Сакура и колючки мугунхвы

Рики сжимает ледяные перила на краю школьной крыши, глядя в пустоту под ногами. Всего один шаг и тянущая боль исчезнет, уродливые синяки растворятся, дрожь в пальцах утихнет. Там внизу ждала тишина, манящая сильнее самой жизни. Финал начался не здесь, Рики лишь пришёл к логическому завершению на этой крыше. Но когда всё пошло не так? В тот день, когда он впервые услышал слово, въевшееся в голову как яд? Или ещё раньше, когда над домом кружила стая ворон, и мать, вздрогнув, назвала их карканье дурным предзнаменованием? Она оказалась права: именно тогда отец объявил, что им придётся оставить родную Японию ради жизни в Корее.

Переезд перечеркнул привычный ритм их жизни. Новый дом, в который они заселились, как говорил отец, «временно, пока всё не уладится на работе», оказался куда меньше их просторного жилища в Осаке. Рики пытался понять, почему всё изменилось: может, дело было в деньгах, а может, просто в разнице уровня жизни между странами. Отец ничего не объяснял, замыкался в себе и всё чаще задерживался на работе. Приходилось принимать это как есть и помогать маме обустраивать новое жильё. Зал уже был готов, теперь Рики раскладывал татами в своей комнате. По дому разносился крик младшей сестры — что-то её вновь не устраивало, и это, пожалуй, было единственным постоянным звуком в их семье. Он знал, что следующим адресатом истерики станет он, и не ошибся: Ироха влетела в комнату, словно вихрь. — Ниииcан, — протянула Ироха, будто жалуясь на вселенскую несправедливость. — Почему тебе всегда достаётся всё самое лучшее? — Например? — лениво отозвался Рики. — Например? — она возмущённо всплеснула руками и плюхнулась на кровать. — У тебя самая крутая комната!  Рики оглядел белые стены, встроенный шкаф и гору нераспакованных коробок. Единственное, что действительно заслуживало восхищения, его картины в углу комнаты. На холстах были эстетичные изображения в стиле ню: отдельные части тела, плавные линии, намёки на движение. Среди них выделялась одна, от которой низ живота сжимался в тонкий узел. На ней был изображён полностью обнажённый Сону, его близкий друг. Часы растворялись в работе над каждым изгибом и тенью, когда Рики пытался уловить не только форму худощавого белого тела, но и что-то невидимое, отражение души. Картина получилась настолько точной и живой, что казалось, ещё немного и Сону выйдет из холста. Рики покачал головой, стараясь отогнать нахлынувшие воспоминания, и взял нож, вскрывая одну из коробок. — Если белая психушка — это «круто», то да, повезло. — Ну конечно! — Ироха подняла руку и ткнула пальцем в окно. — У тебя вид во двор, а у меня на стену соседского дома. — Зато ты ближе к людям. Будешь вести светские беседы через окно. — Очень смешно, — скривилась младшая. — А если соседи окажутся извращенцами и начнут наблюдать за мной? Ты же не хочешь потом всю жизнь мучиться чувством вины, что не защитил младшую сестру? — Она театрально сложила ладони, словно в молитве. — Пожалуйста, Нисан, уступи мне комнату. — Нет. — Почему?! — Потому, — усмехнулся Рики, перекладывая вещи из коробки в шкаф. — Универсальный ответ. Попробуй привыкнуть. Ироха резко вскочила. — Ты бессердечный! Упрямый! Козёл! — крикнула она и захлопнула дверь так, что стены дрогнули. Перебесится и успокоится, подумал Рики, отдирая прилипшую к штанам жвачку и мысленно приписывая себе ещё одну заботу в виде стирки. С Ирохой у него всегда были близкие отношения, но сегодня не было настроения поддаваться её очередным манипуляциям. Она и в пять лет умела устраивать драмы, и сейчас, в пятнадцать, ничуть не изменилась. Фантазии у сестры были безграничные, накручивать себя она умела мастерски. И всё же слова про извращенцев почему-то зацепили. В груди неприятно