Одной правой

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 05:14 PM Объективное время: 12/07/21██, 05:14 PM Коэффициент темпорального сдвига: 1:1 – Смотри-ка, – сказал довольный голос Ямамото в наушнике. – Подлетаем! Тамо открыл глаза. Оторвал затылок от жесткого, обтянутого кожей сидения, потер лоб кулаком и выглянул в иллюминатор. Всё поле зрения перекрывали плотные, цепляющиеся друг за друга облака. Ничего не происходило; только переговаривались по внутренней связи Бацевич, Смит и Ямамото. Под их ровный бубнеж вертолет ухнул вниз. Шасси прорвало облачную завесу, и перед глазами раскинулась свинцово-серая чаша водохранилища. Воду, запертую между горными хребтами и плотиной, подернула рябь. Выглядело это, как рыбье брюшко: серебристое, обсыпанное мелкой чешуей. На гребне плотины торчали одинокие железные персты подъемных кранов. Все водосбросы были открыты. Содержимое чаши с необозримой высоты падало вниз, взбиваясь в пену и переполняя русло реки. Вертолет вильнул, меняя курс. В поле зрения вплыла гигантская, зависшая над водохранилищем атмосферная станция. Аэростаты удерживали платформу с такой легкостью, словно та была из картона, а не металла. Пилот «выцелил» свободную посадочную площадку и направился к ней. С других эвакуировали персонал. До перехода атмосферной станции в режим автопилота оставалось минут десять. – …а чё нас сразу на электростанцию не высадили? Нахуя было переть эту летучую дурищу аж из Стром-Сити? – Ты ваще не всекаешь? Электростанции пизда. Всех работников уже вывезли. Если мы там высадимся, нас смоет вместе с дамбой часов через десять. А так будем не на самой плотине, а над ней… В безопасности, типа. – А у Тик-Така хватит радиуса, чтобы эту хуйню накрыть? – А я ебу? Слышь, Бацевич, ты давай у яйцеголовых такое спрашивай, а не у меня. – А чё яйцеголовые? У начальника давай спросим. Слышь, начальник? Тик-Так с такой высоты накроет всю электростанцию? У него ж, типа, радиус не бесконечный… а тут водохранилище во-о-о-он какое… – Раз нас сюда направили, – процедил Тамо, – значит, радиус достаточный. Договорив, отстегнул ремень безопасности и наклонился. Похлопал по карманам и креплениям рюкзака, проверяя, всё ли на месте. Термоодеяло. Аптечка. Тактический топорик из легированной стали. Жидкость для розжига, сухпайки, сигареты, сигнальные ракеты, трос с карабинами… Запасные баллоны для небулайзера. Много запасных баллонов. – … начальник, ты ж не в турпоход идешь. На кой тебе это барахло, а? – А он предусмотрительный. Вдруг нас на этой хуйне летучей забудут? – И чё он тогда, костер из мебели разведет? За чайками с топором гоняться будет? – Для чаек у него пистолет есть. – Пистолет у него не для чаек, а для нас. Это Радебе. Сидел, молчал… Только из-за пистолета подал голос. Тамо зыркнул из-под влажной, прилипшей ко лбу челки. Застегнул куртку, чтобы скрыть подмышечную кобуру. Лучше уж обливаться потом, чем видом оружия дразнить диких зверей. – Слышь, начальник, – задумчиво сказал Бацевич. – Ты себя с нами так не веди. Ты себя нормально веди. Мы ж не маньяки какие. Мы – спасители человечества! Все четверо загоготали. Тамо скривил уголок рта, отстегнул ремни и добрался до Тик-Така. Взял его за руку, дважды сжал пальцами запястье, подавая знак: это я. Маска и наушники с шумоподавлением ограждали Тик-Така от внешнего мира. Ему не нужно было знать, куда его везут и зачем. Любая негативная эмоция могла вывести его из равновесия и инициировать темпоральный сдвиг. Первым делом Тамо проверил показатели приборов. Потом переключился на канал Тик-Така. – Как поживает мой любимый подопечный? Тик-Так безмятежно улыбнулся. – Твой любимый подопечный скучает, – сказал он. – Долго летели… Что на этот раз? Сильно плохо? Тамо бросил взгляд в иллюминатор. До события, спрогнозированного Дежавю, оставалось около десяти часов. Тогда-то здесь разверзнется ад. А пока… пока – нормально. – Ты же знаешь, – сказал Тамо, – по протоколу я не могу разглашать цели операции. Может, все херово. А может, мы летим на мусорный остров, чтобы занаркозить тебя и любоваться тем, как разлагаются семьсот тонн микропластика. – Врешь, – флегматично ответил Тик-Так. Маска скрывала большую часть его лица. Только слабо розовели мягкие, чуть приоткрытые губы. Тамо впервые подумал, что парню тоже жарко, и нужно было подыскать борт с нормальным климат-контролем. – Если бы меня собирались наркозить, с нами бы не летели эти уебки. Тамо дернул уголком губ. Те пересекал шрам – словно кто-то грубым стежком сшил уголок рта, а потом сорвал нить. – Откуда ты… – Когда меня грузили на борт, то не сразу включили шумоподавление. Смит, Бацевич… Ямамото… кто там последний? Радебе? Или Хармс? – розовые губы растянулись в улыбке. – Тамо, я же не дурак. Раз их везут, значит, тут какая-то жесть. Значит, нужно меня… Он замешкался. Тамо включил небулайзер и подал Тик-Таку маску. Тот накрыл ею нос и сделал глубокий, медленный вдох. Седация была мягкой. Просто чтобы парень не запаниковал, если вертолет ухнет в воздушную яму. Когда маска вернулась к Тамо, тот положил её себе на лицо. Раздул ноздри, вдыхая пьянящий, сладко пахнущий аэрозоль. – То есть говорить, куда мы летим, протокол тебе мешает, – проворчал Тик-Так. – А наркоз у меня воровать – нет! Похоже, вдох был достаточно громким, чтобы его уловил динамик. Тамо ухмыльнулся, сквозь прозрачный пластик маски показав розовую мякоть десен. – Тебе жалко? – Мне жалко не наркоза. Мне жалко тебя. Что, в прошлый раз влетело недостаточно? – Во-первых, – сказал Тамо, – на то, чтобы стащить из лаборатории лишний баллон, меня подбил твой дружок. Во-вторых – болтушка для седации переоценена. Лучше б мы тогда травку покурили… – То, что Зорий вдыхает все, что можно распылить или растолочь, не значит, что ты должен следовать его примеру, – проворчал Тик-Так. И вдруг мягко, спокойно улыбнулся. От этой улыбки у Тамо по загривку побежали мурашки, – …но я рад, что вы сдружились. Мне иногда кажется, что Зорию так одиноко… Тамо закаменел лицом. – Да, – пробормотал