Вот мы и встретились, Помни

      Погода и правда выдалась отличной, как и обещали метеорологи. Парень верил им слабо, но гулять под тенью осени и негреющим солнцем было максимально расслабляюще.       – Заказ готов! – прокричала молодая девушка, подрабатывающая в ларьке со сладостями.       Шипение масла утихло и ему протянули блестящий корн-дог. Он неодобрительно посмотрел на испускающую пар кукурузу, которую терпеливо выжидал ребенок за ручку с мамой. Передёрнувшись, он спешно ушёл от прилавка.       – Да как вообще можно любить кукурузу?! – выругался он в мыслях.       Счастье было недолгим: сырное лакомство он съел за минуту. Выкинув деревянную палочку, – а точнее насорив в парке, ведь попасть в урну на расстоянии четырёх метров было нелегко, – он заложил руки за голову и начал насвистывать песенку, единственным аккомпанеменотм которой стала прощальная трель птиц.       В речке отражались яркие краски заката, на которые по дороге домой он так любил смотреть. Взгляд зацепился за девушку, сидящую на скамейке. Он видел многих людей, но именно к этой девушке словно тянула какая-то нить. Короткая стрижка, ярко голубые глаза. Всё это напоминало ему одну... Подругу.       Которая ушла, бросив напоследок – только чтобы он не сошёл с ума, – тихое "прощай".       Он остановился, кажется, зрачки увеличились. Он совершенно точно мог устоять. Просто...                               ***       О Боже.       Первое, что он почувствовал, был резко ударивший в нос запах протухшей еды. Так себе приветствие. Его трясли и клали мокрое полотенце на лоб. Люди в синем куда-то отошли, а работники в ярких оранжевых куртках удалились на кухню. Рядом с ним на полу сидели слабо знакомые люди. Вдох–выдох.       Наконец смутные ощущения и чувства прояснились. Голод и сильная жажда, он не помнил, чтобы когда-либо чувствал во рту такую сухость. Он снова и снова сглатывал, пытаясь прийти в себя и успокоить неровное дыхание.       Женщина в голубой форме присела рядом и наклонила к его рту стакан воды. Он попытался перехватить сосуд руками, но слабые конечности совсем не слушались, потому жадно глотал предложенную воду из рук женщины.       Подошли врачи и положили рядом носилку. Кое-как переложив пострадавшего, его отвезли в больницу.       Кажется, они позвали его отца заполнять документы. Чувствовал он себя вполне сносно, не считая боли в ноге. Ему тоже подсунули под нос бумаги когда он сидел на подоконнике.       Феликс.       – Ммм... – он совмневался, когда ставил свою подпись.       Самое странное, что подпись у него словно на подкорке сознания отпечаталась, а вот имя он не помнил. Его же как-то звали, да?       Феликс? Точно нет, он совсем не помнил это имя. Может, Кейн? Нет, не так.       Кажется, ему что-то снилось. Пёстрые краски шатра, замысловатые мультяшки. Перчатки без продолжения локтей направляли на него золотистую бабочку. Колющие боли во всем теле не давали сосредоточиться на уходящей в никуда кукле. Перед глазами вновь образ шута, бледное личико и сомкнутые чёрные веки.       Встряхнув головой, он вновь взглянул на документы, а затем достал телефон и открыл фотку паспорта. И правда, Феликс. Но в памяти четко отобразилось прикосновение перчатки и шепот:       – Представь, Джекс.                               ***       В тот момент Джекс не почувствовал страха или опустошения, в нём ничего не сломалось, – все, что он ощутил в то мгновение, были лишь необоснованная уверенность в предстоящем воссоединении и отчаянная надежда на собственное "освобождение". Он уже совсем не мог контролировать сумасшедший смешок. Джекс снова вспомнил все дыхательные упражнения, которым его зачем-то обучали на первом курсе – преподаватели или одногруппники он уже не помнил. Главная задача прямо сейчас, только в эту секунду, – справиться с нарастающей паникой. Помни он обязательно отыщет, просто позже. Ноги подкосились не от слабости, а из-за тянущей боли рассеявшихся конечностей. Чёрная абстракция с сотнями глаз поднималась всё ближе к торсу, а страх – к горлу. Этих чёртовых глаз было чересчур много!       Джекс обречённо закрыл лицо руками, желая успокоить мысли.       Внезапно на его запястья опустились руки в попытке отвести его ладони от головы. Золотистая бабочка настойчиво толкнулась в грудь Джекса и он вновь почувствовал возможность двигать ногами.       Взгляд прояснился и он наконец смог разглядеть происходящее. Гэнгл плакала рядом с Зубл, которая напряжённо рассматривала свои снова начавшие исчезать конструкторные детали. Джекс поднял глаза и на стоящую над ним Рагату, что переводила взгляд с Королёра на него, пока на её лице не отобразилось озарение. Он оглянулся в поисках Помни, но, не найдя её, вспомнил то, как она шагнула, бросив тихое прощание, и... исчезла.       – Б/^%ь! – выплюнул Джекс.       Рагата сжала кукольные ручки в кулаки, с решительным выражением лица прыгнула и, повторяя за подругой, испарилась.       – Представь, Джекс. – произнёс Королёр над его ухом.       Нога вновь была в пёстрых пугающих глазах, но Джекс поднялся и, вытянув руку, подошёл к красной двери выхода.       Нужно лишь представить. Он обязательно очнётся, обязательно встретит Рагату и Помни, а может и Зубл, и Гэнгл.       Он ныряет в чёрную пустошь, мечтая забыть о такой боли в ноге, словно её уже и нет.       Он вспомнил Риббита. Тот задорно ухмылялся, когда вёл Джекса за собой. И посмеялся, когда тот сказал, что переживёт, забудет.       Джекс много-много лгал. Но больше всего он обманывал именно себя.       Доверие было его ошибкой. Оно отдавало осуждением за эмоции, эмоции – слабость. Доверие – всегда боль потери.                               ***       Было довольно необычно вновь поправлять растрепанные отросшие волосы. Он даже когда-то их красил – тёмные корни отрасли, а фиолетовый цвет смылся и выгорел на солнце. Он решил не ходить к парикмахеру, ему просто не казалось нужным подравнивать рваную причёску, которая, между прочим, ему вполне шла. Своим максимумом он считал помыть голову с кондиционером, который на удивление обнаружился на верхней полке в ванной.       Из плюсов, янтарные, почти жёлтые глаза изумительно переливались на солнце, свет которого в Цирке от слова совсем не был естественным.       После выписки под яркой лампой над раковиной он потянул за края губ, разгядывая два ровных ряда белых зубов. Затем он улыбнулся, – эта его широкая улыбка напоминала скорее оскал хищника, – и отошёл от зеркала.       Отец всучил ему пакет с продуктами на месяц вперёд и наказал лечиться дома.       "Пытается проявить заботу... – подумал Джекс, – выглядит жалко. "       Когда-то его отец, напившись за одной барной стойкой с миловидной девушкой, которой и была мать Джекса, взял её грубой силой, и она забеременела. В конце концов, обменявшись контактами и заметив, что характерами они сошлись и в трезвом уме, – а может, мужчину просто гложело чувство вины, а женщину стыда и нежелание оставлять сына без отца, – родители Джекса спешно расписались и ребёнок родился в законном браке. Спустя несколько лет, отец всё-таки бросил их, а мать скончалась в его 14 от неизлечимой болезни. Мужчина изредка поддерживал финансовое положение прошлой семьи и вспомнил о сыне лишь на похоронах бывшей супруги. Тот лишь бросил на него холодный взгляд, значащий только одно: "раз уж забыл обо мне, то не вспоминай и не лезь не в свое дело".       