Эремийские хроники: пока Боги спят

"Нет худшей клетки, чем та, что мы сплетаем себе сами, из паутины своих решений".

– Из "Чёрных летописей Уртусз"

Тусклое солнце светило над Эльтаканскими равнинами, прохладное эремийское лето было в самом разгаре. По равнине, на одной из дорог, ведущих к знаменитой магической академии, ехала повозка, запряженная двумя квокками. В повозке дремал старик в чёрно-землистой тоге и брюках. На тоге красовался символ Академии - Старший Осколок в круге Литании Знаний. Руки старика были покрыты шрамами десятков сражений и магических экспериментов, один большой шрам проходил в опасной близости от вены на шее. Лицо старика подёргивалось во сне, будто он переживал одну из своих битв. Будь у повозки кучер, он бы мог сказать, что шпили Академии уже давно были видны издалека. Академия Эльтакан, воспитавшая не одно поколение магов, показалась из-за подлеска. Её тёмно-серые высокие стены, разделённые на секции массивными полуколоннами, говорили о явно военном когда-то предназначении крепости. Возможно, её строили для армейского аристократа, или планировали использовать как форт. Но теперь, в стенах из крупного, когда-то блестящего камня, царит мир и знания. Ворота из железного дерева, окованные потускневшей от времени сталью, приветственно распахнулись – сработали привратные чары. Квокки, уже предвкушавшие вкусное зерно и тёплое гнездо из сена, ускорились, а старик, почувствоваший резкий поток в море маны от срабатывания чар, проснулся. Повозка остановилась на площади, у фонтана. Как только старик вылез, квокки ловко скинули сбруи и ринулись в стойла. А старик, потянувшись и громко хрустнув спиной, пошёл ко входу в родные пенаты. Фесс Иртым, ректор Академии Эльтакан, выбрал специфический способ отдыха. Впервые за десять лет не было никаких симпозиумов, срочных государственных дел, не было необходимости править учебные программы под новые или изменившиеся стандарты и готовится к новому учебному году. Поэтому, Фесс решил часть лета провести в Академии, читая новые книги у камина в Зале Возвышения. В этом году Академия получила подарок от Имперской канцелярии - поставку свежей литературы, как учебной, так и развлекательной, но Иртыма интересовали только научные труды. В коридорах Академии было непривычно тихо. Не было слышно тихих молитв санктомантов, нецензурной брани ошибившегося в заклинании ученика, и следующего за ней подзатыльника от учителя. Никто не топал, не разговаривал и не спорил, и около преподавательского кабинета не стояла госпожа Мэрилин, с явным удовольствием потягивая цветочный табак из длинной трубки. Фесс медленно шёл по коридору в библиотеку, наслаждаясь тишиной. И отсутствием вездесущего запаха цветочного табака. Библиотека была погружена в звенящую тишину. Фесс положил сумку у двери, и некоторое время любовался мягким светом солнца, легонько трогающим верхние ряды полок. Но зрение само себя не сохранит, так что старый ректор щёлкнул пальцами и громко огласил “Люмо”. Где-то под потолком, почти невидимый в резных завитках карниза, маленький нефритовый кристалл, с крыльями из шёлка, придававшими ему форму летучей мыши встрепенулся на кодовое слово. Длинные трубки с белоснежной жидкостью, равномерно расположенные по всей библиотеке, мягко вспыхнули, и всё вокруг залил ровный мистический свет. Новенькие студенты, бывало, баловались, наперебой активируя и деактивируя свет, за что обычно получали подзатыльник от библиотекаря, что любовно называла этот триггер в виде летучей мыши “Слушиком”. Слушик был подарком Академии от одного из первых студентов Академии, и исправно работает, естественно, с подзарядкой и восстановлением шёлка, уже больше 500 лет. Ректор направился к стойке библиотекаря, где лежала кипа учётных документов – госпожа Альма, видимо, проводила инвентаризацию поставки на скорую руку, рассчитывая привести архив в порядок ближе к учебному году. Но свою работу она сделала, книги были учтены и уже были расставлены по соответствующим полкам, беспорядок был только с документами. Фесс уселся на место библиотекаря, и начал сортировать