он. – Сдружились… Прости, я отключусь ненадолго. Наушник защелкал: Тамо искал нужный канал. Тик-Так снова остался один: в тишине, темноте и удручающей духоте вертолета. Чтобы ободрить его, Тамо сжал двумя пальцами его левое запястье. Сперва в наушнике зазвучали гудки. Потом диспетчер соединил Тамо с профессором Ван Дер Мерве. – Какого хуя, – сказал Тамо, не тратя время на приветствие. – Ваши дебилы не включили шумоподавление. Пацан два часа летел, зная, что на этом же борту находятся Ямамото, Бацевич, Смит и Радебе. Насильники, которых выпустили из тюрьмы под поручительство Института только для того, чтобы драть его во все дыры. – Человеческий фактор, – сказал профессор. – Лаборанты иногда допускают ошибки. А в чем, собственно, претенз… – Тик-Так знает, что его будут насиловать, – сказал Тамо. Большим пальцем он ощущал проблему: ровный, спокойный пульс на чужом запястье. – А у него даже частота сердечных сокращений не повысилась. Дополнительную седацию я провел по графику. Не пришлось делать её раньше срока. Не пришлось повышать дозу… – Капитан Нойшефер, – мрачно уронил профессор. – Ближе к делу. – Он не нервничает, – сказал Тамо. – Вы понимаете, какими проблемами это грозит? – Мы ценим вашу внимательность, капитан, – ответил профессор. В его голосе не было ни капли интереса. Таким тоном автоответчики говорят людям: «оставайтесь на линии, ваш звонок очень важен для нас». – Но не стоит волноваться. Все пройдет по стандартной схеме. Кстати, мне передают, что вы уже прибыли на объект… Вертолет зашел на посадку. Тамо раздраженно цыкнул и сбросил звонок. – Меня-а-а развезло, – задумчиво сказал Тик-Так. Он ничего не видел и не слышал; только ощущал пальцы Тамо на своем запястье. Пацана и до того крепко сидировали. Теперь одного вдоха хватило, чтобы он поплыл. – Я, наверное, сам не дойду… куда там нам надо… Тамо переключился на его канал. Криво усмехнулся, пытаясь отогнать мысли о том, о чем профессор Ван Дер Мерве даже не пожелал слушать. – Я тебя донесу, – сказал он с деланной бодростью. – Тут недалеко? – спросил Тик-Так. – А хоть бы и далеко, – сказал Тамо. – Помнишь инцидент в Аль-Хафте? Я со сломанной ногой тебя там сколько километров пер? Пять? Шесть?.. – А говорят, это мы с Гейгером монстры, – улыбнулся Тик-Так. – Вот ты – реально монстр. Похлеще нас обоих… Свой рюкзак Тамо вручил хромому Радебе. Не потому, что больше ему доверял. Просто из четверых уебков выбрал того, кого будет проще догнать, если он смоется с поклажей. Себе на спину Тамо усадил Тик-Така. Тот обхватил его шею руками и уткнулся лицом над воротником куртки. Атмосферная станция была пуста. Для команды Тамо заранее подготовили помещение – стерильно-серое, с кучей стульев, столом и панорамным окном, из которого открывался вид на водохранилище. На стене – уже подключенный экран. В центре комнаты – больничная койка с ремнями для рук и ног. Похоже, кто-то решил позаботиться об удобстве Смита, Радебе, Бацевича и Ямамото. Зря. Тик-Така эти уебки не привязывали. Чтобы справиться с ним, хватало грубой силы. – Ну, как ты? – спросил Тамо. Наушники и маска отправились в рюкзак. Оставшись без них, Тик-Так ошалело моргал на свету. Его глаза обрамляли белые, сверхъестественно пушистые ресницы. Брови и волосы были блеклыми, словно Тамо смотрел не на человека, а на старую фотографию. Будто Тик-Так долго висел на ярком солнце; висел-висел, висел-висел, пришпиленный булавкой к бумажным обоям… вот и выгорел. – О-о-о-о, – протянул Тик-Так. Подышал из небулайзера, убрал от лица пластиковый раструб и передернул плечами. Антидот подействовал, унося телесную вялость и сонливость вместе с частицами транквилизатора. – Вот теперь – другое дело. Боже… Как же я задолбался ощущать себя амебой. Кто-то из уебков заржал. Тамо не заметил, был ли это Ямамото или Бацевич. – Чё, красавчик, тебя только это задолбало? А хуи наши не задолбали, нет? Все-таки Ямамото. – Не-е-е, братан, ты чё, – а вот и Бацевич. – По нашим хуям он скучал… Таким сладким мальчикам всегда мало, сколько не присунь. Тамо скрипнул зубами. Перевел взгляд на Тик-Така. Тот тер кулаком глаза, разминал лоб и переносицу после плотной, слегка давящей маски. На его лице не было ни следа страха или раздражения. Тамо ощутил, как внутри кольнуло. Поборов секундное замешательство, скрутил баллон с антидотом с небулайзера и положил его на стол. Туда же поставил счетчик Колдуэлла-Крюгера. Включил экран, запустил калибровку. Цифры на маленьком электронном табло помелькали, после чего высветилось стандартное «1:1». Значение было примерным. Время вблизи от Тик-Така вело себя своеобразно. Оно всегда текло чуть медленнее или чуть быстрее, чем в окружающем мире – в зависимости от того, был ли Тик-Так спокоен или эмоционально возбужден. Наркоз помогал удерживать коэффициент темпорального сдвига вблизи от единицы. Он мог равняться 1,004, или 0,992… Такие мелкие отклонения счетчик Колдуэлла-Крюгера оставлял без внимания. Закончив с оборудованием, Тамо встал и подошел к экрану на стене. Повертел в руках пульт. Экран вспыхнул. На нем появился профессор Ван Дер Мерве во всем своем белохалатном, чуть лысоватом великолепии. – Тик-Так, мальчик мой! – сказал он, когда связь настроилась. Тик-Так поднял голову и уставился на экран. Стрелки растрепанных волос занавесили высокий лоб. – Рад снова с тобой пообщаться… жаль, что при таких обстоятельствах. Жаль, – едко повторил про себя Тамо. И поджал перечеркнутый шрамом уголок рта. Ему жа-а-аль. Отправлять двадцатилетнего парня на растерзание четырем насильникам, в общей сложности оприходовавшим двадцать семь жертв – не жаль. А тут, видите ли, жаль. Бедная гидроэлектростанция! Бедные люди, которые живут ниже по течению! Бедный Краснорецк, бедный Мовалёв, бедный… – … моделирование, проведенное нашей командой, дало тревожные результаты. Через девять часов с горного массива Тайлань сойдет оползень. Объем горной породы, которая попадет в чашу водохранилища – больше половины кубического километра. Произойдет перелив