Сквозь линии фронта

      

***

      Зал Визенгамота дышал холодом камня и вековой строгостью. Высокие колонны уходили в полумрак сводов, огонь факелов дрожал в медных держателях, отбрасывая на мантии судей тяжелые тени. Где-то высоко под потолком гулко отзывались шаги сторожевых чар — как будто сама магия следила за каждым словом.       — Итак, — голос Верховного чародея прокатился по залу, будто удар молота — Вы утверждаете, что на протяжении всех военных действий помогали Ордену Феникса, миссис Малфой? И вашим связным был Северус Снейп — Пожиратель Смерти, друг вашего мужа, которого собственноручно убил Тёмный Лорд?       Нарцисса не шелохнулась. Сидела прямая, как древняя статуя, и лишь серебристые глаза чуть ярче блеснули при упоминании имени.       — Всё так, Ваша честь. — её голос был низким и ровным, словно холодная вода, в которой невозможно найти дрожь.       По залу прошёл ропот, похожий на шелест крыльев.       Адвокат поднялся — высокий, с хищной складкой губ. Его слова звучали твёрдо, отбивая ритм в камне.       — Прошу принять во внимание: мистер Северус Тобиас Снейп был оправдан решением Визенгамота. С него сняты все обвинения, и он официально признан Героем Войны. Сомневаться в его словах — значит сомневаться в самом суде.       Тонкий смешок судьи эхом разлетелся по залу, заставив некоторых присутствующих поёжиться.       — Бросьте, мистер Стапфуд, — в голосе было едкое удовольствие — Это закрытое слушание. Не стоит размахивать громкими словами, как перед газетчиками. Я ещё не лишился памяти. Напомню: именно я вёл дело Снейпа. Да, он оправдан, да, он герой — но, при всём уважении к покойным героям, мёртвые не дают показаний. Следовательно, подтвердить ваши утверждения некому.       В воздухе повисла пауза, тяжелая, как проклятие. Шёпот стих. Даже факелы словно горели тише. Нарцисса сжала руки на коленях, так крепко, что побелели костяшки. Но голова её осталась высоко поднятой, и в этом молчании слышался вызов, не менее сильный, чем любое слово.       Адвокат резко поднялся, мантию будто толкнул ветер.       — Моя клиентка предоставила воспоминания времён войны в качестве доказательства, — его голос прозвучал твёрдо. — Приложение двенадцать, Ваша честь.       Судья поднял бровь. В зале прокатился тихий гул.       — Воспоминания не прошли внутреннюю проверку Министерства Магии, — сухо отозвался он — Легилименты усомнились в их подлинности.       — Протестую, Ваша честь! — адвокат ударил ладонью по столу — Воспоминания были изъяты при аресте моей клиентки и её сына лично аврорами. Процедура проведена без нарушения регламента.       Судья чуть наклонился вперёд, глаза его холодно сверкнули.       — Миссис Малфой длительное время принимала в своём доме Тома Реддла — сильнейшего ментального мага своего времени. Сознание миссис Малфой подвергалось многократным вмешательствам. К тому же, Блэки известны врождённой ментальной магией. Суд не может подтвердить подлинность воспоминаний. Протест отклонён.       Слова его ударили по залу, как хлыст. Несколько магов в мантиях переглянулись, кто-то тихо зашептался. Судья уже собирался продолжить, но адвокат вновь заговорил.       — Миссис Малфой…       — Довольно! — голос Верховного чародея взорвал зал, отразившись эхом в арках — Мы собрались для рассмотрения дела Магической Британии против Драко Малфоя! Миссис Малфой уже освобождена из-под стражи и приговорена к домашнему аресту на основании показаний мистера Поттера. Прошу вас не вводить суд в заблуждение и представлять интересы вашего подзащитного.       Воздух стал вязким, напряжённым. Адвокат выпрямился, словно дуэлянт.       — Мой клиент обвиняется в попытке убийства Альбуса Дамблдора, — начал он, и каждое слово отдавалось гулом под сводами — Но, исходя из показаний миссис Малфой, можно установить, что мой несовершеннолетний на тот момент клиент находился под эмоциональным и физическим давлением. Более того, из показаний мистера Поттера известно, что мой клиент опустил палочку. Сам акт убийства был совершен мистером Северусом Снейпом.       Толпа в зале зашумела, словно разом вдохнула. Имя Снейпа всегда бросало искру в сухую траву.       — Ваше прошение? — судья произнёс это холодно, будто уже знал ответ.       — Прошу признать мистера Драко Малфоя невиновным по обвинению в попытке убийства. — отчеканил адвокат.       Несколько мгновений тянулись, как вечность. Потом судья ударил жезлом.       — Суд удаляется на перерыв.       Факелы треснули громче, будто поддерживая эту точку. Шум толпы взорвался, словно сдерживаемое дыхание наконец прорвалось наружу.

