Наречённая или головная боль для принца

Ницца, ночь

Музыка гремела так громко, что волны будто подтанцовывали в такт. Яхта скользила по тёмному морю, усеянному отражениями огней прибрежных вилл. Вспышки светодиодных гирлянд освещали палубу, где танцевали десятки людей — босиком, с бокалами в руках, чья-то рубашка уже улетела за борт, кто-то с визгом прыгнул следом. Тусовка только набирала обороты. Кейси танцевала босиком на барной стойке, смеясь и держа в руке бутылку шампанского. Её волосы растрепались от ветра, глаза сияли, а джинсовые шорты и блестящий топ казались манифестом свободы, которую она вырвала у отца угрозами уйти в монастырь. — Кейси! Спускайся, ты сейчас точно убьёшься! — крикнула Софи, захлёбываясь смехом. — Я — королева этого вечера! — перекрывая музыку, выкрикнула Кейси и подняла бутылку вверх. Толпа ответила аплодисментами и восторженным свистом. Она театрально поклонилась и спрыгнула вниз, вклинившись в толпу танцующих. Загорелая кожа, свобода и лёгкость в каждом движении — она была счастлива. Здесь, на палубе, среди друзей, её никто не называл «леди фон Хаген». Она была просто Кейси — девчонка с огнём в глазах и смехом, от которого вспыхивали вокруг улыбки. Музыка грохотала, шампанское текло рекой, смех не смолкал ни на секунду. Это была её жизнь — яркая, хаотичная, без правил и без протокола. Телефон зазвонил где-то среди стопки сумок. Она не сразу заметила, пока один из ребят не протянул ей с ухмылкой: — Миледи, кажется, вас ищет Ватикан. На экране мигала надпись «Папа». Кейси скривилась. — Идеально, — пробормотала она. — В самый разгар веселья. Она уже собиралась сбросить вызов. Но внутри что-то кольнуло: отец никогда не звонил трижды подряд. Она выбежала на нос яхты, подальше от музыки, и, прижав телефон к уху, бросила в трубку: — Да, папа? Я занята. Экспериментирую: сколько бокалов шампанского можно выпить, прежде чем упасть за борт. Обычно отец отвечал ворчанием или сарказмом. Сегодня — не прозвучало ни того, ни другого. — Кейси, — голос графа был холодным, без намёка на улыбку. — Завтра ты возвращаешься домой. Она рассмеялась, оперевшись о перила: — Отличная шутка. Завтра я планировала выспаться и пойти на бранч с подругами. Дом в мои планы не входит. — Это не обсуждается. Король принял решение: Ричард должен жениться. Кейси фыркнула, откинув назад волосы. — Отлично. Передай ему поздравления. И соболезнования бедняжке, которой придётся выйти замуж за этого айсберга. — Кейси, — в голосе графа прозвучали те самые тяжелые нотки, от которых у неё всегда бежали по спине мурашки. — Его Величество настаивает на твоей кандидатуре. Музыка за спиной вдруг показалась далёкой и глухой, как будто кто-то резко убавил звук. Кейси уставилась на тёмные волны. Ветер бил в лицо, но вдруг показался ледяным. Она запрокинула голову, подставляя ему пылающие щёки, и почти истерично рассмеялась. — О, великолепно. Я — подарок к тридцатилетию будущего короля. Наверное, с бантом на голове? Это шутка, да? Скажи, что это шутка. — Это приказ. Ты знаешь, что отказаться невозможно. Ты вылетаешь завтра. Мой помощник пришлёт тебе билет на e-mail, — сухо отозвался отец и, не дав ей возможности возразить, отключился. Кейси медленно опустила телефон, стиснув его так, что побелели пальцы. С палубы доносился смех подруг, музыка, крики радости. Она сделала глубокий вдох и с горькой усмешкой прошептала сама себе: — Прекрасно. Из тусовщицы — в невесты Его Высочества. Ну что ж, Кейси, добро пожаловать обратно в золотую клетку. Она ещё секунду стояла у перил, пытаясь вернуть утраченное равновесие. Ветер бил в лицо, а внутри уже начинало закипать — злость, обида, протест. «Приказ». Слово звенело в голове, как приговор. Она вскинула голову, втянула в себя солёный морской воздух и резко выдохнула: Нет. Не сегодня. Сегодня я сама себе хозяйка. Она вернулась на палубу, и смех, музыка и огни снова накрыли её, как волна, и она словно сбросила с себя холод отцовского голоса. В глазах горел упрямый огонь: раз судьба решила отнять у меня свободу — я отпраздную её похороны громко. — Кейси! Ты куда пропала? — закричала Вивьен, вручив ей бутылку. — Мы думали, ты упала за борт! — Ещё чего, — Кейси усмехнулась и, залпом сделав несколько глотков, взобралась на стол. — Ну что, народ! Отец решил превратить меня в золушку, давайте же устроим последний бал! Смех и свист взорвали палубу. Все решили, что это просто её очередная выходка. Она залпом допила остатки шампанского и швырнула бутылку за борт. Под всеобщие крики сорвала с себя блестящий топ, оставшись в чёрном бра. Музыка заиграла громче, и она закружилась, подражая танцовщице из кабаре: сексуальные повороты бёдрами, резкий взмах волосами, кокетливые взгляды. Толпа свистела, подкидывая вверх салфетки, как конфетти. Кто-то особо щедрый швырнул в неё пару купюр. — Леди Кейси собственной персоной! — выкрикнул диджей в микрофон. — Ваше Высочество, — поправила она с преувеличенно высокомерным выражением лица, — будьте любезны целовать мне руку. Она грациозно спустилась со стола и, размахивая руками, пошла по палубе, как по подиуму, изображая надменную походку королевы. Подруги укатывались от смеха. Кейси протянула ладонь первому встречному парню, и тот, не теряясь, поклонился и оставил на ней галантный поцелуй. — Хм, недостаточно, — протянула Кейси, и прежде чем кто-либо успел что-то сказать, схватила его за футболку и прижала к себе. Его ошарашенный смех утонул в её поцелуе — развязном, долгом, в который она вложила весь протест. Толпа взорвалась восторгом. — Кейси, ты сумасшедшая! — завизжала Софи. — Спасибо, я стараюсь! — хмыкнула она, отстраняясь от ошарашенного парня и театрально кланяясь. Она выхватила у диджея микрофон, обернулась к толпе и провозгласила: — Завтра я стану невестой Его Высочества Айсберга! Так что… если он вдруг смотрит трансляцию… — она медленно провела рукой по груди, скользнув пальцами вниз и бросив кокетливый взгляд на направленные на неё телефоны, — …привыкай, милый. Я не фарфоровая кукла. Я вулкан! Толпа взорвалась, диджей подогнал бит громче. Кейси отбросила микрофон и забралась на перила. — Ну что, Ваше Высочество? — прокричала она в сторону телефона. — Всё ещё хотите на мне жениться? И, раскинув руки, прыгнула в море. Брызги ослепили, холод обжёг кожу, но она вынырнула с хохотом, волосы липли к лицу, глаза сияли. Она раскинула руки, будто крылья, и крикнула: — Сегодня я свободна! А завтра… завтра они сами пожалеют, что выбрали меня! Сверху на неё смотрели ошарашенные лица друзей. Кто-то снимал, кто-то кричал её имя, кто-то смеялся до слёз. А Кейси знала только одно: завтра это видео облетит весь интернет. Завтра ей будет стыдно. Завтра придворные будут шептаться, показывая друг другу запись, где будущая невеста кронпринца в белье танцует на столе и целует незнакомца. Но сегодня… сегодня ей было всё равно.

