Легенда о Юйлань

Грохот металла врат вниз по горе слышно было за десятки ли. Культиваторы, подняв мечи, смотрели в ужасе на двух мужчин, выступивших из тьмы горной темницы. В руках у одетого в черное лежал хрупкий на вид молодой человек в ярко-красном. Ткань давно уже изорвалась и запачкалась; распущенные курчавые волосы были хаотично разброшены, едва пряча собой жуткие синяки вокруг шеи и те, что усеивали его лицо. Запекшаяся кровь цвета вровень его одеждам оттеняла кожу, придавая неземно бледный оттенок. Все его естество отдавало ощущение, что стоял он уже одной ногой во вратах царства мертвых, однако, несмотря ни на что, глаза окружающих не прожигали его ничем, кроме ненависти, смешавшейся с брезгливостью и страхом. — Лидер секты Фань, — впереди толпы стоял мужчина, до белизны в костяшках сжимавший рукоять меча. На его лице читалось раздражение, когда глаза мелькнули к бессознательному телу в руках его слушателя. — Всегда приятно вас видеть, однако, я не припоминаю, чтобы приглашал вас быть свидетелем позора нашей секты. Человек, к которому он обращался, наградил его в ответ полюбовной улыбкой. Несмотря на направленное на него оружие, его окружала атмосфера спокойствия, заставлявшая культиваторов вокруг него дергаться от напряжения. Их ладони покрылись потом. Тяжело было забыть, все же, каким человеком он был всего несколько сотен лет назад. Фань И мягко выдохнул, и на его лице отразилась наигранная растерянность. — Прошу простить мое вмешательство, молодой мастер Ли. До меня дошел слух про положение вашей секты, и… ну, я не привык сидеть тихо, пока другие творят беззаконие. Вы еще молоды, но вы ведь слышали про то, что случилось с теми, кто творил его со мной, мм? Культиваторы за спиной человека по фамилии Ли переглянулись. Некоторые попятились назад, другие только сильнее сжали мечи. Воздух словно кольцом сжимался у них на глотке, почти не давая дышать, не давая сглотнуть. Никто не смел сделать лишнее движение. — Простите за грубость, лидер секты Фань, — названный Ли выплюнул звание. — Но это дела секты. Посторонним не стоит лезть не в свое дело. — Как же я могу быть здесь посторонним? — С шокированным выражением лица, Фань И вздернул бровь. — Если вы не посторонний, то кто еще? — спросил культиватор далеко в толпе. — Это же так очевидно дело только нашей секты Гор дрейфующих облаков! А вы не только взломали наш массив, но и собираетесь украсть нашего человека? Позади Фань И послышался хмык. — Разве мы виноваты в том, что сломали массив? Может, вам стоит спросить себя, почему он сломался сам? Сказавший это лениво обвел глазами толпу, и прищелкнул языком. — А я-то думал, праведные секты все о приличиях, правилах и манерах. Я и не осознавал, что пока старшие говорят, какой-то младший ученик секты может легко встрять со своим мнением. Еще и так грубо. — Это кто сейчас говорил? — названный Ли обернул голову и бросил взгляд в толпу. Ни один человек не посмел посмотреть ему в глаза. — И грубо, и трусливо! — тот продолжил подстрекать. — Как неприглядно. Названный Ли уставился на мужчину позади Фань И. Вместо того, чтобы съежиться, он вздернул подбородок и встретился глазами с лидером секты Ли, приподняв бровь. Плюющийся ядом тиран, этот человек был страшно красив, и вся его фигура словно давила на окружающих. На одном плече у него располагался декорированный наплечник с ниспадающим по спине коричневым плащом, волосы были собраны в удивительно аккуратный пучок. С бедра легко свисала его сабля, при этом гудя едва слышно, как будто предупреждала, что к действию была готова всегда. — Севэнь, — наконец прервал Фань И долгую напряженную тишину. Голос его, правда, напоминал больше заботливого старшего брата, укорявшего младшего без намека на какие-то серьезные последствия — в нем можно даже было уловить гордость. — О... — Тянь Севэнь вяло приподнял глаза обратно на человека