Протокол перемирия (Terms of Our Truce)

Утро пришло резко и безжалостно. Буря стихла так же внезапно, как и началась, оставив за окном ослепительно белый, неестественно чистый мир. Тишина, пришедшая на смену завыванию ветра, была оглушительной. Гарри проснулся от того, что у него затекла шея. Он сидел, развалившись в кресле, напротив дивана, где, подогнув ноги и зарывшись носом в подушку, спал Малфой. Его светлые волосы растрепались и упали на лоб, делая его моложе и беззащитнее. Во сне его лицо потеряло привычную напряжённую надменность, и Гарри мог разглядеть усталые тени под глазами и резкую линию скул. Он отвернулся, чувствуя неловкость от этого наблюдения. Вчерашний разговор висел в воздухе тяжёлым, но не нежеланным грузом. Они вывернули друг перед другом свои самые уязвимые места, и теперь предстояло жить с этим. — Малфой, — хрипло позвал Гарри, вставая и разминая затекшие мышцы. — Пора выдвигаться. Драко вздрогнул, проснулся мгновенно, как и подобает тому, кто долгое время жил в состоянии стресса. Его глаза метнулись по комнате, на секунду выдав животный страх, прежде чем в них вернулось привычное холодное осознание. Он выпрямился, поправил мантии с видом, будто спал на шёлковых простынях, а не на пыльном диване. — Буря утихла? — спросил он, его голос был слегка хриплым от сна. — Утихла. Связь, должно быть, восстановилась. Гарри попробовал — его патронус пронёсся по комнате и выпорхнул в окно с сообщением для Кингсли. Дело было сделано. Они молча собрали немногочисленные вещи. Напряжение вернулось, но оно было иным. Не враждебным, а скорее неловким, полным невысказанных мыслей и украдкой брошенных взглядов. Они наконец нашли то, что искали, в потайном отсеке стола, небольшой, холодный на ощупь медальон из чёрного камня, иссеченный теми же рунами. Драко, не прикасаясь к нему, провёл над ним палочкой, бормоча заклинания на древнем диалекте. — Депрессивный артефакт, — заключил он. — Высасывает радость из всего живого вокруг, питается ею и усиливает аномалии. Безопасно нейтрализовать можно только комбинированным заклинанием. — Каким? — спросил Гарри, готовя палочку. — Мне нужно будет наложить рассеивающий импульс. Очень тонкая работа. А тебе нужно будет одновременно наложить щит сдерживания вокруг него. Моя магия слишком аккуратная для этого, а твоя достаточно грубая и мощная, чтобы сдержать взрыв, если я ошибусь. Гарри кивнул. Они встали по разные стороны стола. Их взгляды встретились над холодным камнем медальона. — На счёт три, — сказал Драко, и в его голосе прозвучала твёрдая уверенность мастера. — Раз, два, три! — Диспелло Ультима! — чётко произнёс Драко, и из его палочки вырвалась тонкая, почти невидимая нить серебристого света. — Протего Максима! — почти одновременно рявкнул Гарри, и купол из золотистой энергии сформировался вокруг медальона. Две магии — утончённая, почти ювелирная сила Драко и мощная, неистовая энергия Гарри — встретились внутри щита. Они не выясняли, кто сильнее, а сплелись, создавая ослепительную, пульсирующую сферу, где серебро и золото танцевали в яростной, но контролируемой гармонии. Воздух затрещал от напряжения. Гарри почувствовал, как его собственная магия отзывается на магию Малфоя, не отторгая, а дополняя, находя точки соприкосновения, о которых он и не подозревал. Медальон с треском лопнул, обратившись в мелкую чёрную пыль, которая тут же рассеялась внутри щита. Всё стихло. Они стояли, тяжело дыша, всё ещё удерживая заклинания, хотя необходимость в этом уже отпала. Гарри чувствовал лёгкое головокружение от странного и какого-то интимного ощущения их сплетённых магий. — Ну вот, — выдохнул Драко, первым опуская палочку. — Готово. — Да, — голос Гарри прозвучал сипло. — Готово. Через час они уже были в Министерстве. Кингсли выслушал их краткий, сухой отчёт и кивнул. — Отлично сделано, джентльмены. Малфой, ваши познания, как всегда, бесценны. Гарри, ты как всегда, обеспечил надёжное прикрытие. — Он посмотрел на них обоих, и в его взгляде мелькнуло что-то понимающее. — Вы свободны. Коридоры Министерства показались Гарри невыносимо шумными и яркими после тишины поместья. Он шёл, а Драко на полшага сзади, как и положено консультанту. Но что-то витало в воздухе между ними. Невидимая нить, натянутая до предела. Возле лифта они столкнулись с Роном и Гермионой. — Гарри! — обрадовался Рон. — Где ты пропадал? Мы ждали тебя в «Дырявом Котле»! — Его взгляд упал на Драко, и радость на его лице сменилась настороженностью. — О. Малфой. — Уизли, — холодно кивнул Драко, его маска безразличия была надета идеально. — Мы были на задании, — коротко сказал Гарри, чувствуя внезапное раздражение. Ему не хотелось объясняться, не здесь и не сейчас. Гермиона, проницательная, как всегда, смотрела то на Гарри, то на Драко, и её умные глаза сузились. — Всё прошло хорошо? — спросила она, и её вопрос был обращен к ним обоим. — Безупречно, — ответил Драко до того, как Гарри смог открыть рот. — Поттер был сносен. Для любителя. Мне пора, отчёты не напишут себя сами. Он кивнул, едва заметный, почти вежливый кивок в сторону Гарри, и растворился в толпе чиновников, идущих на обед. Гарри смотрел ему вслед, пока светловолосый затылок не скрылся из виду. — Что это было? — нахмурился Рон. — Ты с ним нормально общаешься? А он на тебе заклинания не применял? — Всё нормально, Рон, — сказал Гарри, отводя взгляд. — Просто работа.

