Сцены, которые никто не увидит

Особняк утопал в мягком закате Калифорнии. Сквозь панорамные окна медленно скользил золотистый свет, отражаясь на лакированных полах и поверхностях, будто весь дом готовился к чему-то интимному. Или к кому-то. Джонни Кейдж выдохнул с таким усталым облегчением, будто сбросил не просто пиджак, а пару лишних десятков лет. Рабочий день как очередной круг ада: два интервью, фотосессия, озвучка какого-то убогого CGI-аватара и телефонный разговор с агентом, после которого хотелось выкинуть смартфон в бассейн. Он швырнул ключи на консольный столик, потянулся и замер. Потому что бассейн уже был занят. Словно вырезанная из глянцевого журнала с невероятно эффектными, длинноногими фото моделями с загорелой кожей, она плавно двигалась сквозь воду, словно призрак. Китана. Его Китана — принцесса, боец, загадка, женщина, от которой он никогда не желал сбежать, да и никогда не собирался делать этого. А сейчас… Она была в таком купальнике, что даже его самые дерзкие фантазии уступали по смелости. Тёмно-синий, почти чёрный, как её волосы, раздельный, минималистичный, с завязками на бёдрах и тонкими бретелями, которые явно держались на честном слове. Вода ласкала её тело, блестящее и гладкое, а длинные волосы были закручены в небрежный пучок, из которого сбежали несколько прядей. Она провела рукой по воде, грациозно, как балерина, а потом… посмотрела прямо на него. Словно знала, что он появится именно в этот момент. Словно ждала. И приглашала, одним лишь видом. — Ты выглядишь так, будто сбежал с красной дорожки. — сказала она, не выходя из воды. Голос её был как ледяное шампанское: свежий, звонкий и неожиданно возбуждающий. — Ты выглядишь так, будто сбежала из моих снов. — хрипло ответил он, машинально скидывая туфли. Всё ещё не сводя глаз с неё. Она усмехнулась. Китана почти никогда не позволяла себе быть кокеткой, но сейчас… сейчас её губы явно несли в себе вызов. И что-то гораздо более глубокое. — Я решила, что заслужила день отдыха. — она медленно подплыла к краю бассейна, облокотилась на него, и всё её тело из воды показалось ещё больше, разгорячённое, мокрое, близкое — Ты не возражаешь? — Я возражаю, что я не в воде вместе с тобой. — буркнул он, подходя ближе. Тон был шутливый, но внутри его уже разрывало. Он стоял перед ней, глядя сверху вниз, а она, чуть запрокинув голову, смотрела на него снизу вверх, с тем самым выражением… от которого он сгорал. — Ну так в чём дело, Джонни Кейдж? — мягко, почти лениво — Или ты не готов разделить особенный вечер с королевской особью? Он начал расстёгивать рубашку. Молча. Медленно. Пока она не усмехнулась: — Надеюсь, ты не надумаешь прыгать в костюме. — С тобой в бассейне? Я бы и в смокинге зашёл, если бы ты приказала. — пробормотал он — Но раз уж ты не приказала… Рубашка полетела на диванчик. Следом — ремень. Китана чуть приподняла бровь. Он заметил, как её глаза скользнули вниз и вернулись с улыбкой, которую можно было классифицировать как «угрожающая самоконтролю». Он зашёл в воду, чувствуя как горячо внутри, несмотря на прохладу бассейна. Когда он оказался рядом, Китана протянула руку. Не для прикосновения, нет. А чтобы почувствовать. Он не взял её ладонь. Вместо этого подошёл ещё ближе, настолько, что вода между ними перестала существовать. Лишь их дыхание. И напряжение, которое никак не назовёшь враждебным. — Ты всегда так встречаешь гостей в бассейне? — тихо спросил он, наклонившись к её уху. — Только особенных. — выдохнула она — Только тех, кого хочется заманить в воду… и не отпускать до утра. Он больше не сдерживался. Указательным пальцем обвёл линию её плеча, от шеи к ключице, касаясь влажной кожи, как будто проверял, не сон ли это. Китана вздрогнула, но не отстранилась. Её дыхание стало чуть