Наречённая или головная боль для принца

Рейс «Ницца-Хейден»

Кейси сидела у окна, закутавшись в плед, который заботливо выдала стюардесса. Он должен был защищать от прохладного воздуха кондиционера, но Кейси отчаянно хотелось, чтобы он мог укрыть её ещё и от мыслей, что гудели в голове, как взлетающий самолёт. Или дело было не в мыслях, а в количестве выпитого накануне алкоголя. Хотя в списке виновников её несчастья он однозначно занимал последнее место. На первом месте — отец, который даже не спросил её мнения, а просто отдал её под венец по приказу короля, словно игрушку для принца. Спасибо, папа, оказывается, я не дочь, а ходячий дипломатический контракт. На втором — сам король, решивший, что она — это шахматная фигура, которую можно переставить с клетки на клетку ради удобства партии. Видимо, у королей вместо сердца встроенный органайзер: так, на этой неделе нужно подписать проект бюджета на следующий год, открыть новый мост и женить сына. Всё по плану. И, наконец, венчал этот почётный список сам Ричард. Его Высочество Айсберг Первый. Идеальный, безупречный, ледяной. Настоящая находка для женского сердца: смотришь — и сразу хочется шерстяной свитер и горячий глинтвейн, чтобы хоть как-то согреться. Кейси уткнулась лбом в стекло, глядя на облака. Белые, ровные, безупречные. Точь-в-точь как он. Холодные и недосягаемые. Он всегда был таким. Холодным, заносчивым, правильным до тошноты. Рядом с ним она чувствовала себя то школьницей, то дурочкой, то назойливой мухой, которую терпят только из вежливости. Память, словно назло, подкинула картинку: ей десять, ему пятнадцать. Она пробралась в конюшню и решила, что сумеет оседлать своенравного жеребца. Принц, заглянувший проведать свою любимую лошадь, даже не дал ей попробовать. Он схватил её за руку, нахмурился и выдал: — Тебе ещё рано. Этот конь сбросит тебя в первую минуту. Она тогда злилась так, что готова была вцепиться ему в руку зубами. Он же спокойно отвёл её к более смирной лошади и шагал рядом, пока она наматывала круги по загону, словно она без него не способна удержаться в седле. А ведь, между прочим, верховой ездой она к тому времени занималась уже целый год. Или другой случай: ей двенадцать, она сбежала в город без охраны, хотелось погулять без хмурых телохранителей за спиной. И всё было бы отлично, если бы, когда вернулась, почти у самых ворот она не столкнулась с Ричардом. Он смерил её ледяным взглядом, сложил руки на груди и отрезал: — В следующий раз бери с собой охрану. Или не выйдешь вообще. Она тогда ненавидела его больше всех на свете — он выставил её глупым ребёнком. Хорошо хоть не наябедничал отцу о её побеге. Кейси закусила губу. — Чёртов айсберг… — пробормотала она. — Всегда находил способ выставить меня дурочкой. А ещё хуже было то, что в тринадцать она умудрилась в него влюбиться. По уши. В его осанку, в его голубые глаза, похожие на две льдинки. Могла часами наблюдать, как он уверенно разговаривает с министрами, как держит спину, как улыбается одними глазами на приёмах, будто ему уже тридцать пять и он управляет всем миром. Она по полдня выбирала наряды и репетировала перед зеркалом улыбки — вдруг он заметит? Писала в дневник его фамилию рядом со своей. Господи, какая же она была дурочка. Для него тогда, казалось, не существовало вообще никого вокруг — только книги, занятия и политика. Он был идеальным наследником и абсолютно бесполезным объектом для девичьих мечтаний. Неудивительно, что сам не смог найти себе невесту: слишком занят государством. Чтобы кого-то заметить, нужно хотя бы иногда отрывать взгляд от дипломатических сводок и отчётов министерств. Кейси встряхнула головой и, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, потянулась за телефоном. Интернет уже подключился, и она машинально открыла соцсети. Первое, что она ожидала увидеть, — свой вчерашний позор в топе трендов. Но… пусто. Ни фото, ни видео её вчерашних «подвигов». Ни танцев на барной стойке, ни прыжка в море, ни проклятой фразы про «невесту Айсберга». Лишь пара расплывчатых заметок: «Частная вечеринка на яхте закончилась шумно», «Дочь влиятельного графа замечена на Ривьере». Никаких имён, никаких деталей. Она выдохнула с облегчением и даже позволила себе слабую улыбку. — Спасибо, хоть за это. От воспоминаний о вчерашнем щеки мгновенно вспыхнули. Обычно она себе подобного не позволяла, и на тусовках вела себя куда приличнее. И уж точно никогда не целовалась с первым встречным назло отцу и королевской семейке. Слишком поздно пришло осознание, что если бы это дошло до короля, он бы сто раз подумал, нужна ли ему такая невестка. — Вот уж действительно, принцесса мечты, — хмыкнула Кейси. — Только на трон меня пускать опасно: вдруг я там тоже решу станцевать босиком. Она снова посмотрела в окно. Облака казались такими спокойными, будто у них, в отличие от неё, нет никаких проблем. Она подтянула плед к подбородку и тихо буркнула: — Ладно, принц Айсберг. Посмотрим, кто кого.

