После нас

Сон отступил мягко, как морская волна, уходящая с песка. Аня открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, наслаждаясь теплом под одеялом и тяжестью руки Якова на своем животе. Его дыхание было ровным и глубоким, лицо в рассветных сумерках казалось умиротворенным и молодым, разгладились привычные заломы у рта и на лбу. Она любила наблюдать за ним спящим — в эти моменты он принадлежал только ей, беззащитный и весь открытый, трогательный. Любимый. Потом ее сознание, всегда работавшее с точностью швейцарского хронометра, начало просчитывать дни цикла. Тихо, почти машинально. И когда внутренний счетчик выдал результат, она замерла. Задержка. Три дня. Сердце забилось чаще, в висках застучала кровь. Робкая, но настойчивая надежда зашевелилась глубоко внутри, как первое движение еще не рожденного существа. Она осторожно, боясь спугнуть это хрупкое чувство, приложила ладонь к низу живота. Там было тепло и спокойно. Аня вспомнила, что несколько дней назад, поддавшись внезапному порыву, купила в аптеке у метро электронный тест — самый дорогой и точный, с веселой голубой полоской на упаковке. Спрятала его в дальний угол шкафчика в ванной, за полотенца, как тайник, как залог будущего чуда. Не в силах больше лежать, она приподнялась на локте. Яков что-то пробормотал во сне и повернулся на другой бок, глубже уткнувшись лицом в подушку. Его рука бессильно соскользнула с нее. Аня задержала дыхание, но Яков не проснулся. На цыпочках, как вор, крадущий собственное счастье у будущего мужа, она выскользнула из спальни и прикрыла за собой дверь. Прохладный воздух гостиной обжег кожу. Она почти побежала в ванную, сердце колотилось где-то в горле. Включила свет. Яркий, холодный свет люминесцентной лампы больно ударил по глазам. Аня потянулась к шкафчику, к заветному углу за стопкой белоснежных, идеально выглаженных полотенец мира Якова. Ее пальцы нащупали спрятанную гладкую картонную упаковку. И в этот момент Аня почувствовала знакомое, предательское тепло внизу живота. Легкий, едва заметный спазм. Аня замерла, не дыша. Потом медленно, с обреченностью человека, идущего на эшафот, опустила взгляд. На белье, на ажурной бежевой ткани, алела четкая, темно-багровая капля. Как клякса на чистом листе. Как приговор. На секунду ее сознание отказалось воспринимать очевидное. Нет. Не сейчас. Не сегодня. Не может быть! Но реальность была неумолима. Кровь выступала все активнее, смывая все ее надежды, все тайные мечты о маленьком человечке с глазами как у Якова или ее улыбкой. Аня с досадой, почти с ненавистью, сунула нераспечатанный тест обратно в шкафчик, задвинула его поглубже, подальше от глаз. Чтобы не напоминал. Чтобы не смеялся над ее наивностью. Она оперлась руками о холодную столешницу раковины и посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, огромные глаза, полные непролитых слез. «Дура, — прошептала она своему отражению. — Нафантазировала. С чего ты решила, что все получится с первого раза? Захотела ребенка и думала, что тебе его сразу дадут?» В дверь постучали. Тихо, но настойчиво. — Анечка? Ты там? У тебя все в порядке? Голос Якова, хриплый от сна, полный настоящей тревоги, заставил ее вздрогнуть. Она глубоко вдохнула, выдохнула, пытаясь совладать с дрожью в голосе. —Да, я сейчас, Яша. Она быстро привела себя в порядок, смыла следы предательских слез холодной водой и открыла дверь. Яков стоял на пороге, в одних пижамных штанах, его взъерошенные волосы были забавно растрепаны. Он смотрел на нее с таким беспокойством, что у нее снова защемило сердце. — Что-то случилось, дорогая? Ты так резко вскочила… — Все в порядке, — Аня попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Просто… В этом месяце не удалось. Она произнесла это прямо, без обиняков, глядя ему в глаза. Сказала и увидела, как на его лице отразилось искреннее, неподдельное удивление. — Детка, — он мягко обнял ее, притянул к себе. Его тело было теплым и сонным. — Я думал, на это нужно время. Месяца два-три, как минимум. Нужно витамины попить, может, к хорошему репродуктологу съездить… Мне никак не двадцать. Спермограмму сдать. Это же не проект, который можно сдать в срок по графику. Тут природа решает. Анна молча прижалась к его груди, слушая стук его сердца. Его рациональность, его спокойное принятие ситуации немного успокоили ее, но легкая тень