь толпу и рассеянный сумрак. у Соды по соседству села Миале, а Люсьен приземлился к Ансэ. девушка невзначай придвигается ближе, но юноша будто не замечает. к счастью, вина достаточно, чтобы не тонуть в неловкости. пузырьки уже тонко ударили в голову, лёгкий шум стирает границы и ожидание больше не кажется томительным. гриффиндорец принимается рассматривать собравшихся спереди. здесь скопились в основном студенты из шестого и седьмого курса — лица знакомые и не очень, имена вперемешку с забытыми историями. почти все уже сменили школьную форму на домашнее, только несколько человек остались в мантиях — Лу в их числе. как будто специально, дабы потушить фитиль чужого уюта своим отличием. голоса стихают, будто кто-то приглушил зал невидимой вуалью, когда к фортепиано вышагивает нарядная шестикурсница, магнетически приковывая к себе добрую половину мужских взглядов. за неё львы и правда готовы перегрызть друг другу глотки и выцарапать глазные яблоки ради минуты внимания — это слышно по громкости поддержки и видно по голодным глазам. пшеничные волосы стянуты в два тугих хвоста по бокам, а ярко-красная помада издали напоминает кровавый след — свежий и нарочито вызывающий. — Приветик, котята, — певица ставит свою гитару поблизости, делает лёгкий реверанс, и в короткой паузе касается волшебной палочкой шеи. применяется усилительное заклятие «Sonorus», которое вмиг делает её голос громче, звучащим откуда-то сверху, наполняя помещение гулким резонансом, — Первая песня будет о наших противоположностях, расчётливых и безжалостных змейках, — улыбка лисья. местному контингенту ой как по душе обсуждать слизеринцев, а теперь ещё и песни им посвящать стали..ЯСЯ ЧЕХОМОВА & LÙNA — СЛИЗЕРИН
в тишине рождается заискивающая аранжировка. ноты, будто не договорившись, путаются между собой: часть идёт лёгким пальчиковым стаккато, часть тянется под смычком, жалобно и протяжно. звуки выскакивают из-под крышки закрытого фортепиано — хвала Мерлину, не из жестяной банки.«Может, кто-то чуточку
Любовного зелья
Добавил в мой стакан
Просто только эти
Мои подозрения
Могут оправдать»
Лу отбивает ритм по ляжкам, подхватывая бас. ему нравится, как мелодия пробирается сквозь слушателей, как сверху, почти невесомо и чертовски гармонично, ложится ангельский голосок исполнительницы. — Красивая песня, — озвучивает мысль Ансэ, будто невзначай вжимаясь в подростка ещё сильнее. как себя вести в такой ситуации? — Ага, — бросает голубоглазый и снова уходит вниманием в текст композиции.«Не замечала я долго так
Что ты понижал мой серотонин
Ты не ценил, но ради тебя
Я чуть не выбрала Слизерин»
вокал тоненький, почти как кукольная сказка на ночь, которая стои́т чуть ли не на грани доверия. это серьезное откровение, не каждый гриффиндорец осмелится признаться в чувствах к змеиному представителю. Лу пытается притормозить и уйти от собственных размышлений к реальному моменту — слушать не ушами, а всем телом.«Твои заклинания и обещания
Превратились в ложь
Бабочки, которые я ощущала
Улетели прочь
Кину в чёрный список твою сову
Биббиди-баббиди-буу»
парень неровно дышит, вливая в себя последние капли напитка. волшебная палочка бесшумно притягивает в руки бутылку со стола — с таким раскладом одним бокалом никак не ограничиться. подруга под боком уже не липнет. фух. наверное, сосредоточенно внимает искусство во плоти.«Ты не ценил, но ради тебя
Я бы выбрала Слизерин»
после второго бокала пятикурсник сознается себе, что слишком глубоко погружается в дебри личного чердака. ради кого бы он выбрал Слизерин? первым всплывает Лёша — заспанная мордашка, растрёпанные белые волосы, помятый заводящий вид. он бы непременно шутил грязновато, рисуя бабочек поцелуями по коже младшего. это всё заманчиво, но ради него Люсьен бы ни за что не сменил факультет. профессор Сайрен? угораздило же наклюкаться так, что учитель в башке всплывает — внезапно, словно налетевший холод. Аридель сама сдержанность. снежный человек с мраморной кожей и, на первый взгляд, непробиваемой отстранённостью. интересно, каким он ощущается на ощупь.. тьфу ты. но он хорош. безупречен. как преподаватель, само собой. среди всех профессоров школы именно декан Слизерина вызывает в юноше наибольшее почитание и мотивацию: мужчина смог отыскать ключ к каждому, подстраивая лекции универсальным подходом и учитывая уникальность учеников. ради него Лу бы не переводился тем более — это было бы чересчур даже для пранка. а ради кого тогда? ради себя?«Хватит с меня этой чёрной магии
