Эремийские хроники: пока Боги спят

"При обнаружении любых магических, равно как и мистических нарушений законов Империи и природы, любой гражданин Империи должен сообщить в Инквизиторий по своему месту жительства".

– из краткого гражданского обзора законов Империи

Первым делом, Фесс решил связаться со знакомой ключницей из Инквизиции, и сильно надеялся, что та его помнит. Она часто посещала господина Иртыма, каждый раз задавала вопросы по работе тех или иных заклинаний, консультировалась по реликтовым и просто редким школам магии. Ректор Академии Эльтакан всегда был рад помочь сотрудникам инквизиции, но теперь, помощь нужна была ему. Анарет Уильямс, старшая Ключница Имперской Инквизиции, жила в столице Империи. Дорога в Эрам заняла несколько дней, и старый некромант всю дорогу беспокойно спал. Каждая попытка уснуть давалась с трудом, кошмары стали верными спутниками. То ученики, которых помнил Фесс, провожали его из академии, молча осуждая; то снилась допросная Инквизиции, и кандалы из чёрного армированного шёлка на руках; то собственная жалкая старость – в лачуге, пахнущей плесенью и безнадежностью. Ректор желал, чтобы дорога побыстрее закончилась, но прерывистый сон её только растягивал. Два раза по пути он мог воспользоваться новомодной системой порталов, но доверия к этой системе у Фесса не было – он привык, что порталы нестабильны, и безопасно ими пользоваться могут только маги, практикующие аспект пространства – хороманты. Эрам, как обычно, блистал и восхищал. Ещё издали была видна Обсидиановая башня, величественно парящая на городом. Когда она была выращена Императором совместно с Академией Эрам, многие боялись, что она упадёт на город. Но с тех пор прошло уже шесть лет, а башня всё ещё летает над городом, не роняя на него и тени солнца. Фесс каждый раз засматривался на красные и золотые жилы в стенах этой башни, издали блестевшие в лучах дневного солнца, и каждый раз думал, что станет с ней, если Император по каким-либо причинам сойдёт с престола. Кто-то посчитал бы такие мысли изменой, но Фесс прожил уже достаточно лет, чтобы доверие к Империи позволяло ему так думать. В смене городской стражи были знакомые привратники, один из которых задолжал Фессу вино. Увидев карету ректора, он спрятался в башне, Фесс его лишь почувствовал, когда проходил дежурный выборочный контроль. Мимо в тот момент прошла семейная пара, лишь махнув посеребрёным свитком с какой-то печатью. На улицах столицы Империи, как всегда, было многолюдно. На гостевой площади появилось новое здание Имперской Портальной Сети, откуда выходило людей гораздо больше, чем проходило через ворота. Некоторые из них шатались – телепортация требует привыкания, и далеко не все могут вообще привыкнуть к мгновенному перемещению в пространстве. На здании красовалась эмблема Леди Врат - официально именно она стала изобретательницей принципа стабильного портала, и наверняка получает отчисления от работы Сети. Посетовав в мыслях на новые технологии, Фесс отправился в северо-западный район города, где было много частных домов. Адрес, что когда-то дала ректору ключница, вёл именно туда. Дорога, петлявшая мимо ухоженных домов, садов и мелких рынков, вывела наконец к воротам в район Мерлина. Стоявшие на воротах стражники, в бело-серебряных доспехах, проверили документы Фесса, сверились со своими свитками, и отсалютовав, пустили ректора Эльтакана в охраняемый район. Старик, никогда ранее не бывавший в этом районе столицы, шёл по элитным улицам с небольшим придыханием. Сады здесь отличались от остального города пышностью, где-то трудились в поте лица садовники, и один раз, хотя Фесс решил, что ему показалось, он видел прибожка. Но проморгавшись, он разглядел лишь дряхлого старика, вальяжно качавшегося в кресле под сенью газебо. Дом ключницы располагался ближе к центру района, где дома были немного неброскими. Среди них был небольшой дом, что терялся среди других: его окружали высокие