кольнуло: вдруг хоть часть её страхов не такая уж выдумка? Может, он и правда слишком легкомысленно отмахивается от неё? То ли Ироха действительно была искусной манипуляторшей, то ли он сам слишком легко поддавался её чарам. Как бы там ни было, через минуту Рики уже стоял у неё в комнате под прицелом её испепеляющего взгляда. — Пришёл поиздеваться? — Да нет, решил ловить извращенцев прямо на месте. — Рики отдёрнул штору. Закатный свет ворвался в комнату, окрасив стены в тёплый медный оттенок. За окном тянулась глухая стена соседнего дома — ни одного окна. — Чтобы подсматривать за тобой, им придётся пробить стену. Сомневаюсь, что кто-то станет так заморачиваться… Разве что ради какой-нибудь модели. — Он усмехнулся и бросил взгляд через плечо. — Иди в жопу! — Разве что в жопу твоей подруги… как её там звали? Рей? — Рики!!! — взвизгнула она. — Эй, мелкая, кто тебе позволил так фамильярничать? Где уважение к старшим? — нарочно посуровел Рики и взъерошил её длинные тёмные волосы. — Рики-и-и! — завизжала Ироха, потянувшись к его голове, чтобы устроить такой же хаос в его волосах, но рост не позволил достать. — Прекрати! Завтра же в школу, а ты мне волосы испортишь! Рики застыл. Завтра ведь первый учебный день — в новой стране, в новой школе, в новом классе. Совсем вылетело из головы. В Японии каникулы тянутся до сентября, а в Корее учёба начинается уже в августе. Как назло, их семья переехала именно в середине августа. Летняя учёба казалась ему издевательством: зачем корейцы так усложнили систему? Гораздо логичнее начинать осенью, когда апатия после отдыха всё равно накатывает сама собой. А тут половину лета школа забирает себе. Нечестно. Долгий перерыв, по его мнению, нужен не просто для отдыха. Он нужен, чтобы перезагрузить голову, уйти от расписания, почувствовать свободу и решать самому, чем заняться. Рики с удовольствием провёл бы остаток августа, бродя по Сеулу, запоминая улочки и потом перенося их на холст. Или просто выйти с мольбертом на улицу — в этом было бы куда больше смысла, чем сидеть за партой. Ему нужно время, чтобы надышаться этим городом, привыкнуть к нему, прочувствовать атмосферу. Мысль о завтрашнем дне давила. И всё же где-то глубоко внутри теплилась надежда завести хотя бы одного друга. В тесной компании он никогда не нуждался, приятелей в Осаке хватало, но в новой школе корейский друг точно пригодился бы. Культурный обмен, всё такое. С какой-то стороны даже подло использовать людей, но Рики считал, что любая дружба держится на взаимной выгоде — просто не все готовы это признать. К тому же с языком у него оставались сложности. Говорил он свободно, но акцент всё равно выдавал чужака. Если бы не отец, Рики и здороваться на корейском толком не умел бы. Кайто всю жизнь проработал в крупной корейской гостиничной сети, которая имела филиал в Японии. Он занимал должность коммерческого директора и занимался организацией работы отеля, управлением персоналом и связью с головным офисом в Корее. Благодаря этому он знал язык как родной и дома часто говорил на нём с детьми. Теперь Рики понимал: переезд был не спонтанной идеей, а тщательно продуманным шагом. Даже знание языка оказалось частью отцовской стратегии. Кайто всегда всё просчитывал, и Рики любил думать, что унаследовал от него ту же твёрдость в решениях. — Если утром будешь жива, эта комната твоя. — Ты вообще нормальный? — Ироха вспыхнула. — Где здесь логика? Утром я всё равно буду жива, и ничего не изменится. Если умру, то уже нигде не буду жить. — Логика есть. Просто ты думать не умеешь, — хмыкнул Рики и направился к двери. Но вдруг в спину прилетела подушка, запущенная сестрой. В ответ он мгновенно выставил средний палец и так же быстро захлопнул дверь, лишив её шанса ответить тем же.

