Минидрабблы рикорти

Морти сталкивается поясницей со столешницей, издавая болезненный писк. Он опирается руками о край стола позади себя, поднимая взгляд на Рика. Он… Его глаза жутко смотрят на него. Что случилось? Почему Рик толкнул его? Что ему опять не так? — Ч-что это значит, Рик?! — требует он, но его тон слишком испуганный, чтобы быть таковым. — Становись на колени, Морти. — Ч-что? Морти кажется, что он ослышался. Но нет. Рик действительно это сказал. Он не мог неправильно услышать. — Становись на колени, Морти, — повторяет Рик грубее. Морти ахает. Почему Рик хочет, чтобы он это сделал? Он разозлился на него? Это из-за приключения? Но он же даже ничего такого не сделал! — З-зачем? Ч-ч-ч-что ты хочешь с-сделать? — ладони Морти потеют, ноги трясутся. Ученый нависает над ним. — На колени, Морти, — повторяет Рик медленно, выделяя каждое слово и смотря ему прямо в душу. Морти хнычет, не понимая, что так могло повлиять на настроение Рика и почему он должен это сделать. Он не хочет, он не понимает, он… Он вскрикивает, когда Рик грубо хватает его за плечо и толкает вниз. Морти с ужасом смотрит на него с холодного пола гаража, не видя в лице Рика ничего человечного. Рука касается его головы, предупреждающе сдавливая. — Ч-ч-что я сделал? П-почему ты- Он замолкает, видя, как Рик расстегивает свою ширинку. Нет Нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ НЕТ НЕТ НЕЕЕЕТ!!! Рик не собирается… Рик… Он подскакивает, когда большой и слегка эрегированный член выскальзывает из трусов прямо перед его лицом. Он хнычет, скулит, испуганно дышит, он хочет убежать, подняться, закричать, убежать, он извивается, дергается, но Рик схватил его за волосы мертвой хваткой, удерживая на месте. — Слушай меня внимательно, Морти, — начинает старик, в его тоне слышатся рычащие нотки. — Сейчас ты возьмешь мой член в рот и будешь послушно его сосать, как хорошая маленькая сучка. Понятно? — Ри-и-и-и-ик… — в ужасе скулит Морти, по его щекам текут слезы, а руки поднимаются вверх, неуверенные за что схватиться. Рик дергает его волосы, чуть ли не вырывая с корнями. — Я спросил тебя: ты понял? — Д-да! — кричит Морти, когда его волосы резко дергают, и хватается за руку Рика. Морти не хочет этого. Он не понимает, что происходит. Что произошло? Рик был нормальным, приключение выходило нормальным! Почему он резко стал таким?! Рик не мог просто так ни с чего превратиться в… в… Морти визжит и уворачивается, когда член прислоняется к его лицу, скользит и трется о него, о его щеку. Его руки спешат оттолкнуть бедра Рика, но ученый оказывается сильнее, будто силы Морти вообще ничего не значат. Рик водит своим членом по его лицу, пока орган дергается и становится больше, упирается в его кожу сильнее. — Д-давай, Морти. Не заставляй дедушку ждать. Морти скулит в отвращении. Он хотел крикнуть, хотел воззвать к его человечности, к его моральным принципам, которые еще вообще могли остаться, но Рик все понимает. Рик все прекрасно осознает и он этого хочет. Он хочет, чтобы его внук отсосал его хер. Морти хнычет, икает, хрюкает, давясь слюной, задыхаясь от соплей, пока член елозит по его мокрой щеке и сжатым губам, размазывая слизь. Он не понимает… — Черт тебя дери, Морти, к-какой же ты медленный… Морти хочет запротестовать, но ему не дают выбора. Его челюсть сжимают, открывая, и член проникает внутрь, врезаясь в глотку. Морти кричит, хочет сжать зубы, укусить, но Рик уже знает это. — Если укусишь мой член, Морти, я отрежу твой, — его мрачный тон не дает повода сомневаться в правдивости этих слов. Морти визжит и скулит, пока член тяжело лежит на его языке, а головка упирается в узкую глотку. Его руки сжимают брюки Рика, ногти впиваются в ткань и кожу. Рик пробно толкается, держа голову Морти и его челюсть на месте, пока мальчик задыхается и кряхтит. Он отчаянно хватается, цепляется за штанины, дряпает и царапает, словно котенок. Его слюна стекает по краям рта, течет по подбородку, по шее, пачкая футболку. Рик делает грубый толчок. Морти подскакивает, пытаясь отпрянуть назад, но там лишь рука и ящики. Его глаза закатываются вверх, глотка спазмируется и пульсирует, слюна капает сильнее, руки упираются в таз старика. Рик выдыхает, смотря на Морти сверху вниз, поглаживает пряди, держа голову мальчика на месте, не позволяя сорваться с крючка, и толкается нежнее, мягче, плавнее. Морти никогда не сосал члены, так что Рик не злится, что тот не знает, как это делать. В конце концов это ему и нужно. Морти задыхается, ловя секунды воздуха, прежде чем снова задохнуться от головки. Рик толкается, пытаясь проникнуть глубже, нанизать Морти на член, чтобы его нос коснулся его лобка, а заполненная глотка выпирала. Он стонет сквозь зубы, зажимая Морти к столу. По мере того, как он настойчиво давит на глотку Морти, мальчик визжит и борется под ним. Его хлипкие ручки и кулачки бьют его повсюду, ноги разъезжаются, ползут по полу, пока он не передвигает их из-под себя, садясь, падая на зад и брыкаясь, пытаясь уползти или встать. И даже