по фамилии Ли. Со слабо скрываемой ухмылкой он завершил: — Прошу прощения. Фань И прочистил горло. Его хватка на бессознательном теле ни капли ни ослабла за все последние несколько минут. Все еще он стоял прямо и непоколебимо; взгляд был ровным, несмотря ни на какие помехи. — И даже если я посторонний, — проговорил он, — как вы можете оправдать такие поступки по отношению к члену собственной секты? Я слышал, не было и честного суда? Вы давали ему шанс защитить себя? — Мы своими глазами видели, что он совершил, — сквозь сжатые зубы процедил названный Ли. — Собственным мечом Юйлань пронзил шею лидера секты Жун, сорвал ее голову с плеч. Потом не только ни слова в свое оправдание не сказал, еще и оружие нацелил на нас, весь готовый бежать — какими вопросами здесь еще задаваться, лидер секты Фань? — Так вот как? — Фань И не выглядел потрясенным. — Тогда, если вы так сильно его не хотите, я его заберу. — На каких основаниях? Он — преступник и предатель нашей секты. Мы имеем право наказать его. Как и убить любого постороннего, который посмеет вмешаться. При этих словах названного Ли, в ночном небе зазвенели вынимаемые из оправ мечи. Огни заплясали на лезвиях, отражая полные злобы глаза и смертоносный блеск металла. — Как же я могу быть посторонним? — повторил свой предыдущий вопрос Фань И. — Тогда ответьте, какую вы с ним имеете связь, — вызвал его на слово названный Ли. — Романтическую, — без капли промедления сказал Фань И. Это единственное слово оглушило культиваторов секты Гор дрейфующих облаков. — Односторонне, конечно же, — улыбнулся Фань И, опустив взгляд на мужчину в своих руках, прежде чем поднять его обратно на человека, названного Ли. — Так что очевидно, что я не могу дать вам причинить вред кому-то, кого я уже выбрал своим. — Абсурд! Как мог бы мой шиди спутаться с тобой! — Ли Жань, он больше не твой шиди, — ответил Фань И, — почему он не может быть со мной? — Ты- Прежде чем Ли Жань смог открыть рот, по горному хребту разнеслось эхо от криков боли. Ли Жань резко обернулся, только чтобы обнаружить, что половина культиваторов за его спиной были поражены, с едва видимой красной нитью, крепко натянутой вокруг всех их шей. На грязной земле мерно начала прибывать кровь. Фань И издал веселый смешок. Он сделал шаг назад, давая Тянь Севэню заблокировать назначенный ему удар поверхностью сабли. Танцующим шагом он преодолел битву, встречаясь с фигурой пониже по другую сторону. Симпатичный молодой человек достал свой меч из тела праведного культиватора и подбежал к Фань И. — Шицзунь, вы в порядке? — Разумеется, — кивнул Фань И. Он оглянулся назад на драку, и повернулся обратно. — Мы тогда пойдем первыми. Отправляйтесь сразу же вслед за нами, не задерживайтесь. — Да, шицзунь. — И, Су Хань? — Да, шицзунь? — молодой человек повернулся обратно к Фань И. — Помни, собственная жизнь — самое важное. Су Хань кивнул. Он бегом вернулся в пыло битвы, а Фань И на мече поднялся в небеса. Уже в воздухе, он уронил взгляд на человека у себя на руках. Его беззаботное выражение лица наконец растаяло. Он напряженно свел брови, подняв руку, осторожно прижимая тыльную сторону ладони ко лбу мужчины. Тот, несмотря на принятую ранее усилиями Фань И таблетку, все еще горел от жара. Даже больного с внутренними повреждениями такая таблетка могла исцелить всего за несколько минут, а для человека на последнем издыхании — сохранить жизнь еще надолго. По его состоянию, похоже, долгие ночи пыток добрались и до такого могущественного культиватора, как У Линтянь. — Все хорошо, — Фань И прижал его ближе, в попытке поделиться хоть частичкой тепла. — Ты скоро будешь в безопасности. Мужчина, который давно потерял сознание от кровопотери, даже не шевельнулся в ответ. — Продержись еще совсем чуть-чуть, — зашептал Фань И, подталкивая меч лететь быстрее. — Когда очнешься, я тебе дам все сладости, что захочешь. Он