Королевство Вирстон. Поздний вечер.

В офисе отдела мониторинга при пресс-службе дворца царила полусонная атмосфера. Десятки мониторов мерцали в полумраке, дежурные аналитики лениво пили кофе, изредка поглядывая на экраны. На часах было почти одиннадцать, когда на центральном мониторе вспыхнула красная строка: «Совпадение: Кейси фон Хаген. Источник — Instagram Live. Локация: Ницца, Франция». — Что за… — молодой специалист подался вперёд, щёлкнул по уведомлению. На экране раскрылась трансляция: палуба яхты, музыка, огни. В кадре — девушка, танцующая на столе. — Это шутка? — пробормотала его коллега, уставившись на экран, но через секунду замерла. — Нет… это точно она. Видео развернули на большом экране. Кейси смеялась, выкрикивала в микрофон: «Завтра я стану невестой Его Высочества Айсберга!». Толпа встречала её овациями. — Подтверждение по биометрии, — сухо сказал третий сотрудник, сверяясь с базой фотографий. — Совпадение девяносто девять и две десятых. Это Кейси фон Хаген. Руководитель смены выругался сквозь зубы. — Жалобы на платформы, архивация видео, списки аккаунтов — в работу. Но… — он сжал виски. — Одними жалобами это не закроешь. Наступила короткая пауза. Все переглянулись. — Нужно сообщить графу, — тихо сказала одна из сотрудниц. Слова повисли в воздухе. Никто не рвался быть тем, кто разбудит графа фон Хагена с такой новостью. Руководитель смены тяжело вздохнул, снял трубку. — Соедините меня с поместьем фон Хагенов. Срочно.