Когда клали гроб, Феликс совсем не плакал. Под его колким взглядом не мог. Он даже отшучивался в разговорах с незнакомцами, которые пытались соболезновать сыну умершей.       Он ошибся. Допустил свою единственную оплошность. На улице даже не шёл дождь. Джекс тихо плакал, ожидая такси. Машина подъедет только через десять минут, так что он успеет успокоиться. На него посмотрели осуждающе и похлопали по плечу. Джекс вздрогнул и, оглянувшись, заметил лицо удивительно похожее на своё.       – Можешь жить в твоей квартире, – холодно сказал отец, – она была записана на нас обоих, а так как я всё также вписан в твоё свидетельство о рождении, ты можешь жить там один. Я буду давать тебе деньги, назначь цену на месяц, а если понадобится больше, просто позвони, у тебя был мой номер.       Говорил он это особо без эмоций и, опомнившись, сухо погладил сына по плечу, пытаясь подбодрить.       – Да пошёл ты к чёрту! – выкрикнул Феликс, но дверь машины отца уже закрылась.                               ***       Новенький чёрный шлем украшал балкон, который и так весь был обклеен плакатами. Этот балкон служил второй комнатой в удобной маленькой однушке ближе к колледжу, правда, её последнее качество значения больше не имело. Сейчас, накинув шлем на голову, Джекс наспех застегнул защитную экипировку и вышел на улицу. Холодный сырой воздух и лёгкий ночной ветерок. Он вдохнул полной грудью, и закрыл лицо шлемом.       В последнее время Джекс совсем не пил, да и не особо хотелось. В ближайшем баре – который, к слову, был в двух километрах от маленького жилого райончика, – подавали очень вкусные безалкогольные напитки, да и пить когда ты на мотоцикле нельзя (а ездить на метро Джекс сам по себе не особо любил).       Джекс предпочитал сидеть за барной стойкой, а не там, где-то среди пьяных мужчин и женщин. Ему вообще было отвратительно представлять таких людей – какие только связи между ними могут быть? Джекс впервые видел эту барменшу за стойкой: красивое лицо с пирсингом губ и брови, яркие крашеные в несколько цветов волосы, поверх многочисленных татуировок на руке был надет бежевый тейп.       – Что будете заказывать?       – Мохито безалкогольный.       Девушка лениво окинула его беглым взглядом, но потом, словно что-то заметив в нём, замерла. Джекс протянул ей купюру и тоже посмотрел на неё.       На её лице сменилось много выражений: изумление, радость, которую как-то сменил гнев, отвращение и, наконец, презрительная издевательская ухмылка.       – Пошёл нахуй, зайчонок, заведение 18+, – и, забрав деньги из его рук, помахала ими перед его носом и убрала в карман фартука.       – Мне 22, – торжествующе улыбнувшись, Джекс на автомате достал паспорт в подтверждение своего возраста, но когда до него дошёл смысл слов барменши, он потупил взгляд.       Обычно он соображал быстрее, но рассеянность после рабочего дня и бьющего в лицо даже через шлем ветра во время дороги слегка рассредоточили Джекса.       – Значит, ты теперь у нас Феликс, – тем временем продолжила насмехаться девушка и сделала наигранно задумчивое лицо, – хм, прямо как кота зовут... Но ты же ведь у нас кролик.       – Оу, так ты Зубл... – наконец догадавшись, протянул он и прочитал на карточке сотрудника её имя, – Дэйзи?       Зубл трясла шейкер и, когда гость назвал её по имени, поморщилась.       – Да, иначе бы Кейн не пел свою чёртову песню под моей дверью, – она протянула Джексу стакан, – он знал всё с самого начала, просто, сука такая, молчал.       – Хах, из плюсов этого мира, ты теперь можешь материться без цензуры, – он улыбнулся, до сих пор не привыкший не слышить вместо ругательств глухой звук, и, вспомнив кое-что, добавил, – и к тому же, здесь ты можешь заниматься сексом.       