разочарования все еще витала вокруг. Яков отстранился, посмотрел на ее хмурое личико и вдруг улыбнулся своей особенной, чуть кривоватой улыбкой, которая заставляла ее таять. —Значит, Анна Викторовна, — произнес он с легкой, любящей иронией в голосе, — нужно больше стараться. Это самое основное. Она оторопело посмотрела на него, ее мозг, привыкший к его сложным метафорам и скрытым смыслам, на секунду отказался воспринимать простую шутку. — Как больше?! — вырвалось у нее с искренним, почти детским возмущением. — Мы же… Мы вчера… И позавчера… И… Она запнулась, увидев, как его глаза наполняются смехом. Он рассмеялся — громко, заразительно, по-настоящему счастливо. Звук его смеха разнесся по тихой квартире, смывая остатки напряжения. — Душа моя, — он снова привлек ее к себе и поцеловал в макушку. — Я пошутил. Конечно, старались. Выше нос, завтра у нас свадьба! Разве это не главное? Она кивнула, уже улыбаясь сквозь подступившие слезы. Он был прав. Всегда прав. — Я очень жду, когда ты станешь моей женой, — прошептал Яков, и его голос стал низким, бархатным, каким бывал только в самые интимные моменты. Он прикоснулся губами к ее виску, к уголку глаза, к мочке уха. — Моя красавица. Моя ягодка. Моя самая красивая девушка на земле. Аня закрыла глаза, растворяясь в его ласке. Он умел находить нужные слова, нужные прикосновения. Яков всегда знал, как ее успокоить, как вернуть ей чувство защищенности. Они вдвоем пошли на кухню. Кофемашина барахлила. Яков пожал плечами. Он налил в турку воды, насыпал молотого кофе, поставил на огонь. Аня достала из холодильника фермерский творог, сметану, банку своего любимого малинового варенья. Их движения были слаженными, почти автоматическими, будто они готовили завтрак вместе всю жизнь. Яков стоял у плиты, внимательно следя за кофе, чтобы он не убежал. Аня подошла сзади, обняла его и прижалась щекой к его спине. Через тонкую ткань хлопковой пижамы чувствовался тепло его кожи, напряжение мышц. — Пахнет хорошо, — прошептала она. —Это твой шампунь, — он обернулся и улыбнулся. — Позаимствовал. — У тебя кожа им пахнет. Клубника и что-то еще… ванильное. — А я думал, кофе пахнет. — Кофе тоже. Он поймал ее за руку, потянул к себе, прижал лоб к ее лбу. Они стояли так посреди кухни, в лучах восходящего солнца, вдыхая запах кофе, варенья и друг друга. Мир сузился до размеров их объятий. До тихой, безмятежной гавани, которую они создавали вместе. Позже, за завтраком, Яков рассказывал ей о предстоящих переговорах — о сложной сделке по участку под новый проект. Говорил увлеченно, рисуя в воздухе пальцами очертания будущего здания. Аня слушала, подпирая подбородок ладонью, и ловила каждое его слово. Ей нравилось, как загорались его глаза, когда он говорил о деле всей жизни. Как он преображался, становясь не просто ее Яковом, а Яковом Штольманом — гением архитектуры, визионером. — А ты? — спросил Яков, внезапно прервав себя. — Какие планы на день? — Доделать отчет по энергоэффективности для китайцев, — сказала Аня. — И поехать в салон, приводить себя в порядок. Завтра ведь большой день. — Большой, — согласился Штольман, и его взгляд стал томным, полным обещаний. — Самый большой. Он проводил ее до лифта, долго и нежно целуя на прощание, словно они расставались не на несколько часов, а на долгие месяцы. — Позвони, как соберешься выходить из салона, я за тобой заеду. — Я сама на такси доеду, не надо тебя отрывать от дел. — Анна Викторовна, — Яков сделал строгое лицо, но глаза смеялись. — Сегодня я ваш персональный водитель. Все дела подождут. Лифт пришел, и она уехала, оставив его одного в прихожей. Он постоял еще с минуту, глядя на закрытые двери, потом вздохнул и пошел собираться. Предстоящий день был расписан по минутам, но мысли его все время возвращались к Анне. К ее расстроенному личику утром. К той тенью грусти, что мелькнула в ее глазах. Штольман поймал себя на том, что и сам был слегка разочарован. Не то чтобы он ждал чуда с первого раза — его рациональный ум отвергал такую возможность. Но где-то глубоко внутри, в той части души, что он тщательно скрывал ото всех, включая себя, уже поселился образ — маленькая девочка с Аниными глазами и его упрямым подбородком. Или мальчик, серьезный и вдумчивый, как он сам. Яков отогнал эти мысли. Все будет. В свое время. Сейчас главное — она. Их свадьба. Их тихая гавань.

