Легенда о Юйлань

Тянь Севэнь бросил взгляд на троих учеников, сгрудившихся в углу, после чего уселся на корточки подле стола. Стук его костяшек пальцев по столешнице раздавался до тех пор, пока ученица секты, Вэнь И, не подняла на него глаза. Она улыбнулась, мягко, без намека на раздражение, и опустила книгу. — Шишу, вам что-то нужно? — Ну-ка, напомни шишу — кто там решил, что наказание будет таким? — Бессмертный меч Юйлань, — подтвердила Вэнь И. Тянь Севэнь потер подбородок, оглядываясь на группку учеников. — Разве Юйлань не должен быть бессердечным? Что с этим простым наказанием? Как будто учитель увеличивает нагрузку на учеников. Улыбка Вэнь И натянулась. — Таким образом дети учатся, шишу. Тянь Севэнь поднял голову, вздернув бровь. — Что ты имеешь в виду? — Если учить детей, они выучатся лучше. Если наказывать учеников, они будут слушаться лишь из страха, — описала Вэнь И. — Кто тебе такое сказал? — спросил Тянь Севэнь. — Это Ичжоу? — Шишу, я приглядываю за младшими учениками больше, чем вы, — сказала Вэнь И, промокая кисть в чернилах. — Еще, я приглядывала за другими ребятами на улицах, когда сама была младше. Конечно, я лучше, чем вы, знаю, как растить детей. Тянь Севэнь кивнул. В этом был смысл. Жэнь Ичжоу тоже не знали, как заботиться о детях. Если бы не Вэнь И, кто знает, что случилось бы с половиной учеников, пребывавших под руководством Жэнь Ичжоу? — Шишу, вы сюда пришли для чего-то конкретного? — спросила Вэнь И, не поднимая головы. — Где твои шицзунь? — наконец перешел к сути Тянь Севэнь. — Вне секты. — Вне секты где? — с любопытством спросил Тянь Севэнь. — Они случайно не отправились в Жасминовые Феи? Вэнь И продолжила копировать записи. — Шицзунь на самом деле оставили вам сообщение. Тянь Севэнь выпрямился. — Какое? — Шицзунь сказали мне передать так: "Какое тебе дело до того, куда я хожу?", если вы спросите об их местонахождении, — сообщила Вэнь И. Тянь Севэнь упал прямо на пятую точку, и распростер руки на коленях. На его красивом лице очень ярко было разрисовано неприятие ситуации, отчего выглядел он несколько угрожающе, но девушка была этим совершенно недвижима. — Что это с твоими шицзунь в любом случае, а? Я просто хочу найти их, чтобы поиграть, а они всегда от меня сбегают. — Шишу, ответ на данный вопрос может быть найден лишь путем самопознания, — ответствовала Вэнь И. — Да у тебя язык, оказывается. — А у шишу, похоже, в наличии очень много свободного времени, — заметила она. — Тренировки проходят только в последние дни недели. Твой шишу сейчас очень свободен, — сказал Тянь Севэнь, по-детски склоняя голову набок. — У шишу, возможно, много свободного времени, но Вэнь И не может говорить о том же, — она взглянула напрямую на своего шишу. — Может быть, вам стоит поискать кого-то другого в партнеры по общению. Тянь Севэнь проникновенно выдохнул, и наконец встал. Стряхнув пыль с колен, он в последний раз бросил взгляд на сжавшуюся в обнимку троицу, и вышел из библиотеки. Первой его мыслью было найти и подергать собственную маленькую ученицу, но он слишком хорошо знал, что та девчушка, скорее всего, опять уже скрытно сбежала в город. Его мысли перебежали на остальных учеников прямой линии, но остановились в растерянности. У Ли Цин было бы меньше всего дел, но Тянь Севэнь не то чтобы очень хотел сейчас играть с ребенком. А Су Хань… с тем лучше было не разговаривать, пока он сохранял свое хорошее настроение. Есть опасность в следующее же мгновение разозлиться до смерти. Он громко вздохнул, взмахнув руками и сцепив ладони вместе, и склонил вбок голову, растягивая мыщцы шеи. Расплывчатым взглядом он осматривал свое окружение, направляясь по дороге от библиотеки. Все ученики, которых он только видел, торопились с поручениями, и почти каждый избегал смотреть на него. Тянь Севэнь щелкнул языком. — Все такие скучные. Руки его хлопнули об боки, когда он добрался до вершины ступеней. Обычно, травяное поле было усеяно разлеживающимися учениками. Кто знает, чего такого особенного было в сегодняшнем дне, но казалось, теперь у каждого было, чем заняться. Ни одной распластавшейся в поле фигуры, как было обыденно. Тянь Севэнь вздохнул