Ты мёртв для меня
Несмотря на крестражи
Что оставил ты»
поющая неторопливо ступает вокруг инструмента, примеряя пространство шагами, но на кульминационном моменте приближается к толпе, обнимая нескольких девчонок и кривляя парней — лукавая нежность подтверждает, что импровизированная сцена является продолжением гибкого тела. ключевые мелодичные всплески проходят без взрывов, без стихийного выхлопа, оставляя лишь внутреннее расширение, нарастающее под кожей. голос Ясотии обретает плоть, музыкальные линии плетут паутину вокруг наслаждающихся слушателей. батискаф пьяных мыслей сникает в бездне. выступающая не ищет триумфа — она дарит катарсис. приглушённый, почти интимный, от которого мурашки ползут не от громкости, а от узнавания.«Не замечала я долго так
Что ты понижал мой серотонин
Ты не ценил, но ради тебя
Я бы выбрала Слизерин»
на финальных аккордах старшекурсники практически одновременно вскакивают со своих пуфиков и принимаются задорно аплодировать. некоторые особо самоуверенные юноши свистят, тянутся коснуться богини и подбрасывают наскоро наколдованные букеты, сверкающие магическим сиянием. Влаир увлечённо ведёт беседу с возлюбленной, пара выглядит умиротворённо и довольно. Лу остро ощущает себя инородным элементом в этой привлекательной картине, но хлопает вместе со всеми. Ансэ что-то энергично глаголет ему на ухо, но слова теряются, их не расслышать в общей гамме. дополнением мешает спонтанная одержимость навязчивой идеей, которая подбивает его огласить следующее: — Мне тут что-то не совсем комильфо, — выстреливает порывистым разрядом, заставляя подругу уставиться на него, — Песня крутая, но вайб мне чужд. Я отлучусь. Завтра увидимся. — Ты куда? Почему так внезапно? — волшебница выглядит расстроенной и немного ошеломлённой. её голос дрожит струной, мягкие линии облика грубеют, а в коньячных глазах тускнеющие искорки. так, должно быть, гаснут надежды. девушка несильно сжимает плечо Люсьена, пытаясь удержать. голубоглазый уже собрался вернуть на место фужеры двоих, а затем испариться в воздухе. Ансэ думает: как всегда.. — Эй, ну ты чего? — осторожно, почти шёпотом. в голове: как бы так аккуратно слинять, пока сёстры не подоспели? — Мне просто хочется отдалиться от движа, побыть в безопасности, — вкрадчиво, с озорной тенью хмельного настроя объясняет русоволосый свои ощущения, выскальзывая из слабой хватки крошечной ладони, — Пожалуйста, скажи своим, что я жив и здоров, просто хочу уйти из этого балагана. Ансэ смотрит на приятеля так, будто пытается прочесть между строк, проникнуть в недоступные складки его мыслей. и, кажется, ей это удается. уголки рта дрогнули, опускаясь чуть ниже, во взгляде мелькают трещины, словно тронутый хрусталь. осознаётся нечто важное. что именно она поняла — неясно, но что-то подруга все-таки ухватила. — Конечно, — слово пропитано согласием вперемешку с сильнейшей тяжестью, спрессованной из грусти. опечаленная студентка оборачивается к Соде и Миале, приподнимается на цыпочки, дабы разглядеть родню за высокими спинами. те двое что-то радостно обсуждают с певицей, полностью погруженные в дискуссию, игнорируя остальной народ. Ансэ снова возвращает глаза на Люсьена и с вынужденной полуулыбкой изрекает, — Беги давай. Бегун. подросток тихо выговаривает «Ес!», короткая вспышка торжества сопровождается размытым движением, похожим на натягивание чего-то на паховую область. воздух выебан и теперь гриффиндорец обнимает подругу, выражая таким образом благодарность за понимание, хватает книгу с пуфика и срывается вихрем к двери, ведущей на лестницу. уверенность хлещет — не он знает путь, а путь знает его. алкогольные бредни веселят, пока бег и свобода ускоряют пульс. юнец почти летит, преодолевая круговую лестницу. пару раз особенно травмоопасно спотыкается о скользкие ступени, чей блеск обработанного бордового дерева рябит под ногами, будто сама львиная башня теперь поддатая наравне с Люсьеном. с каждой новой спиралью лестницы в голове всё громче кружится эхо собственного смеха — то ли радостного, то ли истеричного. узость длинного коридора сжимается, обтекая мчащегося каменными стенами. вечернее пространство сдавливает. густеющий воздух отзывается кашлем, портреты сопровождают пристальными взглядами — одни шушукаются, другие просто моргают, отводя взор, мол, не при делах. дальше придется свернуть