Медведь

— Тебе удобно? Ника подняла лежавшую на плече Дина голову и заглянула тому в глаза. — Угу, — он повёл плечом. — Ляг обратно, мне холодно. — Холодно? — усмехнувшись, Ника повернулась на бок и нажала Дину на нос. — Глупый. Как может быть холодно, за окном будто аризонская пустыня. — Сама такая, — в отместку Дин провёл пальцами по её рёбрам, вызвав движением сдавленный писк. — Холодно может быть не только телу. — Интересно, — протянула Вероника, водя пальцем по натянутой на груди парня футболке. — В раю получается холодно, если в аду жарко? Дин дёрнулся и с ужасом посмотрел ей в лицо. — Что? В глазах Вероники плясали смешинки. — Ничего, глупый, ничего. Она вернула голову на место и смежила веки. Укрываться в исходящем от него тепле становилось для неё привычным. Прыжки между вселенными, оставившие шрамы на теле и душе, окупались сторицей, стоило только заглянуть ему в глаза. Попробовать заглянуть в будущее и посмотреть на себя спустя пять или даже десять лет от текущего момента перестало казаться невозможным. Вероника неслышно вдохнула и задержала дыхание. Держать в себе часть момента, запечатлеть его в вечности топливом для растопки в неизбежные ледяные ночи души. Период поиска, охоты и терзаний закончился, а она не успела осознать и отпраздновать. А закончился ли? — Дин? — сквозь дрёму позвала Вероника. — М? — Будешь моим парнем? Тишина заставила её сердито открыть один глаз. Дин качал головой, закусив щёку. — Я хотел спросить то же самое. — Вот как? Что ж, я согласна быть твоим парнем. — Я не спрашивал. Вероника моргнула и замерла. — Ты только не подумай, дело не в тебе. Зелень глаз потемнела, взгляд обратился глубоко внутрь, в попытках обойти метровые охранные стены, долгие годы оберегавшие мир от Дина Винчестера. — Мне с тобой очень хорошо, принцесса, — голос его звучал глухо и хрипло, — но… — Но? — прервала тишину Вероника. — Я знаю, что ты ответишь — что ты смелая и зачем жить, если не рисковать. Я всё понимаю, я сам такой же, но я много раз терял близких людей, если подпускал их слишком близко к себе. Может, я проклят, такое вполне возможно, я не знаю. Я не хочу снова допускать такую ошибку, Вероника. По экрану закреплённой на стене плазмы неслась колонна самодельных машин, и песок, потревоженный множеством колёс, оставался шлейфом висеть в пустынном пейзаже. Вероника мяла в кулаке кусок одеяла. Комната внезапно обрела чёткие границы и давила на сознание, протестующее против коробки вокруг себя. — Мне уйти? — она сама удивилась вылетевшим изо рта звукам. Земля под ногами в момент ссохлась и рассыпАлась комьями грязи. — Нет, нет, — Дин словно вспомнив о её существовании, повернулся, подхватил девушку на руки и крепко прижал к себе. — Посмотри на меня. Вероника перевела взгляд на его сведённое душевной болью лицо. План был в том, чтобы попасть к нему, завязать отношения и всякое такое, но не причинять ему страданий. Как это получилось? Почему он смотрит на неё с болезненной тоской, прекрасно известной каждому, кто хоть раз смотрел «Сверхъестественное»? — Я рад, что ты появилась в моей жизни, правда, просто… мне нужно время, да, я думаю, мне нужно время привыкнуть… — Привыкнуть к чему? — ком в горле сдавливал звуки, и Веронике пришлось вжать в бедро ногти, чтобы удерживать себя в равновесии. — Привыкнуть к страху тебя потерять. — Ясно. По чёрному экрану поползли белые титры, погрузив комнату в полумрак. За окном давно рассвело, шумоизоляция номера плохо справлялась с гулом проснувшегося города, позволяя автомобильным гудкам заполнять номер. — Разговоры по душам не твой конёк, да? — она не смотрела на Дина, но и молчать казалось ужасно неправильным. В молчании оглушительно громко разлетались по пустоте внутри головы собственные мысли. — Я пойду в душ, потом съезжу за кофе. — Отличная идея, а я пока досплю, — поддерживая игру «ничего не случилось, обычное утро», Вероника отправила в сторону закрывающейся двери ванной воздушный поцелуй и с головой накрылась толстым пуховым одеялом. Вода в душе шумела достаточно долго, чтобы Вероника свесила с кровати ноги и, оглядевшись вокруг, нашла глазами пачку сигарет. Если раньше рядом с Дином она забывала курить, то теперь всё чаще именно присутствие рядом