папки с книжными карточками. Работа заняла около трёх часов – безупречный почерк госпожи Альмы сильно упростил дело. Вскоре карточки заняли свои законные места по направлениям и жанрам, а у ректора наконец появилась возможность найти себе несколько книг на ближайший день, ведь он приехал отдыхать, а не рыться в фолиантах. Вооружившись номерами полок и рядов, он неспешно прогулялся по библиотеке, насвистывая старую студенческую песенку. Первой книгой стал “Альманах стихийных артефактов”, старый ректор решил не усложнять выбор и просто взял исходя из названия – стихийные артефакты, как и артефакты в общем, его не интересовали, однако такие альманахи-каталоги составляли далёкие от магии люди, и от некоторых описаний можно было посмеяться. Найти в таких каталогах что-то практичное обычно было нельзя. Второй выбор пал на“Семь воплощений Смерти”. Эту книгу Фесс знал уже давно, но в архиве конкретно эта числилась новой. Некромант надеялся, что это было новым изданием с более подробной информацией. Третья книга, “Трансмутация и Мета Алхимия, как инструменты расследования Вельгьерра”, была выбрана так же лишь исходя из названия – подумалось, что это труд алхимика о исследовании другого, более старого или даже древнего алхимика. Фесс посчитал, что это будет интересное чтиво, ведь алхимия была для него чем-то мало знакомым. По дороге в Зал Возвышений старый ректор зашёл на кухню. Оставил пометки о расходе еды с вином в учётной книге под свою роспись, и взял целую бутылку “Леди Вин” с сыром в благородную крапинку, да чашку рисовых крекеров. Всё это уместилось на серебрянном подносе, а книги предусмотрительно взяты под руку подальше от подноса. Заль Возвышений встретил гулким эхом. Огромный полусферический зал с такой же огромной печатью-Сифоном в центре поражал своим мрачным великолепием: девять рёбер жёсткости из армированного бетона, изобретённого лет 50 назад, держали сводчатый резной каменный потолок. Резьба изображала Акты Творения - Первый Взрыв, Первородный Хаос, Рождение Истриса; мучения Истриса от собственной первородной природы и бездумного Хаоса, цикл его собственного существования, и появление Серого стража; величайшая жертва Серого Стража, упорядочение Вселенной, и образование первых карманных измерений – Ада, Рая и Чистилища. Идеальное место для чтения располагалось как раз под секцией, изображающей Стража, расколовшего себя на куски, ради обретения Вселенной порядка, и ради покоя для Истриса. В той секции стоял огромный камин, свет которого во время Посвящения драматично освещал адепта в центре Сифона. Сейчас камин был пуст – но было видно, что в последний раз его убирали впопыхах. Видимо, тут отдыхали учителя и их помощники, когда привозили книги от канцелярии. Пришлось сходить за дровами, но спустя какое-то время, и поиск зажигалок на высокой каминной полке был окончен, а дрова удалось всё-таки поджечь. Фессу также пришлось немного потрудится, достигая идеального положения кресла перед огнём. Но труды были вознаграждены восхитительным комфортом, и первая намеченная книга наконец-то была открыта, вместе с бутылкой “Леди Вин”. Вино оказалось очень терпким, будто его слегка передержали. Но этикетка такое подозрение развеяла - там был указан градус выше, чем у других вин этой марки. “Трансмутация и Мета Алхимия, как инструменты расследования Вельгьерра” оказалась не про то, о чём подумал ректор Эльтакана. Книга представляла собой разбор расследования о пропаже нескольких женщин в разных частях Эремии, как Серебряная Гвардия, Инквизиция и некий Агент разбирались в обстоятельствах массового исчезновения. Самым интересным в книге оказалась личность Агента, что участвовал во всём расследовании, но про его имя, должность и звание там не говорилось ни слова, при том, что он по сути руководил расследованием и решал, в какую сторону двигаться дальше. По итогу, под словом “Вельгьерр” имелась в виду система пещер где-то под Соколинной грядой, где закончилось расследование, и были найдены пропавшие. Большинство из них были живы, но их разум пострадал от психологической