Величайшее сокровище

— Му Цинфан! — Госпожа Шэнь, я уже сказал вам свое решение, — спокойно отвечает Му Цинфан, Глава Лекарей Альянса Цанцюн. Шэнь Цзю готова убить взглядом за его спокойный тон. Сын умирает у нее на руках, а он говорит, что бессилен. — Черт возьми, ты …! — Шэнь Цзю начинает кричать, когда ее прерывают. — Госпожа Шэнь! — резко останавливает Му Цинфан. — Вам, как Главной советнице Альянса Цанцюн, не подобает вести себя подобным образом. Прошу, покиньте мой дворец. — Ты даже не осмотрел его! — Шэнь Цзю не может сдаться просто так. — Как ты можешь вот так отправить меня обратно? А как же ваша клятва лекаря? А как же обещание помогать всем, кто в этом нуждается? Или мой сын не относится к людям, достойным помощи? — Госпожа Шэнь! Я могу сказать вам даже без проведения осмотра, что вашему сыну уже не помочь. Зима будет суровой в этом году, я не собираюсь тратить лекарства напрасно. Покиньте дворец, мое решение не изменится. Напрасно? Руки Шэнь Цзю затекли от того, что она держала своего сына всю дорогу сюда, но она будет продолжать держать его, пока те не отвалятся. Тратить лекарства на то, чтобы попытаться вылечить ее ребенка — это напрасно? Ее с трудом завоеванный статус просто шутка в глазах Главного лекаря, когда он только что сказал ее сыну просто умереть. Вот что на самом деле из себя представляет дружба Альянса Цанцюн — сказать матери “вашему сыну уже не помочь” едва ли взглянув, только потому что он ее сын. Будьте вы прокляты, думает Шэнь Цзю, вы все. — Значит, вот так, да? — Шэнь Цзю пронзительно смотрит в глаза другому, не видя там даже капли раскаяния. — Хорошо. * — Мин Фань, подготовь мне лошадь! Живее! — зовет Шэнь Цзю, как только за ней захлопываются двери дворца, в котором помогают всем, но только не ее ребенку. — Госпожа, куда вы собрались? Мин Фань подводит лошадь и помогает взобраться, после чего она крепче укутывает А-Юаня в меха. — Это неважно. Собирай остальных и уходите немедленно, нам тут не рады. Не ждите меня. Она берет лошадь за поводья и покидает стены Дворца Лекарей, слыша крики Мин Фаня за спиной. Ей остался последний вариант, тот, которого она старалась не допустить изо всех сил. Не ее вина, что Му Цинфан буквально выгнал их. Шэнь Цзю хотела, правда, она старалась быть верной Альянсу. Не ее вина, что ее вынудили. Любая мать поступила бы также на ее месте. Выбирая между своим ребенком и Альянсом, она предпочтет сжечь Альянс своими собственными руками, вместо того чтобы дать А-Юаню умереть. И будь, что будет. Будь, что будет, думает она, пока ветер становится холоднее, а ночь темнее. Она направляется на Север. Туда, откуда не возвращаются. Ведь там находится последняя надежда ее сына, когда его счет идет на дни. * — Ваше Величество, — слуга стоит перед его троном, покорно склонив голову. — К вам гостья, она требует неотложной встречи. Ло Бинхэ, до этого лениво крутивший кольцо на пальце, поднимает голову. Он не ждал сегодня гостей. — Кто? Слуга наклоняет голову еще ниже, изо всех сил пытаясь спрятать дрожь по всему телу: — Шэнь Цзю, Главная советница Альянса Цанцюн. — Шэнь Цзю? — Ло Бинхэ удивленно поднимает брови. — Уверен? Слуга нервно кивает. Улыбка расплывается по лицу Ло Бинхэ. Это определенно самое интересное за сегодня, а может и за целый месяц. Советница — последняя, кого он ожидал. Эта женщина считает его грязью под ногами, слишком неожиданно слышать о ней здесь, перед воротами его дворца… Если только… — Мобэй? — Ло Бинхэ поворачивается в сторону своего генерала. — Доложи. Мобэй-цзюнь, отославший своего