Макабр

Честно говоря, я не собиралась даже верить в то, что это все — реальность, а не прекрасный сон, который приснился мне, одновременно пугая и заставляя восхищаться. В конце концов, это всё - это возможности. Ладно, я не знаю, что можно сделать, куда вложить деньги, но мне это и не надо - я буквально родилась в семье бессмертных, тут сбережений буквально хватить на меня и моих теоретических детей до седьмого колена. Ну, мы опустим тот момент, что детей я в принципе заводить не собиралась и в прошлой жизни(если это все же не сон), а в этой и тем более. Тут столько возможностей, можно не просто прожигать вечность, а читать, писать, творить или, в конце концов, хотя бы путешествовать, хотя бы по тех самых дождливых регионах, мало их в США что ли? Я ужасно не понимала Эдварда и Беллу, что почти все время сидели тут, ходили в школу и так по кругу. Ещё более непонятным для меня был досуг Эсми - она буквально сидела в доме все дни, иногда выбираясь в магазин для покупок продуктов "для отвода глаз". В чем был прикол, я так и не поняла, при прочтении я надеялась, что она хотя бы читала что-то, у Калленов все же была фантастическая библиотека, даже я, не интересуясь медициной и будучи на 95% атеисткой, засматривалась на внушительные тома. А Эсме... Ну, когда в доме была в - смотрела за мной, но нянек у меня и без нее хватало: Розали буквально кружила вокруг меня, закрывая свою потребность в детях, Белла едва ли не за каждым шагом следила, заставляя содрогаться каждый раз, когда находилась минутка уединения, ну и Джейк, конечно, который хотел быть хоть кем-то, чувствуя то самое влечение к маленькой девочке, за которое Белла хотела его убить. Элис заглядывала немного реже - и это было грустно, ибо, по сути, именно на нее хотелось равняться и брать с нее пример. Из девушек - она была моей фавориткой, когда я читала оригиналы. Ну ладно, она странненькая, но кто из вампиров не был странным? В конце концов, у них было столько возможностей НЕ выделяться, тоналка, тот же макияж, грим в конце концов, но нет, они все выглядели одинаково, как статуи, как очень прекрасные статуи. Ну, с одной, стороны, слишком муторно каждый раз наносить грим, но если уж так важно было то сохранение тайны, то почему бы не постараться? Я же росла со страшной скоростью, один год шел за два с половиной, и это наложило свой отпечаток - кости ломались, изменяясь, и это оказалось безумно больно. В принципе, было логично, быстрый рост предполагал такой минус, как сильная боль, но Майер ведь ни полслова об этом не написала, и первая ночь, когда кости заныли, вытягиваясь, стала для меня первой неожиданностью. Тихий стон стал поводом для неожиданного консилиума вампиров. — Ай, - я сжала зубы, пытаясь сдержать эти звуки, но Белла и Эдвард уже были рядом, взволнованы. — Ты поранилась? — жёлтые глаза Беллы смотрели с настороженностью, она не чувствовала запах крови, а без него - не понимала, что случилось. — Нет, — покачала я головой, чувствуя холодную ладонь Эдварда на лбу. — Эдвард... — Белла направила на него свой взгляд, надеясь, что он сможет в мыслях прочитать, что же случилось. — У нее температура, — пожал он плечами, кажется, пытаясь прочитать мысли. — Я не слышу ее мыслей, только образ боли, ей больно. Белла едва ли сама не вскрикнула от боли, беспокоясь за своего ребенка. Она все же была неплохой матерью, правда, иногда слишком много волновалась. Ну, это в принципе было не странно, но сейчас я не могла и думать об этом, чувствуя только всепоглощающую боль и судороги, что начинали выворачивать мое тело под неестественным углом. — Карлайл! — кажется, вскричал в телефон Эдвард, хотя мог, наверняка, просто позвать. И это было последнее, что я слышала перед темнотой. Может, я возвращаюсь домой? *** Первой мыслью снова было "блять". Я уже начинаю сожалеть, что не могу говорить это открыто, не смотря на всех. Ну правда, такое желание материться, особенно, когда тебя возвращают в сознание, заставляя нюхать противнейшую носовую соль. И кто ими ещё пользуется то в двадцать первом веке? Я искренне думала, что они остались где-то в веке эдак девятнадцатом. Но, может, это просто вампиры-консерваторы, они хранят все, на балконе, на случай "а вдруг пригодится". — Ренесми, ты меня слышишь? — Карлайл не выглядел обеспокоенным, он слышал мой пульс и видел, что все в норме, но вдруг у меня какая-то внутренняя