Seven minutes in heaven

      Последующие два дня Драко успешно скрывается от Поттера: приходит на работу на полчаса раньше, не покидает лабораторию, пропускает обеды. Всё, что угодно, лишь бы не встречаться с ним.       Напрасно. Каждый раз запираясь в привычной кабинке, он чувствует дыхание у своего уха и повинуется еле слышному шёпоту.       Выгнись, Малфой, лицом к стене.       Оргазм не приносит облегчения — лишь лёгкая передышка перед дикой гонкой. Завтра к Драко наконец приставят напарника, а значит, ему придётся проводить меньше времени в лаборатории и больше там, наверху, рядом с Поттером.       «Максимум — обеды», — сказал Робардс, но совершенно забыл упомянуть об общих собраниях и нахождении на одном этаже.       Однажды униженный останется униженным навсегда; особенно, когда встретит своего мучителя.       Всё утро Драко разбирает присланные артефакты, проверяет их и чинит, если понадобится. Маховики времени были уничтожены Министерством сразу после Войны, но один всё же сохранился в Аврорате и сейчас лежит перед ним на столе.       Знакомая золотая цепочка, маленькие часики с песком внутри. При должной модернизации он без проблем отправит Драко в прошлое и поможет всё исправить. Несколько месяцев кропотливой работы, и материи станут пластичными, пространство изогнётся в правильную сторону.       Ночных встреч с Поттером никогда не случится, но воспоминания о них останутся. Драко думает слишком долго. — Мистер Малфой, мистер Робардс просил вас подняться в кабинет «В 47», чтобы забрать остатки артефактов. После обеда привезли, — новая секретарша Робардса, Регине, неловко застывает в дверях.       Драко отстранённо кивает. Регине — француженка и единственная, кто обращается к нему вежливо и спокойно. Не знает о прошлом — ведёт себя воспитанно; иногда он думает, что во Франции жилось бы куда лучше. — Спасибо, мисс Ришар, я сейчас подойду, — улыбка получается слегка неестественной, мысли всё ещё заняты маховиком.       После недавней накладки с летающими письмами их на время упразднили, и несчастной Регине приходится бегать от этажа к этажу, чтобы передать сотрудникам просьбу начальства.       «Сколько же раз за день она видит Поттера?» — Драко мысленно бьёт себя по щеке. Никаких размышлений о нём, никаких размышлений.       Он выжидает несколько минут, давая ей возможность уехать на лифте, затем поднимается и выдыхает. Каждый выход за пределы лаборатории пахнет опасностью и встречей с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Когда-то вся магическая Британия называла так Волдеморта, а теперь Драко зовёт Поттера.       Мысли о возможном столкновении вызывают предательский жар в груди и на лице. Щёки полыхают, ширинка знакомо напрягается.       Драко медленно выходит в коридор и пешком поднимается на нужный этаж. Сердце стучит так быстро, словно он прошёл уже несколько лестниц. Пожалуйста, пусть Поттер окажется на задании.       В кабинете «В 47» пусто. На одном из столов лежит декларация об артефактах и шёлковый мешочек с небольшим зачарованным камнем. Аврор, который должен был дать ему на подпись документы, очевидно, решил избежать контакта. Впрочем, ничего удивительного, Драко спокойно ставит подпись в нужном окошке, прячет декларацию в папку, а мешочек — в карман и возвращается обратно.       Ему не привыкать к подобному отношению, что бы ни говорил Робардс о «понимающем коллективе», он либо плохо разбирается в людях, либо врёт. Скорее всего, второе.       В коридоре по-прежнему пусто, лишь часы одиноко тикают у лестничной арки. Одиннадцать двадцать — все на утреннем брифинге, на который он сам попадёт впервые лишь завтра. Это объясняет пустоту в здании.       