воды через гребень плотины. После этого начнет разрушаться бетон в области… Тик-Так смотрел на экран. Глаза его, обрамленные белым кружевом ресниц, чуть расширились. Тамо заметил, как кожу резко натянул кадык. Потом дернулся вверх-вниз – Тик-Так сглотнул. Судя по утробному гоготу, Ямамото это тоже увидел. – Ля какой, – сказал он кому-то, отвернувшись. – Переживательный… – … водяной вал высотой до девяносто двух метров сойдет вниз по течению, неся горную породу и обломки плотины. Сель уничтожит около шестнадцати населенных пунктов и затопит не меньше трех десятков. По расчетным данным, погибнет от пяти до семи с половиной тысяч человек. Без оросительных систем останется вся зона южнее Мовалёва. В воду попадет около тысячи семиста кубических метров технического масла из гидроагрегатов, из-за чего вымрет фауна в радиусе… Тамо посмотрел в окно. По контуру водохранилища, прямо над зубастой кромкой гор сновали институтские вертолеты. – … трудно вообразить, авария каких масштабов нас ожидает. Сколько жизней она унесет. Именно потому нам нужна помощь. С твоим стандартным темпоральным коэффициентом восемь часов до катастрофы для нас будут равняться двухсотсорокачасам. Десять дней, мой мальчик. Вполнедостаточно, чтобы доставитьдокраснорецка машины длятерраформации, убрать с гор частьпород, чтобыобввалвышел не таким разрушительным, прорыть дополнительныеканалыдляотводаводыот… Защелкал счетчик темпорального сдвига. Профессор Ван Дер Мерве суетливо задергался, глотая слова, словно очень-очень торопился… хотя на самом деле – говорил в обычном темпе. Просто Тик-Така впечатлило описание катастрофы. Время вокруг него начало замедляться. С каждой секундой оно все сильнее отставало от того, по которому жил остальной мир. Всё водохранилище; вся дамба; все агрегаты гидроэлектростанции попали под влияние живой темпоральной сингулярности. Чем страшнее Тик-Таку становилось за людей, которым предстояло погибнуть в густой, засасывающей, перемалывающей кости сели, тем сильнее откладывалось наступление катастрофы. И тем больше у Института было времени, чтобы эвакуировать города и избежать экоцида. – … мыбынестали подвергатьриску твоефизическое идушевноездоровье, но унаснетвыбора. Надеемся, тыспониманиемотнесешься кситуации. Сксуальноенсилие – еднствнныйспосб ненавредить тебеслишкмсильно, но простмулировать нейронымозга и довести коэффцинттемпоральногосдвига дознчений, блзкихк… Светлые ресницы дрогнули. Тамо видел их изгиб. Видел, как расширяются зрачки Тик-Така. Как на его лбу выступает холодный пот. Картинка задергалась. Еще несколько секунд профессор неразборчиво бормотал, а потом…

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 05:54 PM Объективное время: 12/07/21██, 06:02 PM Коэффициент темпорального сдвига: 1:8 … связь оборвалась. Вместо видеотрансляции по экрану рассыпался белый шум. Когда коэффициент темпорального сдвига становился больше семи, электромагнитные волны, попадающие в радиус действия Тик-Така, искажались слишком сильно, и спутниковая связь приказывала долго жить. – Опачки, – довольно сказал Ямамото. – А я уже думал – когда этот старый хрен заткнется? Бацевич ухмыльнулся. Радебе бросил на пол рюкзак Тамо, потянулся к пластиковому язычку молнии и расстегнул куртку. – Наконец-то нас оставили наедине, – сказал Ямамото. – И никакой Институт за нами не подглядывает… Ну чё, красавчик, ты рад? Соскучился по нам? Ну скажи, соскучился?.. Его пальцы прошлись по мягким, слабо розовеющим губам Тик-Така. Тамо надеялся, что тот отпрянет… оскалится, мотнет башкой… Сделает хоть что-то, чтобы за себя постоять! Тик-Так сидел. Пальцы Ямамото (толстые, с коротко стриженными квадратными ногтями) раздвигали его губы и елозили по деснам. Взгляд Тик-Така был отрешенным. Счетчик темпорального сдвига трещал, как сумасшедший. Тамо перевел на него глаза. Один к шестнадцати. Один к семнадцати. Один к двадцати… За то время, что внутри радиуса пройдет минута – за его пределами пролетит двадцать. Тик-Така еще даже полапать не успели, а профессор Ван Дер Мерве уже мог успеть дать отмашку для эвакуации городов, перевести дух и выпить чашечку крепкого, вкусного кофе. – У-у-у-у, какой же ты сладкий мальчик. Ну рожу-то не криви, не криви. Я вот по тебе скучал… знаешь, как скучал? Я сейчас покажу, как скучал… Тамо отвернулся. Заметил, как Бацевич снял куртку и, расстегивая ремень армейских штанов, направился к Тик-Таку. Тамо поймал в кулак рукав его футболки. Бацевич рыпнулся и застыл. Глянул на Тамо исподлобья. – Чё те надо, начальник? – Если с его головы хоть волос упадет, – тихо, почти по слогам проговорил Тамо, – я тебя, урода, убью. Понял? Бацевич расплылся в широкой, неприятной улыбке. – А чё только меня предупреждаешь? – Потому что только тебе нужно отдельное предупреждение. Бацевич сделал шаг. Тамо не поддался и не отпустил футболку. Мускулы на его руке вздулись бугром. Ткань отчетливо затрещала. – Пусти, – очень тихо, но грозно сказал Бацевич. – Ты, начальник, берега-то не теряй. Может, ты за нами и присматриваешь… Но главный тут – старик-профессор. Грохнешь меня – придется отвечать перед ним. – Не придется, – процедил Тамо. И мотнул головой, указав туда, откуда доносилось довольное вяканье Ямамото и Смита, треск застежек и невнятная возня. – Он вас уже почти не боится. Ты в курсе, что это значит? Бацевич нахмурился. – Это значит, что вы, пидоры сраные, скоро не сможете выполнять свою должностную обязанность, – со странным, почти садистским наслаждением сказал Тамо. – Когда Тик-Так перестанет вас бояться, его мозг не будет плавиться от ужаса, а время не будет замедляться до нужного уровня. Тогда Институт сам вас грохнет. Или Стеблице скормит… можете выбрать на свой вкус. Тамо разжал кулак. Рукав футболки выскользнул из его пальцев. – Кстати, я бы на вашем месте выбрал смерть. Бацевич дернул плечом. Обменялся с Тамо тяжелыми взглядами, развернулся и зашагал в центр помещения. Туда, где Ямамото уже стащил Тик-Така со стула, поставил на колени и разжимал ему челюсти.