***

Соблазн проспать школу был велик. Рики уже и сам не помнил, сколько раз отключал будильник, надеясь выкроить хотя бы пару лишних минут сна. Но громкий, настойчивый голос мамы не оставлял ни малейшего шанса продолжать утреннее дремание. Зарывшись в подушку, он попытался игнорировать её, но быстро понял, что это бесполезно. Устав бороться за сон, Рики сдался, с трудом вылез из кровати и направился в ванную. Ранние пробуждения всегда давались ему тяжело, особенно когда за окном ещё царила тишина. После утреннего душа он вышел в зал, вытирая волосы полотенцем. — Остался всего час до начала уроков, а ты только проснулся, — покачала головой мама, ставя на стол яичницу и фруктовый чай. — Я бы предпочёл вообще проспать весь август, — пробурчал Рики. — Если хочешь окончательно отупеть, — влезла Ироха, уже накрасившаяся и щеголявшая в школьной форме. В её лице Рики видел свои собственные черты, лишь смягчённые миловидным выражением и подчёркнутые лёгким макияжем. Те же пухлые губы, те же глаза — совпадающие и по форме, и по цвету. Лишь её эгё-саль, мягкая выпуклость под глазами, выделялся особенно сильно. Рики нахмурился, опустив взгляд с её лица на короткую юбку, ещё короче тех, что носили в японской школе. Сразу появилось желание позлить её с утра, но он понимал: за этим неизбежно последуют слёзы и истерика. Ладно, сегодня можно обойтись без этого. — До твоего уровня точно не опущусь, — пожал плечами Рики. — Хватит, позавтракайте, и я вас отвезу в школу, — махнула рукой мама, от чего оба мгновенно устремили на неё взгляды. — Нет уж, ещё не хватало, чтобы старшеклассника мамочка в школу возила, — задорно рассмеялся Рики, кивая в сторону Ирохи. — А вот её можешь возить хоть каждый день. — Нееет! — закричала сестра. — Это не обсуждается, — спокойно сказала Маи, отпивая чай. — Мне нужно встретиться с директором. А вот возить вас каждый день? Нет уж, спасибо. Перед выходом Рики остановился у зеркала в коридоре. Поправил галстук в бордово-серую диагональную полоску, слегка ослабив узел, затем пригладил ладонью тёмно-бордовый пиджак с золотистой эмблемой на кармане и скользнул рукой по складкам серых классических брюк. Несколько раз провёл рукой по тёмным волосам, взял рюкзак и, как всегда, вышел последним. Увидев сестру, удобно устроившуюся на переднем сиденье Toyota Camry, Рики хмыкнул и сел сзади. Всю дорогу медовые глаза были прикованы к окну. Сеул поражал своей контрастностью: среди потока машин и стеклянных башен вдруг вставал древний дворец Кёнбоккун с изогнутыми крышами, словно осколок другой эпохи. Массивные ворота Намдэмун казались хранителями города, стоя рядом с современными небоскрёбами, устремлёнными в небо. Рики решил, что обязательно вернётся сюда пешком, чтобы рассмотреть всё внимательнее. — Вааау… я думала, такие школы бывают только в дорамах! — восхищённо воскликнула Ироха, когда машина подъехала к зданию, больше напоминавшему университет, чем обычное учебное заведение. Белоснежные фасады с высокими окнами и стеклянными вставками сияли на солнце. К широкой каменной лестнице, ведущей к массивным дверям с гербом школы, тянулся поток учеников. Кто-то торопливо поднимался по ступеням, закидывая рюкзак на плечо, другие собирались в группы у клумб с цветущим мугунхва и под тенистыми кронами гинкго, оживлённо переговариваясь и смеясь. Атмосфера кипела жизнью, и Рики на мгновение подумал, что это место похоже на отдельный маленький город. — Если бы не работа Кайто, нам пришлось бы искать что-то попроще, — с лёгкой иронией сказала мама. — Директор гостиничной корпорации спонсирует эту школу и предоставил нам скидку в восемьдесят процентов. — Ничего себе, у отца связи! — с удивлением Ироха спрыгнула с машины. — Тут, наверное, одни мажоры учатся. — Нет, не только, — Маи покачала головой, выходя из машины следом, цокая туфлями по асфальту. На летнем солнце её длинные чёрные волосы блестели, свободно струясь по плечам, а лёгкое белое платье из тонкого материала мягко колыхалось на ветру. Она была красива и элегантна, с утончёнными чертами лица и