Двойняшки-омежки

Хён Шик мерил шагами кабинет своего мужа, короля Ён Хвана, иногда вскидывая указательный палец вверх, а потом махал головой и говорил: ​— Так не пойдёт, нужно что-то другое! ​И это действие повторялось снова и снова. Ён Хван не выдержал и проговорил: ​— Милый, что у тебя в голове творится? Что ты хочешь сделать? ​— Хвани, нам нужно забрать омежек домой! И чтобы господин Хосок к нам приехал. ​Ён Хван вздохнул: ​— Так это всё очень просто. Отправляем трёх гонцов в два королевства и в нейтральные земли к господину Чону. Напишем, что у нас званый ужин — и всё. Но почему такая спешка? ​Хён Шик резко остановился и посмотрел на мужа так, будто тот спросил очевидную глупость: ​— Двойняшкам скоро рожать! А они, ты знаешь, могут и в один день начать. Так что нужно собрать их здесь, под присмотром. ​Ён Хван сразу посерьёзнел, осознав масштаб грядущей катастрофы в квадрате: ​— Хорошо, дорогой. Сейчас же отправлю гонцов, медлить не будем. На следующий день, практически как только взошло солнце, Хосок уже был в королевстве Ким. Он понимал, что званый ужин — это только прикрытие. Лекарь громко вздохнул, поправил свою ношу и шагнул во дворец. ​Его встречал Намджун. Тот слегка осунулся, но выглядел счастливым: два маленьких чуда выматывали, но так же давали вкусить радость и любовь, умиление и счастье. Они поприветствовали друг друга, и Намджун сразу потянул Хосока к своим сыновьям — к альфочке и омежке. ​Когда они вошли в покои наследников, Сокджин сидел возле кроватки с омежкой и что-то агукал, пытался что-то проговорить на младенческом языке. Хосок принялся за дело как настоящий профессионал. Его движения стали точными и уверенными. Он по очереди вынимал крохотные ручки и ножки из пелёнок, внимательно осматривал каждый пальчик, щупал пульс на тоненьких запястьях и по-хозяйски мацал мягкие животики. Напоследок он приложил ухо к маленьким грудным клеткам, слушая ритмичное дыхание спящих Кимов. ​Намджун всё это время стоял рядом, не моргая и, кажется, даже забывая вдыхать воздух. Его вид был настолько потерянным и торжественным одновременно, что Хосок просто не мог удержаться. ​Закончив осмотр, лекарь выпрямился, сложил руки на груди и с максимально серьёзным, почти трагическим лицом посмотрел на друга. ​— Намджун, — голос Хосока дрогнул, — у меня для тебя плохие новости. ​Намджун побледнел так, что стал сливаться цветом с простынями. Его руки затряслись. ​— Что?! Хосок, не молчи! Что с ними?! Что-то не так с дыханием? Или пульс? ​— Хуже, Джун-и, — вздохнул бета, качая головой. — Намного хуже. Я только что провёл тщательный анализ и понял: эти дети… они абсолютно, безнадёжно… красивее тебя. ​Намджун замер с открытым ртом. Воздух со свистом вышел из его лёгких. ​— Ты… ты… — альфа замахнулся, но вовремя вспомнил, что в комнате спят дети. — Ты чуть не свёл меня в могилу, Чон Хосок! У меня сердце чуть не остановилось! ​— Ну а что ты хотел? — хихикнул лекарь, уворачиваясь от дружеского подзатыльника. — Твоё лицо сейчас просит либо хорошей порции вина, либо хорошей шутки. Ты выглядишь так, будто сам их рожал, причём обоих сразу. Расслабься, папаша! Малыши здоровы, крепки и уже явно умнее своего отца, раз так сладко спят, пока ты тут бледнеешь. ​Сокджин, наблюдавший за этой сценой, тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью. ​— Вот увидишь, Хосок, — прошептал омега, — когда приедут Тэхён и Чимин, Намджун будет самым адекватным человеком в этом дворце. ​— О да, — согласился Хосок, — готовьте пуховые перины и затычки для ушей. Королевский десант на подходе! Как только Хосок покинул покои, он пошёл в кабинет к королю Киму. ​— Здравствуйте, Ваше Величество, — войдя в кабинет, проговорил старший Чон и согнулся в почтительном поклоне. ​Король Ён Хван быстро поднялся и в пару шагов пересёк комнату. Он подошёл к лекарю и обнял его, как уже давно родного человека. ​— Господин Чон! Они должны скоро приехать, у меня мандраж. Мои мальчики, милые, маленькие, должны скоро родить... Может, у вас есть какой-то пузырёк с успокоительным? Мне это очень нужно! Вино уже не помогает, — хмыкнул король Ким. ​Хосок не успел ничего ответить, как в кабинет влетел слуга, давая знать, что прибыли Чоны. Король и бета рванули к выходу из дворца встречать гостей. ​Как только они вышли во двор, увидели, что вслед за одной каретой въезжала и вторая — с Минами. Альфа и бета остановились и замерли в ожидании. Воздух во дворе, казалось, наэлектризовался. ​Первая