Дина усиливало желание выйти на улицу и наполнить лёгкие дымом. Злая ирония судьбы. Несмотря на её опасения, глаза остались сухими, а сердце лишь на пару минут ускорило темп. Возможно, она и сама не до конца верила во всё случившееся, поэтому прохладный ответ Винчестера на её очевидное признание в своих чувствах вызвал относительно спокойную реакцию. Щурясь от яркого утреннего солнца, Вероника разглядывала покосившиеся деревянные качели и сбитые из брёвен лавочки — нехитрый пейзаж заднего двора мотеля. Мир казался простым и понятным, если знать, что в паре метров от тебя, за двумя картонными стенками принимает душ Дин Винчестер. И стоя на крошечном балкончике типового мотельного номера где-то в дебрях одноэтажной Америки, Вероника, девушка из другой вселенной, впервые поставила под сомнение мотивацию своего вымощенного кровавыми следами путешествия. Его отказ её скорее раздосадовал, чем ранил, и это вызывало недоумение. Неспособность к открытому диалогу, активному выражению чувств и отсутствие готовности, взявшись за руки, бежать по пляжу в сторону заката — вполне в духе и характере Дина Винчестера, ведь так? Так с чего бы ей ждать противоположной реакции? Конечно, ему сложно позволить себе чувствовать что-то, кроме ярости и негодования, что годами помогают ему держаться на плаву. И про ад спрашивать было жестоко. Вероника цыкнула и поморщилась. Может быть, не только короля ада она не воспринимала всерьёз, но и к Дину относилась так же? Почему она ждала, что он падёт к её ногам и предложит быть с ним в болезни и здравии спустя пару месяцев общения и ситуативного секса? И почему сейчас она злится на него за несоответствие её ожиданиям, вместо благодарности за откровенность? С силой вжав окурок в дно пепельницы, Вероника отошла к стене и облокотилась спиной на шероховатые доски. Неужели безопасность и превосходство, которое она ощущала рядом с Дином, было тем, что заставило её проделать все оплатившие её перемещение вещи? А любовь? Преданность, желание разделять с ним радость, смеяться над его шутками и всё то, о чём они столько часов подряд болтали с Лиззи, когда к сестре ещё свободно пускали посетителей? По спине Вероники пошёл холодный, липкий туман. Не может быть, чтобы она ошиблась и приняла чужую мечту за свою. Такого просто не может быть. В Дине прекрасно было всё, кроме позволения себя любить, а что ей самой нужно в мужчине, кроме этого? — Я уже соскучился, — лицо, от которого невозможно было оторвать взгляд, высунулось из дверного проёма. Пластмассовая улыбка растянулась шире, когда он встретился с ней взглядом. — Поцелуешь меня на прощание, детка? Нет, это была её собственная мечта, сомнений быть не может, просто жизнь вносит свои корректировки. Вероника взлохматила его мокрые волосы и, сжав в пальцах прядь, притянула его к себе. — Соскучился, говоришь? Ну-ка, — она изогнула бровь, — поцелуй меня так, чтобы я поверила, охотник. Дин молча осмотрел Веронику с головы до ног, усмехнулся и затянул её обратно в тёмную прохладу комнаты. **** — На заре зарождения человечества сдерживающими силами зла обладал один лишь Бог, в то время как остальные живые существа познавали своё естество в неге и единении с источником жизни. Когда же Бог познал свою тень, пришёл в мир его сын, и был этот сын низвергнут в глубины Божьего подсознания, подарив Богу избавление от скверны ценой своего вечного заточения. Первородные существа и им подобные создания вольны оказались выбирать, к какому миру себя причислить, что весьма осложнило распределение ролей и в царствии Божием. И повелел Бог наблюдателям своим нести службу во славу имени его, и неисчислим с тех самых пор список провинностей и добрых деяний, что является платой за вход в выбранный существами мир. — Боже, так вот как Дин себя чувствует рядом со мной, — еле слышно пролепетал Сэм. Бобби покосился на пасынка и недовольно цыкнул. — И среди всех существ, почитающих имя Божие, роились существа, именуемые Левиафанами. Пошли эти существа против веления отца их и вознесли себя над душами Божьих тварей, и поглотили полчища несметные, вобрали в себя силу, набили плоть свою братьями и сёстрами своими по отцу. Сэм бесшумно уронил голову на сложенные на столе ладони и