тяжелее. Они оба знали: ночь будет долгой. Но торопиться никто не хотел. Сначала прикосновения. Потом желания. А там… уже всё остальное. Её губы были так близко, что он чувствовал её дыхание. Тёплое, с лёгким ароматом жасмина, совершенно несоответствующее воде, ночи и всему, что сейчас творилось внутри него. Джонни смотрел на Китану так, будто никогда в жизни не видел женщину. А он видел. О да, он видел много женщин, но она… Она была исключением. Искушением. Испытанием. — Ты дрожишь. — прошептал он, поднося ладонь к её талии. Кожа благодаря воде была шелковистой, скользкой, и пальцы с наслаждением изучали каждую линию. — От холода. — солгала она, едва заметно дёрнув уголком губ — Не от тебя. — Правда? — его голос стал ниже, медленнее. Плотный, как мёд, натянутый над их телами — Дай я проверю. Он резко прижал её к себе, но не грубо, а так, как прижимают тех, кого давно мечтали ощутить рядом. Китана вспыхнула, как факел, но не вырвалась. Только сделала вид. Слегка отстранилась, уперлась ладонями в его грудь, будто бы отталкивая. Но глаза… глаза твердили об ином. — Ты дерзок. — выдохнула она — Я могу полноправно наказать тебя за это, Кейдж. — Хочешь, я подскажу, как именно? — его губы сдержанно коснулись её щеки, а затем скользнули к шее. Легко, как прикосновение тёплого пара, едва ощутимо. Она поджала мягко персиковые губы, пытаясь сохранить контроль. — А если я не позволю тебе? — спросила она, уже зная, что не сдержится. Что сгорит прямо здесь, в его руках. Он остановился. Только на миг. Улыбнулся, глядя ей в глаза: — Не позволишь? — прошептал он с наигранной невинностью — Значит, придётся выяснить… насколько сильно ты умеешь сопротивляться. И он поцеловал её. По-настоящему. Не дразня, не играя, а так, как будто это был последний их вечер. Губы мягкие, но требовательные, язык осторожный, но исследующий, уговаривающий. Китана вздрогнула, прижимаясь ближе. Скользнула изящными пальцами по его плечам к волосам, запутываясь в прядях. Сопротивления было ровно столько, чтобы игра продолжалась. — …ты всё ещё не уверена? — пробормотал он, прерывая ласку, срываясь на шепот, скользя губами к её уху, вызывая томительную дрожь в её теле. — Я… — она хотела ответить, но вместо слов сорвался сокровенный стон. Такой, что не каждому готов озвучить его так открыто… — Я играю. — Знаю. — он обнял её крепче. Его руки были повсюду: скользили по идеально ровной спине, касались упругого бедра под водой, навязчиво тянули к себе как магнит — Но не заигрывайся, принцесса. Она рассмеялась — звонко, искренне, и в то же время хрипло. Его пальцы на её шее ощущались сильнее, чем в действительности. Его дыхание уже сливалось с её. Она притворно оттолкнула его: — Ты слишком уверен в себе. — Потому что ты не отстраняешься. — легко парировал он — Потому что твои пальцы вцепились в мои плечи, волосы. Потому что ты уже хочешь большего, чем этот простой флирт. — Предательски самоуверенный. — она царапнула его ногтями по затылку, зная, что это только сведёт его с ума. — Угу. — кивнул он, снова притягивая её к себе — Ты за это меня и любишь. Поцелуй теперь был глубже, наглее. Он схватил её за бедро под водой, чуть приподнял, сжал, вкушая мягкость, отчего она ахнула, но не сопротивлялась. Наоборот, обвилась вокруг него и вода лишь усилила ощущение, будто они давно уже не держат дистанцию. Будто в этом бассейне исчез весь остальной мир. Джонни оторвался от её губ, но не отстранился далеко. Он снова прошептал, прямо в кожу её щеки, что уже покрылась едва заметным румянцем: — Хочешь, я докажу, как сильно ты не хочешь останавливаться? Китана посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде больше не было притворства. Только предвкушение. И жар, который мог бы испарить океан. И она прошептала: — Попробуй.

