Легенда о Юйлань

Звук эрху разносился по секте. Задорная мелодия хорошо сочеталась с солнечным днем, давая ученикам больше энергии ходить туда-сюда и решать свои дела. Немногие оставались еще изможденными летним зноем, но как только проходили беседку, казалось, все в них становилось чуточку легче. Но вскоре, наконец, музыка утихла, и ученики как один скорбно выдохнули, готовые неизбежно вновь утонуть в жаре. — Да мне стоит почаще вас приглашать, — сказал Фань И, оглядывая реакции учеников. Он повернулся к женщине, сидящей напротив. — Ваши навыки, как всегда, непревзойденны. — Лидер секты Фань, а вы снова мне льстите, — тяжело вздохнула женщина, но с оттенком радости откинула волосы себе через плечо. — Вы могли бы попросить поиграть своих милых Второго Столпа. Разве они тоже не практикуют музыкальное совершенствование? — Действительно, но это не профиль Ичжоу. Всегда лучше иметь в деле профессионала, — отозвался Фань И с вежливой улыбкой. — Госпожа Чжэнь, вы — профессионал. Чжэнь Юэюэ медленно кивнула. Приподняв руку и прикрыв смешок рукавом, она похлопала ресницами, глядя на Фань И. — Лидер секты Фань, вам нужны мои услуги? Фань И поднялся с одной рукой, сложенной за спиной, и посмотрел прямо на Чжэнь Юэюэ. Та медленно выдохнула, но поднялась следом со своим эрху в руках. — Моя работа достаточно дорого оплачиваемая. — Я знаю. — Вы можете ее себе позволить? — вслух задумалась Чжэнь Юэюэ. Фань И бросил на нее взгляд. — У меня есть пара способов. — Снова пойдете просить лидера секты Чжун, так ведь? — Чжэнь Юэюэ покачала головой. — Тот старик слишком к вам сострадателен. Как только попросите в долг, сразу машет рукой и отдает. Что с этим вообще? Как вы двое связаны? — Госпожа Чжэнь, вы переступаете черту, — сказал Фань И, не глядя на нее. — Вы меня используете, но при этом не ответите на простой вопрос, — вздохнула она. — К тому же, разве мы не на одной стороне? Не то что я сдам информацию праведным сектам. Те еще свиньи. Ты и твои детки намного повеселее. — Благодарю, госпожа Чжэнь. Чжэнь Юэюэ оглянулась на учеников и наклонилась чуть ближе к Фань И, шепча, — Фаньфань, ты притворяешься, что такой серьезный, или правда такой? Иногда я совершенно не могу угадать. — Госпожа Чжэнь. Чжэнь Юэюэ растяжно вздохнула. — Ты стал совсем скучным! Ты мне больше нравился, когда был моложе. — Даже у собаки характер меняется, когда стареет; что уж говорить о человеке, — сказал Фань И. — Но с тобой было так весело! Такой зачинщик… — Я был мелкий смутьян. — Да пожалуйста, ты и сейчас такой. Просто от того, что набрал пару сотен лет, думаешь, вырос из этого? — Чжэнь Юэюэ закатила глаза. — Но, думаю, в этом есть хорошее. Тогда ты думал, что тебе море по колено и равного тебе на свете нет. Ну, ты не был неправ, но смотреть на такое сильно раздражает. — Если раздражает, почему ты осталась? — монотонно спросил Фань И. — Слишком уж был красавчик, — подмигнула Чжэнь Юэюэ. Фань И поднял глаза на старую подругу и резко рассмеялся. Повесил голову, потом покачал, проходя вместе с ней к своему особняку. — Мне недавно птичка кое-что на хвосте принесла… — проговорила Чжэнь Юэюэ, вступая на извилистый мост. — Что конкретно? — спросил Фань И. — Что ты украл кого-то одной ногой в могиле, и вытащил оттуда, потому что был так влюблен, — прояснила Чжэнь Юэюэ. Она взглянула на него, — Это правда? — Пятьдесят на пятьдесят, — отозвался Фань И, совершенно не боясь раскрыть себя перед Чжэнь Юэюэ. — Пришлось тянуть время, пока что Ичжоу поднимали массив, так что наговорил кучу ерунды. Но спас кого-то, да. — Видишь, я так и знала! Ты не из тех, кто просто признается, когда любит кого-то, — сказала Чжэнь Юэюэ. — Но потом я еще об этом подумала, и решила, на самом деле в этом есть смысл. Как это ты оскорбил бы такую большую секту ради кого-то, кого не любишь? Фань И встретился взглядом со сверкающими глазами Чжэнь Юэюэ. — Ну вот. Я его не люблю. — Тогда почему? Фань И, которого я знаю, не сделал бы что-то без причины. — Я ему должен, — сказал Фань И. Глаза Чжэнь Юэюэ расширились. Она оглянулась и подобралась ближе. — Ты кому-то должен? ...