Наследницы тьмы

Сара, сидя за столом, прикусила губу. Она уже знала свой приговор — Когтевран. Но когда профессор Макгонагал объявила: — Элианора Ревеншайд! и зал взорвался шёпотом, девочка почувствовала, как сердце сжалось. Она смотрела, как Элианора уверенно, почти царственно, шла к табурету. На фоне её собственной борьбы с Шляпой. Её длинные, волнистые чёрные волосы отливали синевой в свете свечей, а в зелёных глазах мерцала уверенность. Она не спешила, будто весь зал смотрел только на неё. Когда Шляпа коснулась её головы, голос заговорил моментально, даже без паузы: — О да… Настоящая чистокровная. Ум, гордость, амбиции, и — главное — умение заставить других видеть в тебе силу. Ты уже сама знаешь, куда хочешь попасть. «Да. В Слизерин. Только туда» — твёрдо отозвалась Элианора. — Ты даже не даёшь мне выбора… Но знаешь что? Ты идеально подходишь. Ты словно создана для этого дома. И зал должен это почувствовать… И вдруг, неожиданно для всех, Шляпа выкрикнула особенно громко, так, что звук эхом ударил по сводам зала: — СЛИЗЕРИН! Зелёный свет от свечей мигнул ярче, словно подчёркивая выбор. За столом змей раздались восторженные крики, аплодисменты и даже несколько свистков. Старшекурсники Слизерина встали, встречая её стоя — такое бывало редко. Элианора сняла Шляпу и поднялась. Она сделала лёгкий поклон в сторону учителей, потом — лёгкую, почти дерзкую улыбку залу. В её походке не было ни капли сомнения, когда она направилась к своему новому дому. А вот за столом Гриффиндора кто-то фыркнул: — Конечно, куда ж ей ещё? Самодовольная, как Малфой. — Ещё одна змея, — пробормотала какая-то девочка, недовольно глядя в сторону. За столом Пуффендуя переглянулись, одни с восхищением, другие с тревогой: — Слышал про её семью? Они все сильные волшебники… — Сильные? Да они заносчивые! А за столом Когтеврана несколько учеников с интересом наблюдали за происходящим. Один старшекурсник задумчиво сказал: — Вот увидите, эта девочка ещё устроит шум в Хогвартсе. Нора же двигалась к своему столу плавно, величественно, словно каждый шаг подчёркивал её превосходство. Когда её взгляды с Драко Малфоем встретились и он чуть приподнял бровь в знак уважения, многие в зале поняли: в Слизерине появилось новое имя, которое будет звучать громко. Зал ещё долго гудел: кто-то завидовал, кто-то шептался о старинной крови, но никто не мог отрицать — это было эффектно. Сара же сидела, будто приросшая к скамье. Она наблюдала, как Нора величественно скользнула к столу Слизерина, словно сцена принадлежала только ей. Каждый её шаг отдавался в сердце Сары болезненным уколом. А когда Малфой — сам Малфой! — чуть заметно кивнул в её сторону, признавая, что Ревеншайд достойна их общества, зависть обожгла Сару до слёз. Это должно было быть моё место… — сердце сжалось от ярости и обиды. Она почти физически ощутила, как слова Шляпы вновь эхом ударили в висках: «Ты нечистокровна. Слизерин — не твой путь». Но почему же для Норы всё складывалось так легко? Её род, её кровь, её величие открыли перед ней двери туда, куда Сара рвалась всей душой. Она даже не заметила, как её ногти снова впились в ладони. Хотелось закричать, встать и бросить в лицо всем этим слизеринцам: «Я ничем не хуже!» Но вместо этого она сидела молча, с натянутой улыбкой, которая скрывала то, что внутри её разъедала жгучая зависть. И в тот миг Сара поняла: если ей не позволили идти по этому пути, она всё равно найдёт способ. Любой ценой.