обработки перед продажей женщин в рабство Зверям. Рабовладельцев наказали лишением Воли: в книге было указано, что всех организаторов казнил лично Император и Леди Врат, что замкнули души виновных в цикл кошмаров, а тела передали в собственность некро инженеров Круга Костей. Фесс отпил еще глоток, давая вину раскрыться. Разочарованный в столь безынтересном для учёного-некроманта чтиве, Фесс убрал книгу в сумку и взял не глядя следующую книгу. Вино, кстати, было шикарным, так что Фесс решил чуть позже разузнать, можно ли купить пару бутылок в частном порядке – на вкус оно было ярким, и терпкость играла на силу вкуса. Старый некромант даже вспомнил молодость, когда эта марка вина только появилась на полках. Тогда оно было довольно обычным на вкус, и продавалось, как столовое дешёвое вино. И как-то так получилось, что и юный маг, ещё не прошедший обучение, и молодая, ещё никому неизвестная марка, за эти десятки лет прошли богатый и долгий путь, став каждый по-своему лучше. А, и ещё лучше взять на заметку, что аннотации к книге придуманы не для того, чтобы запугивать содержанием бедных студентов. Следующей книгой стал “Альманах стихийных артефактов”. Он уже полностью соответствовал своему названию, представляя собой список естественно или стихийно созданных артефактов с подробным описанием внешнего вида и установленных свойств. Книга была разбита на разделы, посвящённые отдельно оружию, одежде, элементам брони, бытовым и прочим предметам. Фесс предпочёл пропустить раздел об оружии, и сразу начал читать с раздела предметов одежды. Женские чулки, лечащие варикоз, но забирающие часть крови женщины; перчатки пианиста, помогающие играть сложные партии, но ломающие пальцы, если у пианиста недостаточно ловкие для таких партий руки; пиджак бывшего аристократа, что способен мистическим образом наделить своего владельца удачей, но убивающей его через 10 лет; и другие предметы что больше похожи на результат злой шутки или проклятия, чем на что-то полезное. Под конец раздела ректору Академии попалось на глаза описание некоего савана. Старый некромант усмехнулся глупости названия, ведь по описанию это был плащ, а не саван, являющийся погребальным аксессуаром. Да и надпись на ярлыке была приведена с ужасными ошибками, будто каталогизатор её пытался перевести с древнего незнакомого языка, или в состоянии алкогольного опьянения, там даже можно было различить почти что современное имя. Вдоволь посмеявшись, Фесс начал листать дальше, не заметив зародившейся в душе тревоги. Лишь спустя несколько страниц старый ректор поймал себя на мысли, что не может выбросить из головы описание предмета и странное, напоминающее имя слово. Это ощущение, что он внезапно наткнулся на что-то странно знакомое, заставило его вернуться на ту страницу. В детализации предмета, была дословно приведена надпись на ярлыке плаща. «ИЪЕРОЪНИЪМЫ САЭВАЪН, УЪИБШИЪГА ДЕЪТЯ ПАЪУКА» Несмотря на устаревший клинописный вид надписи, и ошибки в оригинале, легко угадывалось имя Иероним. Память Фесса почему-то напряглась, имя почему-то отзывалось в памяти. И вдруг, старого некроманта озарило. Плащ, в описании которого указывается, что он ищет владельца-некроманта. Иероним Ристерн, закончивший несколько лет назад обучение, и обладавший пугающими амбициями, при отсутствии некоторых важных моральных качеств. И надпись на ярлыке, клинописным шрифтом, что использовали некроманты древности для своих ныне запрещённых заклинаний. Иероним запомнился ректору своей беспринципной тягой к знаниям. Он жадно изучал всё, что могло бы ему дать хоть какое-то преимущество и власть. Самым показательным случаем вспомнился странный разговор, после изучения темы, касающейся реликтовых практик магов древности – попыток призвать взгляд богов, ради получения Печати. Иероним был носителем Лимфы, но не Печати, и не смотря на свой довольно высокий потенциал и возможность подстроится под нужную ему школу, он желал получить преимущество в какой-то одной определённой школе сразу, без долгих лет практики заклинаний с одним и тем же аспектом. После того занятия Иероним