***

      В комнате для совещаний было душно, хотя огонь в камине давно потух. Сырой запах старого камня и чернил впитался в стены, казалось, даже воздух здесь хранил чужие приговоры. Нарцисса сидела прямо, но пальцы её теребили подол мантии, выдавая напряжение.       Адвокат снял очки и устало потер переносицу. Его голос был низким, почти глухим.       — Буду откровенен, список обвинений весьма обширный. Нам удастся оспорить попытку убийства, но… на момент участия в рейдах и непосредственных боевых действиях ваш сын был уже совершеннолетним.       Нарцисса резко подняла взгляд. Серебро её глаз потемнело.       — Драко никогда не использовал Avada kedavra!       — Для суда, — адвокат развёл руками — в сущности, это ничего не меняет. Поймите, миссис Малфой, на древке его палочки найдены следы других непростительных. К тому же — десятки свидетелей его участия в сражениях.       Она едва слышно прошептала.       — Сколько?       — Двадцать лет, — твёрдо произнёс адвокат — Я постараюсь сбавить до десяти, но это максимум, что удастся сделать.       Тишина давила. Нарцисса закрыла глаза, будто слова вонзились в неё иглами.       — Мерлин… — дыхание её дрогнул — Неужели я ничего не могу сделать? Неужели не могу ему помочь?       Адвокат опёрся ладонями о стол. Его тень легла на её руки.       — Сам Драко не облегчает задачу. Он отказался от сыворотки правды. А это значит, его показания почти не имеют веса. Суд предвзят, и их можно понять. Единственное, что может вытащить его — сделка. Доказательства вашей помощи Ордену. Если найдётся хотя бы один живой свидетель — я выжму максимум для смягчения приговора.       Нарцисса сжала губы, взгляд её метнулся в сторону, будто она боролась сама с собой. Потом, едва слышно заговорила.       — Есть одна девушка… Она может подтвердить мои показания.       Адвокат выпрямился. В глазах мелькнула искра.       — Это может сработать. Какова роль этой девушки в войне? Одна из пленных маглорожденных Малфой-мэнора?       Нарцисса отвела глаза, голос её дрогнул.       — Нет. Я не уверена, что она согласится дать показания. О ней ничего не слышно последние месяцы, но она точно жива.       Адвокат наклонился ближе, в голосе его зазвенел металл.       — Это единственная зацепка, миссис Малфой. Мне нужно имя. Возможно, ее показания что-нибудь изменят.       Нарцисса подняла голову. Тень её ресниц дрожала на щеках, но голос прозвучал отчётливо.       — Её имя… Гермиона Грейнджер.

Это меняло все.

