Перелом

Величие Малфой-мэнора давило. Оно было холодным, отстраненным, чуждым всему, к чему привыкла Макс. Каждый сводчатый потолок, украшенный темной лепниной, каждая готическая арка, каждый портрет бледного аристократа, чей надменный взгляд, казалось, следил за ней из-под тяжелых век, кричал о власти, древности и чистоте крови, которой у нее, по их меркам, не было. Поместье было похоже на изысканный мавзолей, где вместо покойников хранились многовековые предрассудки. Макс шла по бесконечному мраморному холлу, чувствуя себя неуместной и прозрачной. С одной стороны ее поддерживала под локоть мать, чье лицо было бледным от смеси страха и благоговения перед этим странным, новым миром. С другой стороны шагал Люциус, вновь облаченный в безупречную черную мантию, его платиновые волосы отбрасывали холодные блики в свете зачарованных канделябров. Рядом с ним, словно тень, скользила его жена, Нарцисса. Она была поразительно красива, той хрупкой, аристократической красотой, которая кажется выточенной из слоновой кости, но ее глаза, обрамленные темными ресницами, были полны такой же тревоги, как и у Ванессы. Их уже ждали. Двое мужчин в лиловых мантиях, колдомедики, с серьезными, сосредоточенными лицами. Они не тратили время на пустые любезности. Макс провели в комнату, больше похожую на операционную из старинного фильма ужасов, чем на медицинский кабинет. Воздух был пропитан запахом стерилизующих зелий и озона. Ее усадили в глубокое кресло из темного дерева, чьи подлокотники были украшены резными змеями. Один из целителей коснулся ее предплечья кончиком волшебной палочки, и кожа слегка онемела. Макс отвела взгляд, уставившись на гобелен на противоположной стене, изображающий какую-то жестокую сцену охоты на единорога. Она не почувствовала укола, лишь легкое тянущее ощущение, когда ее кровь, такая обычная, магловская, потекла через тонкую хрустальную трубку в зачарованный сосуд. Темно-красная, почти черная в тусклом свете, она казалась единственной живой и теплой вещью в этой холодной, стерильной комнате. Литр. Именно столько им было нужно. Когда процедура закончилась, голова у Макс закружилась, мир поплыл перед глазами. Нарцисса тут же оказалась рядом, поднеся к ее губам маленький флакон. Жидкость внутри была теплой и сладкой, с привкусом корицы. С каждым глотком силы возвращались, туман в голове рассеивался. «Кроветворное зелье», – тихо пояснила Нарцисса, ее голос был мягким, почти мелодичным. – «Вам нужно отдохнуть». Макс лишь молча кивнула. Ее отвели в гостевую комнату, роскошную до неприличия. Огромная кровать с балдахином, шелковое белье, мебель из черного дерева с серебряной инкрустацией. Из высокого окна открывался вид на идеально подстриженный сад, где по дорожкам с важным видом разгуливали белоснежные павлины. Макс рухнула на кровать, не снимая джинсов и толстовки, и мгновенно провалилась в тяжелый сон без сновидений. Спустя час, как ей позже сказали, состояние Драко стабилизировалось. Инфекция отступила. Драко очнулся от запаха знакомых зелий и мягкого прикосновения материнской руки к своему лбу. Он был дома, в своей комнате. Последнее, что он помнил – это ледяной холод, пронизывающий до костей, и угасающий свет в больничном крыле Хогвартса. А теперь он был здесь. Слабость все еще сковывала тело, но лихорадочный жар спал, и он мог дышать полной грудью. Отец и мать сидели у его кровати. И они рассказали ему все. О тупике, в который зашли целители, о дементорах, усугубивших его состояние, и о единственном, отчаянном решении. О сестре отца, Ванессе, изгнанной из семьи за то, что была сквибом. И о ее дочери, Максин Колфилд. Его кузине. Шок. Это было первое, что почувствовал Драко. В их роду, в безупречном древе Малфоев, была линия сквибов. Это рушило все, во что его учили верить с самого рождения. Чистота крови – вот что имело значение. Вот что ставило их выше остальных. А теперь выясняется, что в их жилах течет та же «грязная» кровь, что и у этих… неполноценных. Почти маглов. Но следом за шоком пришло другое, более сложное чувство. Эта девушка-сквиб, эта американка, спасла ему жизнь. Ее кровь, кровь, которую он привык презирать, теперь текла в его венах, борясь с тьмой и возвращая ему силы. С одной стороны, его воспитанное годами высокомерие кричало, что это унизительно. А с другой… он был жив. И только благодаря ей. Этот внутренний диссонанс был мучительным. Драко решил, что должен ее увидеть. Он должен был сам посмотреть в глаза той, кто одновременно разрушила его картину мира и спасла его от гибели. Несмотря на протесты матери, он встал с кровати. Ноги еще дрожали, но упрямство, унаследованное от отца, взяло верх. Он накинул шелковую мантию и, опираясь на стену, пошел по коридору. Домовой эльф подсказал ему, где находится гостевая комната. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь. Девушка, его кузина, лежала на кровати, свернувшись калачиком, спиной к двери. Она была полностью одета и смотрела на маленькую фотографию в своих руках. Ее плечи вздрагивали. Она плакала. Тихо, беззвучно, но всем ее существом ощущалось безмерное горе. Он нерешительно кашлянул. Она вздрогнула и быстро села, смахивая слезы тыльной стороной ладони. «Прости, я не хотел…» – начал он. Она посмотрела на него. У нее были обычные каштановые волосы и лицо, усыпанное веснушками. Но ее глаза… голубые, почти серые, они казались невероятно старыми и усталыми для ее возраста. В них была такая глубина печали, что Драко на мгновение забыл, что хотел сказать. «Заходи», – сказала она, ее голос был хриплым от слез. Драко вошел и присел на край кресла, чувствуя себя неловко. «Я… хотел сказать спасибо», – выдавил он. Слово благодарности далось ему с трудом, он не привык их произносить. – «Ты спасла мне жизнь». Макс лишь слабо улыбнулась уголком губ. «Не за что». Его взгляд упал на фотографию, которую она все еще сжимала в руке. На ней была девушка с ярко-синими волосами, вызывающе ухмыляющаяся в камеру. «Кто это?» – спросил он, просто чтобы нарушить молчание. Лицо Макс снова исказила боль. «Моя лучшая подруга. Хлоя», – прошептала она. – «Ее больше нет. Из-за меня». Это признание, такое прямое и полное отчаяния, застало Драко врасплох. Чистокровные волшебники не привыкли так открыто говорить о своей вине. Они прятали ее за гордостью, за злостью, за оправданиями. «Что случилось?» – спросил он, сам не зная, почему. Возможно, потому что ее горе казалось таким искренним и всепоглощающим, что пробудило в нем что-то вроде любопытства, смешанного с сочувствием. Макс горько усмехнулась. Ее взгляд был устремлен в пустоту. «Ты точно хочешь знать? Это долгая и паршивая история». «Да», – ответил Драко, и в его голосе прозвучала неожиданная для него самого твердость. И Макс начала рассказывать. Возможно, потому что он был незнакомцем. Чужаком из другого мира, который ничего не знал ни о ней, ни об Аркадии Бэй, ни о Хлое. Ему было проще выложить все, не боясь осуждения или жалости. Слова полились из нее иссохшим, прерывистым потоком, словно прорвало давно сдерживаемую плотину. Она рассказала все. О том, как вернулась в родной город после пяти лет отсутствия. О том, как в школьном туалете увидела, как какой-то парень застрелил синеволосую девушку, которая оказалась Хлоей. И как в этот момент ужаса и паники она впервые отмотала время назад, спасая ее. Она рассказала об этой странной, пугающей силе – способности управлять временем, которая обрушилась на нее без всякой инструкции. Она говорила о расследовании исчезновения Рэйчел Эмбер, другой подруги Хлои. О тайнах, которые они раскапывали, о мрачной изнанке их сонного городка. О том, как они нашли ее тело. Закопанное на свалке, словно мусор. Голос Макс сорвался, когда она описывала лицо Хлои в тот момент – раздавленное, сломленное горем. Драко слушал, затаив дыхание. Мир, который она описывала, был ему совершенно чужд – мир без магии, но полный не меньших ужасов. Затем она рассказала о самом страшном. О том, как их след привел к ее собственному учителю фотографии, Марку Джефферсону. О том, как он накачал ее наркотиками и утащил в свой подземный бункер – «Проявочную». Она описывала липкий страх, беспомощность, когда она была привязана к стулу, а он фотографировал ее, упиваясь ее ужасом. Она рассказала, как он убил Хлою, снова, выстрелом в голову. И как она, используя свою силу и старую фотографию, снова и снова меняла время. Прыгала из одной реальности в другую, пытаясь все исправить, но каждый раз делая только хуже. Ее рассказ превратился в лихорадочный, сбивчивый монолог о временных парадоксах, о шторме, который надвигался на город, словно наказание за ее вмешательство. Наконец, она дошла до финала. Она и Хлоя стоят на утесе у маяка. За их спинами – бушующий ураган, готовый стереть Аркадию Бэй с лица земли. А в руках у нее – фотография бабочки, сделанная в тот самый момент в туалете. Шанс вернуться в самое начало. И Хлоя, ее Хлоя, посмотрела на нее с бесконечной любовью и печалью и попросила ее отпустить. Спасти город. Пожертвовать ею. «И я это сделала», – прошептала Макс, и слезы хлынули из ее глаз, обжигая бледную кожу. – «Я вернулась в тот момент. Я стояла за дверью кабинки и слышала выстрел. Я позволила ему убить ее. Я выбрала город… и каждый день с тех пор я ненавижу себя за это». Она зарыдала, сотрясаясь всем телом. «Я так устала, – прохрипела она, глядя куда-то сквозь Драко. – Наверное, я скоро просто уйду к ней. Это