***

Вода нагрелась, не буквально, по ощущениям. Она обнимала их, как вторая кожа, но всё равно казалась лишней. Китана медленно оторвалась от нового, настойчивого поцелуя, глядя прямо в глаза, и улыбнулась, не с вызовом, а с тем спокойным, непоколебимым знанием, которое бывает только у тех, кто точно знает, чего хочет. И она хотела. — Устал? — мягко спросила она, проводя ладонью по его груди, по следам поцелуев, оставленных на коже. — Уже нет. — прохрипел Джонни — Но могу утомиться снова, если ты продолжишь так смотреть… — Даже так? Уверен, что не спутал утомление со сладкой истомой? — она ухмыльнулась и, прежде чем он успел ответить, резко толкнула его к бортику. Он мягко ударился спиной о плитку, захохотал, но смолк, когда она приблизилась. Медленно, как хищница. Как будто скользила по воде не ногами, а намерением. Его руки хотели вновь найти её талию, но она мягко отодвинула их. — Нет, нет, Кейдж. Сейчас — ты отдыхаешь. Ты ведь этого хотел? Он сглотнул. Глаза его метались между её глазами и губами. И ниже. Ниже… Она встала ближе, между его ног, прижалась бедром, наклонилась и тихо сказала в ухо: — Просто держись за бортик, если хочешь остаться на плаву… Он хотел что-то сказать, пошутить, бросить реплику… но она уже тянулась рукой под воду. Её пальцы скользнули вниз, не торопясь, не сразу. Она словно дразнила не только его, но и сам момент, растягивая его, как ноту в музыке. Он напрягся. Но не от страха, от предвкушения. Китана смотрела в глаза, пока ладонью касалась последнего барьера, мокрого белья. И, не отводя взгляда, медленно стянула их вниз. Всё под водой, в лёгком свете фонарей, в котором их тела блестели, как статуи из греческой фантазии. — Вот теперь ты действительно не защищён. — прошептала она, коснувшись его без всякого стеснения. Он резко выдохнул: — Ты хочешь убить меня, принцесса? — Нет. — она поцеловала его в ключицу, опуская ладонь медленно — Я хочу оставить тебя живым… но в таком состоянии, чтобы ты умолял повторения. Пальцы её скользили по его длине. Уверенно, игриво. Она не торопилась, будто знала, сколько именно движения, давления, ритма нужно, чтобы держать его между гранью и блаженством. Его рука вцепилась в бортик. Вторая, в её бедро. Он дрожал, но смеялся сквозь стон. — Ты… чертовски хороша в этом. — голос его срывался — Ты где так научилась? — Я древнее, чем ты думаешь, Джонни Кейдж. — она наклонилась и прикусила его мочку уха — И мне нравится играть, помнишь? Она продолжала, нежно, чуть сильнее, потом снова медленно. Он уже не мог ни говорить, ни думать. Он просто смотрел на неё, её волосы, распутанные, прилипшие к шее, её губы, изогнутые в довольной улыбке, её грудь, прижатую к его груди. Она делала всё с такой лёгкостью, будто они распивали их утренний кофе. Он застонал, низко, хрипло, и она только засмеялась: — Тише… или я остановлюсь. — Если ты остановишься… — он всхлипнул от особенно чувственного движения — Я расскажу всей Эдении, что ты смеёшься во время… — …самых сладких ночей? — закончила она, целуя его снова, прямо в губы, и отстраняясь, хмыкая от зрелища перед собой. Разгоряченный Кейдж, желанный, слишком податливый, но это плюс — Пусть знают. Он крепче обнял её, притянул к себе, почти захлебнувшись от этого ощущения, и тела, и удовольствия, и смеха одновременно. Они целовались, пока его руки не скользнули по её спине, по бедрам, по воде, и он снова нашёл её, как будто впервые. И пока она дразнила его, он уже знал, дальше будет только жарче. Было слишком жарко для воды. Слишком тесно для пространства между ними. Слишком сладко, чтобы остановиться. Китана двигалась под водой точно, как будто слушала музыку, которой не