***

      Коридоры больничного крыла тянулись узкими, длинными, пахли стерильными зельями и влажным камнем. У палаты дежурили два заклинателя в форме — их мантии переливались мягким серебром защитных чар.       — Отказано в посещении мисс Грейнджер. Палата под охраной!       Сухой голос одного из стражей отозвался эхом, словно окончательная печать. Пьер, высокий молодой человек в строгой мантии адвоката, шагнул ближе, но замер, услышав усталый женский голос.       — Я вижу вас у палаты моей дочери слишком часто, молодой человек. Несколько медсестёр уже жаловались на вашу настойчивость. Вы ведь не из репортёров. Так что же вам нужно?       Он резко обернулся. Перед ним стояла женщина с мягкими чертами лица. На её плечах лежала простая шерстяная накидка.       — Вы… — он запнулся.       — Джин Грейнджер. Мать Гермионы.       Пьер низко склонил голову в знак искреннего уважения.       — Примите мои соболезнования, миссис Грейнджер, в связи с произошедшим с вашей дочерью. Я Пьер, адвокат мистера Малфоя, бывшего однокурсника мисс Грейнджер.       Женщина чуть приподняла бровь.       — Вот как.       — Я не знаю, насколько вы осведомлены…       — В общих чертах, — её голос был твёрдым, но в нём сквозило чуждое миру магии упрямство — Мы с мужем — не волшебники. Магглы.       — Верно-верно, — Пьер как то нервно стыдливо кивнул — Я буду откровенен с вами, миссис Грейнджер. Суд над мистером Малфоем практически завершён. Его обвиняют в преступлениях против человечества.       — И что ожидает мистера Малфоя по вашим прогнозам?       — В лучшем случае — двадцать лет Азкабана. В худшем… смертный приговор.       Джин тихо вздохнула.       — Мне жаль это слышать, Пьер. Но чем моя дочь может помочь этому юноше?       — Ваша дочь — единственная ниточка к его спасению! — голос адвоката стал напряжённее — Нарцисса Малфой, мать мистера Малфоя, тайно сотрудничала с Орденом. Она была информатором под самым носом врага. Её связной погиб. Только ваша дочь способна подтвердить подлинность этих слов.       — Сделка? — в глазах Джин мелькнуло мгновенное понимание, как дань интеллекту.       — Самая рисковая сделка века. — выдохнул он.       — Мне искренне жаль этого юношу, Пьер, — сказала Джин тихо — Но Гермиона не сможет дать показания в ближайшее время.       — Я понимаю, мисс Грейнджер не здоровится, но это займёт лишь несколько минут. Мы обеспечим лучшие условия, лечение, всё, что потребуется. На кону стоит жизнь человека. Миссис Грейнджер, уверяю вас, Драко Малфой не заслужил той участи, что ему уготовлена, он...       — О, вы не так поняли меня, Пьер, — перебила она. Голос её стал мягким, печальным — Уверяю, я бы передала ваши слова дочери. И, полагаю, она нашла бы в себе силы помочь.       Она задержала дыхание, и тень легла на её лицо.       — Но Гермиона вот уже три месяца погружена в магическую кому.       Слова упали как приговор.       — Мне жаль. — выдохнул адвокат, поглядывая с сочувствием на белоснежную дверь палаты, где без сознания лежала Героиня Войны.       В коридоре повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь ровным гулом чар, защищающих палату.       Пьер замер, будто слова Джин ударили его физически. Магическая кома. Он слышал о ней, но никогда не сталкивался напрямую. В отличие от обычного сна, здесь не было дороги обратно — лишь зыбкое пространство между жизнью и смертью, где маг застревал в собственном сознании, и только редчайшие чудеса возвращали его.       В груди сдавило. Все построенные аргументы, надежды, ухищрения развалились, как карточный домик. Он прекрасно знал: для суда кома приравнивается к молчанию. Ни одного показания, ни одного шанса.       Он посмотрел на Джин. Она стояла прямо, сжала пальцы на накидке так, что побелели костяшки, но в её глазах не было слёз — только усталость женщины, которая три месяца ежедневно приходила в этот коридор и слушала одно и то же: без изменений.       — Три месяца… — едва слышно выдохнул он.       — Три месяца, — повторила она ровно, как приговор — Врачи говорят, что Гермиона подверглась проклятию.       Ему хотелось что-то сказать — утешить, предложить помощь, найти новый путь. Но все слова звучали бы жалко. Стужа Азкабана уже стучалась в двери будущего его клиента.