спокойной, уверенной улыбкой, которая словно успокаивала детей, даже в суете утра. — Здесь ещё есть ребята по стипендии. Но это особенные случаи. Берут только самых лучших, с отличными оценками и достижениями. Таких, честно говоря, не так уж много, но они есть. А вы у меня умные, так что быстро вольётесь. Рики понимал, что дело было не в «связях», как подумала сестра, а в заслугах их отца. В Японии он отлично зарекомендовал себя, и именно поэтому корейская компания сделала ему предложение, от которого трудно отказаться: повышение, карьерные перспективы и, вместе с этим, льготы для всей семьи. Среди них была и значительная скидка на обучение в этой школе, которая считалась одной из лучших в стране. Всё выглядело логично: талантливый сотрудник приносит пользу компании, а компания помогает его семье устроиться в новой среде. Кайто говорил о будущем жилье и более комфортной жизни, и, похоже, это действительно становалось реальностью. Рики улыбнулся своим мыслям: перед ним распахивались двери к яркому будущему, и он был готов сделать всё, чтобы оправдать старания отца. Их сразу провели в кабинет директора. За массивным столом сидела женщина лет сорока с короткой стрижкой и сдержанной улыбкой, которая больше походила на привычный знак формальности, чем на искреннее выражение. Маи вежливо поклонилась, и началось обсуждение деталей учёбы. Она внимательно слушала директора и уточняла все нюансы. Школа принимала только учеников старших классов — с девятого по двенадцатый. Ироха делала первый шаг в девятый, а Рики сразу попадал в одиннадцатый.  Рики мельком посмотрел на сестру, её лицо буквально светилось от счастья. Конечно, она радовалась не только самой школе, но и тому, что брат будет рядом. В Японии девочки нередко пытались с ней подружиться лишь ради того, чтобы узнать побольше о её старшем брате. Ироха не видела в этом ничего обидного, наоборот, умело использовала ситуацию, легко заводила новые знакомства и при этом могла рассчитывать на защиту Рики. Она была уверена, что брат сделает её адаптацию в новом месте гораздо проще. Когда разговор подошёл к концу, директор вызвала классных руководителей, чтобы они сопроводили новых учеников. Первой за учителем ушла Ироха, радостно оглянувшись на брата на прощание. Рики пришлось немного подождать, пока не появился высокий мужчина в очках — его будущий классный руководитель Ан Хеджун. С лёгким вздохом японец поднялся и последовал за учителем по длинному коридору, размышляя о том, какими окажутся его одноклассники. — Что привело вашу семью в Корею? — Ан первым нарушил тишину, повернув голову к ученику, который шёл позади, внимательно разглядывая всё вокруг. — Работа отца, — коротко ответил Рики, не желая углубляться в подробности. — А как тебе наша школа, если сравнивать с японской? — Пока что сложно сказать… но неплохая. Учитель Ан рассмеялся, прикрывая рот рукой. Рики посмотрел на него с прищуром: похоже, учитель ожидал, что он тут же начнёт восхвалять корейскую школу. — В целом наша школа действительно превосходит большинство других. Ты сам почувствуешь это в процессе учёбы. — Надеюсь, — произнёс Рики, стараясь не казаться слишком отстранённым. Всё-таки ему нужно было наладить отношения с учителем. — Будет интересно увидеть, чем отличается организация уроков и подход к знаниям. — Кстати, у тебя хороший корейский, — отметил Ан. — Но его стоит подтянуть. После уроков иностранные ученики остаются на дополнительные занятия. — Иностранцев здесь много? — с надеждой поинтересовался Рики, думая про себя, что с ними будет проще завести знакомство и адаптироваться в новом классе. — Кроме тебя и твоей сестры, здесь ещё трое китайцев. Иностранцам сложно попасть в эту школу, — пояснил учитель. — Предполагаю, твои родители занимают хорошие позиции. Рики молча кивнул и чуть не врезался в спину учителя, когда тот внезапно остановился. — Вот и твой класс, — Ан указал на дверь и взглянул на часы. — Сейчас начнётся биология. Учитель отличный, а ребята дружелюбные, уверен, ты быстро со всеми подружишься. Если возникнут трудности, смело