кусты и деревья, а сам дом был одноэтажным. Не знай ректор точного адреса, или приди он к кому-то из соседей, он решил бы, что это чей-то сад. Ворота этого дома на вид были самые обычные, будто место им было не в этом районе. Фесс протянул к ним руку, и ощутил холод, будто ледяная игла, пронзивший руку до костей. Мышцы сами сжались в ответ на годы муштры, и воздух вокруг его руки подёрнулся кинетическим щитом, что во время боевых действий много лет назад не раз спасал руку от отсечения. Видимо, на воротах какие-то охранные чары, но их предназначение, кроме отпугивания нежеланных посетителей осталось для ректора секретом. Старый некромант начал искать что-то вроде звонка, или иного способа связи с хозяйкой, как тот же самый холод, только гораздо сильнее пронзил уже позвоночник и затылок. Мистический холод сковал старика, заставив его облиться холодным потом. Не успел Фесс понять, что происходит, как за спиной раздался знакомый ритмичный голос: – Пальцы сведи, и подними руки, чтобы я их видела. Ректор, с трудом справляясь со своим телом, молча повиновался. Рука ключницы пролетела вдоль его тела трижды с разных сторон, и мистический холод пронял ещё сильнее. – Имя. Должность. Цель визита. – Быстро отчеканили за спиной. – Иовер Фесс Иртым, ректор Академии Эльтакан. Пришёл по личному делу, вы дали мне ваш адрес в благодарность за помощь в последнем деле. – Язык слушался слабо, но некромант сумел чётко произнести всё, что хотел. – Как назывался фолиант, по которому ты меня консультировал в последний раз? – Я не смог перевести название, госпожа Уильямс, так что я называл его просто Фолиантом Тёмной Эры, потому что он относится к поздней Уртузской культуре, конца Тёмной Эры. – Повернись, медленно. Старик, стараясь не упасть, послушался приказа ключницы. Повернушись, он увидел перед собой всё ту же женщину эремийской наружности, примесь крови Араккзор в ней выдавали тёмно-русые волосы и пронзительно зелёные глаза, холодно и оценивающе смотревшие на человека перед ней. Она стояла, держа тремя пальцами резной костяной амулет, хаотично покрытый письменами Уртузс. Госпожа Уильямс с минуту смотрела в глаза ректору, а он ощущал, будто его голова ходит ходуном, и мистический холод сковывал его всё больше. Наконец, ключница быстрым, выверенным движением деактивировала талисман. – Прошу прощения за предосторожности, господин Иртым. Мне нужно было убедится, что это вы. – Ничего страшного, госпожа Уильямс, я понимаю. что ваша профессия к такому обязывает. Холод постепенно начал проходить, и Фесс начал размышлять более осознанно. Анарет была одета в свободную белую рубашку, по виду довольно старую – местами заштопанная, по краям различались пятна то ли от еды, то ли от пота. Тёмно-серые штаны тоже повидали виды, и заплатки на коленях явно пришиты уже давно. Картину домашнего уюта завершали чёрные шлёпанцы на серых ленточках-завязках, но они уже были довольно новые. – Идёмте, гражданин… Прошу прощения, господин Иртым. Какой чай вы предпочитаете? – Просто Фесс, прошу вас без формальностей. Чай чёрный, если у вас есть Велледорская марка буду очень рад. – Ладно, тогда зови меня Ана, раз без формальностей. За разговором Ана открыла кованные ворота движением пальцев, описав в воздухе хитрую дугу. Ворота бесшумно отъехали в сторону, и два мага пошли по двору. Дом, ранее почти не видимый за густой растительностью, оказался довольно старым зданием, что некогда был, возможно, весьма шикарным имением. Сейчас же вощеное дерево потеряло блеск, и скрылось за ползучим кустарником. Среди его лоз виднелись чёрные ягоды, а у земли спали две серые короткошерстные кошки. Одна из них, лениво потянувшись, сделала вид, что её совершенно не волнует приход хозяйки дома, а вторая даже не открыла глаза. Кованая дверь, опутанная сложными чарами, распахнулась в ответ на быстрый отточенный жест. За порогом виднелась просторная гостиная, в отличие от дома весьма чистая и ухоженная. Интерьер