Протокол перемирия (Terms of Our Truce)

Два года. Два года прошло с тех пор, как война закончилась, оставив после себя тишину, которая для Гарри Поттера оказалась громче любого взрыва. Он привык к этой тишине, на самом-то деле он сам её и выбрал. Кабинет в Министерстве Магии, но не в самом сердце Отдела Магического Правопорядка, а в тихом крыле, где он мог работать один. Расследования, поиск контрабанды, тёмных артефактов, уцелевших прихвостней Волдеморта. Рутинная, но необходимая работа. Работа, где он мог полагаться только на себя, ведь так было проще. — Поттер, у меня для вас задание. Гарри поднял взгляд от отчёта о подозрительной активности в районе Косого переулка. В дверях стоял Кингсли Бруствер, его мантия безупречно сидела на плечах, а лицо выражало лёгкую, но твёрдую непреклонность. — Я уже работаю над делом, — буркнул Гарри, жестом указывая на кипу бумаг. — Его переведут Робардсу, а для вас кое-что поважнее. Это конфиденциально. — Кингсли вошёл и мягко закрыл дверь, заглушив шум министерского коридора. — Речь идёт о поместье Эмерсонов. Гарри нахмурился. Эмерсоны — древний род, чей последний потомок сгинул в рядах Пожирателей Смерти. Поместье же было опечатано. — Мы получили сигналы о мощных магических аномалиях оттуда. Система оповещения зафиксировала выбросы энергии, которые не похожи на просто распадающиеся заклятья. Там что-то есть, что-то очень серьёзное. — Хорошо, — Гарри откинулся на спинку стула. — Я поеду туда после обеда. — Не один, — мягко, но не допуская возражений, сказал Кингсли. — Артефакты, если они там есть, иссечены рунами и защитами на древнем диалекте, который почти забыт. Нам нужен эксперт. Предчувствие, холодное и знакомое, сковало Гарри. — У нас есть эксперты в Отделе тайн… — Нам нужен лучший. Единственный, кто свободно читает на этом диалекте, потому что его учили этому с детства. — Кингсли сделал паузу, давая словам улечься. — Драко Малфой находится на испытательном сроке в Отделе международного магического сотрудничества. Он будет вашим консультантом. Тишина в кабинете стала звенящей. Гарри почувствовал, как старые шрамы на руке и груди заныли глухой, знакомой болью. — Вы не можете быть серьёзным, Малфой? — Гарри встал, пытаясь сдержать вспышку гнева. — Он же… — Он отбывает наказание, Поттер, — голос Кингсли стал твёрже. — Его семья лишена большей части состояния, его отец в Азкабане. Он работает переводчиком за гроши под постоянным надзором. И он — единственный, кто может помочь. Это приказ. — Кингсли смягчился. — Я прошу тебя об этом, Гарри, как друг. Это действительно важно. Гарри с силой выдохнул, сжав кулаки. — Где он? — В третьем конференц-зале.

***

В помещении было пусто и прохладно. За длинным полированным столом сидел Драко Малфой. Он был одет в простую, но качественную чёрную мантию, лишённую былой вычурности. Его волосы были аккуратно зачёсаны, а лицо, как всегда бледное, выражало отстранённую скуку, которая не смогла скрыть лёгкой дрожи в пальцах, перебирающих перо. Он поднял глаза, когда Гарри вошёл. Взгляд, серый и холодный, скользнул по нему без всякого выражения. — Поттер, — произнёс Малфой ровным, лишённым эмоций голосом. — Мне сказали, что нам предстоит увлекательное времяпрепровождение. — Малфой, — отрезал Гарри, подходя к столу. — Давай сразу договоримся. Это не моя идея, я так же счастлив этому, как и ты, поэтому мы делаем работу и расходимся. Никаких разговоров и воспоминаний. Ты делаешь свою часть, я делаю свою. Понятно? Уголок рта Драко дёрнулся в подобии усмешки. — О, совершенно ясно. Великий Гарри Поттер снизошёл до работы с бывшим Пожирателем Смерти. Как трогательно. Не волнуйся, я не напомню тебе о твоём долге передо мной. Мать уже сделала это за меня. Гарри вспомнил зал суда. Хрупкую, но непоколебимую Нарциссу Малфой, и свои собственные слова в защиту её и сына. Он сдержал ответный укол. — Файлы по поместью, — коротко бросил он, швырнув на стол папку. — Изучи их. Выезжаем через час. Драко медленно, с преувеличенной аккуратностью потянулся за папкой. — Как пожелаешь, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки старого, знакомого яда. — Партнёр. Гарри развернулся и вышел из зала, чувствуя, как затылок горит под ледяным взглядом Драко Малфоя. Это будет катастрофа. Абсолютная, полная, неизбежная катастрофа. Он уже предвкушал, как будет жаловаться Рону обо всем, но сначала предстояло пережить эти проклятые часы с Малфоем. Одни на один, в заброшенном поместье, кишащем тёмной магией.