***

Неделя пролетела в попытках вернуться к рутине, которая теперь казалась Гарри удивительно пресной. Отчёты, патрули, совещания — всё это было окрашено в серые тона после ярких и опасных красок поместья Эмерсонов. И после тех откровений, что витали в воздухе у потрескивающего камина. Он ловил себя на том, что в коридорах Министерства его взгляд сам собой выискивал среди толпы стройную фигуру в безупречно сидящей, хоть и неброской, мантии. Иногда он видел его, Драко Малфоя, склонившегося над документами в открытом офисе переводческого отдела, с лицом, выражавшим вежливую и ледяную отстранённость. Он выглядел как часть мебели, необходимый, но невидимый аксессуар, который все предпочитают не замечать. И каждый раз, поймав себя на этом, Гарри сердито отводил глаза. Это было глупо. Бессмысленно. Опасно. Мысли о Малфое стали навязчивыми, посещая его все чаще и чаще. И он, почему-то, вспоминал не язвительные перепалки школьных лет, а хриплый шёпот в темноте: «Я боялся. Я всегда боялся». Вспоминал, как длинные, умелые пальцы водили по древним рунам с уверенностью, которой позавидовал бы любой учёный. Вспоминал, как их магия сплелась воедино, создавая нечто новое и прекрасное в своей мощи. После одного особенно скучного совещания Гарри, почти не осознавая своих действий, направился не к выходу, а в крыло, где располагался отдел Малфоя. Он не знал, что скажет. Просто хотел… увидеть? Но кабинет был пуст. Стол Драко прибран, всё вымерено и сиротливо. Коллега-стажер, заметив растерянность Гарри, пояснил: — Он ушёл пораньше. Сказал, что плохо себя чувствует. Тревога, острая и неожиданная, кольнула Гарри под ложечкой. Это была ложь, он почувствовал это на уровне инстинкта. Драко Малфой никогда и никому не стал бы жаловаться на недомогание. Это было бы признаком слабости, а он тщательно выстраивал свою новую, хрупкую защиту из молчаливой компетентности и отстранённости. Не думая, почти бегом, Гарри направился к каминным сетям. У него был адрес, конечно был, он пробивал его через базу данных после того случая, оправдывая это «протоколом безопасности при работе с условно-осуждённым». Пять минут спустя он стоял на аккуратной, но безликой улочке в одном из магических кварталов, где селились те, кто хотел оставаться незамеченным. Дом был узким, из трёх этажей, с тёмными окнами и дверью, окрашенной в тёмно-зелёный цвет. Ничего общего с поместьем Малфоев. Гарри постучал. Секунду, другую, внутри царила тишина. Затем послышались осторожные шаги и дверь приоткрылась на цепочке. В щели блеснул бледный, настороженный глаз. — Поттер? — голос Драко прозвучал глухо, без интонаций. — Что ты здесь забыл? — Сказали, ты заболел, — выдавил Гарри, чувствуя себя идиотом. — Решил проверить. В щели глаза мелькнуло что-то сложное, то ли удивление, то ли раздражение, а может быть, и что-то ещё. — Со мной всё в порядке, ты можешь идти. — Малфой, открой дверь. — Зачем? — Потому что я сказал! — нетерпение Гарри прорвалось сквозь неуверенность. Потому что он не мог уйти, не убедившись. Не поняв. Последовала пауза. Затем цепочка с лёгким звоном упала, и дверь отворилась. Драко стоял на пороге. Он был не в мантии, а в простых чёрных брюках и белой рубашке с расстёгнутым воротником и закатанными до локтей рукавами. На его лице не было и следа болезни, лишь усталая напряжённость. В одной руке он сжимал томик стихов на древнем языке, в другой палочку, опущенную вниз, но готовую. — Ну? — спросил он. — Удовлетворён? Я не лежу в агонии. Можно ты пойдешь разыгрывать героя где-нибудь в другом месте? Гарри переступил порог, заставив Драко отступить на шаг назад. Дверь закрылась сама собой. Прихожая была маленькой, аскетично обставленной. Ни портретов, ни дорогих безделушек, только вешалка, зеркало и запах старой бумаги, воска для полов и чего-то ещё — лёгкого, пряного, что было чистым «Малфоем». — Почему ты соврал? — спросил Гарри, оглядываясь. — Это не ложь, а социально приемлемый предлог, чтобы избежать ненужного общения, — отчеканил Драко, отступая в гостиную. Небольшая комната была заставлена книжными стеллажами до потолка. На столе горела лампа, лежали разобранные документы. — Я предпочитаю проводить