был выдержан в пастельных мягких цветах, однотонные зелёные ковры расходились в разные стороны, а краска на стенах напоминала пушистые белые облака. Ана попросила Фесса разуться, а сама исчезла где-то за дверью справа, и позвала туда же некроманта. Кухня была обставлена современной минималистичной мебелью, в центре кухни был открытый камин с широкой вытяжкой – госпожа Уильямс явно любила свеже жареное на открытом огне мясо. Вокруг открытого камина, полукругом был вписан стол, и когда нежданый гость вошёл, на столе уже стояла чашка крепкого чёрного чая, с двумя полными тарелками рядом. На одной тарелке горкой были высыпаны толстенные хлебцы, по виду домашние, а на другой мелко порубленное мясо. Ана поставил между тарелками чашку с белым соусом и села на лакированный стул, показав рукой на стул рядом. Фесс макнул хлебец в соус, зачерпнул им мясо и с удовольствием, отметив наличие в рецепте хлебца пряностей, съел, запив Велледорским чёрным чаем. – Итааааак. – протянула госпожа Уильямс, проглотив, на вид ничуть не прожевав, два хлебца с соусом. – Чем я могу быть полезна уважаемому ректору и верному союзнику Инквизиции? Фесс потупил взгляд. – Несколько дней назад, я внезапно для себя обнаружил… Некромант сделал паузу, чтобы хотя бы попробовать подобрать слова. Всё, что приходило в голову, звучало либо как чистосердечное признание, либо жалкая отговорка дрожащего за свою жизнь старика. – …обнаружил, что совершил весьма тяжёлую ошибку. Я… Как бы это сказать… Ана, видя, что ректору с трудом дается мысль, придвинула чашку чая к нему. Фесс сделал большой глоток. – Я бы не обратился к вам лично, если бы не полагал, что речь идёт о человеческой жизни. – С трудом произнёс наконец старый некромант, пытаясь справиться с предательски дрожащим голосом. Он чувствовал себя не очень хорошо, ведь он, возможно, лгал самому себе, тем самым нарушая Первый Триединый завет “Будь честен”, ведь он больше беспокоился о своём положении, чем о чужой жизни. – Возможно, не одной. И вполне возможно, что всё это случилось косвенно по моей вине. – Ни за что в жизни не поверю, что настолько опытный мужчина допустил чью-то смерть в стенах своей же Академии. – Усмехнулась ключница, зачерпнув хлебцом соус. – Что вы, случись это, я бы общался с вами гораздо раньше… И при других обстоятельствах. Фесс съел ещё один хлебец с мясом, чтобы собраться с мыслями. – Это случилось.. Вне стен Академии. И я ещё не знаю точно, случилось ли. Видите ли… Анарет внимательно взглянула на ректора, держа хлебец с соусом в руке. – Я вся внимание, Фесс. – Я прочёл “Альманах стихийных артефактов”, и у меня есть основание полагать, что один экземпляр, описанный в книге, является плодом не совсем законных трудов одного из моих бывших учеников. Некромант выпалил предположение на одном дыхании и посмотрел на Анарет. Та задумчиво прожевала ещё один хлебец, и куда-то ушла, вернулась почти сразу же, держа в руках толстенную книгу без опознавательных знаков, зато напичканную разноцветными закладками. Ключница плюхнула книгу на стол, залпом допила чай и открыла книгу на секторе с красными закладками. – Как назывался артефакт? – Саван Иеронима. Ана пролистала до страницы с рисунком плаща, испещрённой пометками, мистическими формулами и разными, на первый взгляд бессмысленными знаками. Старый ректор окинул глазами страницу талмуда и сразу узнал древнеэремийские и уртузские символы, относящиеся к ныне существующим школам некромантии. Три или четыре символа он разобрать не смог, но их явно клинописный вид говорил о их принадлежности к реликтовой уртузской школе. Ключница громко постучала пальцами по столу и посмотрела на Фесса. – Какую школу практиковал этот Иероним? Он был как ты, некромантом? Ректор тяжело вздохнул. – К сожалению, официально он практиковал демонологию. Он был крайне осмотрительным юношей, и смог найти способ обходить правила и чары Академии. Не в первую очередь благодаря своим негласным