***

Зал прилётов гудел: объявления на трёх языках, запах кофе и парфюма, стук колёс чемоданов по плитке. Кейси вышла из стеклянных дверей, волоча чемодан и прикидывая, к кому из чопорных встречающих ей стоит подойти. Таблички с её именем, к её удивлению, не было. А она-то думала, что её прямо с трапа заберут под белы рученьки, посадят в машину с тонированными окнами и отвезут в золотую клетку. Она уже потянулась к телефону, чтобы позвонить отцу или его секретарю, как за спиной раздался знакомо-насмешливый голос: — Леди фон Хаген собственной персоной! А я поставил на то, что ты сбежишь куда-нибудь в Корею. Она обернулась и увидела высокого парня в джинсах и светлой футболке, который проталкивался через толпу, размахивая рукой, как школьник, заметивший подругу после каникул. На его лице играла такая широкая улыбка, что её невозможно было спутать. — Не может быть… Ник! — Кейси моргнула, а через секунду оказалась в медвежьих объятиях. Он поднял её над полом и закружил, как когда-то в детстве, и Кейси невольно рассмеялась. — Я уж думал, ты меня не узнаешь, — он, ухмыляясь, поставил её обратно. — Ты совсем не изменился! — Ошибаешься, — Ник приосанился. — Теперь я — начальник службы безопасности. Очень важный человек. — Да-да, вижу, — усмехнулась Кейси, окинув скептическим взглядом его джинсы и кроссовки. — Важный настолько, что встречает меня не в костюме, а будто сам только что с вечеринки. — Это маскировка, — невозмутимо ответил он и легко подхватил её чемодан, словно тот весил не больше пакета с апельсинами. — Чтобы никто не понял, что я тут при исполнении. — А что, Его Высочество сам не удостоил меня своим появлением? — ядовито уточнила Кейси. — Его Высочество, — торжественным тоном объявил Ник, — доверил встречу своей драгоценной невесты единственному человеку, который знает её характер и хотя бы немного умеет с ним справляться. — То есть я теперь под твоим контролем? — Под круглосуточным, — подтвердил он с самым серьёзным видом. — Камеры, отчёты, слежка. Я уже составил досье: «неуправляема, склонна к провокациям и сарказму». Кейси прыснула со смеху и пихнула его локтем. — Ты всё такой же наглец. — А ты всё такая же глупышка, — пожал он плечами. — Я тебя встречаю как подругу, а не как невесту принца. Эти слова зацепили её неожиданно глубоко, и Кейси кивнула, пытаясь скрыть улыбку, внутри стало теплее. С Ником всегда было легко — даже сейчас, когда казалось, что весь мир сговорился против неё. Она вздохнула и призналась: — На самом деле, я думала, меня встретит кто-то из людей отца с каменным лицом. — Могу состроить каменное лицо, если хочешь, — он изобразил мрачную гримасу, от которой Кейси прыснула со смеху. — Всё-таки ты не изменился, — покачала она головой. — Зачем меняться совершенству? — он так искренне удивился, что она в очередной раз не удержалась от смешка. Они пошли к выходу, и только теперь она заметила, что Ник идёт так, чтобы всегда быть между ней и толпой. Точно так же, как когда-то в детстве прикрывал её от нравоучений принца, когда они вдвоём влипали в неприятности. И Кейси вдруг поймала себя на мысли, что это именно то, что ей сейчас нужно — знакомое лицо, старый друг, немного сарказма вместо протокола. Она вздохнула и тихо произнесла: — Знаешь, я правда рада, что меня встретил именно ты. — Я тоже, Кейси, — сказал он мягче, и, когда они вышли к парковке, добавил с ухмылкой: — Но учти: если ты сбежишь, меня уволят в ту же секунду. Она закатила глаза и устроилась на заднем сиденье. Ник, закинув её чемодан в багажник, уселся рядом. Чёрный седан плавно выехал со стоянки аэропорта, вливаясь в оживлённый поток машин. Солнце заливало столицу золотым светом, и за тонированными окнами проплывали улицы