если Рик держит его за волосы, почти на весу, ему все равно приходится чуть согнуться в спине и коленях и напирать, напирать, напирать… Рик чувствует заглушенный крик Морти своим членом, когда головка заполняет пищевод. Он смотрит на Морти, на его закатившиеся дрожащие глаза, на его ресницы и блестящие слезы, на его посиневший цвет лица, и чувствует, как член словно становится больше. Морти продолжает пытаться вырваться, он изворачивается из последних сил, чтобы вдохнуть, вдохнуть, воздух, ему нужен воздух, больно, так больно… Его ноги цепляются за пол, скользят и брыкаются, таз извивается в воздухе, руки отчаянно тянут брюки вверх, отталкивая. Он вдыхает, кашляя и глотая воздух, когда член выходит из его глотки, неприятно задев горло краями головки. Задыхаясь, он пытается выкашляться — слизь, слюна и желчь попали ему в дыхательные пути. Он не обращает внимания на то, что его все еще держат за волосы, ему нужен лишь воздух. Он откашливается последний раз и пытается начать нормально дышать, пытается унять дрожь и нарастающую тошноту, однако ему не дают насладиться моментным спокойствием. Рик снова толкает свой член в его рот, и Морти с ужасом и болью смотрит на него. Рик. Его дедушка. Как он мог? Но Рику все равно. В его глазах похоть, в его глазах голод. Он толкается и толкается, и, как бы ни сопротивлялся Морти, как бы он ни тужился и ни жмурился, член снова проникает в его горло, распирая изнутри, раздавливая трахею. Он кричит, его крик заглушен, и лишь Рик чувствует эту сводящую с ума вибрацию, намереваясь проникнуть глубже. И он проникает. Член скользит по языку, опускаясь ниже, и ниже, и ниже, пока голубые лобковые волосы не впиваются в нос Морти. Морти булькает, слюна течет, нос надувает пузыри, а глаза закатываются и трепещут. «Не могу дышать» Дыхание Рика заметно тяжелее, он не скрывает переполняющее его возбуждение. Он насаживает голову Морти на свой член, вверх и вниз, вверх и вниз, наблюдая, как мальчик теряет свои силы, как его пальцы слабеют на его штанинах, как он постепенно обвисает в его хватке. Его карие блестящие глаза закатываются все дальше, веки опускаются, и виден лишь один белок с лопнувшими капиллярами под слоем слез. Рик чувствует, что не сможет сдерживаться дольше, и, как бы неловко или унизительно для его статуса это ни было, он оправдывает себя тем, что это просто Морти. Чувствуя приближение, он говорит: — Проглоти все, Морти. До последней капли. Он издает сдавленный стон, толкаясь так глубоко, как только может, зарывая и вжимая мокрый нос внука в свой лобок. Его член пульсирует и извергается толстыми потоками белой слизи, стекающей прямо в желудок мальчика. Он держит Морти насаженным на свой член еще несколько секунд, выдаивая последние капли удовольствия, прежде чем отпустить. Получив внезапный доступ к кислороду, тело Морти вдыхает, кашляет, давится и брыкается в приступе. Сперма, не проникшая дальше, попадает в его нос, жжется и печет. Часть слизи вдыхается трахеей или оседает на голосовых связках. Морти приходится перевернуться, чтобы выкашлять то, что мешает ему нормально дышать. Он кашляет, кряхтит и плюется, слюна вперемешку с семенем и желчью шлепается на пол, и Морти чувствует позыв. Но прежде чем он успевает сблевать, жестокая рука хватает его за шею и сокрушительно сжимает, поднимая над полом. — Я н-не разрешал тебе это делать, Морти, — звучат слова над ухом. Ногти Морти царапают руку Рика, пытаясь оторвать, убрать, ослабить. Он снова не может вдохнуть, рвота и желчь жгут поврежденную чувствительную глотку. Вдохнуть, воздух, воздух, ему нужен воздух, ему нужно… — Перебори это желание, Морти. Заставь это утихнуть. Т-ты сможешь. Давай, Морти. Морти почти не слышит слов, все его тело сейчас словно разорвется на части, взорвется и выплеснет наружу всю желчь, накапливающуюся в нем. Но у него нет иного выбора, как принять то, к чему его принуждают. Его тело снова слабеет, знакомые пятна появляются перед глазами, а рвотный позыв постепенно утихает. Когда Морти уже почти не чувствует конечностей, рука на его шее разжимается, позволяя заглотнуть воздух. Он снова кашляет и хрипит; сперма, желчь и кислота остаются у него на корне языка, но он все равно это проглатывает, ведь у него нет выбора, иначе он окончательно задохнется. Рик позади него издает странный гортанный звук, и Морти может поклясться, что это звучало как удовлетворительное урчание зверя. — Ты молодец, М-Морти. Ты справился. Ты хорошо постарался. Д-дедушка любит тебя, Морти… Морти дышит с открытым ртом, заглатывая воздух при икании, и тихо плачет. Его глаза устремлены в потолок. Он чувствует, как нос Рика прижимается к его шее, губы — к плечу, а рука, словно змея, ползет по его телу, оглаживая живот и ребра под футболкой. Пальцы, что все еще держат его шею, мягко и нежно массируют горло, успокаивая. Но оно болит. Носоглотка печет. Все внутри словно раздавлено, сломано. Он не уверен, что его горло вернется в прежнее состояние. Морти икает, его красное лицо морщится, и он рыдает.