Зубл это никак не смутило, и она облокотилась на барную стойку, нависнув над головой парня.       – Кем же ты сейчас работаешь? – она подняла бровь, но спросила без явного интереса, скорее утвердить для себя, что он ленивец без дела.       – Автомеханик, – покачивая бокал в руке, ответил Джекс, – ещё занимаюсь дизайном мотоциклов да и сам езжу. Похоже, Зубл немало удивилась тому, что он и вправду решил зарабатывать на жизнь своими силами.       Разговор не вязался. Гости больше не приходили, лишь излишне выпивших мужчин приходилось выпихивать из заведения, в чём Джекс был не против помочь Зубл, пусть и посмеиваясь с пьяных бредней выпивох.       Попрощавшись с девушкой, он доехал до дома и плюхнулся на диван. Сейчас было около двух часов ночи и спать не очень-то и хотелось, особенно после быстрой поездки на мотоцикле. После загруженного дня он пошёл в душ. Сушить волосы на ночь он не стал, сами как-нибудь за ночь высохнут. Чёрные волосы на отросших корнях и выцветший фиолетовый, бледная кожа в заваренном зеркале.       Джекс ещё бессмысленно залипал в телефон около часа. Да все его дни выдавались какими-то бессмысленными, только сегодня встреча с Зубл как-то разбавила серые будни.                               ***       Когда Джекс и Зубл встретились в следующий раз, они обменялись номерами, и Джекс узнал дни её смены. Сегодня он специально дошёл пешком, намереваясь выпить чего-нибудь крепкого. Он намеренно выбирал время, в которое бар не наполняли толпы пьянчуг – все либо расходились, либо посапывали, перебрав с алкоголем. Но когда Джекс зашёл и собирался уже крикнуть "Кровавая Мэри", как заметил, что знакомая яркая девушка болтала с другой, меньше и скромнее. Зубл кинула на него взгляд и снова обратилась к собеседнице:       – А вот и кролик.       Джекс опустился на стул и с любопытством заглянул в лицо сидевшей рядом девушки. То было бледным и испуганным неожиданной заинтересованностью, большие чёрные глаза и длинные прямые волосы с короткой чёлкой.       – М-м-м, а ты получается... – протянул Джекс, – Гэнгл.       Он опёрся локтем на её голову как во времена цирка, но теперь уже маска комедии не раскололась.       – Джекс... – промямлила Гэнгл, неуверенно потирая стакан с соком.       – Ладно, это всё, конечно, хорошо, – перебил и пожал плечами тот, – но мне Кровавую Мэри, я сегодня на метро обратно.       Смешав томатный сок с водкой, Зубл протянула ему напиток и повернулась к Гэнгл:       – А ты свободна в эту пятницу?       – Я устравиваюсь на работу, но к вечеру должна закончить.       Джекс покачивал стакан в руке и не особо слушал их разговор. Они ещё о чём-то болтали и он повернулся вновь посмотреть на реальную Гэнгл, как увидел нечто... Своеборазное. Зубл перегнулась через барную стойку и настойчиво толкнулась в губы Гэнгл, на что та кротко ответила, подавшись вперёд. Он сглотнул и резко, ударившись зубами о стекло, вылил в себя спиртное. Оно отдавало сладкой горечью и уж очень захотелось ещё. Таким образом, спустя всего час, он выпил пять совершенно разных напитков: от "аппероль шприц" до "секс на пляже". Помимо этого, он закинул в себя и треть бутылки коньяка. Конечно, мешать разные виды алкоголя было очень уж нежелательно, но сегодня ему просто хотелось чего-нибудь... Необычного. И, помимо вкусовых ошущений, он смог и увидеть удивительное.       