обращайся ко мне. — Ан первым зашёл в кабинет, откуда доносился приглушённый шум голосов. — Добрый день, ребята! Хочу представить вам нового ученика. Заходи, Рики. Мандража Рики не испытывал, но странное чувство нового места всё равно давило. Всю жизнь он учился среди одних и тех же лиц, а теперь нужно было представиться совершенно незнакомым людям, вписаться в новый мир с новыми правилами. Класс был просторным, с высокими окнами, через которые пробивался мягкий свет. Парты стояли рядами, на доске уже виднелись первые заметки учителя. Ребята поглядывали на него с любопытством: кто-то шептался в группках, кто-то лениво наблюдал, перебрасываясь взглядами с друзьями, а кто-то совсем тихо пытался рассмотреть нового ученика с ног до головы. — Всем привет… я Нишимура Рики. Надеюсь, мы хорошо поладим, — сказал он ровным тоном, считая, что лишние слова ни к чему. — Отлично, Рики, — улыбнулась учительница биологии. — Рассаживайся на любое свободное место. И не стесняйся задавать вопросы, если что-то будет непонятно. — Она перекинулась парой слов с Ан, после чего начала урок. Рики направился к последней парте и сел. Несколько глаз тихо обернулись к нему, наблюдая с любопытством. Никаких открытых комментариев не было — только лёгкое напряжение и интерес, а мысли учеников оставались скрытыми. — Рики, — обратилась к нему учительница, параллельно записывая на интерактивной доске тему урока. Она повернулась, протянула руку и указала на одного из учеников. — Ян Чонвон, староста класса. Он покажет тебе школу и даст расписание. — Хорошо, — кивнул Рики, стараясь разглядеть старосту. Тот медленно повернулся к нему, глаза немного прищурились, а лицо оставалось непроницаемым — ни улыбки, ни дружелюбия, ни малейшего намёка на согласие. Урок биологии тянулся бесконечно, и Рики почти не слушал учителя — его внимание рассеивалось, блуждая по лицам одноклассников. Кто-то активно отвечал на вопросы, кто-то шептался с соседями, а сам Рики ловил лишь отдельные фразы, не вникая в содержание. Когда прозвенел звонок, поток учеников двинулся к кабинету истории. На стенах там висели портреты незнакомых исторических фигур, а на доске учитель выводил имена королей. Один из учеников уверенно рассказывал тему, будто это было элементарно. Рики же чувствовал, как внутри нарастает тревога: он почти ничего не знал о прошлом этой страны. Мысли о «десяти королях Чосона» казались чуждыми и ненужными. «Зачем мне это, если я японец?» — мелькнуло в голове. Но тревога быстро сменилась холодной практичностью. Если хочешь здесь не потеряться, придётся заводить друзей, других правил, похоже, нет. А начинать стоило со старосты. Как только прозвенел звонок, Рики облегчённо выдохнул и поспешил за старостой, который уже вышел в коридор вместе с группой учеников. — Чонвон! Подожди! — окликнул Рики, но староста не отреагировал, хотя явно услышал. Пришлось ускорить шаг и коснуться его плеча. Чонвон остановился и резко дёрнул плечом, обернувшись. Японец поспешно убрал руку. — Извини… я хотел уточнить, когда ты покажешь мне школу? Чонвон приподнял бровь, будто не понимая, о чём речь. Или просто делал вид. — Ну, нам же говорили на первом уроке, что ты проведёшь меня, — напомнил Рики. — А, об этом… — Чонвон тяжело выдохнул и бросил быстрый взгляд на друзей, ожидавших его в коридоре. — Сейчас не могу. — Тогда, может, после уроков? — не сдавался японец. — Посмотрим, если будет время, — Чонвон скрестил руки на груди и уставился в телефон. Звука сообщения не было, он просто смотрел на белый экран. — Ладно… ну хоть скажи, какой следующий урок? — Потом разберёшься, — отрезал староста и быстро зашагал прочь вместе со своей компашкой. Рики поднял брови и криво усмехнулся. Староста, который обязан был помочь, разглядывал пустой экран, будто в нём скрывалось что-то важное. Разумеется, всё упиралось в свиту, теснившуюся поблизости. Чонвон нарочно держал холодную дистанцию, выставляя равнодушие напоказ. А Рики, как назло, подыграл ему, коснувшись плеча на глазах у всех. В Осаке это выглядело бы вежливо, здесь же, как