Поместье фон Хагенов.

Адриан фон Хаген работал над документами, когда вошёл секретарь с телефоном: — Милорд, звонят из пресс-службы дворца. Говорят, вопрос очень срочный. Граф поднял трубку. — Фон Хаген. Голос на том конце звучал ровно, но за сдержанностью чувствовалась тревога: — Милорд, прошу прощения за поздний звонок, но система мониторинга зафиксировала видеоматериалы. В кадре ваша дочь. Ведёт себя… вызывающе. Мы начали процедуру удаления, но потребуется ваше вмешательство — гости, организаторы и владельцы яхты вне нашей досягаемости. Граф молчал несколько секунд. В кабинете стояла тишина, слышался лишь мерный ход часов. — Подробнее, — наконец, холодно потребовал он. — Трансляция велась с частной вечеринки на яхте. На данный момент зафиксировано не менее пяти устройств, с которых велась съёмка. Часть аккаунтов приватные. Мы подали жалобы на платформу, однако… — собеседник запнулся, — просмотры медленно, но верно растут. Граф откинулся в кресле, прикрыл глаза. — Подключите моего PR-консультанта. Пусть немедленно едет ко мне. Он отключился, сделав медленный вдох, потянулся к другому телефону и набрал номер дочери. Долгие гудки. Никто не отвечал. Он попробовал снова. Механический голос сообщил: «Абонент недоступен». Адриан медленно положил трубку, пальцы так и остались сжатыми в кулак. Он встал, прошёлся по кабинету. Лицо было каменным, но внутри клокотала ярость. Через сорок минут в кабинет вошёл высокий мужчина — Петер Келлер. Человек, которого Адриан держал при себе именно на случай репутационных кризисов, которые, благодаря дочери, случались чаще, чем хотелось. И, учитывая, что король всё ещё хотел видеть Кейси в качестве невестки, справлялся Келлер вполне неплохо. — Милорд, — Петер остановился у стола, держа в руках планшет. — Ты в курсе? — Конечно. — Келлер положил планшет на стол. — Я уже связался с нашими юристами. Официальные требования площадкам отправлены, нарушителей приватности давим через европейские законы. Параллельно мои люди занимаются поисковыми системами: создают поток публикаций, чтобы вытеснить упоминания из выдачи. Я найду организатора вечеринки и владельца яхты. Их обязуем собрать телефоны, зачистить исходники. Самых упорных гостей обработаем индивидуально: деньги, привилегии или предупреждения через их родителей. Граф задумчиво кивал, постукивания пальцами по столу. — У нас четыре часа, — произнёс он наконец. — К рассвету во Франции всё должно исчезнуть. Деньги значения не имеют. Келлер кивнул и поспешно покинул кабинет, уже доставая телефон. Оставшись один, Адриан набрал номер посольства Вирстона в Париже. Через пару минут его уже соединили с послом, сонным и встревоженным ночным звонком доверенного лица короля. — Что случилось, милорд? — Сегодня ночью моя дочь оказалась в центре скандала. Я хочу, чтобы ни один французский таблоид не осмелился это опубликовать. — Голос фон Хагена был ледяным. — Подключайте ваши контакты, звоните главным редакторам напрямую. Скажите, что материал касается частной жизни дочери высокопоставленного лица и публикация будет расценена как недружественный шаг по отношению к Вирстону. Франция — наш партнёр, думаю, они понимают, что рисковать двусторонними отношениями не стоит. — Будет сделано, милорд, — ответил посол, уже торопливо делая пометки. Граф повесил трубку и снова набрал номер дочери. Снова — тишина. Он смотрел на бездушный экран телефона, и в этот момент его спокойствие казалось хрупким, как стекло. Он встал, прошёлся по кабинету. За окном сгущалась ночь, а где-то далеко, на французской ривьере, его дочь смеялась, плескаясь в море под визг толпы.