Да, такой микс коктейлей был и вправду зря. Он еле передвигал ноги и остатки сознания никак не могли распознать местность вокруг – выручала лишь мышечная память. Тем не менее, выглядел он вполне прилично: удивительная способность его лица стойко оставаться на вид трезвым, абсолютно нормальная одежда и уверенная походка. Он зашёл в метро, толпы уже и не было, около полуночи на часах. Джекс присел на свободное место рядом с миловидной женщиной в вечернем платье.       Внезапно его кто-то потряс за плечо. Кажется, Джекс уснул, даже не заметив этого.       – Мистер, проснитесь и возвращайтесь домой, – женский голосок пытался привести его в чувства.       С трудом разлепив веки, он бездумно вылупился на девушку. Та обеспокоенно заглядывала ему в глаза, пытаясь разглядеть в них толику разума и здравого смысла. Он зыркнул на неё неодобрительно, мол, чего разбудила. Девушка закусила губу и торопливо исправилась.       – Оу, Вы просто уснули и валились то мне на плечо, то на стенку... – она помахала руками, – Какая у Вас станция? Вам чем-нибудь помочь?       После сна, пусть и недолгого, разум чутка прояснился. Он покопался в памяти и ответил, смотря на табло с маршрутом:       – Через две.       – Хорошо, давайте я Вам помогу. Джекс совсем не хотел идти с кем-либо домой, но уставший нетрезвый разум тоже не хотел соображать, и он не стал спорить.       Они дошли до его дома в молчании. Девушка даже попыталась закинуть его руку себе за спину, но тот огрызнулся.       – Может, Вам помочь подняться..       – Нет. – сурово отрезал он: не хватало ещё за ручку с первой встречной подниматься.       – Ладно, – тряхнула головой она, – но, если Вы вдруг поинтересуетесь, меня зовут Рагат- То есть, нет, простите, Аннабель.       До подъзда оставалось дойти около трёх сотен метров, и Джекс не особо хотел разговаривать с незнакомкой.       – Не поинтересуюсь, – но он осознал, как она себя назвала, – Рагата?       Девушка нервно кивнула, не собираясь спорить с пьяным мужчиной.       – Ммм, а я Джекс, ой, то есть Феликс. – передразнил он, наблюдая за реакцией девушки.       Она подскочила.       – Джекс?!       Он прыснул в кулак. Джекс не протрезвел до конца, но не был пьян так же, как и после выхода из бара.       – Ха-ха-ха, а ты думала, одна выбралась в реальный мир?       Рагата замялась, переплетая пальцы. Пышные рыжие кудри, уложенные дорогим мастером, синие кукольные глазки, один из которых был необычно белёсым, взрослая женская фигура и чёрное облегающее платье.       – Я очнулась в частной клинике и провалялась там ещё неделю: меня постоянно мутило, и мама не хотела меня выпускать оттуда. Сегодня у неё был корпоратив и я пошла вместе с ней. Я задержалась в кафе и решила доехать сама до дома, хоть мама и вызвала мне такси. Наш водитель ушёл в отпуск, так что не смог сегодня за мной заехать...       Она хотела ещё что-то рассказать, но Джекс перебил её:       – Мир тесен, – и, ухмыльнувшись напоследок, хлопнул дверью подъезда.                               ***       Больше он так не напивался. Голова раскалывалась, во рту сухо, а всё тело ломило.       Вновь встретить Рагату не составило труда. Её мать была на слуху в его и близких районах и подождать её дочь рядом с дорогим рестораном было не сложно. Та вышла подышать свежим воздухом уже в другом более пышном платье. Заметив её, он потушил сигарету, и без того дотлевшую до фильтра, и махнул рукой в знак приветствия.       – Джекс? – удивилась девушка и подошла к нему.       – Нет, я австралийский экстремист и у меня рак лёгких, – скучающе протянул он, – как можно так часто устраивать застолья?       Рагата спрятала улыбку в ладони и отвернулась.       – Я и сама не знаю... Это же ведь было для Помни, да?       Она словно выстрелила ему в спину. Если бы они и по сей день находились в цирке, то его зрачки за мгновение расширились бы в три раза.       