дерзкое вторжение. В памяти всплыла короткая сцена: резкий поворот головы, скользящая в сторону друзей усмешка, скрещенные на груди руки — поза закрытая до последнего миллиметра. Не ненависть, просто демонстрация статуса. Значит, игра пойдёт в это. Игры можно читать. Игры можно обходить. А Рики всегда был стратегом, привыкшим видеть ходы наперёд. Обида не имела смысла, хоть и жгла под рёбрами. С неё никакой пользы. Важно было другое: расписание можно узнать у кого-то попроще, например у парня в очках с задней парты, тот наверняка не против поговорить. Кабинеты Рики найдёт сам и сразу отметит в телефоне. Если же в школе есть кружки, особенно художественные, это станет его территорией. Достаточно попасть в арт-клуб, нарисовать несколько афиш, оформить стенгазету, и половина школы узнает его имя без всякой помощи старосты. С Чонвоном разговор ещё будет, но только наедине, без его компании. Один вопрос, один ответ, никаких просьб и оправданий. Пусть видит, что Рики не обуза. Рики медленно выдохнул и вернулся в кабинет, но там уже никого не было. Пустые ряды парт и тишина будто подчёркивали его одиночество, но вместе с тем в груди постепенно собиралась привычная холодная собранность. Он приехал сюда не на день и не на неделю, а значит, придётся действовать шаг за шагом, осторожно, но каждый раз в свою пользу. Сегодня староста бросил равнодушное «сам разберись». Ну и ладно, разберётся. А потом Чонвон поймёт, что с ним удобнее иметь дело, чем игнорировать. Рики захлопнул тетрадь и убрал её в сумку. Молния звякнула. В тот же миг дверь приоткрылась, и в класс заглянула девушка. Не обращая внимания на нового одноклассника, она склонилась к партам, заглядывая под столешницы и между ножками стульев. Длинные чёрные волосы закрывали лицо, но не мешали сосредоточенно вести поиски. — Что-то потеряла? Она подняла голову и улыбнулась чуть виновато, словно потеря вещей была для неё чем-то «милым». Рики невольно задержал взгляд. Её черты казались выточенными идеально: большие тёмные глаза с лёгким блеском, пухлые губы, аккуратный носик и кожа, гладкая, как фарфор. Чёлка придавала её лицу ещё больше нежности, а лёгкая виноватость в жестах делала её одновременно непринуждённой и харизматичной. В голове Рики мелькнула мысль, что такая девушка могла бы спокойно стать айдолом, блистать на сцене и при этом оставаться абсолютно собой. Он ощутил лёгкое замешательство, не смущение, а удивление от того, как можно быть одновременно очаровательной, уверенной и совершенной. — Ага… одну из наушников. Эти маленькие, белые, ненавижу их, вечно куда-то укатываются, — она снова опустилась на корточки и заглянула под соседние ряды. Рики огляделся и заметил наушник под подоконником. Поднял его и протянул ей. Лицо девушки просияло, и с нарочитой серьёзностью она приложила ладонь к груди. — О боже, ты мой спаситель! Я бы до вечера тут копалась, пока нашла бы. — Не за что, — коротко ответил Рики, уголки его губ чуть заметно шевельнулись. Ловко убрав наушник в чехол, девушка присела на край ближайшей парты и слегка наклонилась вперёд, показывая, что разговор можно продолжить. — Ты новенький, да? Из Японии? — Да, — кивнул Рики, стараясь не показать, как его смущает её внимательный взгляд. — Тогда неудивительно, что выглядишь таким потерянным, — улыбка скользнула по её губам, будто это был комплимент. — У нас тут школа со своими заморочками. — Со своими заморочками, — повторил японец с лёгкой усмешкой. — Это как? — Ну не жди, что все будут к тебе хорошо относиться. Даже если улыбаются… — одноклассница произнесла это серьёзным тоном, разглядывая свой маникюр. — Просто тут свои порядки, и нужно быстро соображать. Но не переживай, привыкнешь. Главное — не теряться и не показывать слабину. — Звучит просто, — пробурчал Рики, стараясь скрыть напряжение. Её слова были полны намёков, ничего не объяснялось прямо, словно она ждала, что он сам разберётся или со временем поймёт, как всё устроено. — Не настолько, как кажется. Если будешь внимательно смотреть и слушать, справишься. — Тогда просто буду наблюдать. — Отличная стратегия, — она подмигнула, играя тёмными прядями волос. Рики помедлил, но решился. — Можешь тогда показать мне расписание? Я не всё ещё понимаю. — Конечно, — охотно кивнув, брюнетка достала телефон. — Давай сразу номер. — На мгновение она замерла, перебирая пальцами экран. — Эм… я ведь… совсем забыла, как тебя зовут, — призналась с тихим хихиканьем. — Рики. — Точно, Рики, — одноклассница быстро внесла его в телефон и протянула руку. — Вонён.  