патология. Я бы на его месте тоже проверила. Я кивнула, собираясь с мыслями и наконец-то фокусируя взгляд на мужчине. Где-то на фоне маячили горе-родители, Розали и Эсми. Ну, со мной вроде как всё в порядке, только кости продолжает ломить, будто бы мне не пару месяцев, а несколько сотен лет. Ну, в принципе, это можно было объяснить разве что быстрым взрослением - если не внутренней патологией. Помнится, в прошлой жизни у многих подростков, что росли быстро, бывала такая неприятная штука - кровь носом, ибо они слишком быстро взрослели и организм не справлялся с нагрузкой, именно так компенсируя это. Ну, если бы у меня пошла кровь носом в компании вампиров, это определенно было бы трагедией и моим последним глупым поступком в жизни. Угораздило родиться в семье вампиров, ну то уже надо соблюдать правила, иначе рискуешь быть съеденным. А у меня ещё такие планы на эту жизнь, я не готова! Но вернёмся к насущному вопросу - почему же у меня настолько ломит кости? Если из-за возраста... Ну, точнее, вряд ли из-за возраста, скорее, из-за быстрого роста. Не помню, считала ли в прошлой жизни насколько быстро роста Ренесми, но сейчас самое время это сделать, хотя бы для себя, чтобы понять чего ждать. Карлайла, кажется, увели в гостиную - хотя мое внимание было сфокусировано на расчетах, ясное полувампирское зрение фиксировало все изменения в комнате, на случай, если предвидится хоть какая-то опасность. Опасности, конечно же, не было, да и боль казалась не такой уж сильной. Ну, это уже было неплохо. Белла сидела возле меня, поглаживая меня по руке, чувствуя, как я содрогаюсь то от холода, то от очередной вспышки боли, которая прошивала мое тело будто бы током. Белла что-то спросила, но я была слишком занята своими мыслями, пытаясь вычислить, сколько бы мне должно было быть сейчас лет. — Год... — пробормотала я, понимая, что сценаристы пожертвовали достоверностью ради зрелищности и я должна была быть годовалым малышом, а не девчонкой лет пяти. Пять мне будет примерно... Когда мне будет два года. — Что? — переспросила Белла, расслышав, что было сказано, но решив, что я брежу. — Тебе плохо? Больно? Ты слышишь меня? — Да, — я перевела взгляд на Беллу, понимая, что у меня тут огромные карие глаза, которыми можно, если что, заставлять людей исполнять то, что мне нужно. Главное пользоваться данными, что дали, да? — Боль прошла, я спать пойду. Белла кивнула, доставая книгу. Ну, послушаем в десятый раз, как Бель сошлась с чудовищем, почему нет? Голос Беллы заглушал и мысли, и разговор Эдварда с Карлайлом, и я закрыла глаза, чувствуя, как меня убаюкивает, как все отходит на задний план - и голоса, и мысли, и даже боль. *** Мой рост сопровождается и будет сопровождаться болью - это, пожалуй, единственное, что я поняла с длинной речи Карлайла, который сыпал разными мыслями, о перестройке организма, о гормонах и даже о стрессе. Промелькнула мысль, что, конечно же, я в стрессе, ибо я умерла, мать вашу, а потом оказалась в истории, которую перечитывала каждую осень, считая ее выдумкой. Конечно же, блять, я в стрессе. Но это нельзя было объяснять вампирам, да и я до сих пор не была уверена, что Эдвард не слышит мои мысли, оттого и быстро свернула всю мыслительную деятельность или как сказала бы моя подруга из прошлой жизни "включила режим окуня", то есть, ничего не делаю, ничего не умею, моя хата скраю, я совсем ничего знаю. И вообще, мало ли что может быть в голове малолетней дочери вампиров? Это вообще книга прочитанная, ничего не знаю. И вообще, я должна спать, сейчас эти горе-вампиры поймут, что с моим дыханием что-то не так и прибегут. — Ренесми? — тихо отозвался от угла Эдвард. Хотелось материться, ну куда так палиться то? Думая о том, кто сейчас сидит в моей же комнате и может все слышать. — О чем ты думаешь? — О доме, — почти честно призналась я и затаила дыхание, думая, уличат меня сейчас во лжи или просто потрепают по волосам, но Эдвард только выдохнул. — Мысли приятные, как теплом обдало, — объяснил он, откидаясь на спинку стула. — Это как? — озадачилась я, все ещё не понимая, что именно он видел. — Когда тебе больно, то мысли твои, как видения - плохие, мрачные, холодные, — пожал плечами он, — Не оформленные в слова. Когда хорошие мысли, то они теплые, как образы. Интересно... Это и правда было странно, но насколько я помню, мысли Беллы Эдвард читать не мог, так же с