слугу только что, не меняется в лице: — Подвижек армии Цанцюн не было замечено. Окрестности чисты. Советница пришла одна. Без сопровождения. Одна? Советница Шэнь едва ли может сама залезть на лошадь, но при этом находится здесь. Ей нечего здесь делать. Судя по информации, которая у него есть, она чрезвычайно верна Альянсу. Все те, кто предлагал ей измену, немедленно лишались головы и вывешивались на пиках стен, окружающих ее дворец. Неужели она поменяла свою позицию, если просит аудиенции под вражескими стенами? — Впустите. В конце концов, даже если та попытается напасть, она проиграет, и он просто бросит ее в темницу. Ло Бинхэ выпрямляется на троне, ожидая ее, а потом снова возвращается в прежнее положение. Почему он ведет себя как молодой принц, которого вот-вот отругают, за то, что он неподобающе сидит? Думает он, пока неосознанно поправляет смятое одеяние. Да, Советница сумела оставить неизгладимое впечатление о себе уже в первые минуты их знакомства, отчитав его как ребенка несмотря на то, что тогда, как и сейчас, была ниже по статусу. Ло Бинхэ слышит, как приближаются голоса и шаги, как открываются тяжелые двери и слуги оглашают: — Советница Альянса Цанцюн, Шэнь Цзю. Шэнь Цзю ничуть не изменилась с их последней встречи. Она все еще ведет себя так, словно это место принадлежит ей, словно она не одна в сердце вражеской крепости. И она по-прежнему выглядит также, как тогда — озлобленной на весь мир и готовой вгрызться в глотку тому, кто подойдет близко и протянет руку. И все же, кое-что иначе — отчаяние. Оно сидит глубоко, но Ло Бинхэ его видит. Видит, и теперь не только в глазах, но и в том, как напряжены ее плечи, в том, как растрепаны волосы после быстрой езды, в том, как осторожно ее руки сжимают сверток на груди. Какой замечательный день. Ло Бинхэ обязательно запишет его в своих мемуарах словами “Советница Шэнь Цзю пришла к Императору умолять”. — Ваше Величество, — Ло Бинхэ хочется смеяться от выражения, которое появляется на лице Шэнь Цзю после этих слов. Чистое, ничем не прикрытое, отвращение. — Император Ло Бинхэ, приветствую вас и прошу простить за столь поздний и неожиданный визит. Каждое чужое слово почти капает ядом, но все формальности, тем не менее, соблюдены. От советницы не ожидалось меньшего. Ло Бинхэ это нравится. Тем слаще будет в скором будущем слушать мольбы из ее уст. — Добрый вечер, Советница! Разве я мог вас забыть? — Ло Бинхэ ехидно улыбается ей. — Не стоит просить прощения, мы ведь давние друзья. Уголок ее губ кривится так сильно, что удивительно, как она не вышла из тронного зала сразу же после этих слов, пожалев о своем решении явиться. Однако, раз она до сих пор здесь, значит ей что-то нужно, и теперь Ло Бинхэ уверен в этом абсолютно. Невооруженным глазом видно, каких сил ей стоит держать себя в руках, и, нельзя не признать, на это приятно смотреть. Он наблюдает, как Советница делает глубокий вдох в тщетной попытке успокоиться. Забавно. Раньше она никогда не сдерживала свой нрав. — Раз уж мы друзья, — Шэнь Цзю бросает на него острый взгляд своих зеленых глаз. — Могу ли я попросить о дружеской помощи? С ума сойти! Он не ослышался? — Помощи? — наигранно удивленно повторяет он. — Советница просит у меня помощи? Ло Бинхэ все-таки смеется. — Мобэй, ты слышал? — генерал не отвечает, понимая, что это лишь риторический вопрос. — Шэнь Цзю, Главная советница Альянса Цанцюн, просит у меня, Ло Бинхэ, щенка, не получившего хорошего воспитания и не заслуживающего своего места, помощи? Так ты выразилась в нашу первую встречу, если