Перелом

Октябрь выдался промозглым и сырым, словно сама природа скорбела вместе с древними стенами Хогвартса. Холодные, влажные пальцы тумана скреблись в высокие стрельчатые окна, а ветер завывал в каминных трубах, вторя безмолвному крику, застывшему в душе Люциуса Малфоя. Он шел по гулким коридорам замка, и каждый его шаг отдавался свинцовой тяжестью в висках. Его безупречная мантия из драконьей кожи была измята, серебряная рукоять трости до боли впивалась в побелевшую от напряжения ладонь, а идеально уложенные платиновые волосы растрепались, выдавая внутреннее смятение, которое он так тщетно пытался скрыть за маской аристократического безразличия. Ярость. Чистая, незамутненная, испепеляющая ярость клокотала в его груди, смешиваясь с ледяным страхом. Драко. Его единственный сын, его наследник, его надежда и гордость, лежал в больничном крыле, балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью. Тринадцать лет. Всего тринадцать лет. Этот ничтожный возраст, когда мальчишки должны гонять на метлах и таскать сладости из кухни, а не бороться за каждый вдох. Все началось с этой идиотской выходки с гиппогрифом. Люциус до сих пор не мог понять, как Поттеровскому отродью все сошло с рук, а его сын оказался на больничной койке. Но рана от когтей оказалась лишь прелюдией к настоящему кошмару. Магическая инфекция. Редкая, почти мифическая хворь, о которой он читал лишь в старинных фолиантах по темной медицине. Колдомедики разводили руками, их заклинания и зелья были бессильны. Инфекция, словно невидимый паразит, пожирала магическое ядро Драко изнутри. А потом появились они. Дементоры. Мерзкие, высасывающие душу твари, которых Министерство в своей безграничной глупости приставило охранять школу от беглого Сириуса Блэка. Еще одно имя, вызывавшее у Люциуса приступ тошноты. Именно их леденящая аура, как объяснил ему старый целитель, стала катализатором. Тьма притянула тьму. Инфекция, дремавшая в крови Драко, подпиталась отчаянием, которое сочилось из этих созданий, и разрослась с чудовищной скоростью. Теперь она не просто ослабляла его сына – она убивала его. Медленно, мучительно. «Кровь сквиба», – сказал седовласый колдомедик, избегая смотреть Люциусу в глаза. – «Кровь родственника-сквиба. Она обладает уникальными свойствами, способными нейтрализовать подобную инфекцию. Носитель должен быть молод, желательно не старше тридцати. Его кровь еще полна жизненной силы, не оскверненной чужой магией». Сквиб. Родственник. Люциус мысленно перебрал все ветви своего безупречно чистого генеалогического древа. Малфои гордились своей кровью. В их роду не было места для подобных… аномалий. Где, во имя Мерлина, ему было найти сквиба? Внезапно, словно вспышка молнии в затуманенном сознании, в памяти всплыл образ. Девочка с такими же платиновыми волосами, но с пустыми, не откликающимися на магию глазами. Сестра. Младшая сестра, которую его властный отец, Абраксас Малфой, изгнал из семьи, когда ей исполнилось одиннадцать. В тот день, когда письмо из Хогвартса для нее так и не пришло. Ванесса. Он даже забыл ее лицо, стер из памяти, как постыдное пятно на репутации рода. Но сейчас… сейчас она была его единственной надеждой. Оставив Драко на попечение лучших целителей, каких только можно было купить за золото, Люциус аппарировал в Малфой-мэнор. Он нашел свою жену, Нарциссу, в покоях сына. Она сидела у пустой кровати, сжимая в руках его тренировочную мантию для квиддича, ее прекрасное лицо было искажено горем. Люциус обнял ее, прошептав слова утешения, которые казались пустыми и фальшивыми даже ему самому. Он пообещал, что найдет способ. Он всегда его находил. Запершись в своем кабинете, окруженный древними артефактами и книгами в кожаных переплетах, Люциус погрузился в поиски. Он использовал все свои связи, все свое влияние, все темные и светлые заклинания, что были ему известны. Прошел день, наполненный