***

Портативная каминная сеть выбросила их на поросший бурьяном ковёр огромного холла. Поместье Эмерсонов встретило их гнетущей тишиной и запахом пыли, влажного камня и чего-то ещё — острого, металлического, похожего на запах озона после мощного заклинания. Гарри выпрямился, мгновенно выхватив палочку и описывая ею широкую дугу, сканируя пространство. — Осторожнее! — его голос прозвучал громче, чем нужно, нарушая могильную тишину. Малфой, пошатнувшись при выходе из камина, отряхнул мантию с таким видом, будто на нее попала не пыль, а нечто гораздо более неприятное. — Успокойся, Поттер, — проворчал он, тоже доставая свою изящную палочку из тёмного дерева. — Если бы тут была мгновенная ловушка, мы уже были бы мёртвы. Защиты такого рода более изощрённые. — Как знаешь, — бросил Гарри, но палочку не убрал. Он окинул взглядом Малфой. Тот казался выше, чем в школьные годы, но и худее. Его лицо давно потеряло детскую округлость, скулы стали резче, а под глазами легли тёмные тени, словно от постоянного недосыпа. Но осанка и этот надменный выгиб шеи, остались прежними. Они двинулись вглубь дома. Гарри шёл первым, его тёмные волосы, вечно взъерошенные, отбрасывали странные тени в мерцающем свете их заклинаний-фонарей. Он был собран, каждое движение отточено двумя годами опасной работы. Малфой следовал за ним, светлые волосы бледным пятном выделялись в полумраке. Он вёл себя тихо, почти неслышно, и его глаза, привыкшие к полутьме семейного склепа, выискивали детали, невидимые для Гарри. — Здесь, — вдруг сказал Малфой, останавливаясь у массивной дубовой двери, испещрённой потускневшими рунами. — Источник аномалии. Судя по всему, кабинет главы семьи. Гарри приблизился, пытаясь разобрать символы. — Что говорят руны? Драко нахмурился, проводя кончиком палочки вдоль резьбы, не касаясь её. — Это не просто защита, скорее предупреждение и приглашение одновременно. «Войди, и обретёшь то, чего желаешь, и потеряешь то, что ценишь». Банально, но эффективно для воздействия на жадность или страх. — Можешь обезвредить? — спросил Гарри, не отрывая глаз от двери. — Думаю, да. Но нужно… — Драко не договорил. Раздался щелчок, едва слышный, словно сработал часовой механизм. Рунный круг на двери вспыхнул кроваво-красным светом. — Назад! — рявкнул Поттер, отталкивая Малфоя в сторону и возводя перед собой щит. Но он не понадобился. Волна магии прошла сквозь них, не причиняя физической боли, мир вокруг поплыл и закрутился. Когда зрение вернулось, Гарри стоял не в пыльном коридоре, а в знакомом до тошноты месте. Тёмная башня в Хогвартсе. И перед ним стоял не Драко Малфой. Стоял он сам. Тот, семнадцатилетний, с безумными глазами и искажённым ненавистью лицом. Палочка была направлена прямо на Гарри. — Круцио! — крикнул его двойник. Боль ударила в виски, знакомая и ужасающая. Это был обман, иллюзия, он знал! Но тело кричало от боли, и разум с трудом удерживал эту мысль. — Он не настоящий! — послышался сдавленный крик слева. Голос Малфоя, но полный страха, которого Гарри никогда от него не слышал. — Поттер, это иллюзия! Он застонал, упав на колени. Двойник смеялся, его смех эхом разносился по башне. — Он просто хочет, чтобы ты ударил первым! — снова закричал Драко. — Это