было. Только Джонни слышал её, глухо, внутри себя, где каждое прикосновение гремело, как удар в барабан. Он вцепился в скользкий бортик, плечи дрожали, а дыхание срывалось до соблазнительного хрипа. Она смотрела на него с искренним удовольствием, словно любовалась не телом, а реакцией. Своей властью. Первая рука продолжала действовать уверенно, ласково, но с точностью, от которой у него перехватывало дыхание. Он уже не пытался сохранять самообладание. Оно покинуло его где-то на первом поцелуе. И тогда… она добавила вторую. Он не понял сразу. Просто почувствовал новую волну, движение, почти как волна от удара. Вторая ладонь легла на внутреннюю сторону его бедра, медленно скользнула выше, под водой, и лишь потом обхватила его полностью. Её пальцы были везде, нежные, но сильные, словно она могла не только довести, но и направить. И она направляла. Его тело дёрнулось. Он застонал, без смеха, без маски. Настоящий. — Китана… — простонал он, почти умоляюще — Ты… невыносима… Она тихо засмеялась. Ни капли злобы. Только удовольствие. Глубокое, женское, сознательное. — Ты просил, чтобы я не останавливалась. — её губы снова коснулись его подбородка, шеи, плеча — Так не останавливай меня, Джонни. Обе руки двигались в ритме, медленно, но с удвоенной точностью. Вода помогала. Она обволакивала, но не смягчала ощущения, наоборот, каждое движение ощущалось острее. Китана прижалась бедром к его бедру, грудью — к его груди, её кожа скользила по нему, как шёлк. Он снова вскрикнул, и его лоб упал на её плечо. — Ты сжигаешь меня, клянусь… — прохрипел он — Я… не могу… — Можешь. — её губы были у самого его уха — Я хочу чувствовать, как ты отпускаешь. Он дёрнулся. Почти конвульсивно. Она поймала этот момент, добавила давление, чуть ускорила темп. Его бёдра дрогнули. Её пальцы действовали точно, словно она знала, когда именно нужно… — Китана… — он царапнул её спину ногтями — Я сейчас… — Да. — тихо, твёрдо — Именно сейчас. Она не остановилась. И не сбавила. Наоборот. Утвердилась. Укоренилась. Он вскинулся, тяжело выдохнул, почти завыл и взорвался в её ладонях. Напряжение рвануло изнутри, разрывая всё: грудь, живот, низ, разум. Он дрожал в воде, захлёбываясь не от влаги, а от чувств. Ритм его сердца бился в унисон с её дыханием, с движениями, которые ещё продолжались, чуть мягче, чуть медленнее, но не менее властно. Он осел, всё ещё держа её в объятиях, лбом уткнувшись в её ключицу. Тяжело дышал. Не мог ни говорить, ни думать. Она улыбалась. Искренне. Удовлетворённо. Женщина, доведшая мужчину до точки. И не только телом. — Улыбайся, Джонни Кейдж. — шепнула она — Я только начала. Он засмеялся. Слабо. Блаженно. — Ты чудовищна. Чудовищно прекрасна. — И ты всё ещё в моей власти. — она поцеловала его в висок — Хочешь выбраться из воды? — Ни за что. Если ты продолжишь делать это… я могу и переселиться в бассейн. — Тогда, может… мне стоит нырнуть? Он чуть не потерял сознание от этой мысли. Сжал её крепче. И выдохнул: — Боже, да. Джонни всё ещё дышал тяжело. Волны отпускали медленно, как будто вода не хотела расставаться с тем, что между ними только что случилось. Китана всё ещё держала его. Тело её оставалось плотно прижатым к нему, в его объятиях, как будто она утешала и одновременно напоминала: это только начало. Но внезапно он поднял голову. Его взгляд, всё ещё расплавленный, всё ещё влажный от удовольствия, стал фокусироваться. Зрачки сузились. В уголках губ появилась опасная, уверенная ухмылка. — Подожди… — сказал он, выдохнув — Ты правда думала, что я позволю тебе сделать это? Китана приподняла бровь: — У тебя есть другие предложения? Он хрипло рассмеялся, затем неожиданно резко развернул