слегка хихикнул на собственные слова, но забавы над ситуацией не хватило надолго. В груди молотом стучало сердце, и тревога медленно пробирала насквозь. Он наклонил меч выше, заставляя его набирать все больше и больше скорости. Каждые несколько минут он опускал глаза на человека у него на руках, боясь, что увидит, как остановилось легкое дыхание в его груди. К счастью, проходили часы, но он продолжал дышать, хотя Фань И и видел, как движение неумолимо слабело. Ночь медленно перетекла в день, и Фань И наконец увидел вдали проблеск здания, которое давно выглядывал в туманном рассвете. Очень скоро облака расступились, открывая бессмертную секту, расположенную на горной цепи, цветущей духовной энергией. Главный павильон располагался в склоне утеса, ниже виднелись, разбросанные, другие здания. Внизу находился боевой комплекс, а на обратной стороне горы был архив, хранивший в себе всю историю секты, начиная с основания, как и любые тайные техники и формулы, которые были в ней созданы и обнаружены. У входа стояла башня, уходящая высоко в небеса, где ученики обычно стояли на страже от непрошеных гостей. Сегодня, ученики на страже сразу же узнали своего лидера секты, склоняя головы и складывая в приветствии руки, пока Фань И пролетал через массив, не взглянув на них. Меч плавно приземлился на опустевшую землю секты. Слабым мановением запястья Фань И растворил его в легком мерцании голубого света. Ноги несли его к извилистому мосту над маленьким прудом с карпами, ведущему к небольшому особняку. Шел он ровно, но быстро, пока не оказался наконец в гостевой спальне во внутреннем дворе, располагавшемся напротив его собственного. Пинком открыв дверь, он вбежал внутрь, осторожно укладывая У Линтяня, и сразу же выбежал обратно, зовя на ходу Чжу Хэ и Чжу Сюэ. Слуги появились перед ним почти мгновенно, склоня головы. — Добудьте два таза с водой, тряпицы и бинты, — заговорил Фань И, закатывая рукава и проходя в свою комнату, чтобы захватить свой медицинский набор. — Еще, принесете мне набор сменной одежды, когда закончите. — Да, лидер секты, — эхом отозвались брат и сестра, и вновь исчезли без следа. Фань И поторопился обратно в гостевую, и принялся аккуратно осматривать раны У Линтяня. Его брови сошлись при виде жестоко вклиненных в лопатки закрепов. Подумав мгновение, он достал из медицинского набора нефритовую бутылочку, вытряхивая несколько таблеток. Их, сжав челюсть, он проскользнул в рот У Линтяня. Когда были готовы тазы и тряпки, Фань И взялся осторожно срезать с него одежду. Процесс был медленным, и завершен был только когда солнце уже поднялось высоко в небо. Фань И присел и опустил глаза на У Линтяня, забинтованного на кровати с шеи практически до пят. Рваные куски алых одежд лежали в кучке в стороне. Две закрепы, которые он достал из плеч У Линтяня, валялись в тазе с кровавой водой с раньше чисто белыми тряпками. Фань И взглянул и на свои изляпанные руки, и поднялся. Слуги, по тазу в руках, последовали за ним. Как только он открыл дверь, перед ним возникла еще пара знакомых лиц. — Как он? Фань И поднял глаза на Жэнь Ичжоу и вздохнул, проходя мимо. — Будет жить. — Праведные культиваторы… да они с тем же успехом могли бы быть демоническими, — пробурчал Тянь Севэнь, следуя вниз за Фэнь И во внутренний двор. Повернулся, обращаясь к Жэнь Ичжоу, — Ты, конечно, не торопились там со своими нитями. Были бы там — ну, не увидели бы — но если бы могли видеть, душа бы у тебя точно в пятки ушла. Ему не только руки и ноги сковали, да еще и к стене фиксировали за плечи. Буквально все работало, чтобы заблокировать его духовную энергию. Даже сама камера была из стигийской стали. Я там задыхался, а я там провел всего пару минут. Жэнь Ичжоу шли, смотря прямо вперед, не обращая внимания на маленькую реплику про их зрение. — Пусть я не могу видеть, но запахи чувствовали. Сколько крови потеряло