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 07:05 PM Объективное время: 13/07/21██, 09:14 PM Коэффициент темпорального сдвига: 1:30 Пиликнул наушник. Биты текстового сообщения просочились сквозь барьер между «быстрым» и «медленным» временем. Тамо уставился на экран наладонника. «Капитан Нойшефер, уведомляем вас…» Ну конечно. «… о выходе на темпоральный коэффициент 1:30. Работы по локализации катастрофы и минимизации её последствий уже начаты и идут по графику». За спиной у Тамо ржали и бесновались. Как он и ожидал, привязывать Тик-Така к кровати никто не стал. На кой черт? Что он, сопля белобрысая, мог сделать четырем здоровым мужикам? – Сла-а-адкая девочка. Какая ж сладкая, у меня даже на воле таких не было… – Да откуда б таким на воле взяться? Ля какой фарфоровый. – Поаккуратнее. Жопу ему порвешь – начальник осерчает… Тик-Так не издавал ни звука. Если бы у Тамо были завязаны глаза, он решил бы, что трое болтливых ебланов (и один молчаливый, изредка бурчащий что-то Радебе) жарят друг друга. Влажные шлепки бедер и мудей, пыхтение и скрип койки, возгласы поощряющие, возгласы восторженные, возгласы недовольные («А-а-а-а, манда, ты кусаться будешь? Ты, млять, кусаться будешь, шлюха драная?!») – все это как будто существовало само по себе, в звенящем вакууме, не пересекаясь с Тик-Таком и не пачкая его. Ключевое слово – «как будто». – У-у-у-у, блядь, какая дырка. Ка-а-акая ж охуенная дырка. Ямамото, а, Ямамото. Как думаешь, а на два хуя он налезет?.. Тамо скривил рот. Аж шрам заболел – фантомной болью, какой ноют все старые неприятные раны. Какое-то время Тамо тупо смотрел в экран наладонника. Потом достал из кармана пачку сигарет, выбил одну и подцепил зубами. Принялся искать зажигалку. Развернул рюкзак. Наткнулся на притороченный к её боку тактический топорик. Расстегнул молнию и запустил руку внутрь; нашел бутылку воды, нашел баллон с седативкой, нашел широкий, ярко-красный турникет… Наконец-то! Вот она, зажигалка. С момента, когда пришло сообщение, до момента, когда Тамо раскурил сигарету и принялся набирать ответ, прошло две минуты. При коэффициенте один к тридцати, профессору Ван Дер Мерве пришлось ждать ровно час. «Зачем было тащить сюда машины для терраформации?» – написал Тамо. – «Зачем срывать горы и перенаправлять селевой поток? Вы могли просто эвакуировать гражданских. Час здесь – тридцать часов у вас. Как раз бы успели. Зачем нужно мучить пацана не час, а целых восемь?» Ответ прилетел быстрее, чем Тамо успел сделать затяжку. Ямамото за его спиной бурно радовался тому, что в разъебанного Тик-Така входила уже не половина его девятидюймового причиндала, а весь он целиком. «Потенциальные жертвы трагедии – не только те, кого накроет сель. Это несколько миллионов человек, которые зависят от электростанции. Они останутся без орошения. Их посевные площади, вода и воздух будут загажены техническим маслом. Умрут животные. Умрут птицы. Умрут деревья. Вся эта земля будет мертвой. Еще до вашего прибытия мы начали сброс воды из чаши водохранилища, чтобы снизить ущерб от перелива. Если уменьшим количество породы, которое сойдет в чашу, а затем перенаправим…» Тамо прижал сигарету к губам. Его тошнило. – … работа мечты, блядь. Ты когда-нибудь думал, что будешь красивого мальчика поебывать, а тебе за это УДО, зарплату и статус героя? А? Вот и я не думал… – Так это он герой. А не мы. – Он герой, потому что мы его накуканиваем. А так – чё толку от его силы, а? Без нас этот пацан – ноль без палочки, вот чё… Пока двое уебков раскладывали Тик-Така на узкой койке, еще двое отыскали толчок, обмыли опавшие хуи и теперь отдыхали от неправедных трудов. Расположились в паре метров от Тамо. То ли лень было оттаскивать стулья к другой стене, то ли уебкам нравился вид его мрачной рожи. А ведь эта койка, – подумал Тамо, – видала и лучшие времена. Её приволокли из здешнего медпункта. Стояла там, помогала пациентам… Иногда – довольно буйным пациентам, судя по кожаным креплениям для рук и ног. – … в резюме такую работенку не запишешь. – А чо б нет? Мы ж отбор прошли… как ценные, хе-хе, специалисты. На белом свете знаешь сколько таких по тюрягам сидит? А выбрали именно нас! – И чё думаешь? По длине елды отбирали? – По толщине! – По продуктивности… Заржали. Оглушительно. Так, что Тамо не сразу расслышал тихий скулеж Тик-Така за спиной. – Начальник! Может, хоть ты в курсах? Почему Институт нас выбрал? У меня, типа, хер какой-то особенный, или чё? – Капитан? – Эй, начальник!.. Тамо уронил сигарету. Прижал пальцы к шраму, перечеркнувшему уголок рта. Перед глазами встал Гейгер. Скривил красивое ебло, прищурился и выплюнул: «что еще ты им позволишь?» Затем пропал. Как и положено непрошенному воспоминанию. Сразу после этого щелкнул счетчик Колдуэлла-Крюгера. На маленьком табло отобразилось: «1:29».

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 01:33 АM Объективное время: 21/07/21██, 05:42 АM Коэффициент темпорального сдвига: 1:24 Тамо стоял, уперевшись ладонями в прохладное стекло панорамного окна. Где-то там, далеко-далеко в свете разгорающегося утра сновали вертолеты и двигали ковшами терраформы. Во внешнем мире закат успел наступить уже семь раз. В радиусе Тик-Така – всего однажды. Сейчас над водохранилищем царила глухая, непроглядная ночь. Почти восемь часов Тик-Така насиловали. Почти пять часов Тамо слушал, как тот стонет и скулит. Потом Тик-Так устал, и Ямамото с Радебе с каждой минутой роптали на его вялость всё сильнее. Где ж это видано – такой сладкой девочке лежать таким равнодушным бревном?! Тамо прижался лбом к стеклу. Куртку он снял, оставшись в черной футболке и перевязи под кобуру. Волосы растрепались и занавесили глаза. Башка ныла; тошнота стала чем-то привычным, и сигареты её больше не гасили. Тамо с удовольствием бы надел наушники с шумоподавлением, но бог знает, чего эти уебки могли натворить без присмотра. – … ты, блядь, козьи рожи нам не строй! Пацаны вон передышку тебе дали… где благодарность, а? – Твое счастье, что твоя нянька рядом ошивается. А то Бацевич бы тебя быстро вздрючил. А, братан? Скажи ему. – Вздрючил бы, ага… Эй, красавчик. Знаешь, как люди орут, если им в жопу загнать трость с плющенным наконечником? А потом провернуть пару раз… О-о-ой, как орут… Я вот знаю… – Где б ты трость взял, дебила кусок? – Ничё, в жопу много чего влазит… Я и без трости обошелся бы. Ух, каких бы мы тут коэффициентов с тобой наделали, красавчик… Щелкнул счетчик. Даже стоя у окна, сложив на стекле руки и уперевшись в них лбом, Тамо знал, что цифра не увеличилась. Она уменьшилась. Коэффициент темпорального сдвига падал в течение последних трех часов. Как бы над тобой ни издевались, невозможно испытывать страх, стыд и омерзение бесконечно. Тик-Так впадал в апатию. Ни Тамо, ни четыре дебила с судимостью не знали, как это изменить. Пиликнул наушник. Тамо оторвал руку от стекла и развернул сообщение на экране наладонника. Внутри екнуло. Заметили! Заметили! Наконец-то заметили, что Тамо был прав! Что коэффициент падает, Тик-Так боится своих мучителей недостаточно, и у Института не хватит времени, чтобы… Тамо уставился на экран. Лицо его вытянулось. «СРОЧНО! СРОЧНО! СРОЧНО! Капитан Нойшефер! Вынуждены уведомить вас…»