Драко останавливается у ступеней и пару секунд смотрит вниз, в зияющую дыру пролёта. На нижнем этаже сегодня отключили магические лампочки, идти пешком нет никакого желания, он поворачивает к лифту. Если все авроры на брифинге, то встретить кого-то не представляется возможным, даже у своей лаборатории.       Нажимает на кнопку, смотрит, как медленно закрываются двери. Стрелочка на магическом экране показывает вверх. Вверх, а не вниз. Лифт вызвал кто-то с верхнего этажа.       Во рту мгновенно становится неприятно сухо, язык трётся о наждачку нёба. Ещё ничего не произошло, вполне возможно, что это чей-то секретарь, сотрудник или уборщица, но сердце знакомо прижимается к рёбрам, готовится упасть вниз.       Мгновения, пока лифт поднимается, кажутся вечностью. Драко крепко прижимает папку к груди, дышит с перерывами, будто таким образом отсрочит встречу.       Раздаётся скрежет, двери открываются, в кабину заходит Поттер. В своих неизменных аврорских чёрных штанах с карманами и водолазке без рукавов, облепляющей накаченное тело. Чёрные блестящие сапоги тоже на месте; Драко ведёт от одного лишь взгляда на них.       Малфой, лицом к стене, руки по швам.       Дрожащие пальцы нажимают на кнопку, Поттер смотрит точно вперёд, двери лифта со скрипом закрываются. Драко остаётся наедине со своим кошмаром.       В воздухе пахнет табаком, мокрой древесиной и смолой. Тягучий аромат обволакивает ноздри, знакомо прикипает к коже, облизывает ушную раковину. Лампочка мигает, пол на мгновение сменяется дешёвыми досками полупустой квартирки возле Лютного.       Драко быстро моргает, морок рассеивается. Что-то в механизме кряхтит, трещит и наконец замолкает ровно в тот момент, когда кнопка минус первого этажа перестаёт гореть. Они зависают в пространстве.       Ступни обдаёт знакомым жаром, волоски на ногах электризуются. Поттер — недвижимая скала, о которую разбиваются самолюбие и гордость, его взгляд предрекает смерть. — Раздевайся, Малфой, — по-прежнему смотрит чётко вперёд.       Драко вздрагивает, облизывает губы и поворачивается. Он уверен, что ему послышалось, но вязкое чувство в груди подсказывает, что всё верно; Поттер его хочет. — Мне повторить? — ни один мускул не дёргается на бледном лице.       Щёки заливает яркий румянец, пальцы теребят дырочку на рубашке, прожжённую неудачным заклинанием. Всё определённо неправильно и невозможно привлекательно, Драко не может определиться. — Значит, ты дрочишь на меня по кабинкам, но стесняешься, когда я сам предлагаю? — чёрная бровь взлетает вверх. — Очень по-взрослому, Малфой.       В голосе звучит смех. Поттер нарочно его провоцирует, издевается, потому что знает, что Драко в любом случае исполнит всё, что скажут. Он послушный щенок, что мечтает о ласке хозяина; в их ситуации, правда, можно расчитывать лишь на шлепок по заднице.       Ладони потеют, руки касаются пуговиц и медленно их расстёгивают. Шаг за шагом, слой за слоем. Драко чувствует себя голым задолго до окончательного обнажения.       Брюки вслед за рубашкой летят на пол, ботинки аккуратно встают рядом, папка ложится в углу. Остался только галстук; после того, что произойдёт, на нём стоит повеситься.       Они вновь стоят в узком коридоре квартиры, под ступнями скрипят дешёвые половицы, в воздухе пахнет куревом и сладостью огневиски. Драко с трудом сдерживается, чтобы не повернуться лицом к стене так же, как поворачивался долгие годы до. По коже бежит холодок мурашек. — К ноге, — Поттер смотрит Драко в глаза, уголки его губ насмешливо дёргаются. — К ноге, Малфой.       Приказ спокойный и твёрдый отдаёт зыбким мучением и непоколебимой властностью. Поттер знает, что хочет взять, Драко остаётся только подчиниться.       Он послушно опускается на колени и подползает ближе к блестящим ботинкам, приходящим в кошмарных снах. Те же шнурки, пятнышко от воска и даже грязь на подошве. Аромат натуральной кожи бьёт по ноздрям оглушающим нокаутом, бой завершён с победой миллион-один. — Вылижешь ботинки, если я попрошу? — вопрос добровольно-принудительный, отрицательный ответ не котируется, блик скользит по стёклам круглых очков.       