напряжением и горьким вкусом отчаяния. И вот, наконец, тонкая серебряная нить заклинания потянулась через океан, указывая на далекий, незнакомый город. Сиэтл. Американская глушь. Ванесса Малфой теперь была Ванессой Колфилд. Она вышла замуж за какого-то магла. И у нее была дочь. Максин Колфилд. Двадцать пять лет. Тоже не маг. Идеальный кандидат. Вопрос был в том, как к ней подойти. Как объяснить сестре, которую он не видел почти сорок лет, которую его семья вышвырнула, как ненужную вещь, что теперь ему отчаянно нужна помощь ее и ее дочери? Это требовало деликатности, на которую Люциус, по правде говоря, был не слишком способен. Но ради Драко он был готов на все. Купив нелегальный, но невероятно быстрый портал в Соединенные Штаты, он перевез Драко из Хогвартса в мэнор, подключив его к системам жизнеобеспечения, зачарованным на поддержание малейших искр жизни. Затем, сменив свою роскошную мантию на магловский костюм, который сидел на нем до смешного нелепо, он шагнул в мерцающую воронку портала. Сиэтл встретил его моросящим дождем и запахом соли. Дом сестры оказался обычным пригородным коттеджем, ничем не примечательным и удручающе магловским. Он постучал. Дверь открыла женщина с выцветшими светлыми волосами и усталыми, но знакомыми серыми глазами. Ванесса. Узнавание в ее взгляде сменилось шоком, а затем – холодной, застарелой обидой. Она многое ему высказала. Кричала, швыряла в него словами, острыми, как осколки стекла, обвиняя его, их отца, весь их проклятый магический мир в том, что у нее отняли семью. В какой-то момент она схватила со стола чугунную сковородку, и Люциус инстинктивно потянулся к трости, готовый к защите. На пороге кухни стоял растерянный мужчина, очевидно, ее муж Райан, с ужасом наблюдая за сценой, которая рушила все его представления о спокойной семейной жизни. Но когда Люциус, переждав бурю, наконец смог вставить слово и объяснить причину своего визита, ярость в глазах Ванессы сменилась тревогой. Племянник. Сын этого холодного, надменного ублюдка, ее брата. Мальчик, умирающий за тысячи миль отсюда. Материнское сердце не могло остаться равнодушным. «У Макс сейчас… не лучший период в жизни», – сказала Ванесса, когда первый шквал эмоций утих. Она опустила сковородку и устало села на стул. – «Несколько лет назад, когда ей было восемнадцать, она училась в маленьком городке в Орегоне, Аркадия Бэй. Там… там убили ее лучшую подругу, Хлою. Была еще какая-то жуткая история с серийным маньяком, ее преподавателем фотографии, Марком Джефферсоном. Макс ничего не рассказывает. Вообще ничего. Она заперла все, что случилось в том городе, глубоко внутри. С тех пор она будто не с нами. Да, она стала известным фотографом, ее работы печатают в журналах, но… она отдалилась. Словно между нами выросла стеклянная стена». Ванесса вздохнула, проведя рукой по лицу. «Сейчас она должна быть в Лейкпорте, это в Вермонте. Каледонский университет пригласил ее преподавать. Она там одна». Люциус слушал, отфильтровывая ненужные эмоциональные детали. Главное он уяснил: Максин Колфилд жива, здорова и находится в пределах досягаемости. Он немедленно приобрел еще один портал, на этот раз до Лейкпорта. Ванесса, после недолгих колебаний и уговоров мужа, согласилась лететь с ним. Ей нужно было самой поговорить с дочерью. Дом, который университет предоставил Макс Колфилд, был уютным и современным, с большими окнами, выходящими на осенний лес, пылающий золотом и багрянцем. Но Макс не видела этой красоты. Она сидела на полу в гостиной, заваленной коробками, которые она так и не разобрала. В руках она держала выцветшую фотографию. Хлоя. Синеволосая, дерзкая, с усмешкой на губах и вызовом в глазах. Хлоя, вечно ищущая неприятности и всегда находящая их. Хлоя, ее Хлоя. Тот день в туалете академии «Блэквелл»… Пуля, пронзившая не только тело Хлои, но и ее собственную душу. Тогда умерла не только