практикам. Я даже… Подозреваю, что он обокрал меня. Но доказать не могу. Госпожа Уильямс задумчиво перелистнула на другую страницу, но там был уже другой артефакт. – А как ты пришёл к тому, что этот плащ мог быть плодом трудов этого юноши? Фесс пересел ближе к ключнице, и слегка повернул книгу к себе. Там был крупно зарисован ярлык с клинописной надписью. – Вот эта надпись меня навела на такую мысль. Вот эти знаки около 800 лет назад во время реформации образования были исключены из грамматических правил. Сама надпись будто клинописная, то есть либо исполнения нажатием грифеля или палочки в чернилах, или короткими росчерками с отрывом от поверхности. Такую технику использовали очень давно, во времена, когда был написан украденный у меня фолиант. Анарет крепко задумалась, что можно было понять по сведённым бровям. Она переводила взгляд с рисунка ярлыка на чашку с соусом и обратном. – То есть, ты предполагаешь, что Иероним использовал фолиант для создания артефакта? – Да, есть… Некоторые мистические техники, что позволяют связать душу живого существа с предметом, не предназначенным для этого. Тут, я предполагаю, имеет место такая техника. – Ты владеешь такой техникой? Старый ректор тут же возмущенно воскликнул: – Естественно нет! Я знаю о их существовании, но практиковать их не намерен! Анарет улыбнулась, и упёрлась рукой о щёку. – Поняла, поняла. Кричать было не обязательно. Знания чисто теоретические. Ключница закрыла принесённую книгу и пошла наливать себе новый чай. Фесс понуро сидел, рассматривая книгу ключницы. Было видно, что она самодельная, листов в ней больше, чем рассчитано обложкой. Часть обложки заляпана жиром, можно было разглядеть пометки и эремийские иероглифы времён Первой Эры. От книги явно несло морской солью и, почему-то, приторным запахом дешёвого чая. – Итак, что нам известно на данный момент. – Анарет нарушила неловкое молчание. – Есть явно некромантический артефакт, на нём есть ярлык с надписью, явно сделанной тем, кто знает реликтовые письмена. Есть бывший студент, предположительно, сперевший у ректора известнейшей Академии Империи опасный фолиант. Украденный фолиант находится неизвестно где и неизвестно у кого, но написан он в конце эры, когда ещё использовалась реликтовые письмена, что подозрительно чётко схожи с надписью на артефакте. И есть подозрение, что студент использовать украденный им фолиант в целях обучения реликтовым, возможно даже запрещенным и подсудным техникам. – Всё верно, к сожалению. Ключница ловко смастерила одной рукой тройной хлебец с мясом и соусом, и так же ловко его съела. – Что ж, тогда, полагаю, мне придётся потревожить одного человека. Без помощи архивариуса нам далеко не продвинутся. – Нам нужно идти в Инквизиторий? – Ректор напрягся. Официального дела он сильно боялся. – Не, нет нужды. Сейчас я покажу тебе чудо современной магической инженерии. С этими словами Анарет достала из наручной сумки устройство. Оно представляло собой частично деревянный, частично стальной прямоугольник, во всю площадь которого было прикреплено резной рамой матовое стекло. Устройство легко поместилось в руке ключницы, она провела по стеклу пальцем сверху вниз, на стекле появились цифры, с помощью которых был набран некий четырёхзначный номер. Тут же стекло почернело, и в нём появился вид лысой головы, принадлежащей старику. Человек на изображении храпел на столе, за его спиной виднелись полки, запертые на ключ, и помеченные разными номерами. – ЕРЕТИК, ОСТОРОЖНО! – Резко крикнула госпожа Уильямс. Старик на изображении подскочил, на его руках затрещали молнии, а вокруг тела, мгновенно и еле заметно, исказился воздух. Он неестественно быстро совершил несколько хаотичных оборотов вокруг своей оси, и только благодаря хохоту ключницы понял, кто его разбудил, и как. – Уильямс, раздери тебя Хаос! Однажды я улечу к Стражу из-за твоих шуток, раньше времени! Альбус стряхнул руки, сделал пасс рукой, сел обратно