Драко резко вздыхает и прислоняется губами к носку правого сапога. Ему смертельно стыдно за происходящее, но член предательски касается живота, и Поттер это видит. Нет смысла врать — Драко возбуждён. — Ты так медлишь, Малфой. Ждёшь, пока лифт приедет на этаж и весь отдел увидит тебя в таком положении? — Поттер издевательски растягивает гласные. — Наслаждаешься поражением?       Голые коленки неуютно скользят по полу, ладонь упирается в половицы, заранее покрывается занозами. От духоты сводит лёгкие, язык прилипает к нёбу. Ещё не коснувшись чёрной кожи, Драко чувствует её привкус во рту. — Помочь тебе? — Поттер кривит губы и переставляет ногу чуть правее, словно нарочно задевает подошвой бледную скулу. — Может быть, поза неудобная? — Для отсоса подойдёт, — кислота заливает зубы, покрывая слизистую болезненными язвами. Впервые за прошедшее время Драко отвечает то, что думает.       Несколько мучительно долгих секунд Поттер молчит, смотрит на него из-под чёрных ресниц. Не удивлен, но и не злится: что-то среднее и напряжённое. — У щенка прорезались первые зубки? — голос низкий и хриплый. — Погавкаешь для меня?       Он преступил грань ещё при первой встрече, нарушил привычные устои и повёл себя так, как вели себя с врагами в далёком прошлом: унизил и приручил. Множество бессонных ночей босиком в коридоре, чужие ладони там, где их не должно было быть, и сапоги, бьющие по лодыжке.       Поттер стал синонимом слова «ненависть», превратился в грязный грех и заставил Драко полюбить себя. Принуждение пахло страстью, раздражение — наказанием.       Пока жив один, не может жить другой; Гарри Поттер убил Волдеморта, но сохранил в себе осколок его души на память. — Гаф-гаф, — язык плашмя проходит по ботинку, возбуждение заменяет отвращение. — Я буду хорошим мальчиком, хозяин. — Не сомневаюсь, — на волосы опускается тёплая рука и чуть надавливает. — Бери в рот.       Драко поднимает голову, отрывается от блестящего от слюны носа сапога и кладёт руки на ремень Поттеровских брюк. Видимо, для него разработана какая-то специальная, излишне сексуальная форма; никто в Аврорате больше так не одевается. — Только осторожнее, Малфой, я не люблю острые клычки, — хрипотца в голосе заставляет член плотнее прижаться к животу, зелёные глаза сверкают из-за очков.       В школе Драко казался смешным очкарик со взъерошенными волосами и дурацким шрамом, теперь этот очкарик ставит его на колени в лифте. Судьба непредсказуема, жизнь частенько любит поворачиваться задницей. Но, если задница — Поттеровская, то Драко готов потерпеть. — Жаль, Малфой, что ты никогда не видел со стороны, как ты выглядишь. Или в кабинках надрачиваешь и на это тоже? — боксеры и штаны спускаются до колен, рука на волосах чуть сильнее сдавливает пряди.       У стен есть глаза и уши, Поттер не следит за ним, но знает о каждом действии. В животе натягивается струна.       Брифинг длится тридцать минут, двадцать три из них уже прошло, остаётся всего семь. Семь минут в аду наедине с Поттером. Драко никогда не верил в магловские понимания смерти, но живо представляет, как отсасывает дьяволу.       Кусок крестража уничтожил всё прекрасное, что было в Гарри Поттере, теперь в его душе лишь кромешная тьма и издевательски нежный мрак. — Любишь групповые наблюдения? Всего три дня работы в одном здании, а я уже столько о тебе узнаю, больше, чем в школе, — нахальные глаза смеются, Драко послушно берёт член в рот.       Он убеждает себя в том, что не хочет, что не может отказаться, что Поттер принуждает его, но стыдливая правда вырывается наружу с касанием языком головки, с первым несдержанным стоном и капелькой спермы, упавшей на пол.       