я правильно помню. А теперь ты просишь о дружеской помощи, — он снова усмехается. — Меня, а не свой Альянс? Бровь Шэнь Цзю дергается, когда она крепче сжимает сверток в своих руках. Ло Бинхэ молчит, ожидая ответа. — Мой Альянс отказал мне, Ло Бинхэ. Бам! — Я прошу у тебя, у вас, помощи, потому что мне больше не к кому обратиться. Бам! — Император Ло Бинхэ, Ваше Величество, вы - моя последняя надежда. Бам! Ло Бинхэ не думал, что подобное когда-либо случится. Если бы он знал, что так будет, надел бы сегодня утром парадную мантию. Он не думал, что его предсказание о записи в мемуарах действительно сбудется. Он не думал, что холодная и жестокая Советница будет просить его помощи в один холодный день. — Я готов выслушать твою просьбу, — он делает паузу. — И только потом решу, буду ли тебе помогать. И какой цены тебе это будет стоить — он не говорит, но знает, что она слышит. — Ло Бинхэ, я прошу тебя спасти моего сына, — она снова делает глубокий вдох, и Ло Бинхэ почти чувствует, как тяжело даются ей следующие слова. — Я умоляю тебя. После этих слов она чуть приоткрывает сверток меха и показывает лицо ребенка, по-видимому, ее сына. Ло Бинхэ до сих пор не может в это поверить. Однако теперь он осознает степень ее отчаяния. И то, что он — ее последняя надежда, тоже. — Готова ли ты встать на колени, чтобы я простил прошлые обиды и вылечил твоего ребенка? — чтобы я увидел, насколько искренне ты просишь. — Что насчет этого, Советница Шэнь? Если бы могла, Шэнь Цзю убила бы его взглядом, четвертовала, отрубила голову и выбросила на съедение псам. Но она не может. Поэтому ей остается только смотреть. — Пусть слуги выйдут, — заявляет она, но Ло Бинхэ не готов уступать. Слуги уже двигаются к выходу, когда Ло Бинхэ говорит: — Нет. Он видит, как морщина между ее бровями становится еще глубже, когда она понимает, в какую он играет игру. Умна, как всегда. Слуги возвращаются на места, Ло Бинхэ слышит, как Мобэй тихо отдает приказ позже выпороть тех, кто вообще сдвинулся с места после чужого приказа, а не приказа Императора. Шэнь Цзю все еще играет с ним в гляделки. Ло Бинхэ знает, что она сдастся — у нее попросту нет выбора. — Хорошо, — цедит она сквозь зубы. — Будь по-твоему. И медленно опускается на колени. И склоняет голову. И Ло Бинхэ готов позвать портретиста зарисовать эту картину, чтобы навсегда оставить ее в своей памяти. Потому что он уверен, что такая женщина, как Шэнь Цзю, не встает на колени без боя. — Умоляю, спаси моего сына. Вот это зрелище. Он уверен, что никто из Альянса не был удостоен такого зрелища как Советница на коленях, и никто не будет. Только он, только Ло Бинхэ, будет единственным, первым и последним. Теперь он не оставит ее в покое. Тем более он уверен, она знала, на что соглашалась. Она знала, должна знать, что уже завтра все Главы Альянса узнают, что Шэнь Цзю преклонила колени перед Ло Бинхэ — неважно по какой причине — все узнают. Честно, он не думал, что Шэнь Цзю вообще способна любить так. Не думал, что она сможет встать на колени, даже ради собственного ребенка. Однако теперь ее любовь неопровержима — ребенок должен быть благодарен матери за этот подвиг — поступиться своей гордостью и преклонить колени перед врагом — достойно уважения. Он знает, не каждая мать сделала бы подобное. Ло Бинхэ не может отказать ей. Судя по ее виду и поступкам, если он сейчас унизит ее отказом и ребенок умрет, эта женщина не будет ценить свою жизнь и отплатит ему той же монетой. На самом же деле Ло Бинхэ был готов помочь, как только она вошла в зал, потому