будет правильно». Драко сидел в оцепенении. История, которую он услышал, была чудовищной. Жертва, которую принесла эта девушка, была немыслимой. И ее желание умереть… оно было пугающе логичным. В нем боролись два Драко. Один – тот, что вырос на идеалах чистоты крови, шептал ему, что это не его дело. Она сквиб, ее проблемы – это проблемы маглов. Но другой Драко, тот, в чьих жилах теперь тек литр ее крови, не мог остаться в стороне. Она Малфой. Может, и не волшебница, но ее кровь – это кровь его предков. И она спасла его. Долг. Малфои всегда платят свои долги. «Уйти к ней ты можешь в любое время», – сказал он неожиданно жестко. Макс подняла на него заплаканные, удивленные глаза. – «Это самый простой выход. Но у нашей семьи… у нас есть библиотека. Огромная. В ней хранятся знания, накопленные за тысячу лет. Возможно… возможно, там найдется способ вернуть твою Хлою. По-настоящему. Без всех этих твоих временных парадоксов». Надежда. Слабая, почти призрачная, но она мелькнула в глазах Макс. Всего на мгновение, но Драко это увидел. «Ты – Малфой», – продолжил он, чувствуя, как внутри него крепнет какая-то новая, незнакомая решимость. – «И я помогу тебе. Потому что ты спасла меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь». В этот самый момент они не знали, что за приоткрытой дверью, в тени коридора, стояла Нарцисса. Она пришла, чтобы лично поблагодарить девушку, спавшую ее сына. И услышала все. От первого до последнего слова. Нарцисса бесшумно отступила от двери, прижимая ладонь ко рту. Ее сердце колотилось, как пойманная птица. Услышанное потрясло ее до глубины души. Она, как мать, могла представить лишь малую толику того ужаса, через который прошла эта девочка. Серийный маньяк. Плен. Выбор между жизнью подруги и целым городом. И теперь – желание умереть. Она не колебалась ни секунды. Развернувшись, она почти бегом направилась в кабинет мужа. Люциус был там, вместе с Ванессой. Они обсуждали какие-то формальности, связанные с пребыванием Макс в Англии. «Идите за мной», – властно произнесла Нарцисса, прерывая их разговор. В ее голосе звучали стальные нотки, заставлявшие подчиняться. – «Немедленно. К думкогляду». Люциус и Ванесса обменялись недоуменными взглядами, но последовали за ней. В небольшой круглой комнате, где хранился фамильный думкогляд, Нарцисса приставила кончик палочки к своему виску и извлекла длинную, серебристую нить воспоминания. Того, что она только что подслушала. Она опустила его в каменную чашу. «Смотрите», – приказала она. Люциус и Ванесса по очереди погрузили лица в клубящуюся субстанцию. Когда они вынырнули обратно, их лица были воплощением ужаса. Ванесса рухнула в кресло, ее губы дрожали. Ее дочь. Ее маленькая Макс. Маньяк держал ее в плену. Она стояла перед выбором, который сломал бы любого взрослого. И теперь ее девочка хотела покончить с собой. А эта перемотка времени… Что это за сила? Откуда она у сквиба? Люциус стоял неподвижно, его лицо было непроницаемым, как всегда. Но в его серых глазах плескалась буря. Ситуация выходила из-под контроля. Его тринадцатилетний сын, едва оправившийся от смертельной болезни, собирается впутываться в темную магию, чтобы вернуть к жизни мертвую магловскую девчонку. А его новоявленная племянница-сквиб обладает какой-то дикой, неконтролируемой магией времени и находится на грани суицида. Этот балаган нужно было возглавить, иначе они натворят таких дел, что последствия придется разгребать поколениям. И, если быть до конца честным с самим собой, это был лучший способ отблагодарить Макс. Спасти ее. А спасти ее означало вернуть ей то, ради чего она хотела бы жить. «Добби!» – резко позвал он. С хлопком появился домовой эльф. «Где сейчас мистер Драко и юная мисс?» «В библиотеке, хозяин», – пропищал эльф. Люциус кивнул и направился к выходу. «Люциус, что ты собираешься делать?» – воскликнула Нарцисса. «Помогать ей», – бросил он через плечо. Ванесса и Нарцисса потрясенно переглянулись. «Но как? Это же… некромантия, темпоральная магия… Это запрещено!» – пролепетала Ванесса, с ужасом осознавая, в какой мир попала ее дочь. Люциус остановился в дверях и обернулся. На его лице играла холодная, хищная усмешка. «Я обязан Максин Колфилд жизнью своего сына. А Малфои всегда возвращают свои долги. Жизнь ее подруги сполна покроет этот долг». Он сделал паузу, его глаза сверкнули. «Правда, я пока понятия не имею, как мы это сделаем. Но это уже детали». С этими словами он вышел, оставив женщин в оглушительной тишине, разрываемой лишь тихими рыданиями Ванессы. Путь в библиотеку он знал наизусть. И он знал, что должен взять этот квест под свой контроль. Ради Драко. И ради девушки, чья обычная кровь оказалась сильнее древнейшей магии.