Двойняшки-омежки

— Ваше высочество Намджун, — заговорил Юнги. — Мы всё же едем с вами во дворец. Короли запрыгнули на своих скакунов и синхронно махнули своим гвардейцам. Омеги смотрели на своих альф, в глазах сердечки, в серцах взрывы эмоций, но всю идилию нарушил всё тот же знакомый звук: — Меее! — Я тебя предупреждал, — застонал Намджун, даже не оборачиваясь. — Займись уже своими козлячими делами, чего пристал? Я их забираю, поместье полностю в твоём разпоряжении. Но тебе ещё чего-то не хватает. Но было поздно. Бусинка летел, как боевой снаряд судьбы. Прямо к лошади с омегами. Копыта выбивали дробь, глаза горели решимостью, а вся его козлиная сущность кричала: «Это мой двор! Мои венки! И вообще — вы мне не нравитесь!» — Он на нас бежит… — тихо произнёс Чимин, не двигаясь. — Нет, — спокойно ответил Тэхён. — Он бежит к своей смерти. Чимин, ты же можешь ему дать понять, чтобы отстал от нас. Ты так много проводил времени на разных тренировках. Лошадь нервно фыркнула и сделала шаг в сторону. — Стоять! — резко скомандывал Тэхён, и животное, будто услышало настоящий королевский приказ, замерло. Бусинка прыгнул. И в этот момент Чимин, всё так же изящно, словно на репетиции балета, наклонился, вытянул ногу и — мягко, но точно — толкнул козла в бок. — Лети с миром, — прошептал он. Бусинка не улетел. Он перекувыркнулся, прокатился по камням и врезался в аккурат в куст сирени, откуда тут же донеслось обиженное: — Меее… Повисла тишина. А потом: — …Вы это видели? — выдохнул Чонгук. — Я видел, — хрипло ответил Юнги. — И мне теперь страшно. Хосок схватился за живот и согнулся от смеха: — Намджун, ты их точно правильно воспитывал? Это омеги или элитная гвардия? Намджун прикрыл лицо ладонью. — Я же говорил… — устало пробормотал он. — Им ничего не грозит, а вот окружающим… Омеги, будто ничего не произошло, поправили свои одежды. Тэхён чуть повернул голову: — Чимин? — Да, братик? — Думаю венки мы сегодня заслужили. Чимин улыбнулся прижимаясь ближе: — И цветы. И свадьбу. Но позже. — хихикнул блондин. Альфы шокировано смотрели на своих омег, забыли как разговаривать, та даже как моргать, какое моргать, должны были учиться занова дышать. — Поехали, — коротко бросил Намджун и щёлкнул языком. — Это животное нас уничтожет, как вариант, но может быть и другой исход. Лошади тронулись. Медленно, важно, будто тоже понимали — везут не просто пассажиров, а королевскую катастрофу в двух экземплярах. Проехали они всего несколько десятков шагов, когда Чимин вдруг наклонился вперёд и зашептал Тэхёну на ухо: — Слушай… они всё ещё на нас смотрят? Тэхён, не поворачивая головы, чуть приподнял подбородок: — Конечно. Альфы всегда смотрят. Это их природная слабость. Чонгук, ехавший чуть сбоку, кашлянул. — Мы вообще-то всё слышим. — Ой, — невинно протянул Чимин. — А мы что? Мы ничего, — невинно захлопал ресничками. Юнги усмехнулся: — Какой милый, мой омега. В этот момент из кустов снова донеслось: — Меее! — Он выжил?! — хором воскликнули омеги. Бусинка вылез из сирени, весь в листьях, с веткой на рогах и крайне уязвлённым выражением морды. Он посмотрел на процессию. Подумал. И сделал единственное логичное — побежал наперерез. — Нет, — устало произнёс Намджун. — Даже не думай. Но Бусинка думал. Он резко рванул вперёд и — ударил лбом в ногу Чонгуковой лошади. Конь взвился. — Чёрт! — выругался Чонгук, едва удержавшись в седле. И тут Тэхён медленно обернулся. Взгляд его был спокойным. Слишком. — Ты. Ещё. Жив? — вежливо уточнил он у козла. Бусинка замер. Все замерли. Даже пёс перестал лаять, а кот приоткрыл один глаз. Тэхён плавно снял венок с головы, наклонился и надел его на рога Бусинки. — Вот, — мягко сказал он. — Теперь ты красавчик. И у тебя есть твоя награда. Бусинка моргнул. Потряс головой. И… гордо развернулся, словно получил корону. — Меее… — уже удовлетворённо. Он ушёл обратно во двор. Хосок вытер слёзы смеха: — Я не могу. Я просто не могу. Заберите их. Оба. Срочно. Чимин похлопал Тэхёна по плечу: — Видишь? Дипломатия. — Всегда работает, — согласился тот. Чонгук подъехал ближе, понизил голос: — Вы оба… вообще понимаете, что делаете с альфами? Омеги синхронно повернулись. — А вы понимаете, — улыбнулся Тэхён, — что мы ещё даже не начинали? Намджун глубоко вздохнул и, глядя вперёд, пробормотал: — Дорога будет долгой… И где-то позади, из глубины поместья, донёсся последний гордый: — Меее!

***

Башни дворца Ким показались уже через час пути. Белый камень стен отражал закатное солнце, флаги лениво колыхались на ветру, а у главных ворот выстроилась стража. — Ну вот и дом, — спокойно сказал Намджун, хотя по голосу было ясно: он выдохнул. Как только процессия подъехала ближе, ворота распахнулись. Навстречу вышли двое. Отец — король Ким Ён Хван — высокий, статный, с внимательным, почти строгим взглядом. Его осанка не позволяла усомниться в том, кто здесь власть. Рядом — папа Хён Шик, мягче во взгляде, в светлых одеждах, с тёплой улыбкой, в которой сразу читалась тревога за детей. — Тэхён. Чимин, — первым заговорил Ён Хван. Голос был ровным, но в нём проскользнула облегчённая нотка. — Вы заставили дворец волноваться. Омеги спрыгнули с лошади почти одновременно. Уже без показной бравады, тихо, почтительно склонились. — Простите, отец, — сказал Тэхён. — Мы не хотели тревожить, — добавил Чимин. Хён Шик шагнул вперёд и больше не выдержал — обнял обоих сразу. — Главное, что вы дома, — тихо сказал он, прижимая их к себе. — Остальное обсудим потом. Чонгук и Юнги остановились чуть позади, соблюдая дистанцию. Альфы выглядели неожиданно серьёзными, будто впервые по-настоящему осознали, чьих именно омег сопровождали. Ён Хван перевёл взгляд на них. — Благодарю за то, что сопроводили моих сыновей, — произнёс он. — Королевство Ким не забывает подобного. Чонгук склонился: — Это была честь, Ваше Величество. Ён Хван кивнул, затем снова посмотрел на омег — уже мягче. — Пойдёмте. Дворец соскучился. И, полагаю, у нас будет… много разговоров. Чимин тихо шепнул Тэхёну: — Думаешь, нас сильно будут ругать? Тэхён посмотрел на отца, на папу, на брата, стоящего рядом. — Думаю… сначала накормят. Хён Шик услышал и улыбнулся: — Ужин уже ждёт. Намджун выдохнул окончательно. — Всё, — пробормотал он. — Живы, целы, дома. Можно выдохнуть. А где-то у ворот стражник тихо спросил другого: — Это они? — Ага, — ответили ему. — Те самые. И дворец Ким снова наполнился голосами, шагами и ощущением того, что с этого вечера начнётся новая глава.