Макабр

Когда я открыла глаза, то определенно захотела их закрыть обратно. Я засыпала в своей постели и определенно не ожидала увидеть себя на каком-то поле, которое все заметено снегом, напротив армии красно-черных неизвестных мне людей. Ну, как, неизвестных… неизвестных на первый взгляд. А когда накатило осознание, никаких слов, кроме «блять» в голове не осталось. Ну, для несколькомесячной дочери Калленов слово «блять» определенно было лишним. Но чего-то другого в голову не приходило, особенно, когда Магдалина осознала, что проснуться она должна была в своей кровати, а не здесь. Ну, была маленькая надежда, что это был сон, навеянный пересмотром «Сумерек», перечитыванием залпом фанфиков и самой оригинальной истории. Но нет, холод пробирал до костей, боль в руке была определённо натуральной, а, значит, это не сон. Захотелось расплакаться и, может, в другой день это и можно было сделать, но сегодня, перед началом битвы, уже нет. Я вдохнула несколько раз, пытаясь успокоить себя, но тут Белла посильнее сжала ладонь Ренесми, то есть Магды, то есть меня, и потянула за собой вперед, к армии Вольтури. С одной стороны, хотелось кричать от восторга, видя перед собой персонажей своего любимого фильма, а с другой стороны хотелось просто кричать, от ужаса, понимая, что теперь я тоже участница эти событий. И в чем главный пиздец — не тех, которые канон, а тех, что дальше. И это было по-настоящему страшно. Я тут же осеклась, вспоминая, что у Эдварда. Отца дар — читать мысли и я совершенно не могла вспомнить, читал ли он и мои мысли тоже. Вроде как, он мог читать и мои мысли. А если это так, то можно абсолютно расслабиться — если меня сейчас не сожгут Вольтури, то потом сожжет собственный отец. Ну, тоже неплохо, как говорится, веселья хватит на всех. Я осторожно кинула взгляд на Эд. отца, понимая, что вроде как его лицо совершенно не изменилось, а это значит, что либо он не сосредоточен на мне, либо же таки не может читать мои мысли. Это позволило выдохнуть, но только на секунду. А затем я осознала, что стою перед владыкой вампирского мира, за которым упадала большая часть девчонок, что так любили злодеев. Ну, в исполнении шикарного Майкла Шина, конечно же, было за чем упадать. Но видя его сейчас перед собой, я бы сказала, что фанатки не ошибались, выбирая бегать за ним. Правда, сейчас еще к его вампирской красоте примешивалось впечатление от глаз — серьезных, кровавых, глаз, что вынесут приговор, не вздрогнув. И я бы не удивлялась этому, сколько ему лет там по канону, больше трех тысяч? — Я слышу как ее сердце бьется! — он в восхищении всплеснул в ладоши, вырывая меня из плена собственных мыслей. Белла прижала меня к себе и через миг подтолкнула, заставляя сделать несколько шагов навстречу Аро. Он протянул свою ладонь мне, надеясь услышать мои мысли, но я знала что это — мой смертельный приговор, поэтому сделала еще лишний шаг, проговорив: — Здравствуйте, Аро, — в его красных глазах промелькнуло удивление, а в моих, карих, подозреваю, паника, ибо я начала думать, как же мне вызвать те самые воспоминания, которые Ренесми в каноне показала ему. Я прикоснулась ладонью к его щеке, выуживая из самых закромов памяти то самое первое воспоминание, когда я увидела мать, всю окровавленную, отца, что выдохнул с облегчением, тетю Розали, что взяла меня и укутала… Казалось, что Аро хватило этого, он пробормотал что-то на итальянском, а я отступила на шаг, почти возвращаясь к родителям, когда перехватила взгляд одного с мужчин, что стояли за спиной Аро. Маркус… Это был Маркус… Перед глазами ярким пятном вспыхнули все те фанфики, которые я залпом перечитывала, когда наступил очередной осенний сезон. Маркус не был фаворитом фанфикоделов, но когда это меня останавливало? Правильно, никогда! Главное — влюбиться в самого трагичного мужика из всего фандома и будет вам счастье! Ну, для моего подросткового сердца именно он оказался самым трагическим персонажем. Был, конечно, еще Чарли, он тоже вписывался в понятие о трагичности, но после того, как весь фандом словил краши на него — уже