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 01:40 АM Объективное время: 21/07/21██, 08:23 АM Коэффициент темпорального сдвига: 1:23 «… согласно уточненному прогнозу, учитывающему обновленные данные от 21/07/21██, текущий коэффициент темпорального сдвига недостаточен, чтобы завершить работы в срок. Из-за расположения глиняных пластов оползень начнется раньше ожидаемого, в течение 15 минут по вашему расчетному времени. Чтобы Институт провел эвакуацию близлежащих населенных пунктов, вы должны увеличить стимуляцию и довести коэффициент до…» Тамо ощутил, как от желудка растекается блевотная слабость. Горло обожгло кислотой. Волоски на затылке встали дыбом, и на этот раз виной тому был не только тихий, едва слышный всхлип Тик-Така. Остальных Тамо просто не воспринимал. Ни гогочущих Ямамото и Смита. Ни бухтящего под нос Радебе. Ни фантазирующего о трости Бацевича… Его предпочтения были отдельно оговорены в личном деле. После прочитанного ублюдка хотелось не за футболку встряхнуть, а влупить промеж глаз так, чтобы от удара лопнула кожа. Кто-то из четверки сейчас отдыхал. Кто-то – охаживал Тик-Така. Кто-то – хлебал водичку в толчке. Не люди. Ходячая рвотная масса. Тамо не слышал их… Тамо не хотел их слышать! Но еще меньше он хотел слышать, как всхлипывает Тик-Так, измотанный постоянной болью, усталостью и унижением. «В смысле «чтобы Институт провел эвакуацию»?» – набрал Тамо. – «У вас прошло больше семи дней. Чем вы все это время занимались?!» Подушечка пальца ударила по кнопке «отправить». Упираясь рукой в стену и не отводя взгляда от наладонника, Тамо вслепую направился к столу. Его вело пощелкивание темпорального счетчика. «Нашей первостепенной задачей было избегание экоцида и сохранение биотопа вокруг гидроэлектростанции. Капитан Нойшефер, у вас осталось 14 минут. Ждем от вас решительных действий!» «Пацана прямо сейчас раскладывают на два хуя», – быстро набрал Тамо. Прошел мимо стула, на котором восседал Бацевич. Тот проводил Тамо странным, задумчивым взглядом. – «Как, по-вашему, я простимулирую его еще сильнее?» «Ситуация экстренная», – сообщил диспетчер. – «На кону – жизни тысяч людей. Профессор Ван Дер Мерве дает добро на использование крайних мер. Приемлемые методы воздействия: сломанные пальцы, выбитые зубы, разрывы прямой кишки…» Тамо прижал кулак ко лбу. Темные пряди скомкались под ладонью. Наушник снова пиликнул. «Капитан Нойшефер! Срочно предпримите меры! У вас осталось 13 минут! Если вы сейчас же не начнете…» Взгляд запрыгал по экрану. Тамо не мог сосредоточиться, из-за чего стройные, исполненные канцелярита строки разваливались на отдельные буквы. «… будем вынуждены применить дисциплинарное взыскание…» Тамо вспомнил сальный гогот Ямамото. Задумчивый взгляд Бацевича. Его больные фантазии о трости с разъебанным наконечником: засунуть… пару раз провернуть… «… если мы не успеем завершить эвакуацию, по вашей вине погибнет более семи…» По моей? – в ярости подумал Тамо. ПО МОЕЙ ВИНЕ? Это же вы, гондоны, не эвакуировали местных жителей! Это же вы ошиблись с прогнозом и не угадали, когда сойдет оползень! Это же вы забили на то, что Тик-Так должным образом не реагирует на насильников! Это же вы… вы… «Я рад, что вы сдружились», – сказал голос Тик-Така в голове. – «Мне иногда кажется, что Зорию так одиноко…» Тамо распахнул глаза. На лбу выступили крупные капли пота. На смену Тик-Таку и его кружевным ресницам из глубин памяти вынырнул Гейгер. Вспомнился его кулак. Тот самый, который прилетел Тамо в лицо и разорвал угол рта, будто Гейгер бил кувалдой, а не голой рукой. Этого парня годами ковали и перековывали, укрепляли, закаляли, делали сверхчеловеком. Тамо смог бы положить Ямамото, Бацевича, Радебе и Смита хоть по отдельности, хоть всех вместе. Но он не мог драться на равных с одним из Семерых, Спасающих Мир! Один удар – и Тамо уже на полу. «Я рад, что вы сдружились…» Ага. Сдружились. «Дружба» Тамо и Гейгера, скрепленная баллоном наркоза, парой скуренных косяков и непомерным количеством бухла, прожила месяц. А потом Гейгер узнал, какое решение по нейростимуляции Тик-Така принял ученый совет. На первый взгляд, задачка перед ботаниками стояла несложная. За активацию способностей Тик-Така отвечали его лимбическая система и префронтальная кора. Убаюкать их седацией (а значит, добиться локального ускорения времени в двухкилометровом радиусе) ученым удалось без проблем. Осталось подобрать такое сочетание ноотропов и стресс-индуцирующих гормонов, чтобы эффект от их воздействия был обратным. Чтобы Тик-Так смог не только контролируемо ускорять время, но и замедлять его; чтобы его способность активировалась от одной инъекции, одного вдоха из небулайзера, одной проглоченной таблетки… в общем, от чего-то быстрого и простого, оп – и всё! Институту была нужна не просто хроноаномалия. Институту была нужна хроноаномалия с кнопкой «вкл/выкл». Вот только ни черта не вышло. Мозг под стимуляторами оказался восхитителен в своей непредсказуемости. Теперь на одно штатное срабатывание проекта «Тик-Так» приходились восемь нештатных, да еще парочка инцидентов повышенного уровня опасности. В лучшем случае профессору Ван Дер Мерве приходилось отстраивать после такого половину научного комплекса. В худшем – полностью обновлять приписанный к проекту персонал. Стоило ли винить профессора в том, что в какой-то момент ему всё это надоело?.. «Дружба» Тамо и Гейгера прожила месяц. Это был продуктивный месяц: Тамо учил Гейгера играть в рэндзю, Тик-Так отдыхал от экспериментов и читал Сартра, а профессор Ван Дер Мерве составлял новый этико-функциональный меморандум. Ученый совет созвали в октябре. В середине ноября медикаментозную стимуляцию Тик-Така признали неконтролируемой и нецелесообразной; вместо нее персоналу рекомендовали использовать «факторы сенсорной перегрузки, психоэмоционального стресса и/или физически индуцированных ноцицептивных реакций». В переводе с научного на общечеловеческий – самыми предсказуемыми стимуляторами для Тик-Така оказались боль, стыд и страх. Разумеется, Гейгеру всё это объяснили. И про опасность нештатных темпоральных сдвигов. И про насильников. И про то, что Тамо будет следить за процессом, но не вмешиваться, пока Тик-Таку не нанесут значительный физический ущерб. «Дружба» Тамо и Гейгера прожила месяц; и кончилась, когда твердый, словно из металла отлитый кулак прилетел Тамо в рожу. «Что еще ты им позволишь?» – спросил тогда Гейгер. Глянул сверху вниз, сжимая кулаки и наблюдая, как Тамо встает на четвереньки и зажимает рукой рассеченный угол рта. – «Что еще, а? Сейчас ты им позволишь его насиловать. А потом? Кости ломать? Пальцы ему отрезать? Что?..» А у меня есть выбор? – хотел спросить Тамо. Если за ним не присмотрю я – меня уберут и приставят кого-то другого… Того, кому будет плевать на Тик-Така. Того, кто не будет сжимать двумя пальцами его запястье, чтобы напомнить, что он не один. И всегда может рассчитывать на… Тамо открыл глаза. Быстро набрал: «если по нашему времени до схода оползня осталось 13 минут, то у вас есть чуть больше четырех часов. советую поторопиться». Сообщения посыпались, как летний град. Одно за другим, одно за другим, целой пачкой, стуча по мозгам бесконечным «пим-пим-пим-пим-пим» в наушниках. Мольбы. Угрозы. Взывания к совести. Тамо снял наушники и положил их вместе с наладонником на стол. Отсел подальше, не желая больше слышать это пим-пим-пим, уперся локтями в колени и устроился лбом на скрещенных запястьях. – Пить… пожалуйста, дайте попить… – Э-э-э, Смит, ты там как, на подходе уже? Не хочешь накончать нашей девочке в рот? А то она так просит… Грудь вздымалась часто, как во время бега. Воздуха не хватало. Тамо смежил веки и представил, как горные породы пластами сходят в чашу водохранилища. Как бегут трещины по бесконечно высокой, бесконечно твердой бетонной конструкции. Как падают железные краны для открывания шлюзов… – Ни хуя себе, начальник. А ты у нас чё, типа, самый умный? Тамо поднял глаза – и окаменел.