мыслями Чарли - они текли для него слишком вяло, он почти не разбирал их, поэтому и не читал. Какой шанс, что эта наследственная штука трансформировалась у Ренесми в вот такое вот образное мышление? Честно говоря, не знаю, но искренне надеюсь, что так будет всю жизнь, ибо не хотелось бы, чтобы в моих мыслях копался хоть кто-то. Интересно, если Эдвард не может читать мои мысли, то и Аро не сможет их считывать? Ну, в принципе, у них, наверное, разная специфика дара. Я подумаю об этом позже, как и о том, что вся эта штука с дарами крайне интересная, типо почему у некоторых дар ярко выражен еще при жизни - типа, как у Беллы, а у некоторых проявляется только после смерти, почему у некоторых дар есть, а некоторые абсолютно бездарные? Это все было так интересно, что жизни не хватит, чтобы в этом разобраться. Как же хорошо, что она у меня вечная. Или почти вечная? Это, кстати, тоже вопрос, если я внезапно утрачу всю кровь или кто-то, чисто теоретически, выпьет ее, то я умру или превращусь в вампира окончательно? Хотя, ну, по сути, я уже вампир, еще больше вампиром стать невозможно, как и человеком тоже, я навеки останусь как-то посередине, ни там, ни тут. Это же в самом деле интересно, узнать в чем основа моей природы. Но сейчас можно было просто расти, узнавать все потихоньку. Со временем можно будет сделать список вопросов, которые интересно узнать. Ну, главное, чтобы не сойтись на этой почве с Аро, который тоже экспериментатор и хочет узнать больше о природе вампиризма. Хотя, это было бы интересно, наверняка, за многие столетия он много узнал. И тут я почти пожалела, что я не медик и не могу с медицинской точки зрения объяснить это, но, под рукой у меня есть медик - любимый дедушка Карлайл, все, решили. С того первого вечера прошло уже много-много дней и ночей и почти каждую ночь я просыпалась от боли, содрогаясь и надеясь, что Эдвард с Беллой уже привыкли и не прибегают каждую ночь, только Джейкоб выл под окном, будто бы чувствуя ту боль, что ломала кости. Со временем я высчитала, что за один день у меня проходит два с половиной дня, и это будто бы намекало, что время убегает намного быстрее, чем у остальных детей. Мне очень не хватало социума - были Белла и Эдвард, это было интересно, это было познавательно послушать, но тяжело было узнавать что-то абсолютно новое, поскольку Эдвард крайне не любил говорить о прошлом, о том, что было в прошлом столетии, что сделало его, как личность, что сломало его и построило заново. А Белле и рассказать было нечего - она прожила всего девятнадцать лет и сколько бы она не думала, что она старше своего возраста, ее максимум со мной был - это сказки, песни и любовь. Белла умела отдавать любовь и это чувствовалось, это была такой огромной силы любовь, которой и правда хотелось восхищаться. В фильме и книге эта любовь казалась огромным красным флагом - и она им была, но смотреть на нее вживую, это был восторг. Была еще Розали и Эммет - Эммет весело катал меня на плечах и подкидывал настолько высоко, что мне казалось, что я могу ухватиться за верхушки деревьев, он играл со мной в догонялки и заливисто хохотал, когда я его догоняла. Розали же больше только смотрела, казалось, что она, если могла бы, плакала бы. Мне казалось, что она пыталась как можно больше прикасаться ко мне, держать контакт. Мне почти становилось жаль ее. Но и коммуникации от нее было мало: говорить о прошлом она не любила, да и в целом воспринимала меня, как ребенка, что и не странно было, она так хотела своего ребенка, что вся нерастраченная нежность вылилась на меня. Элис и Джаспер заходили реже, намного реже, возможно, от того, что Джаспер плохо контролировал себя, и все опасались, что он мог сорваться и выпить меня досуха. Возможно, я таки могла умереть от потери крови. Их визиты были редкими, но до невозможности запоминающимися - Элис много-много говорила, рассказывая и разных странах, и о прошлом, и о будущем. Джаспер же сидел, иногда приобнимал Элис за талию и улыбался, много молча улыбался. Мне нравилось находиться в его компании, это всегда было так спокойно, будто бы во всей вселенной нет проблем и мыслей, ничего плохого случиться не может, просто покой. Это было удивительно и первые разы я буквально "велась" на это, пока не вспомнила, что у Джаспера такой дар - контролировать эмоции людей. А позже уже да, этот покой чувствовался каким-то ненастоящим, он