время здесь. Это нарушает какие-то правила моего испытательного срока? — Нет, — Гарри почувствовал, как гнев уступает место чему-то другому. Он видел это место. Это была не квартира, это было убежище. Место, где можно спрятаться от всего мира. И он вломился сюда со своим глупым, навязчивым беспокойством. — Просто… после того, что было… я подумал… — Что? — Драко остановился у камина, в котором, в отличие от поместья, не горел огонь. Он повернулся к Гарри, и его лицо было освещено мягким светом лампы. — Что мы стали друзьями? Что теперь мы будем ходить друг к другу в гости и обсуждать погоду? Это было вынужденное сотрудничество, Поттер. Ничего более, ты сам это сказал в начале. Его слова должны были ранить или оттолкнуть. Но Гарри слышал за ними не злость, а страх. Тот самый, старый, знакомый страх сделать неверный шаг. — Я не из-за этого здесь, — тихо сказал Гарри, делая шаг вперёд. Пространство между ними сжалось, стало заряженным, как перед грозой. Драко не отступал, но его пальцы сжали палочку так, что костяшки побелели. — Тогда из-за чего? — его шёпот был едва слышен. — Потому что я не могу перестать думать о случившемся, — признался Гарри, и это была чистая правда. Он был уже так близко, что мог разглядеть мельчайшие детали: лёгкую тень ресниц на бледной коже, идеальную линию бровей, едва заметную дрожь в уголках губ. — О том, что было. Наша магия, наш разговор. — Это было ошибкой, — выдохнул Драко, но его глаза, широко раскрытые, не отрывались от Гарри. В них читался не испуг, а ошеломление, предвкушение и та самая жадная любознательность, что была в поместье. — Случайностью, стрессовой ситуацией. — Нет, — Гарри покачал головой. Его собственное дыхание участилось. Он медленно, давая тому время отпрянуть, поднял руку. — Не было. Он прикоснулся. Не к лицу, нет, он коснулся тыльной стороной пальцев внутренней стороны запястья Драко, там, где под тонкой кожей бился учащённый пульс, и где скрывались бледные шрамы. Драко вздрогнул от прикосновения, губы его приоткрылись, но он не оттолкнул Гарри, а замер, словно заворожённый. — Что ты делаешь, Поттер? — его голос сорвался на шёпот. — То, что должен был сделать ещё давно, — прошептал Гарри в ответ. И он разрушил последнее расстояние между ними. Первый поцелуй был не нежным. Он был голодным, яростным, полным лет накопившегося напряжения, ненависти, которая зачем-то обернулась вот этим жгучим влечением. Это была битва, но битва иного рода, где не было победителей и побеждённых, а было только взаимное уничтожение. Гарри вцепился в волосы Драко, чувствуя их шелковистость между пальцами. Драко ответил ему с той же яростью, его руки впились в плечи Гарри, притягивая его ближе, ломая последние преграды. Зубы стукнулись, дыхание спуталось, палочка выпала из ослабевших пальцев Драко и с глухим стуком упала на ковёр. Они рухнули на ближайший диван, сбивая стопку книг. Мир сузился до точки — до вкуса губ, до запаха кожи, до звуков прерывистого дыхания. Гарри чувствовал под пальцами тонкую ткань рубашки, рвал застежки, отбрасывал её, открывая бледную, гладкую кожу, на которой так отчётливо выделялись те самые шрамы, старые и новые. Он прикоснулся губами к шраму на груди, и Драко вздрогнул, издав сдавленный, похожий на стон звук. Его пальцы впились в спину Гарри, царапая кожу даже через ткань мантии. — Гарри… — впервые он произнёс его имя, и оно прозвучало как заклинание, как молитва и как проклятие одновременно. Всё, что было после, было водоворотом ощущений. Жар кожи под ладонями, влажность пота на спинах, прерывистые стоны, вырывающиеся из груди. Они не говорили, да и им не нужны были никакие слова. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый укус были языком, на котором они, наконец, понимали друг друга. И когда наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием, Гарри лежал на спине, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Рядом, прислонившись лбом к его плечу, лежал Драко, его светлые волосы были растрёпаны и прилипли ко лбу. Его рука лежала на груди Гарри, точно над шрамом, и пальцы его слегка дрожали. Никто не говорил ни слова. И в целом, говорить то было нечего. Всё уже сказано.