вновь, и принял решение спуститься по горе в ближайший город, и направиться прямиком в таверну. Обернулся он мимолетно, чтобы в последний раз взглянуть в поле, не ожидая ничего особенного, однако обнаружил, что его глаза зацепились за трепет белых тканей. Тянь Севэнь вздернул бровь. Во всей секте не было ни одного человека, который потрудился бы носить белое. Ткань такая была привередливой, и им, культиваторам, практикующимся с мечом, было бы слишком уж легко запачкаться во время тренировки. Фань И одевался в чисто черное, а Жэнь Ичжоу часто носили симпатичный коллаж цветов, на котором сложно было выделить пятна. У учеников у всех были их специальные одежды в более-менее темно-голубых тонах с оттенками золота. Да сам Тянь Севэнь носил цвета исключительно земляные. Прежде чем он смог самого себя остановить, ноги уже принесли Тянь Севэня под корни дерева. Он закинул голову назад и присмотрелся к худому молодому человеку, сидевшему на ветке. Его брови сошлись, пока он все пытался вспомнить, кто же это мог быть. — Третьему Столпу что-то нужно? — спустился к ушам Тянь Севэня протяжный голос. Улыбка наползла на его лицо. — Юйлань, значит? Взгляд У Линтяня спустился из воздуха, куда он был только что направлен, вниз. Он, правда, не попытался поправить осанку — все его тело развалилось, приплюснутое к стволу дерева, волосы в аккуратном хвосте были прижаты к спине и ниспадали с плеч. Единственным цветом, украшавшим весь его костюм, были черные манжеты вокруг запястьев, переплетенный серебристыми цепочками черный пояс и нефритовая корона в волосах. Вся фигура его излучала расслабленность и спокойствие, казалось, в полную противоположность яростному юноше в красном до его падения. Тянь Севэнь в очередной раз вспомнил выражение "одежда делает человека". Его улыбка расширилась. — Ты занят? — Нет. Кратко и со вкусом — как же лаконично. Улыбка Тянь Севэня стала еще слаще. — Юйлань, если ты не занят, ты не против пропить со мной по чаше? Голова У Линтяня повернулась ровно на него. Со все таким же ленивым выражением лица он пронзил взглядом мужчину под ним. Тянь Севэнь наклонился о дерево слева от позиции У Линтяня и поднял глаза. — Пожалуйста? Никто больше не хочет играть со мной. — Разве у вас нет своих обязанностей? — задался вопросом У Линтянь. — Какие обязанности бы у меня были? — ответил вопросом на вопрос тот. — Ты ведь не отказываешься из-за правила отказа от алкоголя в вашей секте, а? — Я не принадлежу никакой секте, — уточнил У Линтянь. — О, прошу глубочайшего прощения. В предыдущей секте, — широко ощерился Тянь Сивэнь, показывая маленькие уголки клыков. У Линтянь не был тронут. Его голова отклонилась обратно, и он продолжил созерцать воздух. — Не то чтобы ты был чем-то занят, так? Ты даже не следишь за выполнением наказания тех троих вчерашних пакостников, — воззвал Тянь Севэнь. — Мне просто нужен кто-то, с кем я могу поговорить, пока пью — ты можешь и не отвечать! У Линтянь мгновение оставался безмолвным. Не поворачивая головы, он проговорил, — У меня нет меча, и я все еще восстанавливаюсь. Тянь Сявэнь оживленно выпрямился и похлопал себя по груди. — Я могу спустить тебя на мече. У Линтянь свесил ноги с ветки и оттолкнулся. Когда он приземлился перед Тянь Севэнем, тот даже отметил, что среди всех в секте У Линтянь окажется ближайшим к нему в росте во всей секте. Тянь Севэнь как-то ожидал, что фигура У Линтяня, человека всегда представляемого элегантным и женственным, будет несколько поменьше. Конечно, даже описания У Линтяня как женственной красы были только слухами без капли фундамента. Хотя обладал он нестандартного типа красотой, У Линтяня даже с мимолетного взгляда не получилось бы принять за женщину. Тянь Севэнь одарил У Линтяня озорной улыбкой, направляясь вместе с ним к вратам секты. — Что вообще случилось с твоим мечом? — спросил он, перебирая в голове ту ночь. — Мы зашли в твою комнату той ночью, и собрали вещи, но меча там не было. У Линтянь мельком взглянул на Тянь Севэня. Члены секты Кричащего воробья были фигурами труднодостижимыми, и об их прошлом было известно мало. Только Фань И, который устроил сцену несколько сотен лет назад, имел