засыпал ректора вопросами про эти техники, но добится точных и детальных ответов не удалось - старый некромант отвечал лишь косвенно, ссылаясь на опасность и непредсказуемость таких практик. Один раз этот жадный до власти и знаний студент решился на кражу аж из ректорского кабинета, где хранились древние фолианты под замком и охранными чарами. Фессу за это пришлось иметь долгий и неприятный разговор с Инквизицией. Доказать, что кражу осуществил студент тогда так и не удалось, и ректор сам предложил сдать свою дорогую коллекцию древностей Ключникам. И теперь, чтобы почитать свои же книги, Фессу приходится ехать в столицу и проходить бумажную волокиту в Инквизитории. С тех пор ректор смотрел на особо любознательных студентов с опаской, словно искал в их глазах отсвет той же ненасытной жажды. Краденый фолиант был написан около тысячи лет назад, как раз клинописным шрифтом. Он очень трудно читался,из-за множества ошибок и помарок, но содержал потенциально опасные знания. Фесс его хранил в сейфе повышенной надёжности, и вытаскивал только для симпозиумов, и чтобы консультировать представителей Инквизиции. Как Иерониму удалось взломать сейф и не оставить следов это большая загадка, но сейчас в голове ректора роились совершенно другие мысли. Какие знания мог почерпнуть из фолианта Иероним? Какими он сумел воспользоваться, а какими нет? Где сейчас фолиант? Надо ли привлечь инквизицию? Фесс внезапно обнаружил, что стоит перед камином, и задумчиво смотрит в огонь. Вся его суть, все моральные принципы говорили ему - это дело Инквизиции, надо написать в Инквизиторий, а лучше приехать туда лично. Пройти через тонны бюрократии, и забыть про альманах как про страшный сон. Но его профессиональная гордость внезапно начала играть на других струнах Души. Это был его студент, и его постигла такая незавидная участь. Это был просчёт в обучении, который стоил целой человеческой жизни, и возможно даже не одной. Инквизитория может инициировать расследование и лишить ректора должности, части регалий, или вообще отправить принудительно на пенсию, где придётся отказаться от научных изысканий, редких книг и свежих эмоций. За всю свою жизнь Фесс Иртым испытывал страх крайне редко, чего уж говорить о других чувствах. Возможно, сыграли ритуалы по очистке души и тела от аспекта Смерти, возможно – другие факторы, вроде преподавательской ответственности. Но впервые за долгие десятки лет, душу некроманта терзал очень тяжёлый выбор. О чтении третьей книги не было и речи. Фесс быстро затушил камин, и вернул книги в библиотеку. Залпом допив бутылку вина, он запряг квокк обратно, и бросил взгляд на здание Академии. Три высоких шпиля мрачно нависали над центральным двором. Небеса, ранее чистые и безмятежные, теперь устланы тяжёлыми тучами, и где-то на их фоне летала чёрная птица, подозрительно похожая на ворона. Старый некромант вспоминал свою бытность студентом. Уже тогда была Инквизиция, и уже тогда люди в строгой лёгкой броне внушали магам некоторый страх. Их слоган не изменился за годы существования службы: Выследить, Усмирить, Запереть. Эти три слова, заключённые в ранне эремийские иероглифы, был выжжен на нагрудной броне каждого из них. В тот день они пришли за преподавателем демонологии. Мужчина-арракзорец подозревался в реликтовых практиках, говорили, что он призвал демона девятого круга из измерения Истриса, что было запрещено уже шесть сотен лет. Инквизиторы искали его по Академии, но в итоге поймали его где-то в лесу. Он кормил демона оленями, и тот защищал своего хозяина до последнего вдоха. Та часть леса пострадала во время боя, деревья погнулись и исказились, и ещё долго по ночам светились кошмарным светом. Ректора, что управлял Академией тогда, лишили регалий и вместо него какое-то время Академией руководил ключник Инквизиции. Фесс, где-то в глубине души понимал, что его ситуация навряд ли настолько же тяжёлая. Но страх за свою репутацию, привилегии и регалии, из-за тех воспоминаний, всё-таки неприятно точил его душу. Нависшая над стариком тень прошлого заставила его искать ответы на новые вопросы.