в качестве развлечения покачивал рассыпавшимися по пальцам прядями волос. — Прогневался Отец Небесный… — Его можно понять, — не выдержал Сэм. — …и проклял Левиафанов, заперев их в Чистилище навечно. Всё, дальше сам читай, что за неуважение! — Слава Богу, Отцу нашему небесному, ты закончил! — Сэм вскинул руки к потолку. — Я понял, Бог создал сам не понял что и скинул их в кладовку, а нам теперь разбираться. Это и без лекции по истории Чистилища понятно. — Тебе понятно, а ему, — Бобби кивнул в сторону сидящего на кровати Кастиэля, — надо объяснять на его родном языке. — Благодарю тебя, Бобби, — подал голос ангел. — Я полностью достиг понимания всей ситуации, и у меня есть решение нашей проблемы. Сэм прищурился, но оборачиваться на голос не стал. — Поделишься? — подбодрил Бобби. — Да, конечно. — Кастиэль сел ровно, сложил тонкие руки-палочки на коленях и перевёл взгляд с Бобби на спину Сэма. — В твоём тексте есть подробная инструкция для случаев, подобных моему. Раздражённый стон вырвался из груди Сэма. — Сэм, прошу, дай мне закончить! У солдата нет права ставить под сомнение слова и действия высшего начальства. Я должен отнести Левиафанов обратно в Чистилище. — Bloody hell, — выдавил Сэм сквозь зубы и резко встал. По бункеру разошёлся скрип деревянных ножек стула об бетонный пол. — Я больше не могу, мне нужно выйти подышать. — Сэмми… — Бобби! У меня уже вот здесь, — возвышаясь на две головы над приёмным отцом, Сэм приложил ладонь к основанию подбородка, — стоят эти разговоры про самопожертвование. Никто на это не согласен, сам Кас на это не согласен, но мы уже 5 часов гоняем туда-сюда одну и ту же идею. Я устал! Эхо от его слов ещё гуляло по овальному потолку бункера, когда младший охотник садился в машину и заводил мотор. Пивные бары с окружающим их городком находились в паре миль к югу от лачуги Бобби, и Сэм выбрал поехать по большой дуге, чтоб успеть выпустить пар за рулём, прежде чем в руку удобно ляжет покрытый прохладной испариной бокал. Потребность в Дине ощущалась с каждым часом всё отчётливее. Кас, умоляющий умертвить его как можно скорее, и Бобби, помалкивающий во время этих обсуждений, доводили Сэма до желания влупить обоим оплеухи и перевернуть пару предметов скудной меблировки. — Кроули ещё этот, — думал вслух Сэм. — То шарахался тут как у себя дома, то провалился непонятно куда. — Охотник покачал головой, выдохнул и с нажимом провёл по надбровным дугам. Нужно было чем-то занять мозги, причём немедленно. Сэм оглянулся на задний ряд угнанной машины и поджал губы — сумка с костюмом агента и всеми доками лежала там же, куда он кинул её, прощаясь с Вероникой и Дином. Кивнув своим мыслям, Сэм увеличил скорость. *** Полицейские участки никогда не отличались особой эстетикой, как и прочие заведения, имеющие своей целью научить граждан ненавидеть бюрократию, но участок в Лойсе выделялся даже на их фоне. Вывеска «Полиция» соседствовала с поджавшими её с обеих сторон табличками «похоронное бюро» и «ремонт обуви». Толстая деревянная дверь скрипела на все лады, когда Сэм, удивлённый неожиданной тяжестью, тянул её на себя. Зайдя в тёмное, похожее на кладовку, помещение, он откашлялся, привлекая к себе внимание, и через два шага упёрся в стойку, за которой на высоком барном стуле без спинки сидел дежурный. Участок походил на те, которые Сэм видел на экране в старых фильмах про Бейкер-стрит и великого Холмса. — Что у вас случилось? — надтреснутым старческим голосом поинтересовался дежурный. — Добрый день, сэр, — Сэм замялся, бегло оглядывая толстый слой пыли на потолочных лампах и настенных выступах. — Я, хм, я из ФБР, мне нужна информация… — Откуда? Из ФБР? — в голосе старика прозвучало столько недоверия, что Сэма отбросило воспоминаниями в тот период жизни, когда они с братом развлекались, используя массу разных удостоверений, а разок пустили в ход даже наряды католических священников. Сомневаясь в собственной памяти и здравом смысле, он развернул к себе зажатый в руке значок и прочитал содержимое вложенной в него пластиковой карты. — Да, — твёрдо ответил охотник. — ФБР. Федеральное бюро расследований. — А я и без значка понял, сразу видно служивого человека — статный, подтянутый, уверенный, — проскрипел