какое-то значительное общественное присутствие и репутацию. Но даже так, никто все еще не знал, откуда он был родом. И такие лишь расплывчатые слухи ходили о всех троих главах секты Кричащего воробья. И, со стороны Тянь Севэня, слухом было что он не имел никаких связей с миром совершенствующихся, пока не встретил Фань И. — В мире праведных сект, когда ты предаешь секту, твоя культивация должна быть разрушена, и твой меч — уничтожен, — проговорил У Линтянь. — Вероятнее всего, мой меч сломали. Брови Тянь Севэня сошлись. — Фань-гэ знает об этом? — Он должен был сразу так полагать. Потеря оружия для культиватора меча не была чем-то смешным. По достижении определенного уровня совершенствования, культиватор получал оружие, имеющую связь с душой. Раз меч был привязан к душе, разрушение его ранило совершенствование человека. Поэтому большинство совершенствующихся хранили оружие внутри своего дантяня, не позволяя даже тем, кому доверяли больше всех на свете, касаться его. Хотя меч нелегко сломать, когда подобное происходит, последствия могут быть длительными и даже пагубными для совершенствующегося. У кого-то уровня У Линтяня должна быть как раз такая сильная связь со своим мечом. — И ты… в порядке? — спросил Тянь Севэнь. У Линтянь кивнул. — Только фундамент совершенствования немного поврежден. Тянь Севэнь пододвинулся чуть ближе, оглядывая У Линтяня с головы до ног. Когда У Линтянь оглянулся на него, тот поймал его взгляд с нахмуренными бровями. — Это правда, что ты родился из камня? У Линтянь блекло уставился на него. — Третий Столп, я — человек. — …Да и правда, — Тянь Севэнь отступил на несколько шагов в сторону. — Ты человек, так как бы ты мог родиться из камня. Тогда, откуда ты родом? По акценту не скажешь, что ты откуда-то рядом. — То же самое идет для тебя, — сказал У Линтянь, — Откуда родом Третий Столп? Тянь Сявэнь и У Линтянь снова пересеклись взглядами. Тянь Севэнь выпятил языком щеку. — Далеко к западу. — Далеко к северу. — В каком городе родился? — В каком ты? — …Лун Гуан. У Линтянь склонил голову набок, копаясь в воспоминаниях. — Никогда не слышал о подобном. — Было бы странно, если б слышал, — рассмеялся Тянь Сивэнь. — У него есть еще одно название — Потерянный город. У Линтянь оглянулся на Тянь Севэня, ожидая объяснения. — За одну ночь, все королевство — не только даже город — погрузилось под землю. От людей в песке нашли только кровавые останки, пропитанные до кости. — Тянь Севэнь с тихим вздохом покачал головой. — Странное происшествие, которому объяснения до сих пор так и не нашли. У Линтянь, действительно, слышал про Потерянный город. Ранее, он полагал, что это было просто еще одной легендой. Произошло это очень давно, за несколько столетий до рождения У Линтяня. — Так вот, я тебе рассказал. А откуда ты? — Хэйсюэ. — ...Хэйсюэ? — Тянь Севэнь нахмурился. — Это разве не то место, под Фэнъя? — Оно, — подтвердил У Линтянь. — Ты… — Тянь Севэнь обнаружил, что потерял дар речи. Он бессловесно пожевал внутреннюю сторону щеки, а потом вновь склонился ближе к нему. — Ты родом из Фэнъя? Названным Фэнъя был регион на севере отсюда, размером больше чем вместе взятые Цзяньши и Сяньпин, где жили те, кто совершенствовался с помощью духовной энергии. Миллионы лет назад, во время битв между демоническими и небесными кланами, вся область Фэнъя была серьезно загрязнена демонической энергией. За столько лет никто не потрудился ее очистить, и область стала сборищем демонических культиваторов и демонических духов. Место не просто было холодное, обыкновенные животные и растения просто не могли выжить там. Всё, что там вырастало, невероятно мутировало. В то время как обычные люди могли жить в соседстве с совершенствующимися в Цзяньши или Сяньпин, простого смертного больше нельзя было назвать простым смертным после всего нескольких ночей в Фэнъя. Только в Хэйсюэ, городке на границе, который по необъяснимой причине не пострадал от заражения, жили обычные люди. Но и при этом, известен он был за свое беззаконие и опасность, за черные рынки, которые останавливались там, когда не были на ходу по всему континенту. У Линтянь не потрудился отступить от Тянь