её, прижимая к себе спиной, игриво оставив несколько мокрых поцелуев на её шее, но не удержал. Вместо этого, неохотно отступил. Взял её за запястья. Повёл назад. Китана позволила. Он повёл её на середину бассейна. Вода доходила им до пояса. Их отражения дрожали в воде, рассыпались по глади, как свет фонарей. Она смотрела на него с интересом и лёгкой насторожённостью, но не страхом. О, нет. Она знала, что сейчас будет. И ей это нравилось. — Лицом. Ко мне. — сказал он тихо — Хочу видеть каждое твоё выражение. Каждую реакцию. — Командуешь принцессой? — усмехнулась она, разворачиваясь — Ты храбрее, чем я думала. — Признаю, есть один грех, за который я готов на всё. — его руки легли ей на бёдра, пальцы скользнули под воду — Это желание сделать тебя счастливой. Он не стал срывать с неё купальник. Только оттянул нижнюю часть. Осторожно, с уважением к ткани… и к телу под ней. Она чуть вскинулась, но не от толчка, а от прикосновений. От его ладони, скользнувшей под водой. Он прошёлся ею вдоль внутренней поверхности бедра, прижимая к себе. — Холодно? — спросил он, хотя уже знал ответ. — Внутри меня? — она улыбнулась — Горячо. — Сейчас будет ещё горячее. Он вошёл в неё медленно. С натяжкой, с легким стоном, с руками на её бёдрах, и дыхание Китаны сбилось почти сразу. Он двигался осторожно, не потому, что боялся, а потому что хотел прочувствовать каждый миллиметр. Каждый глоток её тела, каждую мурашку на её коже. — Джонни… — она выдохнула. Голос сорвался, но не потерял силы. — Шшш… — он коснулся её губ — Говори потом. Сейчас я хочу, чтобы ты просто чувствовала. И она чувствовала. Каждое движение, размеренное, но глубокое. Каждую волну внутри, тёплую, как пламя, обволакивающую их. Его губы, на её щеке, на подбородке, на шее. Он не пропускал ни одного дюйма. — …ты представляешь… — прошептала она между поцелуями — …насколько это интимно? — О да. — он чуть замедлился, дразня — И ты даже не представляешь, как я хочу сделать это ещё интимнее. — Это угроза? — Это обещание. Он чуть ускорился. Ладони теперь сжимали её ягодицы. Вода вокруг раскачивалась, как от бурного дыхания. Китана запустила пальцы ему в волосы, зарываясь с усмешкой, с наслаждением. — Если ты продолжишь так хорошо работать… — прошептала она — …я поставлю тебе… королевскую печать одобрения. Он рассмеялся в её шею: — Уже представляю медаль: «Поставщик удовольствия при дворце Эдении». — С золотым орнаментом. И твоим лицом. — И с подписью: «Знает, как довести принцессу до блаженства». Они смеялись сквозь стоны. Он двигался всё активнее, но без спешки. Только глубже. Только ближе. Они смотрели друг на друга, не отрываясь. И если кто-то и был сверху, а кто-то снизу… то это уже не имело значения. Потому что в этот момент они были одно. И небо над Калифорнией могло рухнуть, но они бы даже не заметили. Он продолжал двигаться в ней, глубоко, уверенно. Тело скользило сквозь воду, но они уже не чувствовали её как отдельную стихию. Всё, что существовало, это они. Китана прижималась к нему, обнимая бёдрами, цепляясь за него, как будто боялась отпустить хоть на секунду. И тогда Джонни подхватил её, крепко, естественно, без усилий. Поднял. Её спина выгнулась, губы дрогнули, дыхание перешло в тихий стон. Новый угол. Новый взрыв. Новая глубина. Китана вздохнула так, будто ей не хватало воздуха. А потом снова. И снова. Пока её пальцы не сжались на его плечах, пока её колени не сомкнулись крепче. Она больше не контролировала дыхание. Только держалась. Шептала в его ухо: — Джонни… Иногда это было лишь имя, хриплое и обнажённое. Иногда неразборчивый стон, половина слов на эденийском, половина просто чувство. Иногда тишина, наполненная