как одного ее одинокого появления в его дворце было достаточно, чтобы принять решение. * — Что с ним? — спрашивает он, позволяя ей подняться, тогда как сам подходит ближе. — Я не знаю, Ло Бинхэ, — ее голос дрожит, как никогда раньше. — Я не знаю. Так не пойдет, думает он, глядя на ее хрупкую фигуру. Очевидно, ее смелость все же имеет границы. Он слегка касается чужой спины, направляя Шэнь Цзю к выходу из тронного зала. На сегодня достаточно унижения. Они быстро преодолевают бесчисленные коридоры дворца и повороты на пути к его покоям. Никто ничего не говорит, он лишь слышит, как Мобэй-цзюнь молча идет за ними. Когда они наконец достигают покоев и генерал остается за дверью, Ло Бинхэ усаживает Шэнь Цзю в одно из кресел и старается не думать о том, насколько близко сейчас Советница к его постели. — Расскажи, что случилось. — Я не знаю, — начинает она, выпутывая ребенка из меха и нежно приглаживая ему волосы. — А-Юань с рождения был слаб, но несколько дней назад заснул и не проснулся. Я постоянно проверяю, чтобы он дышал, и он дышит! Но не просыпается… Сделай что-нибудь! Ло Бинхэ, стараясь не нервировать ее еще больше, наклоняется. На первый взгляд, ребенку лет пять. Может быть старше, может быть младше, кто знает. Он выглядит изможденным, судя по всему, из-за последних дней, но дышит. Ло Бинхэ садится напротив них, берет ребенка за руку, прогоняя ци по организму, пока Шэнь Цзю пристально следит за каждым его действием. Хм... — Раздень его, — немедленно командует он. — Что? — Ты просила моей помощи - или делай, как я говорю, или уходи. Советница послушно замолкает и полностью достает маленькое тело из меха, начиная снимать с него одежду. После этого Ло Бинхэ внимательно осматривает каждый цунь кожи ребенка, пока не находит то, что ищет. — Видишь это, — он указывает на небольшое скопление родинок под ребрами. — Его убивает паразит. Почти невозможно заметить, если использовать ци, единственный признак — вот такое скопление родинок. Ты не могла знать, ты не лекарь. К тому же избавиться от него - та еще морока. Шэнь Цзю старается не показывать своего состояния. — Но это возможно? Лечение? — спрашивает она. Ло Бинхэ некоторое время молча смотрит на нее. — Ну же! — Лечение существует, — уверяет он. — Есть два варианта. Вариант первый - долгий, болезненный и рискованный, особенно с учетом слабого фундамента, он попросту может не пережить. Вариант второй - тебе он не понравится. Она ждет продолжения, но не слишком долго, очевидно беспокойство все еще ест ее изнутри. — Что во втором варианте? — когда он не отвечает, она повторяет вопрос. — Что во втором варианте, Ло Бинхэ? — Моя кровь. Чаша моей крови. В ее глазах читается “ты был прав, мне это не понравится”. В ее глазах читается “но у меня нет выбора”. — Я не даю свою кровь просто так, ты знаешь это. — Тогда какова цена? — решимость горит в зеленых глазах, она не может сдаться, когда так близка. — Что ты хочешь? Ло Бинхэ становится интересно. Ло Бинхэ хочется проверить границы дозволенного. — Ты бы предала Альянс ради сына? — Да. Ее ответ следует незамедлительно. Это похвально. И ожидаемо, исходя из того, что она сейчас здесь. — А если бы я попросил тебя лично убить Юэ Цинъюаня? Уже не так уверенно. Она сжимает кулаки, но все равно кивает. Очевидно, за этим человеком стоит история, которую он не знает. Может быть когда-нибудь… Только сейчас он понимает, что может попросить все и что Шэнь Цзю даст ему все. Даже являясь императором уже не первый день, Ло Бинхэ до сих пор не испытывал такого упоения. Но он уже придумал цену. Он знает, что хочет эту женщину только себе. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. * Свадьба была назначена через две недели. Единогласно было решено, что свадьба не будет рассматриваться как политический союз. Никто из них не хотел, чтобы Альянс получил какую-то выгоду. О, Ло Бинхэ был уверен, что в скором времени они пожалеют об оскорблении, которое нанесли. Несомненно, никто из них не смог бы предположить, как сильно изменится ситуация силами одной отчаянной женщины, которой отказали в спасении. Помимо того, что они потеряют прекрасного советника и стратега, они также потеряют возможность любой мирной договоренности с империей, которая и до их брака превосходила Альянс по силам. Однако в силу своего более выигрышного положения Ло Бинхэ был тем, кто имел право устанавливать условия. Из них следовало, что Шэнь Цзю должна пребывать в Императорском дворце в течение всего времени до свадьбы, остаться тут после свадьбы, а также отказаться от титула Советницы Цанцюн. Была ли Шэнь Цзю довольна этими условиями? Нет. Хотел ли Ло Бинхэ иметь в постели рядом с собой женщину, которая является действующим советником его врага? Тоже нет. Он знает, насколько мала вероятность того, что Альянс будет слушать ее, даже если она останется на своем посту, с учетом того, что она вышла замуж за врага, но все же должен обезопасить себя и свою империю. В конце концов, Шэнь Цзю, является угрозой даже без Альянса за ее спиной. У Шэнь Цзю тоже были условия. Во-первых, обещание не пренебрегать ее сыном, а также не причинять ему вреда, даже когда тот станет достаточно взрослым, чтобы претендовать на трон. Во-вторых, он должен взять на себя ее полное обеспечение в браке и после развода. — Уже думаешь о разводе? — ехидно замечает он. — Какой мужчина обеспечивает бывшую жену после развода? Он почти привык к ее злобному взгляду, подобному тому, который она бросила на него после этих слов. — У меня нет родственников, нет имущества, и мне придется отказаться от своего положения из-за твоего глупого условия. Я не хочу просить милостыню на улице с ребенком на руках, после того как ты наиграешься с новой игрушкой. Ло Бинхэ должен признать, что это имеет смысл, однако ее низкое мнение о нем не может не обижать. Он также замечает, что Шэнь Цзю не просит ни драгоценностей, ни денег, ни шелков, ни эксклюзивного положения первой жены и отказа от наложниц, хотя он почему-то думал, что это будет первое, о чем попросит ее гордость. Он думал, что Шэнь Цзю захочет быть у него единственной. Видимо, он ошибался. Однако, он не поднимает этот вопрос до конца обсуждения, равно как и она. Вместе с этим в воздухе повисает еще более насущный вопрос . Наследники. Ло Бинхэ знает, что она знает, что они должны это обсудить. Но Советница молчит. И он тоже. Хорошо, ладно. Они разберутся, когда придет время. Когда-нибудь. Он надеется. * Ло Бинхэ наблюдает, как Советница проводит время с сыном. Они на улице, и ребенок увлеченно рассказывает ей что-то с улыбкой на лице. Шэнь Цзю стоит к нему спиной, поэтому он не может разглядеть выражение ее лица. Единственное, что он видит - насколько грязные полы ее платья от того, что она присела в неудобное положение, чтобы быть на уровне глаз с сыном. Это удивительно. Одежда, которую носит Шэнь Цзю, всегда идеальна. Ло Бинхэ ни разу не видел на ее одеждах ни пятен, ни заломов, ни мятых складок. Он даже слышал, как приставленные к ней служанки жаловались на чрезмерную щепетильность Императрицы в этом вопросе и то, что однажды она накричала на одну