зеркальная ловушка! Она питается нашей магией! Не давай ей то, что она хочет! Сквозь туман боли Гарри понял. Ловушка ждала, когда он в панике запустит в двойника заклинание. И это же заклинание, усиленное и отражённое, ударило бы в него самого или в Малфоя. Стиснув зубы, он опустил палочку. Боль не утихала, но он сфокусировался на голосе Драко, на единственной реальной вещи в этом кошмаре. — Малфой! — прохрипел он. — Что делать? — Я… я не знаю! Дай подумать! — в его голосе слышалась паника. — Со мной тут… мой отец. Он… он… Гарри услышал сдавленный вздох и звук падения. Иллюзия атаковала Драко его самыми тёмными страхами. — Держись, Малфой! — закричал Гарри, из последних сил удерживаясь от ответной атаки. — Вспомни что-нибудь! Должен быть способ! Тишина. Лишь тяжёлое дыхание и тихие стоны Драко. — Книга… — наконец выдавил он. — «Запретные обряды Древних». Точно! Нужно прочитать руны наоборот! Но я не вижу их отсюда! Гарри зажмурился, пытаясь отсечь боль и видение. Он вспомнил дверь. Рунный круг. Он видел его всего несколько секунд, но фотографическая память, выручавшая его в квиддиче и в бою, сработала сейчас как раз кстати. — Диктую! — скомандовал он. — Я их помню! Первая похожа на треугольник с глазом! — Аштар, — немедленно отозвался Драко, и в его голосе появилась уверенность эксперта. — Следующая! — Как змея, с двойным хвостом! — Мелект! Дальше! Они работали в унисон, будто делали это всю жизнь. Гарри, стиснув зубы от боли, выкрикивал образы. Драко, борясь со своими демонами, переводил их в слова и находил анти-руны. Его голос стал твёрже, чище. — Последняя! — крикнул Гарри. — Произнеси все три наоборот! Ткелтшем, Ткрема, Ратша! Гарри собрал последние силы и проскандировал: — Ткелтшем! Ткрема! Ратша! Белая вспышка. Боль исчезла. Башня растаяла, как дым. Они снова стояли в пыльном коридоре перед зловещей дверью, которая теперь была просто куском старого дерева. Рунный круг потух. Гарри тяжело дышал, опираясь руками о колени. Рубашка прилипла к спине от холодного пота. Он поднял взгляд. Малфой стоял, прислонившись к стене, его лицо было белее обычного, а руки заметно дрожали. Он пытался придать себе привычное выражение превосходства, но получалось плохо. — Ну что, — выдохнул он, — весело? Гарри не нашёлся, что ответить. Вместо этого он просто кивнул, всё ещё пытаясь отдышаться. Его взгляд упал на палочку Драко. Тот всё ещё сжимал её в руке, костяшки пальцев побелели. — Ты… — начал Гарри и запнулся. — Ты хорошо сориентировался. Малфой фыркнул, но это звучало скорее как облегчённый выдох. — Ну, знаешь ли, нас учили не только как мучить одноклассников. Кое-чему полезному тоже. Он оттолкнулся от стены, выпрямился и снова стал тем самым надменным Малфоем, но трещина была видна. И Гарри видел её. Так же, как и Драко, должно быть, видел его собственную, ещё не остывшую панику. — Ладно, — Гарри тоже выпрямился, смахивая пыль с колен. — Что дальше? Эта дверь теперь безопасна? — Должна быть, — Драко осторожно толкнул дверь кончиком палочки. Она бесшумно отворилась. — После вас, герой. На случай, если там притаилось ещё что-то, жаждущее познакомиться с твоим лицом. Гарри, к своему удивлению, усмехнулся. Коротко, хрипло, но искренне. — Идём, эксперт.