Ты? Фань И? Великий лидер секты Кричащего воробья? Фань И кивнул. Чжэнь Юэюэ фыркнула и покачала головой. — Быть не может. — Тогда ты скорее поверишь, что я в него влюблен? — Ага, правда! Как ты вообще ему должен? Разве он не… просто какой-то мальчишка? — Он — Бессмертный меч Юйлань, последний ученик Бессмертного меча Ваньли, предмет гордости секты Гор дрейфующих облаков. Он далеко не "просто какой-то мальчишка", — сказал Фань И. — Ну, это кем он был раньше. Больше ничем из этого он не является, — она пожала плечами. — Но ты пытаешься уклониться от вопроса. — Он несколько раз меня спасал, — отозвался Фань И. — Он, тебя? — Выражение лица Чжэнь Юэюэ упало, и она покачала головой. — Просто признайся, что любишь его. Фань И свел брови, оглядываясь на нее. — Не люблю. — Любишь. Любишь, и поэтому давал ему тебя спасать. А потом подошел к нему как, "ой, я тебе задолжал, давай как-нибудь еще встретимся", а тот маленький господин тебе отказал, потому что не хочет говорить с тобой таким странным, — объяснила Чжэнь Юэюэ. Кивнула сама себе, похоже, удовлетворенная собственным решением. Фань И улыбнулся. — Чжэнь Юэюэ, это ты здесь странная. — Я достаточно странна, но не в таком стиле, как ты, — уверенно вздернула подбородок она. Улыбка Фань И расползлась по лицу, и он только кивнул, подходя к гостевому двору. Не стуча, распахнул дверь и вошел. Чжэнь Юэюэ последовала вслед за ним, и слабо выдохнула. Она быстрыми шажками прошла вперед, усевшись на колени рядом с кроватью У Линтяня. — Какой симпатичный! Фань И подавил импульс закатить глаза. — Это тот мальчик? — Чжэнь Юэюэ оглянулась на Фань И; тот кивнул. Она приподняла голову, чтобы поближе посмотреть. — Ооо, такой красавчик. Лицо как тофу! — Не тычь в него пальцем, — Фань И отодвинул ее руку. — А то что? Сердце болит? — она вздернула бровь. — Он спит. С чего бы ты стала трогать кого-то в настолько уязвимом положении? — парировал Фань И. Чжэнь Юэюэ надулась, но поднялась. — Так что? Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Сыграй ему что-нибудь, что всколыхнет сознание, — сказал Фань И, оглядываясь на У Линтяня. — Прошло несколько дней. Я дал ему таблетку спасения жизни, но он все еще не очнулся. Брови Чжэнь Юэюэ сошлись. — Которую сделал лидер секты Фэй? — Мм. — Ох-ох-ох, — Чжэнь Юэюэ повернулась к У Линтяню. — Да ты вытащил его прямо из Найхэ. Фань И испустил вздох. — Так ты можешь? — Могу, — сказала Чжэнь Юэюэ. — Попытаюсь. Я никогда не играла для кого-то в его состоянии, так что не знаю, насколько это поможет. — Что сможешь, уже хорошо. Чжэнь Юэюэ кивнула. Она присела, и аккуратно приставила эрху себе на бедро, начиная играть спокойную мелодию. Фань И уселся по другую сторону стола и молча смотрел на У Линтяня, но даже под конец песни тот не шевельнулся. — Это была нужная песня? — спросил Фань И. Чжэнь Юэюэ приподняла на него бровь. — Конечно, это была нужная песня. Ты думаешь, я кто, какой-то мошенник мира совершенствующихся? Фань И бросил на нее скептический взгляд, когда она со вздохом поднялась. Она расправила платье и поправила пальцами волосы, лениво встретившись с ним глазами. — Ты сам спрашивал себя, он хочет проснуться или нет? Глаза Фань И расширились. — Когда играешь песню, чтобы успокоить душу человека, или разбудить его, создается