Хейдена — оживлённые, шумные, такие знакомые и одновременно чужие. Повсюду мелькали уличные кафе, вывески бутиков, толпы туристов, подростки на скейтбордах. — Скучала? — спросил Ник, наблюдая за её взглядом. — По чему именно? — уточнила Кейси. — По столице. По дворцу. По нам с Ричардом, — он ухмыльнулся. — По тебе — может быть, — с притворной серьёзностью ответила Кейси. — Ты хотя бы умел развлекать. — А он, значит, не умел? — Он умел, — вздохнула она. — Но слишком редко. Ему всегда было не до меня. Только на нравоучения время оставалось. Ник хмыкнул, но тему развивать не стал. Машина свернула с шумных проспектов на широкую аллею, со стройными рядами лип. С каждым километром становилось тише: вместо рекламных баннеров — аккуратные фасады особняков, ухоженные газоны, строгие ограды. Кейси почувствовала, как в груди неприятно сжалось: всё вокруг напоминало о правилах, от которых она так бежала. Чем ближе они подъезжали к дворцу, тем отчётливее нарастало это давящее чувство — не свободы, а порядка, выверенного до сантиметра. Даже цветы в клумбах высажены в строгий узор. Всё идеально, без права на спонтанность. — Всё так же, как было, — заметила Кейси и невольно поёжилась. — Конечно, — согласился Ник. — Здесь даже листья не имеют права падать, пока им не дадут письменное разрешение дворцовые садовники. Она прыснула со смеху, но быстро прикрыла рот ладонью. Смех казался неуместным, когда впереди уже вырастали белоснежные фасады, колонны, фонтаны, струящиеся в брызгах под солнцем. Каменные львы у ворот выглядели особенно грозно, и у Кейси мелькнула мысль, что они смотрят прямо на неё. У входа привычно стояла охрана. Чёрные костюмы, радиосвязь в ухе, ровные движения. Ворота распахнулись и машина медленно въехала на территорию. Кейси машинально выпрямилась, хотя внутри всё сопротивлялось. В памяти всплыли десятки моментов: как она в детстве носилась здесь, играя в догонялки с любимым лабрадором королевы; как её ловили за шалости с Ником; как Ричард всегда смотрел на неё так, будто она маленькая девчонка, а не «леди». Машина остановилась у парадного входа. Дверь ей открыл водитель, вежливо кивнув. Кейси ощутила, как всё внутри протестует против этого церемониального жеста — словно её загоняют в роль, из которой нельзя вырваться. Они вышли из машины и вошли в прохладные коридоры дворца. Шаги отдавались эхом по мраморному полу. Кейси чувствовала себя школьницей, которую ведут к директору. Она старалась не смотреть по сторонам, но взгляд всё равно цеплялся за знакомые детали: картины, которые висели здесь ещё в её детстве; резные двери, к которым она когда-то прижималась, подслушивая взрослые разговоры; каменные колонны, за которыми пряталась во время игр. — Ну давай, марш в свои покои, — подтолкнул её Ник. — Боишься, что я сбегу? — Зная тебя? — ухмыльнулся он. — Да. Они поднялись по лестнице и свернули в знакомый коридор. Ник остановился у двери, открыл ключ-картой и пропустил Кейси вперёд. Комната встретила её солнечным светом: лёгкие занавески колыхались от сквозняка, на кровати лежало белое покрывало, на туалетном столике — свежие лилии. Всё было так же, как в последний её приезд, будто время здесь остановилось. Она сделала шаг внутрь и провела рукой по гладкой спинке кресла. Внутри кольнуло что-то странное — смесь ностальгии и раздражения. Взгляд упал на фотографию в рамке, на которой была запечатлена их компания. Она взяла её в руки, чтобы рассмотреть снимок: она, со вздёрнутым подбородком и дерзкой улыбкой; Ричард — строгий, с прямой спиной и слишком серьёзным взглядом для своего возраста; и Ник — с той самой широкой ухмылкой, что и сейчас. — Какая интересная компания, правда? — заметил Ник, заглянув через её