дрожью. Он чувствовал, как она дрожит. Как напрягается при каждом движении. Как тело её становится мягким и острым одновременно, как будто наслаждение проходит сквозь каждую клетку. И вот тогда он начал дразнить. Он притянул её ближе, прижавшись лбом к её виску, и прошептал: — Ты такая тёплая внутри. Такая гладкая. Как будто я создан, чтобы быть вот здесь. Китана выдохнула в ответ. Не смогла остановить дрожь. Её ногти впились в его кожу осторожно, но с жадностью. — И ты так сжимаешься… — продолжал он, медленно, без пауз — Словно хочешь оставить меня внутри навсегда. Словно не хочешь отпускать. Даже когда я чуть выхожу, ты… тянешь меня обратно. — Джонни… — она прижалась к его щеке, тихо постанывая — не говори… так… — Почему? — он едва двигался, дразня бедром, толкаясь в неё медленно, с точностью — Это тебя отвлекает? — Это… слишком. — А если я скажу, что чувствую, как твои ноги сжимаются сильнее, когда я говорю всё это? Она не выдержала и тихо засмеялась сквозь стон. Звонко. По-женски. Почти девчачье хи-хи, которым она обычно никогда не позволяла себе пользоваться. — Замолчи… — шепчет она, царапая его затылок — Или я правда не выдержу… — В этом и смысл. — он снова толкнулся в неё, глубоко, но плавно — Я хочу, чтобы ты не выдержала. Она снова хихикнула, срываясь на стон. Прижалась к нему, лицо уткнулось в его шею. Он чувствовал, как её грудь вздымается, как по телу проходят судороги предвкушения. — Китана. — выдохнул он — Ты моя любимая сцена. — Ты невыносим… — шептала она, улыбаясь, сгорая — Мой актёр. Мой идиот. — Твой. — он снова прижался — И ты — моя вечная премьера. Они сливались, растворялись. Всё стало медленнее, чувственнее. Никакой спешки. Только нежная игра тел, мокрая, искрящаяся, полная тепла и дрожи. Он продолжал дразнить. Словами. Прикосновениями. Движениями, которые несли не просто страсть, а погружение. Она снова постанывала. Иногда звала его. Иногда шептала своё, неважно что. Главное звучание. Его имя на её губах. И он знал: она уже почти готова забыться. А он ещё не закончил говорить. А вот Китана… уже не говорила. Она только дышала. И это дыхание, неровное, прерывистое, влажное, говорило Джонни больше любого шепота. Он чувствовал, как она приближается. Как в теле её всё стягивается в одну точку, хрупкую, горящую, на грани. Она цеплялась за него. За его плечи. За шею. За то, чтобы не утонуть в собственных ощущениях. — Ты близко… — прошептал он в её висок, продолжая двигаться в ней. Плавно. Мощно. Настойчиво. Он чувствовал каждый её отклик, каждую вибрацию в теле, и знал: нужно только немного. Совсем чуть-чуть. — Ещё чуть-чуть, принцесса… — сказал он, притягивая её крепче, меняя ритм на более глубокий — Позволь себе. Она дрожала. Ноги обвились вокруг него так сильно, будто пытались впиться в его тело. Он провёл рукой по её спине, по позвоночнику, по влажной коже и нашёл точку, которую так хорошо уже чувствовал. Подтолкнул. И снова. Её рот открылся в беззвучном стоне. Голова запрокинулась. Он почувствовал, как она начинает терять опору. — Китана. — сказал он, почти умоляюще — Смотри на меня пока кончаешь. Она открыла глаза с трудом, с безумием внутри, но открыла. И в тот момент он сделал последнее, решающее движение, чуть глубже, чуть сильнее, прямо туда, где вся её сила сплелась с уязвимостью. Она вскрикнула. И рухнула в блаженство. Судорога прошла по всему её телу. Она сжалась вокруг него, резко, дрожащим ритмом, словно захлопнулась, не давая ему уйти. И он не ушёл. Он поймал её в этом моменте. Поддался ей. Ещё три медленных движения. Она всё ещё вибрировала, изнутри. И он больше не мог. Он разорвался вместе с ней, с глухим, глубоким стоном, который