не хотелось, спасибо. — Наполовину смертная, наполовину бессмертная, — начал распинаться Аро, а я встретилась взглядом с Маркусом. Где фанфары? Где хлопушки? Мне срочно нужен Дракула из мультика, который кричит «ЭТО ДЗЫНЬ!». Потому что чувствовала я себя именно так, будто бы все краски мира смешались и вдруг пропали, оставляя ярким пятном лишь его фигуру. Кажется, пора начинать молиться, чтобы это не оказалось тем самым вампирским «запечатлением». Белла притянула меня за плечи, заставляя разорвать зрительный контакт, а затем, пока Аро еще говорил, мы отошли обратно к свидетелям, которые, впрочем, готовы были драться за Каленов. Я знала, что будет дальше, я помнила все, не зря же смотрела и перечитывала оригиналы столько раз, поэтому я лишь выдохнула, крепко держась за шерсть Джейкоба. Сейчас будет представление, а я могу расслабиться. Но расслабиться не получалось, я обеспокоенно всматривалась в Маркуса, пытаясь убедить саму себя, что это всего лишь эйфория от попадания в эту историю, но получалось откровенно плохо. Вольтури были готовы биться, но вряд ли это будет уместным, после всех доказательств и спокойной реакции на казнь Ирины. Аро начал рассказывать о том, что угроза от людей идет, что современное оружие может уничтожить вампиров, а я сидела и судорожно пыталась понять, какой сейчас год идет. Две тысячи пятый? Восьмой? Надо будет потом выяснить. Ужасно хотелось плакать, когда я понимала, что произошло. Очевидно, я все же умерла во сне. Почему? Как? Будет ли кому зайти ко мне и найти мой хладный труп? Аро еще что-то бормотал на фоне, и я смогла вынырнуть от своих мыслей только тогда, когда прозвучал риторический вопрос: «Можем ли мы пропустить битву сегодня, чтобы быть уничтоженными завтра?». Мне показалось, что Маркус было собирался что-то сказать, но тут появилась Элис. Она определенно моя любимка, моя лучшая тетя. Если на кого-то равняться, то только на нее, ее непредсказуемость и искренность. Ну, явно же не на остальных, что допустили во—первых, контакт Эдварда с Беллой, а затем и мое рождение. Хотя я все еще молчу о том, что черт знает, как я вообще родилась, эта сюжетная дыра определенно заслуживает того, чтобы я о ней подумала, но не сейчас. Элис замерла перед Аро, обнажая свои мысли и показывая видение — битву, что могла уничтожить почти всех Вольтури. Он этого не допустит, я это знаю, но определенно затаит злобу и на Калленов, и на меня. Глупо думать, что рано или поздно он не захочет новое приобретение в свою коллекцию — не только Элис и Беллу, а и меня, как нечто уникальное. По сути, он был бы прав, если не учитывать то, что клан Калленов миролюбивый, то с дарами Элис и Беллы он мог превратиться не только в силу, что защищается, но и силу, что могла бы свергнуть Вольтури. Аро вздрогнул, отпустив руку Элис. Битвы не будет — поняла я. А вот и свидетели, которых нашла Элис подоспели, лишь для того, чтобы рассказать свою историю. Вольтури даже поддались вперед, чтобы выслушать его. — Эти дети… — проронил Маркус, смотря на Кая, — Так похожи на нас. Мне захотелось совершенно по-хулигански ему подмигнуть, показывая расположение. Но я слишком хорошо знала себя — это сейчас у меня еще не прошел шал и эйфория от всего, а позже меня накроет отходняк и я пожалею обо всем, что было сделано в азарте. — Битвы не будет, — провозгласил Аро, замечая улыбку Маркуса, — Сегодня, — добавил он, видя кровожадную улыбку Кая. Улыбку Маркуса, брошенную на меня, за миг до того, как он развернулся, заметила и я, но списала лишь на то, что он устал воевать и его радует возможность возвратиться в замок. И, честно говоря, я его понимаю, если бы не это все, я бы тоже с удовольствием сидела в замке, читала книги и не участвовала ни в каких битвах. В прошлой жизни этим я и занималась. Ну, правда, без замка, но это дело наживное, как говорится. И этим же собираюсь заниматься здесь — никаких любовей, никаких мужчин и женщин, у меня вечность впереди, куча книг и вампиров, которые могут рассказать о том или ином событии напрямую. Определенно, чем не счастливая жизнь?