***

      Пьер вошёл в апартаменты Малфоев уже под вечер. В доме царила та особая тишина, когда каждый звук кажется слишком громким. Огромный холл с зеркалами и свечами выглядел, как декорации, застывшие в ожидании приговора.       Нарцисса встретила его стоя. Она была без мантии — в простом платье из серого шёлка, но осанка её была безупречной, как у королевы. Серебряные глаза, обычно холодные, в этот раз выдавали тревогу.       — Ну? — её голос был бесстрастен, но в нём дрогнула нетерпеливая нота.       Пьер снял перчатки, задержался, будто надеялся найти в воздухе другие слова. Но ложь в этом доме не имела силы. — Мисс Грейнджер… не сможет дать показания.       На лице Нарциссы ничего не дрогнуло. Только пальцы её слегка сомкнулись сильнее на подлокотнике кресла.       — Отказалась?       — Нет, — Пьер покачал головой. — Она три месяца в магической коме.       Тишина обрушилась тяжёлым колоколом. Словно стены особняка на секунду забыли дышать. Нарцисса отвернулась, подошла к окну. Вечерний свет лёг на её профиль, и вдруг она показалась уязвимой — одинокой женщиной, потерявшей слишком многое.

***

      Нарциссу сопровождали авроры, под конвоем она уже была готова переместить из Мунго обратно в Мэнор. Следы последних проклятий полученных во время битвы залечил не слишком довольный и явно призирающий ее целитель.       — Миссис Малфой? — тихий голос за спиной заставил Нарциссу обернуться — Вашего сына зовут Драко, в честь созвездия?       Она чуть приподняла бровь. Вопрос казался удивительным, если учесть, что каждый, буквально каждый волшебник Британии знал их семью. Особенно последние месяцы, особенно из проклятых газет.       — Да. Простите… мы знакомы?       — Джин Грейнджер, мама Гермионы.       Тонкие пальцы Нарциссы дрогнули на складке перчатки. Она медленно кивнула.       — Ох...Примите мои искренние извинения, миссис Грейнджер. Мне жаль, что ваша дочь пострадала от рук моих… родственников. Вероятно, это слишком самонадеянно, но если вам понадобится помощь, я буду рада быть полезной.       — Можно просто Джин, — мягко сказала собеседница, пристально вглядываясь в лицо Нарциссы — Вам не здоровится, миссис Малфой?       — Нарцисса, — едва слышно поправила та — Мне… тяжело. Мой сын… Драко, он…       Она осеклась, будто сама боялась произнести лишнее.       — Прошу прощения за мою несдержанность. — Джин чуть улыбнулась, словно стараясь смягчить чужую боль.       — Все в порядке, — Нарцисса качнула головой — Я могу Вам чем-нибудь помочь?       — Мгм… — Джин задумчиво огляделась, потом чуть склонила голову — Могли бы мы выпить кофе? Вместе.       Даже невозмутимые авроры позволили себе шокированный взгляд.       — Не подумайте ничего пред рассудительного, но я не могу принять ваше предложение — медленно проговорила блондинка.       — Суд приговорил вас к домашнему аресту, не так ли? — На миг в глазах Нарциссы мелькнула тень — раздражение или усталость.       — Два года, — сухо подтвердила она — Больница Святого Мунго — единственное место, где я могу появляться.       — Тогда, возможно, я буду слишком наглой и напрошусь к вам в гости, Нарцисса? — Джин наклонилась чуть ближе, её голос стал тише — Я бы хотела поговорить с вами наедине.       Нарцисса вскинула взгляд. Серебряные глаза засияли непроницаемо, но в глубине промелькнуло иное — тревога, настороженность, растерянность.       — О… конечно. То есть… Вы знаете о роли моей семьи в войне?       — В общих чертах. — спокойно кивнула Джин.       — И вы хотели бы побывать в Мэноре?       — Если вы не находите это неприемлемым.       — Нет, вовсе нет. — произнесла Нарцисса, но голос её звучал чуть медленнее обычного, словно слова приходилось взвешивать.       — Прекрасно, — Джин впервые позволила себе настоящую улыбку — Уверена, нам есть о чём поговорить.