временная связь с духом культиватора, — сказала Чжэнь Юэюэ. Она встряхнула запястьем, и эрху, казалось, исчезла у нее в рукаве. — Лидер секты Фань, некоторые люди получают шанс жить дальше, но больше не хотят этого. Некоторые хотят жить, но чувствуют, что не могут. Жизнь и смерть не такие простые концепты, ты это должен знать. Фань И кивнул. — Этот мальчик… Его душа цела, и она здорова, — продолжила Чжэнь Юэюэ. — Можешь не беспокоиться. Просто… веди себя, как будто он совершенствуется в изоляции. В конце концов он проснется. Глаза Фань И замерли на недвижимой фигуре У Линтяня. В груди начал сжиматься комок сомнения, вслед за неоправданным страхом, который медленно начал просачиваться в каждую частичку тела. Руки сжались в кулаки. На его обыкновенно умиротворенном лице вспыхнул огонек раздражения. Чжэнь Юэюэ бессловно смотрела на него. — Может, если ты побольше будешь с ним разговаривать, он осознает, что все еще есть кто-то, кто хочет, чтобы он жил. Голова Фань И резко повернулась. — Что ты имеешь в виду? Чжэнь Юэюэ улыбнулась. — Тебе не нужно меня спрашивать, лидер секты Фань. Ты знаешь. Фань И прочувствовал давление в своей грудной клетке, сглотнул, и склонил голову. — Спасибо, госпожа Чжэнь. Я оплачу услуги в соответствующей мере. — Не нужно, — вздохнула та. — Я не нуждаюсь в богатстве бедняка. Фань И чуть нахмурился. — Мы не бедны. — Хорошо, — Чжэнь Юэюэ пожала плечами. Она первая направилась прочь из резиденции Фань И. — Ты все еще выступаешь в Шести Девах? — Конечно же, — сказала Чжэнь Юэюэ. Она игриво чуть подтолкнула его, — Заходи, навестишь. — Я подумаю, — отозвался Фань И, потом замолчал минутно. — …Как семья? Глаза Чжэнь Юэюэ загорелись. — Хочешь услышать что-то очень милое? — …Давай. — А-Линь вчера купила мне вот эту заколку, — Чжэнь Юэюэ тепло притронулась к заколке-цветку в своих волосах, смотря на Фань И со светящейся улыбкой. — Разве она не прекрасна? Фань И, узрев весь светящийся ореол Чжэнь Юэюэ, мягко улыбнулся. — Да. Очень красивая. — Я так и сказала! Но вот она мне не поверила. Она сказала, что это я это говорю просто чтобы она почувствовала себя лучше, но конечно, это не так, — пробурчала Чжэнь Юэюэ. Фань И усмехнулся и кивнул. — Родители госпожи Юй что-то говорили про вашу помолвку? — Ага! Сказали, что они подумают. — Чжэнь Юэюэ закатила глаза. — Конечно, я такая могущественная совершенствующаяся, но они все еще не уверены, потому что я не являюсь частью секты или клана. Как глупо. — Совсем плохо. — Поэтому я и говорю, праведные секты и в сравнение не идут с неортодоксальными, — фыркнула Чжэнь Юэюэ. — Кроме А-Линь! Моя А-Линь самая лучшая. — Конечно так. Твоя А-Линь самая лучшая, — эхом отозвался Фань И. Чжэнь Юэюэ нахмурилась. — Если ты не хочешь слушать про мою вторую половинку, тогда и не спрашивай. — Я хотел, — расплывчато ответил Фань И, хотя в голосе легко было прочитать его искренность. Чжэнь Юэюэ умолкла, и в конце концов неразборчиво протянула что-то в ответ. Старые друзья шли шаг в шаг до врат секты Кричащего воробья. Фань И остановился на вершине ступеней, а Чжэнь Юэюэ вытянула свой меч, оглянувшись на Фань И. — Говори с ним побольше. — Хорошо. — Рассказывай ему, что происходит в секте, — посоветовала она. — Я это делала с А-Линь, когда она… ну, ты знаешь. — Мм. — Это сработает, обещаю, — сказала Чжэнь Юэюэ. Она чуть помахала рукой, поднимаясь с земли. — И не просто зови меня, когда тебе нужно что-то. Покажись когда-нибудь на стаканчик. — Покажусь. — Фань И кивнул. Последний взмах руки, и Чжэнь Юэюэ отбыла в легком шелесте листвы. Фань И на некоторое время опустил голову, смотря в ноги. Задвинул ногами, оставляя в земле отпечатки каблуков сапогов. Потом отступил — вздохнул тихо, и наконец обернулся, собираясь домой. Солнце на небосклоне медленно садилось, напоминая о конце нового дня. Ярче начал звенеть в воздухе поскрип цикад, странной симфонией наполняя тишину. Ученики все уже собрались в столовой, где сконцентрировалась большая часть всего шума и света. Путь Фань И вверх по горе освещали только парящие в воздухе тепло светящиеся фонари. Цикадам вторил похруст его сапогов. Мысли бежали по событиям прошлого к настоящему. В сердце вновь собралось умиротворение, которое он так редко чувствовал в одиночестве, заставляя его в летнюю ночь чувствовать себя еще чуть теплее. Фань И оглянулся на столовую, но ноги повернул в сторону — не сильно был голоден, да и энергии в нем было недостаточно, чтобы связываться с учениками. Дошел до своего поместья, бросив взгляд на гостевой двор. Подумав о том, что говорила Чжэнь Юэюэ, медленно пробрел в его спальню, аккуратно зажигая свечу и усаживаясь рядом с кроватью У Линтяня. Медленно, начал снимать с него одежду, рутинно как в последние дни, проверяя состояние его ран. — Завтра тебе не нужна больше моя помощь, — пробормотал он себе под нос, осторожно убирая повязки. Он наклонил тело У Линтяня, чтобы то уперлось ему в плечо, тянясь за мазью. — Что это я слышал про то, что не хочешь проснуться? Ты обычно не из тех, кто устраивает детские истерики… Ответом ему был только скрип цикад. — Ты злишься на Ли Жаня? — вслух задумался Фань И. — С его стороны было неоправдаемо не устроить честный суд. Но если ты считаешь, что это несправедливо, то проснись и наори на него. Разве ты не ненавидел всегда, когда люди пытались говорить за тебя? Так воззрился на меня каждый раз, когда я это делал… Фань И аккуратно распределил мазь по плечам У Линтяня, медленно втирая. — Ты думаешь, никто не хочет, чтобы ты очнулся? — спросил он. Его руки замерли. — …Я что, не человек? Если бы я не хотел, чтобы ты проснулся, почему бы я так хорошо за тобой ухаживал? Я бы с тем же успехом мог тебя оставить истекать кровью до смерти. Он тихо вздохнул, опуская руки на другой шрам. — Что бы это был за мир, если бы в нем не было Юйлань? Не осталось бы никого, чтобы добиваться справедливости за мир совершенствующихся. Никто так сильно не заботится, как Юйлань. Фань И опустил глаза на У Линтяня, наклоненного о его плечо, и медленно опустил его обратно. — Разве ты не магнолия, упорно растущая в снегу? Что случилось с твоим упорством? Умолк в растерянности. Честно говоря, он знал только как вызывать У Линтяня на слово, но не был уверен, если такая провокация поможет У Линтяню проснуться. Его взгляд пробежался до прикрытых глаз У Линтяня, и он улыбнулся. — Юйлань, я все еще не выплатил тебе долг. Я — человек, который всегда отплачивает сторицей за то, что мне сделали. Что мне тогда делать? Последовать за тобой к Желтым источникам? — спросил он. — Если ты умрешь, как я смогу о тебе заботиться? Улыбка медленно сползла у него с лица. Он осторожно убрал с лица У Линтяня неловко торчащий волосок. — Если проснешься, я дам тебе сладкое. Фань И сунул руку в рукав, демонстрируя круглую конфету, аккуратно завернутую в бумагу. Пошелестел оберткой, и глянул на У Линтяня. Отклика никакого все еще не было. — …За то, что случилось с тобой и твоим мастером… что случилось с сектой Гор дрейфующих облаков, и то, как несправедливо они обошлись с тобой, — начал Фань И, — разве не хочешь добиться справедливости? Смотря на безразличное лицо У Линтяня, он глубоко выдохнул. Поднялся медленно, бросая вниз один последний взгляд, и выдул свечу, покидая комнату. Закрывая дверь, он не стал надеяться оглядываться назад. Если бы оглянулся, правда, то заметил бы легкое движение руки У Линтяня.