тело того маленького господина — это не шутка. Фань И вздохнул, подходя к колодцу. Тянь Севэнь, сделав шаг вперед, опустил ведро, набирая Фань И воды, в то время как Жэнь Ичжоу задали Фань И еще вопрос. — И что ты будешь делать теперь? — Что ты имеешь в виду? — Руки Фань И замерли, вытянутые вперед в ожидании воды. — Ну, ты почти что объявил войну на секту Гор дрейфующих облаков. Что ты собираешься делать? Фань И поднял взгляд на облака над ними. Те плыли мимо, собираясь в разные хаотичные формы, уносимые ветром. Чувствовал он облегчение, но вместе с тем и ощущение потерянности — эмоции, что не чувствовал уже давно. Он протянул что-то бессловесное, пока Тянь Севэнь ставил перед ним ведро. Потом наклонился, окунув руки в воде, нагретой летним теплом. — Подожду, пока Бессмертный меч Юйлань не проснется, — сказал он. — Если захочет остаться, введу его в секту. Если захочет уйти… Тянь Севэнь выпятил языком щеку, пристально смотря на лидера секты. — ...Если захочет уйти, то? — ...Удержу. — Он распрямился. Подняв ведро, вылил грязную воду в траву. Привязал обратно канат. Повернулся обратно к паре. — Он еще не в подходящем состоянии, чтобы уходить, в любом случае. — Удержит, — пробормотал себе под нос Тянь Севэнь, смотря Фань И в спину. Он чуть склонился, шепча Жэнь Ичжоу: — Фань-гэ тот еще доминантный мужчина, а? Жэнь Ичжоу оттолкнули его ладонью в лицо. — Такой просто твой Фань-гэ человек, волчонок. Тянь Севэнь сморщил нос, пока тело само качнулось обратно, в предыдущую позу. Жэнь Ичжоу уже отошли, зайдя за угол и направляясь в противоположном направлении от Фань И. Тянь Севэнь же остался стоять во дворе, медленно распрямив спину, как ни в чем ни бывало. Он потер переносицу, тихо выдохнул, и развернулся на месте, уходя тоже. В летнюю пору все более вспыльчивые. Всех возвращающихся к привычному распорядку палящее летнее солнце, казалось, сегодня щипало еще более отчаянно, чем обычно. Ученики, недостаточно далеко продвинувшиеся в своем совершенствовании, молили помочь закатать рукава. Некоторые кроме того вообще сбрасывали верхний слой одежд; ребята, волосы которых обычно были в хвосте сзади или липли к коже, сегодня предпочли пучки, чтобы держать волосы подальше от плечей и шей. Тренировки, которые ученики обыкновенно проходили с великим усердием, откладывались или замедлялись. Если бы кто-то решил сегодня прогуляться по всей секте Кричащего воробья, то увидел бы учеников, распластавшихся по траве в поле, улегшихся в тени деревьев или у края рек и озер. Каждый до последнего вел себя как соленая рыба. Перед глазами Фань И, только что появившегося после долгой ванны, предстала как раз-таки такая сцена. Увидь это какой лидер праведной секты, от непотребства взорвался бы на месте. Фань И же просто обошел кучки обмякших тел, маневрируя в павильон сообщений. Пройдя к опрятному зданию, он легко стукнул в дверь, и стоял в тишине, слушая торопливую поступь шагов. Дверь перед ним вскоре открылась, показав свету ребяческое лицо, подарившее ему большую светящуюся улыбку, прежде чем отступить. — Шицзунь! Что вы здесь делаете? — А вот про это я должен спросить тебя, — Фань И вздернул бровь, хотя все равно мягко опустил ладонь ей на макушку. — Что ты тут делаешь, А-Цин? Ли Цин хихикнула, последовав за Фань И внутрь комнаты, но сжала губы в полосочку и на вопрос не ответила, просто заскочила за стол, растопырив руки на столешнице. — Шицзунь, вы хотите что-то отправить? Фань И неулыбчиво взглянул на свою маленькую ученицу, но вскоре вздохнул, и просто вытянул из-за отворота рукава письмо, положив на стол. — Отправь его для меня в Зал непредвзятости. — Да, шицзунь! — Ли Цин энергично отправилась с письмом в заднюю комнату павильона. Вскоре вернулась она уже с воробьем, оперенье которого под специальным освещением, казалось, отливало несколькими цветами одновременно. На обратной стороне письма