за стол, и тяжело вздохнув, осуждающе посмотрел на противно улыбающуюся Анарет. Фесс смотрел на них обоих, как на студентов. – Итак, зачем же ты мне ты позвонила, дорогая? Неужели хочешь договорится о встрече, чтобы вернуть должок? – Устало поинтересовался архивариус. – Не, по такой скукоте я звонить не буду. Угадай, кто у меня в гостях? Альбус заинтересовано попытался посмотреть в сторону, но, видимо, у него не вышло. – Неужели сам Император пришёл чая попить? Ключница весело хохотнула и повернула стекло на некроманта. Альбус присвистнул, и тут, рассмотрел его подробнее, Фесс вспомнил, что он один раз приходил с Анарет в качестве писаря. – Господин Иртым, рад вас видеть! Хотя, учитывая, с кем вы разговариваете, не могу сказать, что рад за вас. Ключница ухмыльнулась и повернула устройство стеклом на себя. – Ты оштрафован на месяц без возврата долгов, Ал. А теперь… – Ана вновь повернула стекло в сторону некроманта – Я попрошу господина ректора рассказать всё, что мы только что выяснили. Фесс вкратце пересказал ситуацию. Архивариус с той стороны стекла всё внимательно выслушал и пропал на несколько минут, вернулся с тремя свитками, развернул их на столе и начал просматривать. – Иероним Ристерн, уроженец деревни Иртиил, Уртузская автономия, область Шеко. – Альбус начал зачитывать содержимое свитков. – Воспитывался матерью-одиночкой, та умерла до его совершеннолетия, обучение проходил в Академии Эльтакан, по профилю теоретической демонологии. Источник - Лимфа, Возвышен был до поступления, аспекты Материи и Крови, потенциал 4.6 Моль. Всё верно, господин ректор? – Верно, господин? – Просто Альбус, меня все так называют. – Старик любитель пообщаться неформально. – Хохотнула сидящая слева ключница. Альбус либо не услышал, либо не придал этому значения, и продолжил читать свитки. На этот раз молча. Спустя несколько минут он посмотреть в стекло: – Отметок о службе нет, в отношениях официально не был. Числится пропавшим без вести три года. Когда там плащ появился? Анарет вновь открыла свою книгу, и сразу на нужной странице. – Первая отметка о плаще появилась года четыре назад. – Ага, а в поиск подали пять лет назад, потому что нет родственников, и обнаружили пропажу только когда начали его искать по рабочим вопросам. Значит плащ может быть продуктом работы Иеронима. – Заключил Альбус. – Думаешь, он туда свою душу вложил? – Не факт, возможно, просто скрывается. Господин ректор, у вас есть вещь Иеронима, которой владел только он? Фесс сидел, погружённый в свои мысли. Слова об отношениях впервые натолкнули его на крайне неприятную мысль – Иероним мог создать артефакт не из своей души, а из чужой. Холод, уже не мистический, а эмоциональный, пробежал по всему телу. То, что от действий Иеронима могли пострадать другие люди, ректор боялся уже давно, с момента выезда из Академии. Но мысль, что он мог кого-то убить ради достижения своих целей, посетила его впервые. Некромантов сложно назвать морально приемлемыми. Они работают с энергиями и жизнями, как с игрушками. Оживляют и анимируют мёртвые тела, беспокоят мёртвых и живых. В глазах эремийцев и арракзор некромантия является морально противной школой магии, и годится только для наказания самых отвратительных преступников. Но некромантия также обеспечивает некоторые семьи посмертно - любой гражданин Империи может завещать тело некроманту, некромант создаст из тела зомби, и процент с оплаты по аренде зомби будет идти его бывшей семье. Так в Империи борются с образом некромантов как морально сложных магов, помогая им быть полезными в глазах общественности. Но вместе с этим, некромантов ограничивает в действиях большое количество законов, как официальных, так и неписанных. И их нарушение может привести не столько к уголовному наказанию, сколько к моральному разложению личности. Фесс знал о моральном разложении не по наслышке. Аспект Смерти, как и производные от него, в буквальном смысле разлагают разум