Рики сжал её тонкие пальцы. Вонён была выше большинства девушек, которых он встречал, стройная, с длинными ногами и прямой, уверенной осанкой. Но голос звучал беспомощно, словно она старалась казаться нежной. Лишь взгляд выдавал настоящую суть — девушка прекрасно знала себе цену. — Сейчас большая перемена, — Вонён спрыгнула с парты и направилась к двери. — Все будут в кафетерий, присоединяйся тоже.  Как только она скрылась за углом, телефон тихо завибрировал в руках. На экране высветилось новое сообщение — расписание, присланное Вонён. На лице расползлась улыбка, и Рики, оставив сумку в шкафчике, без раздумий последовал за ней в кафетерий. Такая простая помощь, а радость была сильнее, чем он ожидал: первый человек в школе, кто так сразу выручил.  Даже не переступив порог столовой, Рики ощутил живой шум: смех, разговоры, звон приборов и лёгкий гул множества голосов. Двустворчатая дверь, почти до потолка, была широко распахнута, и взгляд сразу обвёл огромный зал, будто он оказался в сцене из европейского или американского фильма. Смешно было называть это место просто «кафетерием» или «столовой». Высокие окна пропускали мягкий дневной свет, длинные полированные столы стояли рядами, а на стульях сидели ученики, разбившись на свои компании — казалось, все здесь друг друга знали. Рики сразу понял, что сидеть в сторонке одному ему не хочется, поэтому он решил взять всё, что нужно, и уйти отсюда. Подойдя к линии раздачи, нос уловил ароматы еды, а взгляд зацепился за блестящие стальные прилавки с множеством блюд. Здесь не было привычной школьной «каши и риса»: изящные салаты из свежих овощей с экзотическими соусами, аккуратно выложенные фруктовые тарелки, мини-круассаны, йогурты с необычными вкусами и свежие соки выглядели так, словно их готовили специально для демонстрации. Рики взял йогурт с вишнёвым вкусом, и рука на мгновение зависла в воздухе. Захотелось взять ещё один для Вонён, как маленькую благодарность за её доброту. Взгляд блуждал по залу, перескакивая с одного незнакомого лица на другое, пока среди учеников он не заметил её — Вонён сидела в компании трёх парней и одной девушки. Схватив йогурт с клубничным вкусом, японец направился к ним. По мере приближения взгляд Рики зацепился за парня, сидевшего рядом с ней, точнее за его профиль, освещённый мягким дневным светом. Сердце художника словно пропустило удар, и сразу возникло желание схватить карандаш и запечатлеть каждую линию. Лоб плавно переходил в прямой нос, линия челюсти очерчивалась чётко, губы были гармоничны, с лёгкой тенью улыбки. Всё лицо выглядело так, будто его специально создали для картины, и Рики понял: это материал, который он обязательно перенесёт на бумагу.  Дойдя до их стола, он поставил йогурт прямо перед Вонён. Она подняла глаза, и на её лице промелькнуло лёгкое смятение. Не задерживаясь, Рики зашагал дальше, думая, что теперь можно выйти во двор, прогуляться на свежем воздухе и переварить все впечатления. Но внезапно в спину ударила холодная липкая масса. Рики застыл на месте, в голове мелькнула мысль: «Что за хрень?» Все взгляды в классе мгновенно устремились к нему. Он опустил взгляд и с ужасом увидел, как йогурт, который только что положил перед Вонён, каплями стекал на пол, растекаясь по спине и оставляя липкие пятна на темно-бордовой ткани школьной формы. Неловкость сжала грудь, а вокруг воцарила гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом разлитой массы и его прерывистым дыханием. — Эй, япошка! — прорычал кто-то сзади. — Не охуел ли ты лезть к моей девушке?! «Япошка» отравило каждый уголок мыслей Рики.