будто бы хрустел на зубах, как песок. Больше всего же времени я все равно проводила с Эдвардом и Беллой и Эсми и Карлайлом. И, пожалуй, время с Карлайлом - это было самое продуктивное и интересное время, что только могло быть. Ему нравились мои идеи для экспериментов, он предлагал свои, рассказывал о прошлом щедро, много, опуская кровавые детали, но все же относился ко мне, как ко взрослому, а не как к ребенку. Вряд ли в этом была моя заслуга, все же его дети были взрослыми и он привык к такой манере речи. Вряд ли, правда, его дети были такими любопытными, но тут абсолютно все можно было списать на мой возраст и на желание знать В С Е. Для детей это вполне обычные желания. Эсми же была второй Беллой - она читала сказки, рассказывала истории и останавливала Карлайла, когда его исследовательский интерес заходил слишком далеко. Не сказать, что мой исследовательский интерес не заходил слишком далеко - иногда мне буквально хотелось выпустить из себя всю кровь, чтобы посмотреть, буду я регенерировать или же это попросту невозможно, ведь кровь тут же восстановит свой бег? Честно говоря, таких экспериментов мне никто проводить не дал, да и как можно было делать такой эксперимент с девчонкой, которой и полгода еще не было? Ну, по крайней мере, Эдвард с Беллой считали это издевательством над ребенком, но мне лично безумно нравилось. Я знала, что Карлайл будет моим любимым дедушкой. В конце концов именно он был тем, кто нашел все-таки способ мне родиться. Был еще Чарли и мне тоже нравилось проводить время с ним - он обучал меня тонкостям рыбалки, каждый раз поражаясь, как у меня так ловко выходит, а я едва не плакала, вспоминая своего дедушку из моей прошлой жизни и как он аккуратно держал удочку, обучая свою единственную внучку премудростям рыбалки. Я не хотела так часто вспоминать прошлую жизнь, поэтому мы редко ездили к нему. И дополнительной причиной был Джейкоб. Мне не очень нравилось общаться с ним, но когда я бывала у Чарли - он всегда был там. Эдвард, слава богу, поддерживал меня в этих стремлениях и мы старались как можно меньше пересекаться с Блэком, что ранило его и Беллу, но мне как-то было плевать, ну не нравились мне его вот эти всякие замашки на любовь к ребенку. Причем, у них в стае все такие, кажется, только Сэм на взрослой запечатлился и то, подрал ей лицо в приступе злости. Нафиг, нафиг этих волков-педофилов. Ну, конечно, там ничего не доказано, но все равно - нафиг-нафиг. Таким образом прошел первый год, спокойно и тихо, я потихоньку адаптировалась к новому миру и новому телу, хотя иногда накрывало слишком сильно, мне хотелось вырваться от этого, все казалось ненастоящим и дурным сном. Мне так хотелось проснуться, хотелось плакать и кричать, что все это ненастоящее и "отпустите меня в нормальный мир.". Но нормального мира не было, был только этот и мне надо было принимать эту реальность. Ну, если сначала это воспринималось, как яркая сказка, воплощение мечты, но мне не надо было больше этой мечты, я больше не хотела попасть в фанфик, увидеть вживую своих персонажей, все плюсы перечеркивались тем, что этот мир - не мой и моих друзей больше нет, я больше не смогу набрать, больше не смогу увидеть, больше ничего не смогу. Когда я это осознала - кажется, меня накрыло истерикой, и я никак не могла объяснить почему же я плачу и мои вампиро-родители искали ранки и увечия на моем теле. Это было тяжело и мне в тот момент хотелось начать вести дневник, но в доме, полном полиглотов, это было слишком рисковым занятием. За первый год я должна была прожить два с половиной года, но мое развитие прыгнуло очень быстро вперёд, и казалось, что я почти не расту, по крайней мере, внешне, думаю, уже после второго года внешность начнет изменяться активнее. День рождения отпраздновали ярко - шариками, тортиком и газировкой. Ну и, конечно, большим количеством фотографий, которые делала Элис. В прошлой жизни я не очень любила фотографироваться, но тут же - фотографировали каждый мой шаг и я была согласна - это было интересно, как я со временем вырасту, как изменится это тело и изменится ли после семи лет. Чисто теоретически, я думала, что все равно какие-то изменения будут, как минимум, чисто теоретически, если я смогу родить - это уже будут физические изменения. А дальше время пролетело, очень быстро, будто бы кто-то отпустил стрелку, которая была в чьих-то пальцах.