на обходной путь. лучше уж петлять, чем попасться преподавателям. время ещё не позднее, но видок у парнишки слишком красноречив: запах вина и лихорадочная обсессивность в глазах выдают его моментально. нельзя быть замеченным в таком виде. нет гарантий, что в месте назначения его вообще встретят — осознаёт Лу, спешно спускаясь всё ниже по промозглым пролётам, рассекая нижний этаж и выруливая в сторону подземелья. темные ступени поскрипывают, на стенах покоится мох, будто впитавший вековую влагу, которая стекает каплями, и где-то у кроссовок слышится их падение. становится по-странному безмятежно на душе — то ли от заданного темпа и выброса гормонов, то ли от здешней ауры, густой, как снадобье Живой Смерти. минуя бассейн с кристальной водой, взбудораженный ученик замечает дверь в гостиную Слизерина — она почти полностью сливается со стеной, с достоинством носит болотный окрас, покрытая витиеватыми змеями, ждущими секретный пароль. сердце колотится. Люсьен пытается отдышаться, пока вытягивает из чехла волшебную палочку. нужно дать знать другу, что он пришел. змеиный пароль льву давно известен, но проникать в чужой Дом без сопровождения обитателя запрещено — правила подземелий строги, как правила поведения при цунами. возникает идея наколдовать патронус. всё ещё пьяный волшебник встаёт приблизительно ровно, как учили, расправляет плечи и тянет вперёд руку с артефактом. низы замка тревожит озвученное: — Expecto Patronum! в школьной утробе ответом служит низкий, как дыхание озера, отзвук. полумрак будто немного отступает — настороженно и неохотно, когда из кончика магического проводника начинает вытекать тонкая струйка серебристого отблеска. сначала хрупкая, почти прозрачная. она колышется как дыхание хозяина, обретая плотность — ведь чем сильнее воля и чистота чувства, тем плотнее становится сияние. постепенно свет превращается в вихрь тумана, будто сама душа бледнолицего выходит наружу. несмотря на алкоголь в крови, маг не теряет концентрации — туман предельно сгущается, вспыхивает и формирует фигуру лебедя. — Передай ему..что я жду снаружи, — а вот голос подводит. но птица всё отчётливо поняла и эффектно упорхнула, просачиваясь сквозь толщину покрытой растительностью плиты. Лу спускается вниз спиной по камню и усаживается на брусчатку, тёмную как обугленный сланец. а что говорить? нормально ли товарищ отреагирует на нежданного гостя? поток сомнений прерывается противным звуком отворяющейся громоздкой двери — из неё выходит.. — Ал! Ты не..занят? — пятикурсник вскакивает и оказывается на ногах, сразу жалея об излишней резкости рывка. головокружение сопровождает каждый шаг. Лу, пошатываясь, идёт навстречу вышедшему, пока не упирается носом в чужую шею, жадно вдыхая горный запах. — Я чутка прихуел с твоих чародейских выкрутасов, — Алексей хихикает, разминая плечи младшего, — Но нет, лебедь мой. Для тебя я всегда свободен. будущий выпускник оглядывается по сторонам и всматривается в щель двери. убедившись в чём-то своём, блондин одним движением притягивает отошедшего партнёра к себе и шепчет лицом к лицу: — И что мы тут пьяные забыли?.. начинается игра крадущегося зверя. последующий флирт заставляет русоволосого несдержанно расцветать. не в силах сдержать заразное пульсирующее возбуждение, младший подставляет нос и веки под россыпь звёздых меток губ. следующий за ними пошлый поцелуй задаёт бешеный ритм, окрашивая прикосновения уже не ласковой нежностью, а дикой, почти хищной страстью. хлопнувшая дверь встряхивает увлёкшихся, возвращая к реальности и напоминая, где они находятся. пароль на входе в змеиную обитель озвучивается Алексеем с некой поспешностью, пока губы Люсьена стекают ниже, блуждая по венам и жилкам. слизеринец теряет все остатки сдержанности и, отбросив нежелание быть замеченным, ловко закидывает разгоряченного друга на плечо. они глубоко под землёй и глубоко друг в друге. гриффиндорец удивляется: почему здесь так уютно, хотя нет ни единого камина и световые источники — уснувшие глыбы льда? приглушенный свет гостиной мелькает воспоминанием, пока Ал несётся в свои покои с тем, с кем хочет разделить будущее, с кем видит совместный быт и жаркие ночи, с кем ему хорошо и ради кого ему в радость прилагать усилия. с тем, кто однажды бесчеловечно растворится в небытие. сейчас же Лёша видит в нём крылатое белоснежное благословение. к счастью или к сожалению, он ещё не ведает, с кем связался.