Пальцы надавливают на макушку, принуждают взять глубже и работать усерднее. Драко слушается. — Знаешь, Малфой, а ведь никто не хочет с тобой работать. Все свободные авроры отказались брать тебя в напарники и писать свою фамилию рядом с твоей, — по подбородку стекают слюни, он слышит лишь половину сказанного. — Чтобы работать с кем-то из нас, надо заслужить это право, понимаешь, щеночек?       Темп нарастает, боль в собственном члене почти невыносимая. Драко ненавидит Поттера, но знает, что проведёт ещё не один день в знакомой кабинке. Вверх-вниз, вверх-вниз, возбуждение переливается через край, дыхания не хватает.       Где та грань, когда ночные допросы и обыски превратились в бесконтрольную дрочку и минеты? — Достаточно. Встань, упри руки в стену и наклонись, — приказы пахнут оргазмом.       Поттер мастерски сдерживает возбуждение, его лицо расслаблено, голос предельно спокоен. Он подталкивает Драко к стене, шепчет Очищающее и приставляет член к его анусу. — Один стон — услышит весь этаж.       Предупреждение ядом проливается с губ, поясницы касается мягкая ткань водолазки, никаких прелюдий не предполагается. В лифте стоит невыносимая жара, Драко хватает испачканным ртом воздух.       Мысли суматошно скачут по сознанию, никак не желают собираться в кучу. На языке растворяется горечь Поттеровских ботинок, перемешивается с привкусом члена и смазки. Чтобы получить место в Аврорате, надо переспать с Главным Аврором; Робардс передал свою должность Поттеру. — Надеюсь, ты не девственник, Малфой, — хмыкает в ухо насмешливый голос. — Будет почти не больно.       Драко молит Мерлина, чтобы его слюны, оставленной на члене, хватило для подобия смазки, и прикусывает костяшку указательного пальца. Поттер входит до основания.       Боль обжигает каждый миллиметр кожи, разгорается внутри пожирающим внутренности огнём, трещит в голове. Всё то, что было до этой встречи, — ненастоящее. Поддельные касания, придуманные мастурбации.       Истина происходит в моменте, когда Поттер имеет его и оставляет на бёдрах порезы от ногтей. Когда раскалённый укус остаётся на шее видимой меткой, навсегда указывающей принадлежность.       Темп ускоряется с каждой секундой, громкие шлепки ощущаются громовыми раскатами. До молнии остаётся пара мгновений.       Оргазм против воли выдирает Драко из тела и уносит прочь из лифта и Аврората. Он вновь стоит на деревянных половицах, освещённый ярким "Люмосом", и смотрит Поттеру в глаза. Стоны бьют по коже разрядами тока. — Послушный щеночек заслужил своё место, да, Малфой? — тяжёлый шёпот скользит по спине, влажные губы зацеловывают ранку. — Хороший мальчик, за такую работу полагается вкусняшка.       Сил на кивок не хватает, выходит что-то странно-смазанное. С неожиданной нежностью Поттер помогает ему одеться, шепчет Очищающие заклинания и завязывает шнурки. Лифт кряхтит и вновь трогается, происходящее ощущается сном. — Я принесу тебе документы на подпись после брифинга, с завтрашнего дня выйдешь моим напарником. Неплохая награда за труды, — ухмылка разрезает рот, пальцы поправляют сбившиеся светлые пряди.       Наконец они останавливаются на нужном этаже, двери начинают разъезжаться. — Мне нравятся те, кто умеет показывать зубки, Малфой, когда оно требуется. Думаю, мы сработаемся, — взгляд у Поттера неожиданно становится серьёзным, он застёгивает ремень и протягивает Драко папку с декларацией. — До встречи!       Грубые подошвы сапог оставляют на белой плитке чёрные следы, их обладатель быстрым шагом направляется к кабинету Робардса.       Через несколько недель работы в Аврорате Драко узнает, что среди коллег у Поттера кличка «Бешеный», его шкаф ломится от раскрытых дел, подаренных за успешную работу отпускных хватит на несколько лет вперёд. Они проработают вместе ещё пятнадцать лет и поженятся через пять. Драко никогда не воспользуется маховиком времени.