прорвался сквозь зубы. Силы покинули его в том же миге, когда Китана впилась в его губы поцелуем, который был больше, чем просто страсть. Это была благодарность. Это было слияние. Она целовала его не спеша, жадно, со стоном, как будто хотела запомнить вкус его души. А он… он вздрогнул. Не от чувств. От глубины. Потому что этот поцелуй был не просто эмоциональным. Он был последним взмахом волны, добивающим всё, что ещё могло сдерживать чувства. Он прижал её к себе, тяжело дыша, и прошептал: — Ты… чертовски опасна, принцесса. Я уже никогда не выберусь из этой воды. Она прильнула щекой к его щеке, обнимая, прижимаясь всем телом, ещё дрожащая. — И не надо… — выдохнула она — Останься здесь. Со мной. Он поцеловал её в лоб. Крепко. И знал: он останется. Не просто в воде. А в ней.

***

В спальне царила та самая тишина, которую можно найти только после бури. Лунный свет падал сквозь жалюзи серебряными полосами, лежал на стенах, на простынях, на теле Китаны, укрытом футболкой, слишком большой для неё и оттого особенно уютной. Она лежала на боку, подперев щёку рукой и лениво наблюдала. Джонни стоял у окна, обнажённый по пояс, в свободных спортивных штанах и с телефоном у уха. Говорил уверенно, бодро, даже весело. Но Китана, конечно, видела сквозь это. Он не слушал. Он просто отрабатывал реплики. — Да, да… нет, локация шикарная. Обязательно. Да. Пауза. — Нет, она в порядке, просто передала привет. Я передам. Да, конечно. Он бросил взгляд в её сторону. Улыбнулся чуть шире, чем нужно. — Нет, не занят. Просто… немного отвлекаюсь. Он снова посмотрел на неё. Китана не смеялась, не поддразнивала. Только моргнула медленно, как кошка на солнце, и чуть сильнее укрылась одеялом. И всё же её губы дрогнули в самой тихой, мягкой улыбке. Он был весь здесь. Даже с телефоном в руке. Наконец Джонни нажал сброс и выдохнул, как будто только что закончил сцену. Медленно, с напряжением в плечах, он подошёл к кровати и сел рядом, проводя рукой по её икре сквозь ткань. — Прости, — сказал он тихо — это был кто-то из продюсеров. Кажется, я пообещал им, что встану в пять утра и поеду в пустыню. Китана закрыла глаза. — Поедешь? — Слишком уютно здесь. — он наклонился и поцеловал её в лоб — Особенно с тобой в моей футболке. — Она удобная. — На тебе она — преступление. Китана открыла глаза и посмотрела на него. Взгляд был мягкий. И чуть усталый. — Не перестарался, случайно? — спросил он, слегка улыбаясь — В бассейне. Я там… слегка забыл, что ты не каскадёр. Она медленно покачала головой: — Я не из хрусталя, Джонни. — Да, но всё равно… — он провёл пальцем по её плечу — Ты сегодня словно растворилась в моих руках. Я боюсь, что… — …что я не выдержала бы больше? — она усмехнулась — Возможно. Но я не жалуюсь. Он прижался губами к её плечу. — Просто скажи, если я когда-нибудь… вдруг забуду, как быть нежным. — У тебя плохо получается забывать. — Китана подтянула его ближе, медленно. — Но… если хочешь знать правду… — Конечно хочу. — У меня тоже был тяжёлый день. Даже до тебя. До бассейна. До этого дома. Он посмотрел на неё с лёгким сожалением: — Прости, я и не подумал… — Не надо. — она коснулась его губ — Всё, что я сейчас хочу, это лечь рядом и чувствовать, как ты дышишь. Ни сцен, ни диалогов, ни режиссёров. — Ни бойцовских арен, ни королевских обязанностей? — Только эта кровать. Твоя футболка. И ты. Он прижался к ней, устроился сбоку, обнял, положил ладонь ей на живот. — Вот она, настоящая магия. — Ммм… — она уже почти засыпала — Джонни? — Угу? — Ты хорош в этом. — В чём? — Быть местом, куда хочется вернуться. Он замер. А потом сжал её чуть крепче. — Китана… — Не надо слов. Просто… останься. И он остался.