***

Прошли сутки. Сегодня переговоры, как назло, затянулись. Партнеры, солидные, непроницаемые господа из московской мэрии, оказались куда более въедливыми, чем он предполагал. Они задавали каверзные вопросы, сомневались в экономической целесообразности, торговались за каждый квадратный метр. Яков сидел во главе стола в переговорной своего офиса, сохраняя ледяное спокойствие. Его голос был ровным и убедительным, аргументы — железобетонными. Но внутри все кипело. Пятая точка подгорела, словно его поджаривали на сковородке. Он поглядывал на часы. До церемонии оставалось чуть больше часа. Ирина Петровна, его неизменная помощница, как ангел-хранитель, появилась в дверях с папкой в руках. —Яков Платонович, извините за вторжение. Срочные документы для подписи. Он извинился перед партнерами и вышел в коридор. —Ну? — спросил он, потирая переносицу. —Все готово, — тихо сказала Ирина Петровна. — Букет ждет в машине. Николай уже с Анной, они выезжают в ЗАГС. Гости тоже уже там. — Спасибо, Ирина, — он искренне улыбнулся. — Вы как всегда волшебница. — Поздравляю вас, Яков Платонович, — в ее глазах блеснула редкая для нее сентиментальная слеза. — Анна, она чудесная. Он кивнул, не в силах подобрать слова. Да они и не были нужны. Вернувшись в переговорную, он провел заключительную часть встречи с такой скоростью и напором, что оппоненты сдались почти без боя. Подписание предварительных соглашений прошло в рекордные сроки. Яков не стал дожидаться лифта, сбежал по лестнице. Его темный кроссовер уже ждал у подъезда. На переднем сиденье лежал небольшой, но изысканный букет из белых роз и фрезий, перевязанный шелковой лентой цвета слоновой кости. Он пах нежностью и весной. — В ЗАГС, Дмитрий, — бросил он, запрыгивая в салон. Водитель, пожилой, невозмутимый мужчина, лишь кивнул. Машина рванула с места, ловко лавируя между потоков машин. Яков откинулся на кожаном сиденье и закрыл глаза. В голове проносились обрывки фраз из переговоров, цифры, графики. Он силой воли отогнал их. Сегодня другой день. Самый важный в его жизни. Он вспомнил их первую встречу в Калининградской области. Ее холодное, отстраненное «Здравствуйте, Яков Платонович». Свой собственный испуг и восхищение. Долгий путь отчуждения, боли, невысказанных обид к этому утру, к их общей тайне, к ее слезам в ванной и его желанию защитить ее ото всего на свете. Он не заметил, как машина подъехала к красивому старинному особняку — одному из самых престижных дворцов бракосочетания Москвы. Дмитрий торжественно вручил ему букет. —Счастья вам, Яков Платонович. — Спасибо. Он глубоко вдохнул и вошел внутрь. В просторном, светлом холле его сразу же встретила приятная улыбающаяся женщина-распорядитель. — Ваша фамилия Штольман? Регистрация на 15.00? Ваша невеста уже здесь, в комнате для молодоженов. Пройдемте, я провожу вас. Он кивнул и последовал за ней по блестящему паркету. Сердце бешено колотилось, как у юноши перед первым свиданием. Дверь в комнату для молодоженов была приоткрыта. Он заглянул внутрь. Аня стояла у большого зеркала в полный рост, поправляя прическу. На ней было простое платье-футляр из кремового шелка, без лишних деталей, подчеркивающее ее хрупкую, изящную фигуру. Волосы были убраны в элегантную, но не строгую прическу, несколько легких прядок выбивались и вились у висков. Она выглядела