Мотнув головой, словно отгоняя подступившую тревогу, он помолчал с минуту и холодно ответил:       – Да.       Всё-таки, Цифровой Цирк научил его двум вещам: подбирать совершено разные выражения взамен матов, и если человек говорит про тебя очевидную правду, не отрицать её. Когда он был в цифровом мире, он упускал одну – из множества других, – деталь – они все были взрослыми и осознанными людьми, и практически все были старше его минимум на три года. И, само собой, были способны понимать поступки и поведение других людей. Он и вправду считал их глупыми и слабыми, не понимая, что в конце концов самым глупым среди всех оказался именно он.       – А ты видел её здесь? – любопытство Рагаты прервало его мысли.       – Нет, – Джекс не особо задумывался над ответом, – и я пришёл чтобы обменяться контактами и перевести тебе деньги за то, что помогла мне и довела до дома.       Рагата искренне удивилась.       – Что ты, мне совсем не нужны деньги!       Он пожал плечами, мол, как хочешь. Девушка поджала губы и поинтересовалась:       – А ты искал кого-нибудь?       Второй выстрел.       Джекс покачал головой. Да они как-то сами находились. Зубл он встретил совершенно случайно, Гэнгл просто лесбуха на пару с Зубл, а Рагате приспичило разбудить его в метро.       Помни он так ни разу и не встретил. Поискал в соцсетях, даже вспомнил про ютуб, но довольно быстро сдался. Конечно, встретить маленького шута в реальной жизни очень хотелось, но по-началу это казалось невозможным. Сейчас Джекс понимал – в этом плане мир и вправду тесен и ему надо было просто больше гулять по улицам и заглядыватьв рестораны. Наверное, Помни была бы не против узнать, как у него дела, кем он работает да и вообще как выглядит сейчас. А как в реальном мире выглядит она? Наверное, низкая и худощавая, с тёмным каре.       Он отвлёкся от разговора с Рагатой и, встряхнув головой, вновь взглянул на неё.       – Скучаешь?       Третий.       Врать было глупо, но почему-то очень хотелось. Он промолчал и только включил телефон, чтобы записать её номер. Джекс скинул ей и другой номер.       – Это телефон Зубл, у неё можешь попросить и контакт Гэнгл.       Рагата, нахмурившись, кивнула и проводила уходящего Джекса взглядом.       Он уходил не в плохом настроении. Он нуждался в этом разговоре. И он был благодарен.       "Спасибо"       Он оставил это единственное слово в переписке. Он благодарил за всё: за помощь в метро и за этот разговор. И благодарил на будущее. На всякий случай.                               ***       Он знал, что это она. Надеялся так сильно, что это уже не было простой надеждой. Верил, потом сомневался. Но касание узких плеч опередило настигнувшие мысли сомнения.       Голубые глаза вопросительно уставились на него.       – А Вы...       – Что, своего друга не узнаёшь? – подмигнул Джекс.       Помни, не отрывая взгляда от его лица, встала и подошла к нему. Ей приходилось поднимать голову, чтобы заглянуть в глаза Джексу. Дотронулась до груди, поправила воротник, внимательно вглядываясь в выражение его лица.       – Думаешь, я рассеюсь от одних лишь твоих прикосновений?       Помни отвела руку и потупила взгляд вниз. Она снова сунула руки в карманы и опасливо, словно боясь быть прогнанной, взглянула на Джекса.       – Тцк, ты чего, совсем шуток не понимаешь?       И приобнял её за голову и плечи. Ему пора было бы уже привыкнуть, что Помни не дотягивает даже по его грудь. Джекс правда считал, что в реальном мире она будет хотя бы на голову ниже, но даже сейчас она могла не опуская головы уткнуться ему в грудь. Что, собственно, она и сделала здесь. Осторожно свела руки за его спиной, вдохнула запах кофты. Джекс не оттолкнул, – хотя они и говорили вместе нормально, но обниматься больше не решались, – и погладил по волосам.       – Ну ты и гном, конечно, – протянул Джекс и почувствовал, как Помни улыбнулась, – совсем с Цирка не изменилась, даже Гэнгл выше.       – Она моя соседка в офисе.       – То есть, она работает с тобой, и про тебя ничего не сказала мне?       Помни посмеялась и подняла голову чтобы посмотреть на него.       – А ты прям хотел услышать обо мне?       – Почему нет? – Джекс поморщился и отвёл взгляд, перебирая и зарываясь пальцами в волосы Помни, – Ты, так-то, первая ушла, просто исчезнув в воздухе.       – Но я ведь даже попрощалась! – она отстранилась и взмахнула руками, – не оставаться же мне рассеиваться там, у меня и так рука болит до сих пор.       Джекс приподнял брови, а потом рассмеялся – она и вправду искала оправдания, после того, как первой ушла из максимально опасного места, в котором и без того было тяжело находиться. Он снова приобнял её, и она замолчала, вновь уткнувшись ему в грудь.       – Да ладно тебе, я ведь тоже оставил Гэнгл, Зубл и шизика там, на произвол судьбы.       Она хотела ещё что-то добавить, но Джекс нагнулся и ещё сильнее обхватил руками девушку. Говорил уже он совсем тихо, переходя на шёпот.       – Зубл и Гэнгл я уже встретил, а вот Королёр.. Сомневаюсь, что он выбрался.       Помни вновь хихикнула ему в плечо и собиралась что-то сказать, как вдруг её прервал возглас:       – О, я не ожидал вас здесь увидеть!       Джекс взрогнул, а Помни, заметив идущего к ним мужчину, бросила тихое:       – Помяни чёрта.       Девушка махнула рукой и отстранилась.       – Помни, тебя сегодня не было на работе.       – У меня выходной.       – То есть это Королёр?! – Джекс указал пальцем на немолодого мужчину, который, похоже, совсем не был заинтересован разговором и следил за полётом жёлтой бабочки.       Помни кивнула и, развернувшись на каблуках, кинула напоследок:       – Завтра тоже не приду.       Джекс хотел была пойти за ней, но широкая рука мужчины остановила его.       – Ещё успеете поболтать, она каждый день сюда приходит, – сказал Королёр и тоже развернулся чтобы уйти.       Он уже потерял Помни из виду и остался один в парке, в котором зажигались фонари.              Она и вправду приходила сюда каждый день. В этот раз Джекс решил приехать на мотоцикле.       Бесшумно подкравшись, он плюхнулся на лавку, заставив Помни дёрнуться, и закинул руки за скамейку.       – Значит, ты у нас Кристина, да? – не здороваясь, начал он.       – И тебе привет, – вздохнув, Помни кивнула.       – Феликс, – будто снова представляясь, Джекс протянул руку "для знакомства".       Она наигранно по-деловому пожала ему руку и, рассматривая весь вид Джекса, спросила:       – Ты мотоциклист?       – Ага, могу прокатить.       Помни отрицательно покачала головой. Она не представляла ничего хуже и страшнее, чем ехать практически на велосипеде по большой шумной дороге.       – Пф, трусиха.       – Не трусиха, а человек, думающий о своей безопасности.       – И что, тебе никогда не хотелось ощутить адреналина в груди?       – Не особо.       Он посмеялся. В лучах заката Помни выглядела очень привлекательной. Джекс долго бессмысленно разглядывал её лицо и не удержался – потрепал по макушке, разлохматив все волосы. Конечно, Помни брякнула протестующее "эй", затем попыталась убрать его руку со своей головы, потом их лица слишком близко друг к другу...       Оказывается, доверие – не всегда ошибка, не всегда осуждение за проявление эмоций, не всегда боль потери. Оказывается, доверие – про любовь под лучами заката и уговоры всё-таки сесть на вторую часть "велосипеда" бешеной скорости.