***

Кабинет Эмерсона оказался ловушкой иного рода. Не магической, а психологической. Пока Драко с осторожностью ювелира обследовал полки, уставленные мрачными фолиантами и странными артефактами, Гарри почувствовал первый удар стихии. За окном, ещё секунду назад безмятежно серым, повалил густой снег, а ветер завыл, заставляя старые рамы дребезжать. — Великолепно, — пробормотал Драко, не отрываясь от книги с позолоченными обрезками. — Похоже, мы застряли здесь. Гарри подошёл к окну. Видимость была нулевой. Магическая буря, спровоцированная их вмешательством в защиту коридора, бушевала вовсю, окутав поместье непроницаемым свивальным коком энергии и снега. — Попробую вызвать патронус, предупредить Министерство. Но серебряный олень, едва вырвавшись из кончика палочки, замерцал и рассыпался на подоконнике, будто наткнувшись на невидимую стену. — Буря блокирует связь, — констатировал Драко с тем же видом эксперта, что и при разборе рун. — Древняя защита. Изолирует нарушителей до тех пор, пока угроза не будет нейтрализована или пока они не умрут от голода. Весело, не правда ли? — Очень, — мрачно буркнул Гарри. Обыскать поместье в поисках еды оказалось несложно. На огромной кухне, в заколдованном ларре, нашлись консервы и несколько бутылок виски столетней выдержки. «Для медицинских целей», как ехидно заметил Драко, захватывая одну с собой. Они разожгли камин в кабинете. Дрова нашлись в соседней комнате. Оранжевые языки пламени отбрасывали прыгающие тени на их лица, делая их черты то мягче, то резче. Тишина между ними была густой, натянутой, как струна. Они сидели на противоположных концах дивана, потрёпанного, но ещё роскошного, каждый погружённый в свои мысли. Гарри первым нарушил молчание. Усталость, алкоголь и адреналиновый откат делали его язык развязаннее. — Тот крик в коридоре. С тобой всё в порядке? Драко вздрогнул, будто его ошпарили. Его пальцы сжали крышку фляжки с виски, которую он прихватил. — Прекрасно, — ответил он слишком быстро. — Просто старые воспоминания, ничего серьезного. — Выглядело серьезно, — не отступал Гарри. Он видел, как сжались плечи Малфоя. Он сам ненавидел, когда ковырялись в его травмах, но что-то заставляло его продолжать. Может быть, та самая трещина, что образовалась между ними после боя с иллюзиями. Драко молча отхлебнул из фляжки и протянул её Гарри. Спирт обжёг горло, но согрел изнутри. — Он хотел, чтобы я… — голос Драко прозвучал тихо, почти приглушённо. Он смотрел в огонь, а не на Гарри. — Отец, в той иллюзии, хотел, чтобы я доказал свою преданность. Снова. Чтобы я убил тебя. И я не мог пошевелиться, как тогда, в башне. Гарри замер. Он не ожидал такой прямоты. — Ты не смог тогда, — так же тихо сказал Гарри. — И не смог сейчас. — Из-за трусости, Поттер! — голос Драко внезапно сорвался, в нём послышалась старая, ядовитая злоба, направленная теперь на самого себя. — Не из-за благородства. Я боялся. Я всегда боялся. Боялся его, боялся Волдеморта, боялся тебя, боялся сделать не тот выбор. И в итоге не сделал никакого. Гарри смотрел на него. На этого осунувшегося, измождённого человека, который когда-то казался ему воплощением самодовольства и жестокости. Он видел того мальчика в поезде, которому он отказал в дружбе. Видел того юношу в туалете, рыдающего в кровавой воде. — Мы все боялись, — хрипло сказал Гарри. — Это не делает тебя трусом. Это делает тебя живым. Я боялся каждый чертов день, до тошноты. Драко наконец посмотрел на него. Его серые глаза в свете огня казались почти прозрачными. — Ты? Великий Гарри Поттер? Победитель? — Особенно я, — горькая улыбка тронула губы Гарри. Он потянулся к воротнику своей рубашки и отстёгнул верхние пуговицы. На его груди, рядом с более старыми шрамами, лежал багровый, до сих пор не до конца заживший след. — Видишь? Я увернулся на полдюйма, и то, только потому, что испугался. Мой страх меня и спас. Иронично, да? Он отпустил воротник и снова взял фляжку. Его взгляд упал на руку Драко, на запястье, которое тот инстинктивно потирал. Там, под манжетами, скрывались бледные, едва заметные шрамы — тонкие линии, оставленные заклинанием, которое он когда-то бросит в него. Казалось, это было не в этом мире, не в этом времени. — Я не хотел, чтобы это случилось, — тихо сказал Гарри, глядя на эти шрамы. — Я не знал, что заклинание будет таким… Драко резко дёрнул рукав, скрывая руку. — Забудь, — буркнул он. — Это было давно. — Нет, — настаивал Гарри. — Не было. Ни для кого из нас. Они снова замолкли, но теперь тишина была другой. Не враждебной, а тяжёлой и общей. Звук бури за окном стал саундтреком к их странному перемирию. — А ты? — вдруг спросил Драко. Его голос был лишён насмешки, лишь искреннее, уставшее любопытство. — Что ты видел в той иллюзии? Гарри закрыл глаза. Образ безумного себя, кричащего «Круцио!», всё ещё не выходил из головы. — Себя. Того, кем я мог бы стать, если бы пошёл другим путём. Если бы эта война выжгла из меня всё человеческое. — Он открыл глаза и посмотрел прямо на Драко. — Иногда мне кажется, что он не совсем исчез, а где-то там, внутри, и ждёт своего часа. Малфой слушал, не перебивая. Его лицо было серьёзным. — Я думал, что после победы всё будет по-другому, — продолжил Гарри, снова глядя в огонь. — Что я буду чувствовать себя иначе. А я прост устал. Устал быть тем, кем меня хотят видеть. «Спаситель», «Знаменитый Гарри Поттер», «Национальный герой». Иногда мне хочется всё бросить и уехать куда-нибудь, где меня никто не знает. — Попробуй быть «Позорным Драко Малфоем», — горько усмехнулся Драко. — Это тоже не сахар. По крайней мере, тебе за это аплодируют. В меня обычно плюются в Косом переулке. Фляжка медленно пустела, буря за окном не утихала, а в камине трещали дрова, согревая двух бывших врагов, которые впервые за всю жизнь по-настоящему разговаривали.