из них, когда на подоле платья было маленькое пятнышко. Сейчас Советница словно не замечает грязи на своей одежде, предпочитая вместо этого достать платок, чтобы вытереть от пота лицо мальчика, пока тот продолжает свой рассказ. Это выглядит очень…мило. Ло Бинхэ не ожидал, что она может быть такой. Он думал, что ее сын воспитывается в той же строгости, с какой она отчитала Императора в их первую встречу, а не рассказывает ей о своих впечатлениях от прогулки по новому месту, пока она внимательно его слушает. Ло Бинхэ хотел бы когда-нибудь стать частью этой картины. Он надеется, что это возможно. * Шэнь Цзю хорошо выглядит в красном. Даже не так — она выглядит чудесно, ошеломительно и восхитительно в красном. Еще прекраснее, что она одета в красное для него, для Ло Бинхэ. Очень наивно с ее стороны думать, что он когда-либо отпустит ее. Он собирается лелеять ее в своем дворце, как дракон лелеет свое сокровище. Ему хочется спрятать ее ото всех, чтобы только он мог любоваться ее красотой. Как эта женщина могла только подумать, только допустить мысль о том, что он не будет заботиться о ней? Даже если она никогда не проявит к нему чувств, Ло Бинхэ хочет быть ей достойным мужем. Они исполняют все положенные ритуалы, совершают поклоны родителям, когда он замечает почти незаметную заминку у Шэнь Цзю, друг другу, во время которого он может с точность до малейших деталей представить ее недовольное лицо, а также небу и земле, к которым у другой не должно быть никаких претензий. В церемониальном зале пусто. Ни у кого из них нет живых родственников, их сопровождает лишь стража, во главе с Мобэй-цзюнем, даосский священник, который перевязывает их руки, и ее сын, смотрящий на происходящее с удивлением и трепетом. Стоит сказать, что будь у Ло Бинхэ старейшины, которые следили за соблюдением традиций, те бы упали в обморок, узнай, что он принимает в свою будущую семью вдову с сыном. По правде говоря, Ло Бинхэ еще не осознал тот факт, что теперь формально стал отцом. Они с ребенком виделись лишь несколько раз, большинство из которых тот еще не пришел в сознание после болезни. Он не знает, что Шэнь Цзю рассказала сыну о ситуации между ними и что о самом Ло Бинхэ, но надеется, что не выглядит монстром в детских глазах. Ло Бинхэ надеется, что хотя бы оказанное лечение должно послужить в его пользу. На голову Шэнь Цзю накинута вуаль, поэтому Ло Бинхэ неизбежно приходится направлять ее, когда церемония объявляется законченной. Она приподнимает руку, давая ребенку знак подойти, после чего они втроем выходят из церемониального зала. По пути в покои новобрачных, пока Ло Бинхэ отвлекается на свои грязные мысли, он не замечает, как Шэнь Цзю приподняла вуаль и свернула к покоям сына, чтобы уложить того спать. Когда он приходит в себя, дверь за ними уже закрылась, оставляя его одиноко стоять в холодном коридоре. Ло Бинхэ никогда не думал, что будет мужем, которого бросила жена в первую же ночь. То, чего и следовало ожидать, когда берешь в жены женщину с ребенком. Ло Бинхэ мысленно ударяет себя по лбу. Придется принять, что теперь он всегда будет вторым. Ло Бинхэ остолбенело продолжает стоять в коридоре, уставившись в закрытую дверь, пока Мобэй-цзюнь не прокашливается за его спиной. — Ваше Величество… — Заткнись, Мобэй, — Ло Бинхэ закрывает лицо рукой. — Бросила меня еще до того, как я довел ее до двери… Что эта женщина делает со мной? Когда я стал так жалок? Воистину, только Шэнь Цзю могла повести себя так с Императором. Потрясающая женщина. Мобэй-цзюнь, давно изучивший повадки