одновременно и совсем юной, и невероятно взрослой. Его невестой. Рядом с ней суетилась Лика, жена Сергея, она подавала шпильки. Сергей сидел в кресле и что-то рассказывал, размахивая руками, от чего Аня смеялась — тихо, счастливо. Яков постоял в дверях, боясь спугнуть эту картину. Он боялся, что она исчезнет, как мираж, если он сделает неверный шаг. Но Аня почувствовала его взгляд. Она обернулась, и ее лицо озарилось такой яркой, безудержной радостью, что у него перехватило дыхание. — Яков! — Анна сделала шаг к нему. Он вошел в комнату и протянул ей букет. — Прости, что задержался. Переговоры… — Ничего, — она уткнулась носом в цветы. — Какие красивые! И пахнут как… как счастье. Он рассмеялся и обнял ее, не боясь помять платье. Лика с умилением всплеснула руками, а Сергей подмигнул ему одобрительно. — Ну что, жених, готов? — хлопнул он Якова по плечу. — Последний шанс сбежать! — Сергей! — возмутилась Лика. Яков только улыбнулся. — Я бежал к ней всю жизнь, Сергей. Теперь прибыл к финишу. Прозвучала торжественная музыка, и распорядитель пригласил их в зал. Небольшой, уютный, украшенный живыми цветами. За столом регистрации сидела милая женщина в нарядном костюме. Церемония была короткой, но невероятно трогательной. Яков, никогда не отличавшийся сентиментальностью, ловил себя на том, что у него дрожат руки, когда он надевал обручальное кольцо на тонкий палец невесты. Аня смотрела на него с таким обожанием и доверием, что ему хотелось остановить время. —Объявляю вас мужем и женой! — прозвучал наконец долгожданный вердикт. — Поздравляю! Они поцеловались под аплодисменты немногочисленных гостей. Яков чувствовал на своей щеке влажную дорожку — это Аня плакала. Он сам был на грани. Им вручили свидетельство о браке — красивый бланк, который они сразу положили в заранее подготовленную папку с гербом. Яков и Аня стояли, держась за руки, и смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Они были мужем и женой. Теперь официально. Теперь навсегда. Выйдя из зала, молодожены оказались в окружении фотографов. Вспышки, улыбки, поздравления. Яков, обычно ненавидевший подобные церемонии, сегодня терпеливо и даже с удовольствием позировал, обнимая свою невесту. Свою жену. Как хорошо звучало это слово! Их уединение нарушил звонок на телефон Штольмана. Он нахмурился, увидев номер своего офиса. —Да? — ответил он сухо, отойдя в сторону. Послушав несколько секунд, его лицо вытянулось. — Сбой? Какое еще падение сервера? Я же предупреждал, что сегодня… Да понимаю… Хорошо, я скоро буду. Он положил трубку и с извиняющимся видом повернулся к Ане. — Прости, солнышко. ЧП на работе. У программистов падение сервера, все встало. Нужно срочно ехать, запускать систему. Едем. В ресторан успеем. На лице Ани отразилось разочарование, но она тут же его скрыла. — Конечно, едем. Я тоже помогу, чем смогу. — Мы постараемся быстро, — пообещал он, целуя ее в щеку. — Час, не больше. Аня вздохнула. Работа. Всегда работа. Но делать нечего — они поехали в офис. Перед выходом из ЗАГСа Аня надела свой деловой пиджак и вновь стала похожа на бизнес-леди, разве что очень нарядную, с сияющими глазами. Машина остановилась у знакомого здания — их офиса. Аня нахмурилась. Странно. Они собрались было выходить из машины, как вдруг заметили у входа небольшую толпу людей. Сотрудников. Ирина