плечо. — Ангел, демон и комик. Думаю, угадаешь, кто есть кто. Кейси поставила рамку на место и буркнула: — Отстань. Он рассмеялся, поставил её чемодан у стены и, уже выходя, добавил: — Постарайся не сбежать через окно. Мне потом отчитываться. — Очень смешно, — отозвалась Кейси, но сдержать улыбку не смогла. Дверь закрылась, оставив её наедине с комнатой и фотографией, где трое детей смотрели на неё из прошлого, ещё не подозревая, каким сложным станет будущее. Она обошла комнату, села на подоконник, уткнувшись лбом в холодное стекло. За стенами дворца царила привычная тишина, только садовники возились где-то внизу, подстригая и так идеальные кусты. Дверь снова открылась. — Рад, что ты вернулась, — раздался ровный, спокойный голос, заставив её вздрогнуть. Кейси резко обернулась. На пороге стоял отец, как всегда безупречно собранный: строгий костюм, сдержанное выражение лица, прямой взгляд. О бессонной ночи напоминали только тени под глазами и морщинка на лбу. — Да, вернулась, — язвительно отозвалась Кейси, соскользнув с подоконника. — Под конвоем. В золотую клетку. Тебе должно быть приятно: теперь я под присмотром. Граф закрыл за собой дверь и неторопливо прошёл в комнату. Ни на миг не потерял спокойствия. — Значит, поэтому вчера ты решила устроить спектакль? — спросил он ровно, без тени иронии. — Надеялась, что увидев это, король передумает? Кейси замерла. Сердце гулко ударило о рёбра. — Что? — она сглотнула. — Ты… ты знаешь? — Я знаю всё, что касается моей дочери, — без малейших эмоций подтвердил он. — Особенно, когда она забывает о последствиях и решает, что весь мир — её сцена. Она вспыхнула. — Это была просто вечеринка! Я не строила никаких заговоров, не думала о тебе, о короле, о Ричарде! Я… — она замолчала, чувствуя, как в груди поднимается злость. — Просто хотела забыть, что меня ждёт. — Просто? — в голосе графа мелькнула сталь. — Мне пришлось всю ночь работать над тем, чтобы твоё «просто» не попало во все новостные порталы Европы. Я позвонил десяткам людей, Кейси. И каждый звонок стоил дороже, чем ты можешь себе представить. Твоя выходка мне дорого обошлась. Очень дорого. Кейси опустила глаза, чувствуя, как обида борется со стыдом. Ей хотелось огрызнуться, закричать, но что-то в его голосе сбило пыл. Отец подошёл ближе, ненавязчиво коснулся её плеча, но его тон был холодно-усталым. — Я люблю тебя больше, чем способен показать. Но я больше не собираюсь закрывать глаза на то, что ты разрушаешь сама себя. Он выпрямился. — Ты хочешь продолжать жить в роскоши? Быть окружённой вниманием и возможностями, к которым ты привыкла? Тогда у тебя есть один путь. И ты его знаешь. Стать невестой принца — твой единственный шанс. Больше я не буду спонсировать твои похождения. Кейси вскинула голову, с вызовом встретив его взгляд. В груди бурлила смесь унижения и обиды. — Значит, я всего лишь инструмент? Пешка, которую ты отдал королю ради сделки? — Не смей говорить так, — неожиданно резко прервал он. На миг из-под ледяной сдержанности вырвался огонь. Но почти сразу он взял себя в руки. — Ты моя единственная дочь. И я хочу для тебя нормального будущего. Но оно не наступит, если ты будешь продолжать работать переводчиком в захудалой парижской редакции и спускать мои деньги на вечеринки. Кейси замерла, не зная, как реагировать. Граф задержал на ней взгляд — долгий, тяжёлый, но в глубине его светилось нечто тёплое. Он развернулся к двери, и уже на пороге, не оборачиваясь, добавил: — Подумай об этом. Дверь мягко закрылась. Кейси осталась стоять посреди комнаты, с пылающими щеками и комом в горле. Она ненавидела его холодность, ненавидела саму ситуацию… и одновременно впервые за долгое время поверила, что он действительно её любит.