она аккуратно написала защитные символы, и свернула его в трубочку, привязывая к ножке птицы. Бумажная трубка казалась размером с самого воробья, но когда Ли Цин распахнула окно, отпуская его, он полетел, как будто на нем не было ни капли лишнего веса. Фань И проследил, как птица легко сорвалась, и наконец повернулся к своей самой юной ученице. — А куда ушла Хуа Аньтин? — Хуа-шицзе сказала, что у нее встреча с тем мальчиком из… — Голос Ли Цин утих. Она оглянулась обратно на своего шицзуня и прикрыла окно. — Шизцунь, да-шисюн мне сказал, вы вчера ночью кого-то спасли? Этот человек в порядке? Фань И несколько секунд смотрел Ли Цин прямо в глаза, прежде чем наконец их отвести. — Когда вернется, передай ей час делать стойки на руках. — Да, шицзунь, — прощебетала за спиной развернувшегося на выход Фань И Ли Цин. Тут же она выдохнула в полном облегчении и осела лицом вниз на стол. …Хотя бы тем, кто раскрыл секрет, не был Тянь Севэнь. Если бы это он узнал, что его собственная ученица сбежала на тайную встречу с каким-то там мальчиком, кто знает, как бы он отреагировал? По пути Фань И бросил через плечо, — И ты тоже. Ты также должна понести наказание, раз помогла своей шицзе лгать. Выражение лица Ли Цин сморщилось, но она вздохнула, — Эта ученица понимает. Распахнув двери, Фань И покинул павильон. Вновь он прошел по секте, закрыв глаза на развалившимся по округе ученикам. Летняя жара пронзала насквозь одежды Фань И, хотя на него самого, казалось, не имела никакого влияния. Он подтянул воротник внутренних одежд, и продолжил движение уже по извилистому мосту, пока не оказался у своего особняка. Оглянулся на гостевой двор — и забрел внутрь. Остановился перед входом на мгновение, и постучал. Когда ответа не последовало, открыл дверь сам, и переступил порог. Склонился, пройдя к У Линтяню. Ладонь легла на затылок У Линтяня, брови нахмурились. Фань И уселся у кровати, смотря в тишине. У Линтянь, которого Фань И знал, был человеком прямолинейным и лаконичным. В выражении его лица всегда было что-то отстраненное, голос звенел как только выпавший снег — красивый, но с холодцой. Многие его приравнивали к магнолии, сумевшей вырасти на снежных горных вершинах, недосягаемой, но прекрасной за жизнестойкость. Волосы глубоко черного цвета, как глаза, нефритовая, гладкая кожа. С привычкой носить кроваво-красное, от этого цвет его кожи казался еще бледнее. Хотя, все равно не настолько, чтобы смотрелось болезненно, просто как у обихоженного молодого господина, который ел хорошо и много проводил дома. Теперь же, У Линтянь мирно спал на кровати. Отчужденность исчезла с его лица, как и горячий румянец. На нем была одежда для сна, и даже запястья были обернуты в повязки. Таким он выглядел намного более достижимым, простым, но казался и безжизненной куклой без намека на движение в теле. Фань И осторожно поднял руку, чтобы проверить пульс — просто чтобы убедиться, что он еще жив. Убрал, снова смотря на него в тишине. Смешно. Даже когда был ребенком, он ничего так упорно и глупо не ждал. Даже когда родители уходили на задание, всегда занимался своим, пока не вернулись, неважно, обещали ему подарки или нет. Он аккуратно убрал выбившиеся волосы У Линтяня, и уперся рукой о щеку. — Когда же ты проснешься, Юйлань? — пробормотал он. У Линтянь не показал ни знака на ответ. Фань И оставался один на один с тишиной. Фань И вздохнул. — Не торопись. Это я виноват, что узнал так поздно. Ты уже молодец, что вытерпел так долго. Можешь еще отдыхать, если хочешь. …Тебе должно было быть так тяжело. Он поднялся, все еще не сводя глаза с У Линтяня. — Я со всем разберусь, пока ты не проснешься. Ли Жань не доберется до тебя. Стоял, молча, еще мгновение, и наконец повернулся и вышел из гостевой. Дверь, закрываясь, мягко щелкнула. Мужчина на кровати все еще был безмолвен, дыша ровно, но не показывая признаков пробуждения.