дед. — Чем могу быть полезен нашей великой стране? «Выходи на пенсию, и страна вздохнёт спокойнее», — подумал Сэм, но вслух сказал другое. — Мне нужна информация о найденных за последние пару недель неопознанных людях. В вашем городе такие были? — Люди? Какие люди? Сэм вдохнул и задержал дыхание. Растягивая каждое движение словно в замедленной съёмке, он убрал значок во внутренний карман и только потом выпустил застоявшийся в лёгких воздух. — В вашем городе и окрестностях находили неопознанных людей, потерявших память? Старик пожевал губами, двигая языком вставную челюсть. — Здесь есть кто-то, кроме нас? — не выдержал Сэм. Кожа между складками морщин дежурного порозовела. — Молодой человек, я как, по-вашему, должен отвечать на все вопросы разом или всё же дадите мне время подумать? Изнывающий от медлительности Сэм пристыженно молчал, переминаясь с ноги на ногу. — Не припоминаю таких людей, — наконец-то выдал старик результат обработки запроса. — Может, посмотрите в сводках… — Сэм успел прикусить язык до того, как полицейский, заставший Рузвельта ребёнком, снова ушёл в мыслительный анабиоз. — Понял, большое спасибо, вы мне сильно помогли. — Везде эти люди-люди, — скрипел разогнавшийся полицейский. — Только о них и говорят, толпами везде ходят, ни вздохнуть, ни пукнуть без этих людей. Под аккомпанемент старческого брюзжания Сэм как можно уважительнее пятился к выходу. — А люди плевать хотели друг на друга, только и ищут, кого надуть и потыкать ножиком, а мою Лэсси никто не ищет, никто, сколько уж я вешал объявления, сколько уж просил… — старик уронил голову на грудь и опустил костлявые плечи. — Кто это Лэсси? Под рёбрами у Сэма затрепетал охотничий инстинкт. Старик, тёмное помещение участка, тусклые потолочные светильники — всё обрело резкие очертания. Мозг будто проснулся от спячки, и догадки закружились как пчёлы в потревоженном палкой улье. Ещё до того как дежурный успел обдумать вопрос, Сэм не просто знал ответ, он уже простраивал парочку гипотез. — Лэсси? Лэсси моя девочка, доченька моя. — Она ведь не человек, верно? — Человек? — старик фыркнул. — Любил бы я её так, если бы она была человеком? Конечно нет, тьфу ты. Лэсси — ангелок мой, овчарка моя, семнадцать лет со мной прожила и сгинула в один день, как и не было. Ни мисок, ни лежанки, ничего. Словно и не было у меня собаки никогда. Но она была, была! — на последних словах старика разобрали неуместные ни в его возрасте, ни на месте работы рыдания. — И не она единственная пропала за последний месяц, я прав? За ответ пришлось заплатить пятиминутным ожиданием и прослушиванием канонады, выдаваемой огромным старческим носом. — Да много их попропадало, несчастных бедняжек, 7 душ только в этом месяце. В основном, конечно, из приютов, но и пара домашних есть. Вот как Лэсси… — Понял, — прервал новую порцию рыданий охотник. — Дайте адреса приютов, откуда пропали животные. — Искать будете, что ль? — не веря своим глазам и ушам, вскинулся старик. Сэм кивнул, за полтора шага преодолевая расстояние от входа до стойки, за которой дежурный завозился, в неловкости движений скидывая со своего крошечного столика подставку с ручками и карандашами. — Сейчас, сынок, сейчас, — суетился дед. — Только обожди, обожди, я сейчас всё напишу, все названия. Ух ты ж, Боже мой, никак тебя ангел послал к нам, пути господни… «Ну как послал, скорее я от него сбежал», — мысленно ответил Сэм, помогая старику поднимать с пола канцелярию. Между рёбер отчётливо холодало, чесались лопатки, и взгляд выхватывал корявые буковки ещё до того, как артритные пальцы заканчивали корябать очередное название. Сэм глубоко дыша, стоял в охотничьей стойке и подёргивал ногой. Опьяняющее чувство, которое накатывало каждый раз, когда они с братом брали след, разделить было не с кем, и приходилось силой мысли удерживать себя на месте, в ожидании, пока дежурный справится с написанием списка. Именно то, что ему требовалось. Дело. Новый виток кейса. И решение будет, как обычно, понятное и быстрое. Каса, Кроули и весь мир с их нерешаемыми проблемами можно с чистой совестью отодвинуть в сторону. Сэм забрал из дрожащих рук листок и под сиплое перечисление всех благ мирских покинул крошечный полицейский участок.