Севэня, который далеко зашел в его личное пространство. Только бросил на него взгляд, вместе с ним остановившись. — Верь чему хочешь. Тянь Севэнь фыркнул, доставая из ножен меч. Сабля ровно зависла над землей, чтобы он на нее вскочил. Он протянул руку, помогая У Линтяню подняться вслед за ним. — Кстати об этом, я правильно понимаю, что ты раньше не был в этих местах? — Не был. — Я могу провести экскурсию, — отозвался Тянь Севэнь. — Вы праведные редко появляетесь на западной стороне, в любом случае. А на самом деле, провинция Цзяньши намного отличается от Сяньпин. Спорю, что даже говор у нас разный. У Линтянь молчал, пока Тянь Севэнь описывал все различия между провинциями, оставаясь стоять на мече на протяжении полета с ровной спиной. Лишь едва повернув голову, он обозревал окружающее пространство. Одно различие, которое легко было отметить между территорией провинций Сяньпин и Цзяньши, это цвет. Сяньпин предпочитал чистоту, минимализм в украшениях, не считая праздничных дней. Однако, в провинции Цзяньши, куда бы он не бросил взгляд, везде видел красочный флаг или знамя. На спуске стало видно, что другой была даже табличка на входе в город. Каллиграфия казалась более… колоритной, чем та, к которой привык У Линтянь. Слова "Город У Е" на ней, казалось, кричали ему в лицо. — Следи, куда ступаешь, — сказал Тянь Севэнь, тело которого по пути неожиданно притиснулось достаточно близко. — Люди здесь не особенно заботятся о личном пространстве. У Линтянь отозвался звуком согласия. Он держался близко к Тянь Севэню, пока они маневрировали в толпе. У Е был суетливым городком, построенным на озере. Каждый из его плавающих островов был соединен с другими мостом. Каждые пару дней через него проходили люди из-за дел по продаже, и оставались еще подольше из-за оживленной обстановки. От этого, У Е был самым большим притоком денег для секты Кричащего воробья, хотя их налоги были не выше любой другой деревни и города на территории секты. Пока Тянь Севэнь вел У Линтяня по одному из мостов, совсем вблизи послышалось радостное щебетание, отчего он замер на месте, а потом резко повернул ноги. У Линтянь также остановился, и без раздумий последовал за ним. — Третий Столп, кто это с тобой? — Одна из женщин, трудившихся у доков, бросила Тянь Севэню свежее яблоко. Тот поймал его в воздухе, и протер о полу одежд, и тут же откусил. Он оглянулся на У Линтяня. — Этот парнишка? — Ага! Обычно мы тебя видим издалека, но с этим великолепным молодым господином, не могли не заметить еще до приземления. Тянь Севэнь откинул голову и рассмеялся. — Преувеличили, так преувеличили! Он еще раз откусил от яблока, и задумчиво оглянулся на У Линтяня. — Он… Хм. У моего гэ… — Он — твоего гэ…? — глаза девушки распахнулись. Тянь Севэнь подавился. Он отчаянно замахал рукой, и подтолкнул У Линтяня, чтобы тот сам объяснил, а сам отошел в сторону, чтобы восстановить дух. У Линтянь бросил на него взгляд без капли тревоги, и оглянулся обратно на любопытных девушек и пары еще болтливых стариков. Он склонил голову. — Я — всего лишь гость, — сказал он. Местные жители городов, заправляемых праведными культиваторами, всегда охочи были до сплетен мира совершенствующихся. От заката до рассвета на углу каждой жилой улицы готов был прикорнуть рассказчик, обсуждавший последние слухи, приключения и невзгоды. Города под руководством неортодоксальных сект от таких отличались. Жили они своей жизнью, и отношения их с культиваторами были намного гармоничнее — культиваторов уже не видели как высших существ, как и холодных и высокомерных. Для населения Цзяньши культиваторы были просто их защитниками, уважаемыми и достойными их признательности. Местные жители из-за этого редко были в курсе текущих сплетен мира культиваторов. — Всего лишь гость? — с любопытством склонилась вперед одна из девушек помладше. — Чей гость? Третьего Столпа? — Просто гость секты Кричащего воробья, — ответил У Линтянь. — Хороший, да откуда ты? На язык не отсюда совсем, слишком заметный акцент, — мягко проговорила еще одна девушка, отличительным говором запада. — Я родом с севера. Один из стариков прищелкнул, — Так я и думал! Северные люди — совсем