***

      — Решением суда постановлено не впускать никого! — голос секретаря звучал резко, почти надтреснуто — Все свидетели должны быть зарегистрированы до начала слушаний!       — Но судья, там… — кто-то из авроров пытался возразить.       — Хоть сам Мерлин явился бы, порядок не нарушить! Защита выдержит. Аврор Контон…       И тут массивные двери распахнулись так резко, что тяжелые створки ударились о стены с глухим грохотом. По сводам зала прокатилось эхо, обсыпая штукатурку пыльным дождём. Разряд защитной магии треснул в воздухе, будто гром в грозу, заставив авроров рефлекторно вскинуть палочки.       Из клубов оседающей пыли проступил женский силуэт. Сначала неясный, будто сотканный из света и тени, а потом — всё отчётливее. Гарри снял очки, протёр их, и сердце его болезненно сжалось: он боялся поверить глазам.       — Я всё же хотела бы дать показания, — раздался уверенный женский голос. Звонкий, холодный, режущий тишину — На основании пятой поправки, если позволите.       Голова Малфоя вскинулась так резко, что Гарри даже испугался — не сломает ли он себе шею. Серебристые глаза, потухшие все долгие заседания, вдруг вспыхнули — и метнулись к девушке, шагавшей прямо в сердце суда.       — Мисс Грейнджер… — судья привстал, его голос дрогнул под натиском шёпота, прокатившегося по залу — Вы желаете выступить на стороне обвинения?       Она сделала шаг вперёд. Лёд и огонь в её взгляде. Каждое движение — точное, отточенное, словно она ступала не по мрамору, а по полю боя.       — Генерал Грейнджер, — спокойно исправила она, слегка качнув головой — И напротив, судья. Я пришла выступить на стороне защиты. У меня есть доказательства бесценной помощи, которую Нарцисса Малфой оказывала Ордену.       В зале поднялся гул, словно буря прорвалась в стены Визенгамота. Авроры отчаянно пытались восстановить порядок, но сотня голосов тонула в одном — в её. Гарри не сводил с неё глаз. Несколько дней назад он сидел у её больничной постели, оставлял цветы, держал обескровленную ладонь. Тогда казалось, что она едва цепляется за жизнь.       И вот сейчас — Гермиона стояла живая. Нет, больше, чем живая. Величественная. В глазах — сталь, в осанке — непоколебимость лидера. Она была в форме официального командира Сопротивления. Её ранг — генерал. Высший военный чин Ордена. Самый мощный стратег Ордена. Самая могущественная ведьма столетия. Под её руководством маги шли в бой, под её заклятиями ломались Пожиратели Смерти.       Гарри Поттер был символом, знаменем.       А Гермиона Грейнджер — силой, надеждой. Она стала живым воплощением нового мира.       — Генерал Грейнджер, — голос судьи прозвучал почти торжественно, когда над залом вспыхнуло и погасло золотое сияние, закрепляющее её показания — Визенгамот вносит вас в список свидетелей защиты.       На мгновение воздух дрогнул.       И именно в этот миг Нарцисса Малфой впервые за долгие годы расправила плечи. В её глазах — затуманенных болью, потерей, одиночеством — мелькнула робкая, но настоящая искра надежды.       Шаги Гермионы были тихими и уверенными. Они вели её прямо к трибуне, по другую сторону от клетки, где сидел Малфой. Она ни разу не посмотрела на него. Ни одного взгляда. Её глаза скользили лишь по коллегии Визенгамота — холодно, снисходительно, так, словно именно она, а не судья, держала здесь власть.       — Благодарю вас, судья. — произнесла она.       И мраморные своды будто откликнулись эхом её голоса.