мага. Со временем отключаются базовые инстинкты, и становится невозможным понимание каких-то самых элементарных моральных норм. Сопротивляться влиянию аспекта можно, но это тоже требует практики и времени. В результате некроманты учатся не столько магии, сколько тому, как остаться человеком под давлением своих же сил. Ректор Академии Эльтакан уже давно сопротивляется неосознанно, он привык жить на сознательно пестуемых эмоциях и моральных нормах, нарушение которых стало для него чем-то вроде смертельного греха. И этим моральным нормам он учит и своих учеников, независимо от изучаемых ими школ, отчасти затем, чтобы не забывать их самому. С Иеронимом всё оказалось сложнее. Он был самым способным студентом потока, жадно хватал всё, что ему преподавали, но отдавал предпочтение тому, что было нужно лично ему. На выпуске, когда ректор пригласил его выйти на Сифон, что бы вручить ему грамоту с отличием, Сифон на секунду показал облик, скрытый под косметическими чарами: кожа Иеронима была покрыта трещинами, характерными для практики некромантии и демонологии одновременно, а глаза были красными от недосыпа и усталости. Фесс после выпускного попытался с ним поговорить, но ничего не вышло – беспокоящий студент уверял, что ректору показалось, никакого аспекта некромантии у него нет, и заботливо просил старого некроманта пойти поспать. В голове роились мысли, где была допущена ошибка. В какой момент Иероним стал “разлагаться”, где его надо было остановить и направить на другой путь. Но ответа не было. Анарет и Альбус переглянулись между собой: старый некромант сидел, погружённый в свои мысли, и не реагировал на вопросы. Ключница догадалась, в чём было дело, и принесла из другой комнаты какую-то коробку, отмеченную элегантным знаком, изображающим северо-эремийскую сову: видовую принадлежность выдавал схематично изображенный окрас перьев. Фесс, глубоко погружённый в свои мысли, внезапно легко отвлекся на этот вензельный рисунок, будто что-то смутно знакомое промелькнуло в памяти. То ли много раз сталкивался с ним, то ли лично знал кого-то, использующего этот вензель в качестве росписи. – Я знаю, почему ты задумался. – Произнесла госпожа Уильямс. – Ты думаешь, что этот студент - твоя личная ошибка. Но позволь тебе подкинуть одну мыслю. Коробка призывно стояла перед старым ректором. Ключница жестом попросила её открыть, что Фесс тут же сделал. Внутри коробки лежали тонкие шёлковые ленты – по всей Империи их использовали в качестве полотна для личных одноразовых чар, их раздавали работникам Инквизиции и Серебрянной Гвардии в том числе. Шёлк стоил дороже обычной ткани, но в силу своей природы мог хранить большее количество энергии, и отработав своё сам, гораздо быстрее ткани, терял вложенные в него остатки аспектов от чар. Шёлковые ленты, если они сохранились после использования, можно было легко зачаровать заново. Старый ректор, задумчиво рассматривая одну из лент, пытался вспомнить, откуда ему знаком вензель совы. Но на этот вопрос, со вздохом отпив чай, ответила госпожа Уильямс: – Господин Иртым, я не мастер моральной поддержки, и тем более не мастер чесать языком. Но я вижу, что у вас… Страдания моральные. Из-за одного ученика. Скажу вот что. – Анарет закусила хлебцем и залпом выпила ещё одну чашку чая. – У нас у всех своя роль в жизни, своё место. Я своё место получила по службе, просто так жизнь сложилась. Я не знала, кем я хочу стать, и просто шла куда идётся. Но ты, Фесс, помогаешь другим узнать своё желаемое место и стремится к нему. Так, по крайней мере, сказала мне Элизабет Вельвет. Ты по-любому узнал её вензельную подпись. Старый ректор вспомнил, это был первый его поток. Молодая эремийка знатных кровей, она поступила на факультет Санткиции, и даже не собиралась учиться, потому что родители проплатили ей диплом. Фесс по первости принял это как есть, и даже не пытался её как-то наставить на учение, но потом заметил, что Элизабет увлеклась книгами