***

Утро наступило мягко. Даже слишком мягко для Лос-Анджелеса, где обычно солнце сразу бьёт в окна и требует встать. Сегодня оно просто приглушённо просачивалось сквозь жалюзи, чуть освещая комнату, где всё ещё царило тепло их ночи. Китана лежала на животе, полускрытая под простынёй. Её волосы растрепались по подушке, щека чуть примята и от этого она выглядела даже моложе. Джонни сидел рядом, уже натянув футболку и потягивая кофе из большой кружки с надписью “Best. Actor. Ever.”. Очевидно, купленной им же. — Ты выглядишь так, будто тебе снился сон, в котором я носил корону. — подал он голос, глядя на неё с лёгкой ухмылкой. Китана не открыла глаза: — В моём сне ты был в короне. И в носках. Больше ничего на тебе не было. — Это был не сон. Это был мой утренний поход на кухню, когда я забыл про полотенце в ванне. Она, наконец, открыла глаза, и в них был тот самый свет, лёгкий, утренний, ласковый. — Ты собираешься в очередной раз попробовать уговорить меня остаться на дольше? — Я? Нет. — он сделал глоток — Я просто размышляю… если бы кто-то, например ты, решила немного задержаться… то, возможно, ей бы предложили роль в новом фильме. Она приподнялась на локтях, прищурилась: — В новом фильме? — Да. — он поставил кружку на тумбочку — Будет много постельных сцен. Очень чувственных. Пауза. — Главный герой соблазнительный, но уязвимый. Ещё пауза. — И ему очень нужна… талантливая напарница. Кто-то с грацией, драматической глубиной и идеальной осанкой. Скажем, принцесса? Китана медленно потянулась и тут же щипнула его в бок. — Ауч! За что? — За попытку втянуть меня в очередную «комедийную эротическую драму от Джонни Кейджа» без моего согласия. — Ну прости, я просто… ищу способы удержать тебя рядом. Он сел ближе, заглянул ей в глаза, опёршись лбом о её лоб: — А если… — начал он тихо, игриво, с понижением голоса — …мы снимем домашнее кино? Без свидетелей. Без продюсеров. Без света. Только ты, я, и… наши идеальные сцены. Китана сузила глаза: — Кейдж… — Не шути так? — Нет. Продолжи, и я съем твой завтрак прямо у тебя из рук. — Ага, то есть ты останешься на завтрак? Она сделала вид, что раздумывает, потом притянула его за футболку, прижавшись щекой к его груди: — Один завтрак. Один кастинг. Один… день. — И одна сцена? — Увидим, как поведёшь себя. Он засмеялся, гладя её по спине: — Ну что ж, принцесса Эдении… Камера. Мотор. И… доброе утро. Китана вздохнула, укрываясь с головой: — Старшие Боги, в кого же я влюбилась… — В лучшего. — он чмокнул её в макушку — И поверь... не ты одна.