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 01:44 АM Объективное время: 21/07/21██, 09:43 АM Коэффициент темпорального сдвига: 1:20 Бацевич стоял, нависнув над столом. Протянул руку, взял наладонник Тамо и поднял его на уровень глаз. – Эй, мужики, – сказал он. – Ни за что не угадаете, чё начальник тут учудил… Тамо встал. Стул, отброшенный его ногой, отлетел в сторону и с грохотом упал на пол. – Кажется, это не нас тут скормят Стеблице, – сказал Бацевич. И оторвал взгляд от наладонника. Развернулся к койке, на которой Смит насиловал распластанного, абсолютно равнодушного Тик-Така. Светлые волосы, слипшиеся от пота и кончи, мотались туда-сюда по бледному лбу. Глаза были закрыты. – Нам тут, оказывается, дали карт-бланш. А начальник зажопился… Мальчика, видите ли, пожалел. – Чё там? – У них там хуйня какая-то. Ломайте пацана, говорят. Делайте, что хотите, только чтоб размотал нам времечко на подольше... – Ого! И чем ты там планировал его ебать, раз трости нет? – Да хоть шваброй. В толчке вон валяются. Прикинь, вот это номер: одной шваброй спасем тысячи жизней… Скрипнуло крепление подмышечной кобуры. Курок щелкнул раньше, чем Бацевич успел развернуться. Тамо выстрелил ему в затылок.

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 01:46 АM Объективное время: 21/07/21██, 11:11 АM Коэффициент темпорального сдвига: 1:44 Тик-Так кричал. В ужасе, срывая голос, ладонями соскребая с себя кашу из крови, мозгов и осколков черепа. Смит получил пулю вторым – и повалился вперед, безмерно тяжелый, неприятный, так и померев с хуем в чужой заднице. На смену работе мечты пришла смерть мечты. Счетчик Колдуэлла-Крюгера трещал, как пресловутый датчик Гейгера. Не замечая ни его, ни дикого, захлебывающегося крика, Тамо поднырнул под руку кинувшегося Радебе. Пнул Ямамото по яйцам, а когда тот согнулся – вместо того, чтобы просто выстрелить в подставленный затылок, ухватил за патлы и отправил башкой прямехонько в пол. Радебе снова кинулся. Тамо усмехнулся, и рот его, перечеркнутый шрамом, растянулся как резиновый. Радебе не почувствовал угрозы. Зря. Тамо оглушил его, ударив рукоятью пистолета, а потом захватил за голову одной рукой и дернул так, что бицепс вздулся бугром. Шея Радебе сломалась с отчетливым хрустом. – У-у-у… у… ебок, – промычал Ямамото, пытаясь встать на ноги. Тамо ухмыльнулся. Глаза его были спокойными. – Ага, – сказал он. И убрал пистолет в подмышечную кобуру. Потом сделал два шага, наклонился к лежащему без дела рюкзаку и отстегнул от креплений тактический топорик. Ямамото оставалось жить три секунды.

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 01:48 АM Объективное время: 21/07/21██, 00:53 РM Коэффициент темпорального сдвига: 1:51 Первое, что сделал Тамо – отряхнул изогнутый клюв топора и вытер его о штанину. Второе – взял бутылку с водой и, стянув с Тик-Така труп Смита, придержал его под голову и дал напиться. Тик-Так давился и пялился на Тамо сумасшедшими глазами. – Что… что ты… – Пей, пей, – мягко сказал Тамо. По его левой щеке стекала капля крови. Разумеется, чужой. Тик-Так дернул рукой. Пластиковая бутылка отлетела, разбрызгивая воду. – Они сказали правду? – прохрипел Тик-Так. – Институт не успевает? Чтобы спасти людей, нужно… – он скривился, выдавливая это через силу, – … усилить… стимуляцию? Тамо проводил взглядом бутылку. Та грохнулась рядом с трупом Ямамото, и теперь кровь перемешивалась с разлитой водой. – Да, – ответил Тамо. – Они сказали правду. Взметнулось белое кружево ресниц. Тик-Так оперся руками на больничную койку и приподнялся. На худом, кипенно-белом теле наливались крупные кровоподтеки. – Если так, – сказал Тик-Так, и лицо его стало болезненно решительным, – то я готов! Тамо закрыл лицо руками и засмеялся.

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 01:49 АM Объективное время: 21/07/21██, 01:39 РM Коэффициент темпорального сдвига: 1:46 Тамо хохотал. Тик-Так смотрел на него, как на вконец поехавшего. – Боже, – простонал Тамо. – Ебучий ты жертвенный агнец. Гейгер был прав, когда за тебя боялся. Когда думал, что ты сделаешь что угодно, лишь бы спасти людей. Тик-Так нахмурил брови. Те были не белыми, а чуть розоватыми от попавшей на лицо крови. Тамо посмотрел на часы. Беспечно улыбнувшись, ухватил Тик-Така за руки, подтянул повыше и швырнул спиной на больничную койку. Темнота, царящая за панорамным окном атмосферной станции, была непроглядной. Кажется, даже вертолеты перестали шнырять. Не понимая, что происходит, Тик-Так вскрикнул. Тамо пристегнул к кровати сначала его правую руку, а потом и левую. Встал, потянулся к ногам; почти получил пяткой в лицо, но уклонился и поймал за щиколотку. – Что ты делаешь? – крикнул Тик-Так. – Да вспомнил тут один разговор с твоим дружком… – задумчиво сказал Тамо. И, совладав с ногой Тик-Така, обхватил её прицепленным к койке ремнем. – Знаешь, что однажды Гейгеру предложили тебя трахнуть? Тик-Так пыхтел, вырывая вторую ногу. Ему, изможденному почти девятичасовым групповым изнасилованием, это, конечно же, не удалось. – Профессор Ван Дер Мерве решил, что если над тобой надругаются не левые уголовники, а кто-то, кто по-настоящему тебе важен… – пробормотал Тамо, – … то коэффициент темпорального сдвига получится взвинтить до восьмидесяти. Тик-Так замер. Нога его, крепко сжатая пальцами Тамо, вдруг обмякла. – Ты… – пробормотал Тик-Так. – Ты хочешь… Его голос сел. Не обращая внимания, Тамо застегнул ремень и взял топор. Загнутым краем лезвия надпилил наруч справа – так, чтобы он не лопнул сразу, но постепенно Тик-Так смог его порвать. Потом встал, взял топор под мышку и побрел мимо разбросанных трупов к своему рюкзаку. Сел на корточки. Достал из внутреннего кармана баллон для небулайзера и ярко-красный турникет. – Разумеется, Гейгер послал их нахуй, – Тамо рассеянно улыбнулся. Потом вернулся к столу. Сел, развернул к себе счетчик Колдуэлла-Крюгера. Один к пятидесяти трем. Неплохо… Рядом положил топор и турникет. Подключил баллон к небулайзеру, прижал маску к лицу и продолжил: – Знаешь, что Гейгер тогда сказал? Что если он тебя изнасилует – ты, как истинный жертвенный агнец, простишь его. Может, прямо в процессе и простишь… Такой уж ты человек. Тик-Так пялился на него во все глаза, оторвав затылок от постели. – Гейгер сказал: того, кто готов собой жертвовать, нет смысла пытать, – пояснил