своего повелителя, смиренно молчит. Ло Бинхэ бросает на него суровый взгляд: — Никому ни слова, — приказывает он, перед тем как захлопнуть дверь. Мобэй молча кивает. * Ло Бинхэ раскинулся на кровати, застеленной алыми простынями, ожидая пока дверь откроется. Кто бы мог подумать, что в первую брачную ночь император будет ожидать жену, когда все должно быть с точностью наоборот. Если Советница, теперь бывшая, не появится, пока догорит палочка благовоний, он найдет ее сам. Найдет и принесет в кровать на руках, а потом… А потом он будет медленно и мучительно наставлять ее, как быть хорошей женой и как не оставлять мужа до тех пор, пока брак не будет закреплен. Дверь тихо открывается, пока он предается фантазиям. — Думал, что ты уже не придешь, — говорит он, вставая, рефлекторно поправляя одежду. — Думала, что ты уже заснул, — отвечает она, подражая ему. — У меня большие ожидания на предстоящую ночь, — он подходит вплотную к ней. — Как я могу проспать такое? Шэнь Цзю не отвечает. Она продолжает молчать и тогда, когда он снимает с нее вуаль, и тогда, когда Ло Бинхэ приносит ей чашку вина, и тогда, когда усаживает ее на кровать. Шэнь Цзю молчит, и даже не смотрит, когда он медленно снимает с нее верхние одежды в попытке добраться до ее гибкого тела. Ло Бинхэ не знает, что не так, но пытается исправить это своими навыками, своими ласками. Он знает, что ни одна женщина не уходила от него неудовлетворенной и надеется, сделать то же самое с Шэнь Цзю. Он чувствует ее разгоряченное тело под своими пальцами, трогает ее мягкие изгибы и впадины, отдавая ей все, что у него есть. Он замечает, как она дрожит, как закусывает губу до крови в попытке не стонать, когда он входит. Ло Бинхэ, знает, что ей приятно, видит это по тому, как тщетно она пытается скрыть свои покрасневшие щеки и даже не знает, что помимо щек у нее краснеют и плечи, чувствует это по тому, как ее тело становится еще горячее, по тому, как она не может удержаться от легких движений ему навстречу. Но до самого конца, до тех пор, пока за окном не начинает светать и пока Ло Бинхэ окончательно не выбьется из сил, не осуществит все, о чем думал, глядя на нее, она не бросает на него ни единого взгляда. И когда Ло Бинхэ все-таки забирает сон, единственное что он видит — это чужую холодную спину. Ло Бинхэ засыпает с чувством, что пропасть между ними только увеличилась. * — Советница Шэнь, это неприемлемо! — Возмутительно! — Белоглазый волк… — Как она посмела… — Наглость! — Кусает руку, которая ее кормит… Изменница. Она чувствует, как злые глаза смотрят на нее со всех сторон. Все шепчутся о том, как недостойно она поступила, но никто не хочет ее понять. — Советница Шэнь, — Юэ Цинъюань смотрит на нее усталым взглядом. — Как Глава Альянса, я считаю, что ваши поступок недопустим. — Шэнь Цзю, дрянь, как ты посмела заключить брак со врагом?! Что это, если не измена?! — Госпожа Ци, прошу подбирайте выражения, — Юэ Цинъюань останавливает ту жестом. — Но я согласен, Сяо Цзю, то, что ты сделала, ставит всех нас под угрозу, мы не сможем тебе доверять. Не называй меня так! — думает она. — Как будто кто-то из вас доверял мне раньше. — Возможно нам удастся получить что-нибудь с этого. Назовем это политическим браком и заключим с Империей договор в нашу пользу. Как выкуп. Как клок с паршивой овцы. Ублюдки, — думает она. — Как я вас ненавижу. Когда дверь зала распахивается, у Шэнь Цзю нет сомнений, кто это. Только один человек имеет привычку преподносить себя так. Ее чертов нынешний муж. Который очень любит указывать остальным