как погода, суровые и холодные! — О чем ты? Мужчины с севера — самые обаятельные, — закатила глаза пожилая женщина, — с сильным чувством долга и верностью на всю жизнь. Старик закатил глаза в ответ. — Таких мужчин можно найти где угодно! — Нет уж, — отозвались вместе трое девушек. Тянь Севэнь вернулся в разговор, и рассмеялся от всей души. Он хлопнул У Линтяня по спине. — А я вижу, ты уже популярный, а, Юйлань? — Юйлань? Тебя так зовут? — спросила одна из девушек. У Линтянь подавил все ширящееся в сознании чувство культурного шока, и покачал головой. — В детстве меня прозвали магнолией, потому что любили оставлять ее цветы у меня в волосах. — Так мило! Можно, мы тоже будем звать тебя Юйлань? У Линтянь кивнул. Тянь Севэнь молча следил за ним, разбираясь с остатком яблока. Наконец, швырнул огрызок через плечо и стряхнул руки, повернувшись к девушке. — Можешь поделиться небольшим ведерком яблок? Отправь его для меня в секту. — Конечно! Тянь Севэнь обхватил У Линтяня за плечо. — Ну, тогда увидимся. Пришло время мне вести этого сяо диди в таверну. — Не порти его! — принялась отчитывать пожилая женщина. — Посмотри, какой он правильный! Где же этот твой Второй Столп? Оттаскал бы он тебя! Тянь Севэнь рассмеялся. — Бабушка, если б они были на месте, мне и не пришлось бы тащить со мной этого мальчишку. Посреди протестующего шумка продавцов у воды, Тянь Севэнь только ладонью помахал на прощание, и повел У Линтяня обратно сквозь толпу. У Линтянь аккуратно отделил распластавшуюся руку Тянь Севэня от своего плеча, и продолжил идти, как ни в чем ни бывало. — Ты очень даже неплохо говоришь с людьми, — отметил Тянь Севэнь. У Линтянь оглянулся на Тянь Севэня и не удостоил этого никаким объяснением. Тянь Севэнь пожал плечами, не тронутый молчанием У Линтяня. Он так и вел его до самого входа в таверну. Казалось, он был особенно близок с владельцем, выговорив у него отдельную комнатку глубоко внутри, чтобы видеть и происходящее под ними, и в окна на улицы. У Линтянь бессловно следовал за говорящей парой. Одно за другим, он четко подбирал в голове различия между востоком и западом континента Дунтин. — Подкатите нам бутылок того же, что обычно, — сказал Тянь Сявэнь. — Будет сделано, Третий Столп, — счастливо улыбнулся владелец, и прикрыл дверь, отходя. Тянь Севэнь оглянулся на У Линтяня, со спиной прямой, как стебель бамбука. Он бросил в него орешком арахиса. — Что с тобой? — Все другое, — сказал У Линтянь. Тянь Севэнь расплылся в улыбке и выпрямился. — Правда? Разве не хорошо? Жители разговорчивые, на месте не сидят. У Линтянь бросил взгляд на улицу под ними и медленно кивнул. — Оживленно. Жизнь теплилась в каждом движении и слетевшем с губ живших здесь людей слове, со спокойствием в их улыбках, какого У Линтянь не знал никогда. Несмотря на окружающий шум, в его сердце свернулось необычное чувство умиротворения, согревая все тело. Даже то, что У Линтяню прочило делать больше всего, уже не казалось таким тяжелым, и он с легкостью взаимодействовал с теми людьми у дока. Тянь Севэнь отметил то, как полностью погрузился в мысли У Линтянь, и не стал пытаться вырвать его из них. Он выглянул из-под крыши, вверх на небо, и протянул, — Сейчас… примерно середина дня, так? — Должна быть. — А теперь давай пить до полночи, — расплылся в ухмылке он. У Линтянь встретился с ним взглядом. — Это немало времени. — Ты, полагаю, не знаешь, раз никогда не пробовал, но у совершенствующихся сильная толерантность к алкоголю, когда дело доходит до вина смертных, — отозвался Тянь Севэнь. Дверь открылась, и несколько прислуживающих вошли с чашами и бутылками привычного заказа вина Тянь Севэня. Тот их поблагодарил, снял красную ткань и плеснул вина в маленькую чашу, ставя перед У Линтянем. — Но вот это — то что нужно, вино совершенствующихся. Нельзя заглянуть в У Е и хотя бы глоток вина не попробовать, — продолжил Тянь Севэнь, наливая уже себе. Он чокнулся с чашкой У Линтяня. — Просто до заката — как насчет такого? У Линтянь опустил взгляд на чашу. Тонкие пальцы оплели ее, и он поднял холодную поверхность к губам, испивая первую чашу алкоголя за много, много лет. — Ладно. Как пожелаешь.