Тамо. Седативка быстро долбанула по мозгам. По телу разлилась приятная легкость. – Ни насиловать, ни калечить, ни резать. Ты сильнее испугался бы, если бы резать стали его, Гейгера. Только… – Тамо усмехнулся и убрал маску от лица. Бросил её на стол, накинул на левую руку петлю турникета и затянул выше локтя, – … вот какая незадача. Гейгер у нас – бронебойный. Сколько ножиком ни тыкай – не разрежешь… Тамо закрутил жгут, не почувствовав ни намека на боль. Похоже, содержимое баллона работало. Тик-Так следил за ним с непониманием. – Что… – пробормотал он. – Что ты… Тамо последний раз глянул на часы. До схода оползня оставалась пара минут. Еще несколько минут будет разрушаться дамба… Водяной вал дойдет до Мовалёва нескоро. По меркам внешнего мира – через несколько часов. Оставалось надеяться, что Тамо делает это не зря. Что людей эвакуируют. Что когда плотина рухнет; когда чудовищный, бурлящий грязевой поток хлынет вниз, на его пути останутся только города-призраки. И никто не умрет… не умрет… не умрет… – Что ты делаешь? – заорал Тик-Так. Дернул руками, но надпиленный ремень держал крепко. Понадобится не меньше часа, чтобы его разорвать. – Делаю то, что не смог бы сделать Гейгер, – сказал Тамо. Положил левую руку перед собой, растопырил пальцы и взялся за топор. – Он-то у нас бронебойный… Рот расползся в улыбке. Показалась розовая мякоть десен и ослепительная белизна зубов. – А я – нет. Вдали загрохотало. Наверное, это и есть оползень? Несколько секунд Тамо прислушивался. Потом замахнулся – и одним ровным, аккуратным ударом отделил первую фалангу указательного пальца.

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: 12/07/21██, 01:55 АM Объективное время: 21/07/21██, 06:57 РM Коэффициент темпорального сдвига: 1:104 Атмосферная станция парила во мраке. Прямо под ней бушевала стихия; но рев воды внизу был не громче, чем звериный, ни на что не похожий вой Тик-Така. Он бился в истерике. Рвался из ремней так, что, кажется, его левое плечо уже вышло из сустава. Тамо не был уверен. Он, в принципе, ни в чем сейчас не был уверен, потому что перед глазами плыло, а в руке пульсировала тугая, парализующая боль. Тамо отложил топор, нащупал маску небулайзера и прижал её к лицу. Пластиковый раструб быстро запотел. – Не смей! – орал Тик-Так. – Не смей, не смей, не смей! Прекрати сейчас же! Вокруг левой руки Тамо растекалась красная лужа. Крови было много; но благодаря турникету – не так много, чтобы Тамо отъехал раньше времени. На столешнице между запястьем и счетчиком Колдуэлла-Крюгера виднелись глубокие засечки от топора. Рядом валялись пять фаланг – по одной от каждого пальца. – Прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати не надо боже не надо… Тамо убрал маску от лица. Уронив её на стол, снова потянулся за топором. – Не смей! – взвизгнул Тик-Так. Тамо едва узнал его голос. Перед глазами стоял Гейгер – как живой. Угол рта заболел, словно его только что разорвали каменно-твердые костяшки чужих пальцев. «Что еще, а? Сейчас ты им позволишь его насиловать. А потом? Кости ломать? Пальцы ему отрезать? Что?..» Нет, – подумал Тамо. И замахнулся. Я не позволю. Я не могу пожертвовать им. Он – чудо. Живое воплощение времени. А над ним издеваются, как будто он просто… просто… – Прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-пожалуйста-прекрати… Следующая фаланга (вторая на указательном пальце) отлетела в сторону и повисла на тонком лоскуте кожи. Похоже, топор не рассек палец до конца. В лицо Тамо брызнула кровь. Боли не было. Только красная муть перед глазами… да тошнота. Совсем как тогда, когда Тик-Така насиловали. Лучше уж я, а не ты, – подумал Тамо. И замахнулся. Тик-Так завыл бессловесной тупой животиной. Счетчик Колдуэлла-Крюгера затрещал, как оглашенный. Лучше я, а не ты… Ты еще столько всего должен сделать для мира. Хорошо бы только, чтобы к тебе приставили кого-то, кому на тебя не плевать. А то я, наверное, больше не… не… Вой оборвался. Топор вдруг показался нестерпимо тяжелым. Руку потянуло к столу, так что пришлось ее опустить – не себе на пальцы, а плашмя на липкую от крови столешницу. Какое-то время Тик-Так молчал. А потом вдруг ровным, отрешенным голосом сказал: – Ненавижу тебя. Закружилась голова. Желудок свело спазмом, после которого рот Тамо наполнился кислым и едким. Голова дернулась вперед, из угла рта потекло и закапало на стол. Он давно не ел. Рвать было нечем. – Ненавижу тебя, – повторил Тик-Так. – Мне плевать. Знаешь… мне плевать. Хочешь калечить себя? Калечь. Это твой выбор. Затрещал счетчик. Тамо перевел взгляд на экран и сквозь красную пелену рассмотрел цифры: 93… 90… 88… Досадливо поморщился. Если слишком долго издеваться над телом, рано или поздно на жертву накатит мертвенная, тошнотворная апатия. Если слишком долго издеваться над мозгом… То же самое. Тамо представил, как внизу беснуется вода. Как перехлестывает через верх дамбы. Как лопаются и крошатся гидротехнические сооружения… Справился ли Институт? Спасены ли жители Мовалёва и Краснорецка? Или то, что осталось от левой руки Тамо (жалкий обрубок, который прямо сейчас подергивался, решив отдельно от тела сплясать джигу) истекает кровью абсолютно зря? Скрипнула кобура. Тамо достал пистолет, снял с предохранителя и упер дуло между кадыком и подбородком. Тик-Так молча на него уставился. – Это ты мне тоже разрешишь? – спросил Тамо. Тик-Так молчал. – Понятно, – сказал Тамо. И двинул пальцем, ощущая упругость курка. – Нет! – заорал Тик-Так. Патлы его, липкие от спермы и пота, вдруг странно колыхнулись. Волоски приподнялись, как наэлектризованные. Вся та дрянь, что была на Тик-Таке; кровь, месиво из мозгов, даже моча (господи, они что, правда на него ссали?) отделились от белой как фарфор кожи и повисли в воздухе тугими шариками. – Не смей! – закричал Тик-Так. Глаза его сверкнули. – Я – один из Семерых, Спасающих Мир! Ты кем себя, блядь, возомнил? Ты думаешь, я тебя не остановлю?! – А ты попробуй, – предложил Тамо. И улыбнулся рассеченным уголком рта. – Либо покажи, чего стоишь, либо я уделаю тебя одной правой. Не соврал. Пистолет был в правой руке. Тамо не тронул на ней ни единого пальца. Когда спусковой крючок дернулся, мир вдруг исказился и поплыл. Реальность раздулась, как непомерно большой мыльный пузырь – ярко-радужный, блестящий и странный…

* * *

А потом – лопнула.

