День 817

Губы Сяо-гэ суховатые и нежные, такие целовать и целовать. У самого У Се хуже — обветренные и шершавые, и они рады встрече с губами Сяо-гэ. Весь У Се рад встрече с Сяо-гэ… Он просыпается со стояком, слезами и тянущей болью в груди и, не открывая глаз, помогает себе рукой. Панцзы сначала пытался помочь — не в этом смысле, просто таскал У Се за собой на всякие вечеринки и групповые свидания. Потом перестал — потому что ни одному из них это не было нужно. Сказал, что с интересом и попкорном будет наблюдать за попытками в секс двух престарелых девственников. Таков был способ Панцзы сказать, что он верит: Сяо-гэ вернется и вернется именно к У Се. У Се тогда чуть не разрыдался от благодарности. Он тогда был таким… Тяньчжэнем. Панцзы говорит, что он и сейчас такой; но У Се знает, что изменился. Тяньчжэнь остался за Бронзовыми вратами и вернется вместе с Сяо-гэ, никак иначе. Иначе никак. Осталось девятьсот семьдесят три дня. Уже немного. Уже меньше трети. Я справлюсь, беззвучно шепчет У Се в черноту, скрепляя себя словами, потому что дней еще так много, а сил так мало. Он вызывает в памяти лицо Сяо-гэ, его глаза, губы, молчаливую улыбку, греется об нее, отодвигая усталость, но мысли соскальзывают в будничность. Каким Сяо-гэ вернется? Ему нужна будет помощь, чтобы восстановиться, ведь даже Чжан Цилин не сможет вернуться прежним из Бронзовых врат. Возможно, им понадобится другое, более уединенное жилье. Но когда Сяо-гэ будет рядом, все станет проще. Пока же нужно решить проблему Ванов. Проблему, которую девять семей не могли решить десятки лет, но У Се должен постараться. Я справлюсь, повторяет он себе, и когда снова засыпает, ему снятся Бронзовые врата. Пока еще плотно закрытые. Во сне он прижимается к ним всем телом, прикладывает ладонь, ухо, старается поймать биение сердца. Смысл его жизни — не в уничтожении Ванов. Он несет смерть, но ведет его любовь.