на их место. — Ваше величество, Ло Бинхэ! — она не знает, кто из Глав это кричит. — Вам не положено здесь находиться! — Мы просто пришли составить компанию жене, — она едва сдерживает дрожь, когда он подходит и опускает руку ей на талию. — Жена скучала по своему мужу? Шэнь Цзю не отвечает, а Ло Бинхэ не настаивает. — О чем шел разговор? — спрашивает он. — Он имеет к нам прямое отношение, разве не так? Остальные переглядываются, решая, на кого взвалить эту ношу. Потом кто-то делает шаг вперед. — Ваше Величество, Император Ло, мы предлагаем заключить мирный договор с Альянсом Цанцюн в обмен на ваш брак. Все-таки Советница Шэнь очень ценна для нас. Лицемеры — думают муж и жена. — Действительно, — Ло Бинхэ наигранно хмурится. — Однако мы не припомним, чтобы подобные договоры заключались уже после того, как свадьба состоялась. — Но Советница… — начинает кто-то, но Ло Бинхэ не дает ему договорить. — К тому же, — он прижимает Шэнь Цзю крепче к себе. — Наш брак заключен по любви. Не так ли, А-Цзю? Мы даже помним, как в свадебном договоре указано, что в браке не замешаны никакие политические мотивы. В договоре, который мы оба подписали. В зале воцаряется гробовая тишина. Шэнь Цзю кажется, что она может услышать, как с людей напротив капают капельки пота. Шэнь Цзю знает, что сейчас будет. — Шлюха! Как ты посмела?! Как давно ты спишь с ним? — Именно поэтому мы проигрываем все войны, да?! — Я надеялся, что это просто слухи, что ты встала на колени! Оказывается, нет. Вот какова на деле твоя хваленая преданность! — Думаешь только о себе. Могла хотя бы заключить мир, если все равно собиралась стать его подстилкой! Чего и следовало ожидать… Злые языки снова пускаются в дело, очерняя и опуская ее до самого дна. Как привычно. Все хорошее, что она сделала для них, ничего не значит. Даже если бы она отдала всю себя, они бы все равно считали ее грязью на подошве. Как наивно с ее стороны было ожидать признания и уважения. Как глупо было хотеть, чтобы ее ценили. Она знает, что после всего пережитого, она должна уже научиться и не доверять чужим словам, но что ей еще остается? Лишь надежда. Надежда на то, что Ло Бинхэ будет другим. Наивно. И глупо. Скоро она в этом убедится, — так она думает. — Тишина! — Юэ Цинъюань останавливает все разговоры взмахом руки. — Советница, объяснитесь. Ха. Теперь он просит объяснения? Он его получит. — Пару недель назад я стояла во дворце Главного Лекаря Му и просила спасти моего сына. Помнишь, Му Цинфан? Лекарь Му, который говорит, что готов помогать всем нуждающимся, даже нищим простолюдинам, даже не осмотрел его! Даже не бросил на него второго взгляда, вместо этого сказав мне уходить и молча ждать, пока тот умрет. Император Ло - причина, по которой мой сын все еще жив! — она обводит всех взглядом и останавливается на Юэ Цинъюане. — Это достаточная причина? Когда никто не говорит ни слова, она продолжает: — Раз большинство недовольно текущим положением вещей, я отказываюсь от титула Советника Альянса Цанцюн. Мин Фань достаточно обучен, чтобы занять этот пост. Я, Шэнь Цзю, больше не имею к Альянсу никакого отношения. Она направляется на выход, с Ло Бинхэ за ее спиной, когда слышит слова Ци Цинци: — Это просто ребенок, как он может быть важнее Альянса, ха… В конце концов, ты всегда можешь родить другого. Шэнь Цзю резко поворачивается, глядя прямо в глаза другой женщине. — Тогда я желаю тебе, Ци Цинци, чтобы твой ребенок умер у тебя на руках. Ее слова эхом разносятся по всему залу, словно ставя точку на всем, что происходило с ней в этих стенах.