карета, черная с серебряным гербом Севера, остановилась с тихим скрипом. Дверца распахнулась, и на землю спрыгнул Чонгук. Выглядел он так, будто не спал последнюю неделю, но при виде тестя его лицо на миг смягчилось. Он обернулся к кабине и протянул руки внутрь, готовясь принимать своего мужа и пузожителя. ​Вторая карета, белоснежная, с золотыми лилиями Юга, замерла следом. Юнги вышел неторопливо, потирая затекшую шею, но его взгляд был прикован к дверце, за которой сидел Чимин. ​Хосок прищурился, покрепче сжимая свой саквояж. — Ну всё, Ваше Величество, — вполголоса произнес лекарь. — Прячьте хрупкие вазы. Начинается. Я уже жду новое представление, что они сегодня продемонстрируют. Чонгук помогает выйти своему мужу. Тэхён с трудом спускается по ступеням. Его живот кажется Ён Хвану огромным, но на самом деле он обычный, просто это его всегда маленький мальчик. ​Потом король перевёл взгляд на другую карету. Юнги, не дожидаясь, пока Чимин соизволит опустить хотя бы одну ногу на нижнюю ступень, подхватывает его на руки и ставит сразу на землю. ​Омеги не видят никого, кроме друг друга. Они начинают двигаться со странно быстрым для их положения движением, по дороге потирая поясницу. ​— Тэ! Иди сюда, кругляш, я тебя обниму! Так соскучился по тебе! ​— Чими! Ооо, какой ты? Я не знаю, что это за фигура, но очень интересная! ​Омеги подошли ближе и вытянули руки, чтобы обняться, но их животы им мешали. Они не могли дотянуться друг до друга. Они поворачивались боком, прикосались животами, но всё было бесполезно, большие животики и короткие ручонки. ​— Чимин, ну ты и громаден! Я не могу к тебе дотянуться! ​— Тэ, это ты огромен! Вон животяру вырастил! ​Все альфы, которые стояли вблизи, аккуратно и стараясь незаметно, закатили глаза. ​— Им рожать со дня на день, а они ссорятся, — проговорил папочка омег, появляясь на крыльце и с улыбкой наблюдая за этой картиной. Омеги услышали голос папы, затихли и сразу обернулись. Было рванули к нему, но их тут же подхватили альфы, помогая в ходьбе. Молодые короли без сговора обняли омег за талии одной рукой, а другой придерживали живот, облегчая движение мужьям, и сразу услышали благодарный вздох. ​Тэхён наклонился к уху мужа и тихо проговорил: — Я люблю тебя и хочу тебя... Прямо сейчас! Ой, аж всё там зазудело. ​Чонгук сглотнул и погладил мужа по спине, тихо ответив: — А я-то как хочу... Позже, когда будем в своих покоях, я тебе всё сделаю. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя и люблю твой вкус. — Он облизался как хищник. ​Хён Шик тем временем уже обнимал Чимина и поглаживал его животик, а потом, заметив состояние второго сына, проговорил: — Дорогой зять Чонгук, может, всё же доведёшь до меня своего пунцового мужа? Что ты ему там нашептал, что он так покраснел? Оставьте свои желания на потом, а сейчас дай мне вас обнять! ​Чонгук слегка смутился под внимательным взглядом тестя, но Тэхёна не отпустил, лишь бережнее довёл его до папы. Во дворе воцарилась суматошная, но бесконечно тёплая атмосфера воссоединения большой семьи. Ближе к вечеру все собрались на званый ужин: молодое семейство Ким в полном составе — Намджун и Сокджин с малышами Джин-Хо и Джун-Хи; семейства Чон и Мин; лекарь Чон и короли Ён Хван и Хён Шик. Ужин был спокойным, всё проходило без обычных скандалов двойняшек. Хосок наслаждался этими редкими минутами покоя. ​Но легкий толчок брата, сидящего справа, помог вернуться в реальность. Хосок тихо спросил: — Что случилось? ​Чонгук ответил, скрипя зубами: — Не знаю, Хо... но мне очень больно! — И показал взглядом под стол. ​Тэхён как мертвой хваткой вцепился в ногу Гука, что у омеги побелели костяшки пальцев. Хосок напрягся, а потом перевел взгляд на Юнги. Лицо того тоже было искривлено от боли, а лоб покрылся испариной. ​Хосок выругался себе под нос: — Черт, началось... ​А потом, подозрительно прищурившись, спросил у брата шепотом: — Ты, случайно, сегодня не тревожил омегу там? ​Чонгук смущенно улыбнулся и пробормотал: — Ну, он очень хотел... Сказал, что всё зудит, вот я и убрал зуд. ​Хосок выругался уже громче и, посмотрев на Юнги, спросил в лоб: — Ты тоже зуд омеге удалял?! ​Юнги поперхнулся вином и робко кивнул. Все сидящие за столом переглядывались, не понимая, о чем идет речь. Но резкий и громкий стон, раздавшийся одновременно с двух сторон, снял все вопросы. ​Чимин и Тэхён синхронно выронили вилки, и звон серебра о тарелки прозвучал как стартовый выстрел.