Петровна, Дмитрий Волков, Марина Федорова… Все ее коллеги по проекту «Мечтатели». Ее швейцарские коллеги тоже были здесь. А над входом висела огромная, в полстены, растяжка: «Поздравляем Якова Платоновича Штольмана и Анну Викторовну Миронову с бракосочетанием!» Аня застыла на месте, не в силах поверить своим глазам. — Ну и ну, — только и смог сказать Штольман. — Ну пойдем, Анечка, порадуем и уважим коллектив. Толпа разразилась аплодисментами, криками «Горько!», в воздух полетели лепестки роз и конфетти. Кто-то включил музыку. Кто-то поднес огромные бокалы с шампанским. Аня смеялась и плакала одновременно, прижимаясь к Якову. Какие же сотрудники все-таки выдумщики! Она ловила множество взглядов. Удивленных, завистливых, восторженных, мечтательных. В центре внимания быть нелегко. Праздник во дворе офиса был шумным, веселым и очень душевным. Говорили тосты, смеялись, танцевали. Яков, обычно сдержанный и строгий, сегодня был душой компании — шутил, позволял сотрудникам обнимать себя и Анну, пил с ними шампанское. Аня стояла рядом, сжимая его руку, и чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. Позже, уже вечером, для самых близких — Сергея, Лики, Ирины Петровны, Марины Федоровой с мужем, еще нескольких топ-менеджеров — был накрыт столик в уютном итальянском ресторанчике неподалеку. Ели пасту, пили вино, рассказывали истории. Яков и Аня танцевали свой первый танец как муж и жена — медленный, плавный, под тихую лиричную мелодию. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Это был идеальный момент. Абсолютная гармония. Домой они возвращались далеко за полночь, уставшие, но бесконечно счастливые. Яков нес ее на руках через порог их квартиры, как положено. — Ну вот мы и дома, Анна Викторовна, — прошептал он, ставя ее на пол в прихожей. — Дома, Яков Платонович, — улыбнулась она в ответ. Они молча разобрали свадебные подарки, повесили в шкаф свои нарядные костюмы. Квартира погрузилась в тишину, нарушаемую лишь их дыханием. Аня пошла в ванную, чтобы снять макияж и принять душ. Раздеваясь, она снова почувствовала спазмы внизу живота. Окончательные, не оставляющие сомнений. Но странное дело — сейчас это не вызвало в ней ни грусти, ни разочарования. Лишь легкую, светлую печаль. Все будет. В свое время. Куда спешить, в самом деле. Она вспомнила Якова утром: «Значит, нужно больше стараться». И вдруг расхохоталась. Громко, искренне, до слез. В дверь постучали. —Анечка Штольман, кому это смешинка там в рот попала? — послышался его голос, ласковый и спокойный. — Вылезай, я приготовил чай. Она вышла к нему в банном халате, с мокрыми волосами и улыбкой до ушей. Он стоял на кухне у плиты, помешивая в чайнике заварку. На столе уже стояли две кружки, мед и лимон. — Поделишься шуткой? — спросил он, оборачиваясь. — Потом, — она подошла и обняла его сзади, прижалась щекой к его спине. — Просто я счастлива. Очень. Он поймал ее руку и поцеловал в ладонь. —Я тоже. Они пили чай молча, сидя на новом ковре у электрокамина, плечом к плечу. Разглядывали обручальные кольца. Огоньки «поленьев» весело подпрыгивали, отбрасывая на стены причудливые тени. Было тихо, уютно и абсолютно правильно. Их тихая гавань была готова принять их. Со всеми их печалями, радостями, надеждами и разочарованиями. Но главное — с их бесконечной, выстраданной любовью.