Хлоя. Умерла и та Макс, которая верила в хэппи-энды, которая могла беззаботно смеяться и мечтать о будущем. Та Макс осталась там, на холодном кафельном полу, в луже крови своей лучшей подруги. Она жила. Просто потому, что знала – Хлоя бы этого хотела. Хлоя бы набила ей татуировку «memento mori» на самом видном месте и велела бы жить на полную катушку. За двоих. И Макс пыталась. Она путешествовала, фотографировала, добилась признания, о котором они когда-то шептались по ночам в комнате Хлои. Но все это было пресным, лишенным вкуса. Слава, деньги, признание – все это было лишь суррогатом настоящего счастья, которое она потеряла навсегда. Иногда желание просто лечь и не вставать, уйти вслед за Хлоей, становилось почти невыносимым. Может, однажды она так и сделает. Найдет тихое место, включит любимую музыку Хлои и просто… уснет. Резкий стук в дверь вырвал ее из липкой паутины воспоминаний. Кого еще принесло? Она не ждала гостей. С тяжелым вздохом Макс поднялась на ноги, колени затекли от долгого сидения. Она открыла дверь, ожидая увидеть курьера или кого-то из администрации университета. На пороге стояла ее мать. А рядом с ней – высокий, неестественно бледный мужчина в строгом костюме, который смотрел на нее так, словно она была диковинным насекомым под микроскопом. Его платиновые волосы и холодные серые глаза вызывали смутное, тревожное чувство. «Макс?» – голос Ванессы дрогнул. Она молча отступила в сторону, пропуская их в дом. Они прошли в гостиную, и неловкое молчание повисло в воздухе, густое и тяжелое. Макс села в кресло, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от того, что сейчас услышит. И они рассказали. Все. О мире, скрытом от глаз обычных людей, о магии, о Хогвартсе, о мальчике по имени Драко. О ее кузене, о котором она никогда не знала. О магической инфекции и о том, что только ее кровь, кровь сквиба, может его спасти. Макс слушала, и ее мир, уже однажды разбитый вдребезги, трещал по швам, рассыпаясь на новые, еще более причудливые осколки. Магия. Волшебники. Это было похоже на безумный бред, на сценарий дешевого фэнтези. Но выражение лица ее матери, полное боли и надежды, и холодная, стальная уверенность в глазах этого странного мужчины, Люциуса, не оставляли сомнений – они не шутили. Внутри нее боролись два чувства. Часть ее, уставшая и апатичная, хотела выгнать их вон, запереть дверь и снова погрузиться в свое уютное горе. Какое ей дело до какого-то незнакомого мальчика из мира, который никогда не был ее? Но другая часть… Та часть, которую в ней воспитала Хлоя. Та, что всегда бросалась на помощь, та, что не могла пройти мимо несправедливости. Мальчику было тринадцать. Он был на грани смерти. И она, Макс, могла его спасти. Просто отдав немного своей крови. Она подняла глаза, посмотрела сначала на мать, на ее умоляющий взгляд, потом на Люциуса, чье лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине серых глаз плескалось отчаяние. Она видела такое же отчаяние в глазах родителей Кейт Марш. Она видела его в глазах Джойс Прайс. Она знала, что это такое. «Хорошо», – ее голос прозвучал хрипло и тихо, словно она не пользовалась им целую вечность. – «Я согласна». На лице Люциуса промелькнуло мимолетное облегчение, которое он тут же подавил. «Я организую портал в Англию. Ближе к концу дня мы отправимся», – произнес он деловым тоном. Макс кивнула. У нее было только одно условие. Она посмотрела прямо на мать, потом на этого аристократа, который оказался ее дядей. «Не спрашивайте меня о том, что случилось в Аркадии Бэй», – сказала она твердо, и в ее голосе прорезался лед. – «Никогда». Ванесса тяжело вздохнула, и в ее взгляде промелькнула знакомая боль. «Хорошо, милая». Что же, черт возьми, там произошло, в этом проклятом городе, что сломало ее дочь настолько сильно? Эта мысль преследовала Ванессу уже много лет. И, похоже, ответа она так и не получит.