по зачарованию. Он её то и дело видел в библиотеке, читающей талмуды чародеев. Первые её чары были простыми - она зачаровала свой платок на самоочищение, и украсила уголок платка вензелем своего рода – летящей совой Маэн. Фесс ей предложил бесплатно учится у госпожи Альтер, что преподавала зачарование, и это дало свои результаты. Диплом санктоманта Элизабет получила просто так, но уроки чародейства она не пропускала никогда. И вот к чему это её привело, к работе на Империю. – Учись я у тебя, – Ключница прервала размышления старого ректора – я, может быть, и была бы в другом месте. Но я тут, я умею заковывать, я умею быть вне боя и в бою одновременно. И благодаря мне выживают мои напарники-охотники. Платят мне хорошо, где жить и где пожрать есть. Но вот госпожа Вельвет о тебе отзывалась так, будто ты ей смысл жизни дал. Не знаю, что у вас там было, что ты делал и что говорил. Но прошу, задумайся, а был Иероним именно твоей ошибкой? Фесс посмотрел на ленту в своих руках. – Я в силу своей работы знаю, некоторые по жизни потерянные с рождения. – Продолжила Анарет. – И я бы такой же была, не будь удача ко мне добра. Сидела бы сейчас в тюрьме, и злилась на весь мир. Я таких отловила немало, и знаю, что без их собственного желания их не исправить. Ключница задумалась, сломав хлебец пальцами. – Была год назад у нас операция, в деревне под Брином. Ну, ты знаешь, знаменитый пограничный город, постоянные столкновения со Зверями, куча пострадавших и тел погибших. Было там подозрение на торговцев людьми, из местных боевых магов. Мы его вычисляли недели две, нарыли кучу материала, кто он, откуда он, но никак не могли установить конкретную личность. И только когда узнали, что он был обижен на родителей, а потом в отместку за что-то там продал их в рабство, нам удалось его спровоцировать. Он умел прятаться, он умел врать, подставлять и отводить подозрение, но когда его достало его же прошлое, он сильно разозлился и выдал себя. – Ана сделала движение руками, изображая гневные движения. – Я это к чему… Все эти преступники – из одного теста. Все они обиженные жизнью, и каждый считает себя умным, хотя мозгов жить по закону не хватает. Поэтому, мой тебе совет: забей, напиши заявление в Инквизиторий, и будь что будет. Мы с Альбусом тебе постараемся помочь, но без Ищеек ты, скорей всего, ничего не сделаешь, а они в частном порядке ничего решать не будут. Их контролирует Сенат напрямую, и очень жёстко. – Я тебе в любом случае буду благодарен. – Тихо сказал старый некромант. Анарет вздохнула. – Хорошо. Ты сними пока комнату в отеле, например в “Измерении Лир”, тут на соседней улице, и поспи. А мы с Альбусом подумаем, что можем сделать. Фесс устало согласился, и ушёл в отель, рекомендованный ключницей. Там, под белыми резными потолками, он устало уселся на кровать, пахнущую свежим бельём, но матрас встретил его холодом и неприятной мягкостью. Когда-то, три тысячи лет назад, Вознесённая подарила человечеству искусство магии, и освободила людей от рабства. Её уроки со временем забылись или исказились, но её дело живёт, и старый некромант к закату своей жизни пришёл на этот путь. Он руководил учителями, прокладывал дорогу знаний, и старался быть наставником для всех, кто желал наставлений. Элизабет Вельвет сама ступила на путь, и он в результате привёл её на обсидиановые вершины. Но свет, который её вёл, теперь находится во мраке, и вскоре, возможно, потухнет совсем. Падение случилось, и одна рука не способна помочь подняться обратно. За окном, словно подтверждая мысли старого ректора, гаркнул ворон, чей глухой, словно насмешливый голос, отдался могильным холодом в памяти. Живой символ Круга Костей насмехался над усталым стариком, что не был способен повернуть свой Ключ. Сейчас, когда Фесса тревожат мысли о предательском просчёте, появление ворона было довольно тревожным знаком судьбы: его крик всегда означал чью-то смерть. Бой с тенью прошлого только начался.