* * *

Инцидент: ██████-14-2082 Время в эпицентре: ??? Объективное время: 02/08/21██, 03:10 РM Сайто Сибайя и Грэг Джонсон вскрыли дверь автоматически управляемой атмосферной станции в три часа пополудни. Прежде чем войти внутрь, Сибайя отпихнул огромный водяной шар. Тот парил среди миллионов собратьев, но почему-то тяготел к людям сильнее всех. Может, из-за своего размера. А может, у него были какие-то другие мотивы. После Инцидента ни за что нельзя было ручаться. Даже за то, что эти проклятые водяные шары не разумны, и не пытаются поглотить людей осознанно. Понятно было одно – вода не унеслась губительным валом вниз, сметая города и поселки. Вся она, распыленная, рассеянная на большие водяные шары и маленькие капли, парила в чаше водохранилища и вокруг него. Самые крупные шары опускались вниз, к пересохшему руслу реки, и у основания дамбы сливались в пласты. Это было похоже на волны… если бы кто-то мог поймать их, остановить, отрезать от морской поверхности и повесить в нескольких метрах над сушей. В день Инцидента Сибайю вызвонили в шесть утра. Подружка из научного отдела разболтала, что проект «Тик-Так» отработал нештатным образом. Его радиус резко расширился, захватив не меньше сотни работников Института, после чего они застыли в эпицентре вечного катаклизма. Тела, находящиеся на безопасном расстоянии от атмосферной станции, были изъяты и обследованы. Территорию постепенно расчистили от обломков горных пород и водяных шаров. Только после этого к брошенной атмосферной станции направили опергруппу. Нужное помещение Сибайя и Джонсон нашли по картам. Даже тут парили шарики воды. Из толчка они выплыли, что ли?.. – Эй, чувак. Гляди-ка. Джонсон пихнул напарника острым локтем. А чего пихался-то, чего пихался? Сибайя что, слепой? Нет, не слепой… Как только зашел в помещение, так сразу всё и увидел. На полу валялись полуголые трупы. У стола сидел темноволосый мужик в армейских штанах и черной футболке. Глаза его были открыты. Левая рука лежала на столе, и… о боже! Сибайя прижал ко рту тыльную сторону ладони. От руки незнакомца осталась неровная культя. На столе виднелась россыпь отрубленных фаланг. Вокруг них парила упругая, ярко-алая, свернувшаяся в шарики кровь. Правой рукой мужик держал пистолет, уперев дуло себе в подбородок. Курок был нажат. Ствол окружало нечто вроде дымного облачка. Похоже, это были пороховые газы, навечно пойманные Тик-Таком в ловушку. Сам Тик-Так (Сибайя видел его только на фотографиях, но эту бледную моль было трудно с кем-то спутать), голый и изможденный, сидел на полу и обнимал мужика за ноги. Голова его, то ли блекло-русая, то ли седая, лежала на чужих коленях. Когда Сибайя и Джонсон вошли, парень дрогнул. Оторвал щеку от ног мужика и оглянулся. – Привет, – осторожно сказал Джонсон. – Мы пришли, чтобы помочь. Ты в порядке?.. Лицо Тик-Така расплылось в улыбке. – Мне не надо помогать, – сказал он. И посмотрел на мужика с культей. Плечистого. Темноволосого. Со странным вертикальным шрамом в уголке рта. – Лучше ему помогите… Потом Тик-Так оглянулся и нахмурился. Взгляд его стал настороженным. – Вы поможете? – спросил он требовательно. – Тамо сказал, чтобы я его остановил. Я остановил! Теперь нужно помочь ему. Обработать руку… – Мы обработаем, – терпеливо, словно общаясь с умственно отсталым, сказал Джонсон. – Ты молодец. Все сделал правильно. Давай, пойдем с нами. Передадим тебя, куда надо… А потом мы с напарником вернемся и сразу ему поможем, хорошо? – Он еще живой, – уверенно сказал Тик-Так. Бесцветные ресницы дрогнули, лицо вдруг стало испуганным. – Он ведь живой? – Живой, живой, – еще терпеливее сказал Джонсон. Сибайя восхитился его выдержкой. – Ну, давай… пошли уже… Когда парня передали новому куратору, Сибайя нахмурился и покачал головой: – Ты, конечно, ловко с ним управился… Но зачем было врать, что этот его Тамо жив? Пацан ведь рано или поздно узнает. Джонсон переступил порожек, выбираясь из нутра атмосферной станции под открытое небо. Отфутболил пару водяных шаров, достал сигарету и закурил. – А я не врал, – сказал он. И сцедил дым в щель между зубами. – Помнишь тех бедолаг, которых доставили в Танахе на опыты? Говорят, они не окаменели. Никакие это не статуи. Они, типа, двигаются… просто очень, очень медленно. – Темпоральный сдвиг? – догадался Сибайя. – И сколько там коэффициент? Джонсон сжал сигарету пальцами и длинно, с присвистом затянулся. – Один к девятиста с чем-то тысячам, – пробормотал он. Сибайя вылупился. На секунду показалось, что он ослышался. – К скольки?.. – Они живы, – сказал Джонсон. Почти так же терпеливо, как до этого разговаривал с Тик-Таком. – Просто живут примерно в миллион раз медленнее нас. Вот и тот парень… думаю, он умрет, когда пуля доберется от челюсти до мозга. Через несколько недель… или месяцев… а может и лет. Я ж не математик, откуда мне знать? – Значит, его можно спасти? – спросил Сибайя. – Да какое там… – Джонсон закашлялся и замахал рукой. – Все молекулы, из которых состоит его тело, теперь тоже двигаются в миллион раз медленнее. Мы ни руку его не сдвинем, ни ткани не разрежем, чтобы извлечь пулю. Он теперь всё равно что камень. Забудь! Сибайя кивнул. «Забудь» так «забудь». Эти заумные штуки его не касались. Пока напарник курил, он сунул руки в карманы и повернулся на юг. С высоты атмосферной станции окинул взглядом долину. – Мда-а-а, – протянул задумчиво. – Пацан, конечно, монстр… Целое водохранилище «заморозил»! Институтские там, небось, аж пляшут от счастья. – Ну да, – сказал Джонсон. – Сколько городов уцелело… Сибайя поморщился. – Да какие города, – буркнул он. – Думаешь, у научного отдела болело сердечко за гражданских? Ага, как же! Они тряслись из-за полигона под Краснорецком. Проект «Второй Потоп», или как там… Этот Ван Ден… Ван Дер… ну, ты понял! – готов был хоть три новых русла прокопать, лишь бы вода не пошла на Краснорецк. Если бы плотину прорвало, на полигоне бы всё смыло к хренам. Вот и был бы ему второй потоп, ага! Самый настоящий… Джонсон посмотрел в сторону Краснорецка. Задумчиво подвигал бровями. Дым от его сигареты белой лентой поднимался вверх, отражаясь от десятков зависших в воздухе водяных шаров. Сибайя решил, что это красиво. И что ему, пожалуй, тоже стоит начать курить.