День 817

Цзэн Шуньси — очень приличный китайский мальчик двадцати одного года. Он актер, но это не противоречит сказанному. Он умеет играть чувства перед камерой — надеется, что умеет, — но за пределами съемочной площадки он все еще очень приличный китайский мальчик. На съемках случается всякое; большая часть всякого не выходит за пределы все той же съемочной площадки. Просто, говорят, порой трудно удержаться, когда актером все еще владеет персонаж, и тело послушно следует велениям потерявшейся в двух мирах головы; но с Цзэн Шуньси такого никогда не случается. Как и его герой У Се, он очень хорошо умеет отделять реальность от вымысла — как черную нитку от белой, сколько их не спутывай. Почему они с Юйляном сталкиваются в трейлере костюмеров — Юйлян входит, Шуньси выходит, — сказать очень трудно. Трейлер крайний в ряду и забит тряпьем до отказа, Шуньси всякий раз мимолетно удивляется умению стаффа откопать нужную вещь, спрессованную в стойке. Они сталкиваются почти у выхода, и вокруг никого нет, разговор идет где-то там, в отдалении. Шуньси только что сунул куда-то поверх стойки красную ветровку У Се, что забыл вернуть днем — она не единственная, но Шуньси приличный мальчик и привык поступать как надо. Что забыл здесь Юйлян, он понятия не имеет и уже хочет спросить, когда проваливается в темные глаза коллеги по съемкам, как У Се вечно проваливается в глаза Чжан Цилина. Шуньси успевает удивиться, потому что никогда — никогда — не выносит чувства персонажа за пределы площадки, а У Се… Он слышит, как тяжело дышит; он знает, как выглядят сейчас его глаза; ему все равно, потому что целый день они снимали этот эпизод с нырянием Чжан Цилина в озеро, и Шуньси — У Се — был вынужден смотреть, смотреть и смотреть на этот идеальный пресс; на то, как скатываются по груди, по темным соскам капли воды; как полотенце ерошит волосы, как играет солнце на влажной коже, как… Как у него не встал еще на площадке, совершенно неясно. Наверное, потому, что Шуньси приличный мальчик и профессионал. Совершенно непрофессионально он задирает к плечам футболку Юйляна, подталкивая его к закрытой кучей одежды стенке трейлера, целует и облизывает маленькие твердые соски; сползает на колени и снова целует и лижет — эти кубики, что весь день притягивали взгляд, ямку пупка и ниже, ниже; тянет вниз свободные шорты вместе с бельем, и в голове только одно — то, что происходит на площадке, остается на площадке. А значит — можно. Юйлян не возражает, Юйлян стонет чуть слышно, когда Шуньси лижет его крепнущий член, берет в рот, выпускает, забирает снова, приспосабливается, приноравливается, потому что он приличный мальчик, никогда не сосавший чужие члены, но просто так получилось, просто… Это все очень просто — приложить усилия, чтобы красивый партнер по съемкам кончил тебе в рот. Хотя красивых на площадке "Хроник" хватает, взять хоть того же Хань-гэ или Нин-гэ. Но их брать Шуньси вовсе не хочет, не говоря уж о том, что, по некоторым намекам, у них там свои хроники. Он хочет брать Юйляна — черт знает что такое, Шуньси неприлично гетеросексуален, Шуньси никогда, Шуньси… Тихо и неотвратимо тонет, теряется в глазах Юйляна, глупо улыбается, соглашается на фотосессии, соглашается на все — и едва-едва выныривает, когда все уже почти потеряно. Почти. Но ему удается удержаться. Удается вернуться. Вернуть себя. Он не жалеет — хотя бы это роднит его с У Се, но обещает — больше никогда. Всем обещает. Себе обещает. Юйляну. Тот пожимает плечами — молчун, — в его глазах Шуньси пытается уловить — сожаление? отчаяние? боль? Хотя бы что-то? Зачем? Он кивает головой, Юйлян криво улыбается. Вот и попрощались. *** Чем ближе пятилетие "Хроник", тем сильнее тоска. Цзэн Шуньси прекрасно общается с людьми, прекрасно ладит с новыми коллегами, прекрасно следует к избранной цели. У него все хорошо, как бывает все хорошо у человека, сделавшего когда-то правильный выбор. Тоска начинает прорываться в соцсети, как гнойник. Ниочемное, общие слова, фотографии то неба, то заката, то полюбившиеся ему короткие видео с двойниками. Его ведь всегда два, с тех самых пор. С тех пор, когда один он ушел, а второй остался. И до сих пор где-то там, постит зашифрованные послания в социальных сетях. "Раз свидание отменилось, пойду смотреть на закат за тебя". "Я нашел тебя". "Скучаю". Он боится сказать слишком много, боится сказать слишком мало, боится остаться непонятым и того, что его не пожелают понять. Но и молчать он уже не может. Его хроника обострилась и требует лечения. В августе Чжан Цилин в очередной раз вернется из-за Бронзовых врат. Может быть, самоубийственно думает Шуньси, для У Се тоже настало время вернуться?