Одержимость с Запахом Цветов.

Очередной весенний денёк выдался на удивление теплым, ярким и солнечным. Но Сяо, поглощённый учебой и всеми сложными заданиями, казалось, что он ничего не замечал окружающего мира вокруг себя. Вернее, почти ничего… Его мысли, сосредоточенные, были заняты кем-то еще. Его… возлюбленным, на которого он не мог перестать думать. Совсем недавно в класс перевёлся новенький, совершенно новый ученик. Итэр. На первый взгляд – обычный парень, ничем особенным не выделяющийся. Блондин с длинной косой, глаза – расплавленное золото, сверкающее на солнце, бледная кожа, чуть тронутая нежным румянцем на щеках. Сяо не понимал, что именно, точно привлекло его в Итэре, этом загадочном юноше. Возможно, эта невинная наивность во взгляде или легкая, еле заметная улыбка, скользящая по губам. А может, и все вместе. Так или иначе, Сяо чувствовал непреодолимое желание, сильное стремление быть рядом с этим человеком, слышать его мелодичный голос, видеть, как он смеётся, и ощущать его присутствие. Он пытался бороться с этим чувством, считая его глупым и абсолютно неуместным в своей жизни. Сяо всегда был сосредоточен на учебе, на достижении своих целей. Любовь казалась ему чем-то далеким и ненужным. Итэр сел за свободную парту во втором ряду, и с этого момента все изменилось. Сяо украдкой, с большим интересом, бросал на него взгляды, стараясь не выдать своего искреннего интереса. Сердце предательски колотилось в груди, заставляя щеки покрываться лёгким румянцем, как весенний цветок. Он знал, что так нельзя, что нужно сосредоточиться на учебе, но взгляд снова и снова, будто магнитом, возвращался к новому ученику, к Итэру. Внезапно, как будто по закону подлости, к Итэру подошёл Ка Мин, его одноклассник, который всегда умел быть в центре внимания. Парень улыбался во все тридцать два зуба, протягивая руку для приветствия, ищя дружеского общения. Сяо невольно нахмурился. Ему не нравилось, что кто-то приближается к Итэру. Ревность? Возможно. Или просто нежелание делить объект своего обожания с кем-либо еще. Сяо напряжённо наблюдал за их разговором. Ка Мин что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя руками, как будто он был актёром на сцене, а Итэр внимательно слушал, время от времени улыбаясь в ответ и светя своим обаянием. Его улыбка была такой… лучистой, что Сяо почувствовал, как в животе запорхали бабочки. Он с трудом сдержал вздох, который подступал к горлу. Разговор затянулся, и Сяо всё больше погружался в пучину ревности. Он понимал, что это абсолютно глупо, но ничего не мог с собой поделать. Ему так хотелось, чтобы Итэр обратил внимание на него, а не на этого назойливого Ка Мина, которого он очень не любил. Урок начался, как всегда, но Сяо никак не мог сосредоточиться. Перед его глазами всё ещё стояла картина, как Итэр и Ка Мин оживленно болтают и смеются. Он то и дело бросал взгляды на их парту, надеясь увидеть, что Итэр смотрит в его сторону, но тот, казалось, был полностью поглощён словами Ка Мина, словно его ничего не интересовало, кроме него. В голове Сяо зрел безумный план, который казался ему всё более реальным. Он представлял, как они с Итэром гуляют по залитым солнцем улочкам, смеются над глупыми, неуместными шутками, делятся самым сокровенным и глубоким. Как он держит Итэра за руку, чувствуя тепло его ладони в своей. Как они вместе наблюдают закат, сидя на крыше дома, и мир вокруг замирает, оставляя только их двоих в этих чудесных мгновениях. И во всех этих мечтах не было места Ка Мину, который мешал его счастью. Мысль о том, чтобы устранить конкурента, казалась дикой и невероятной. Но чем дольше Сяо наблюдал за Итэром и Ка Мином, тем больше эта мысль укреплялась, заполоняя его разум, как густые облака. Он начал разрабатывать план, продумывая каждую деталь, как мастер, как художник. Как это сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил? Как избежать наказания и последствий за свои действия? Он знал, что это безумие, что так делать нельзя, что это совсем не хорошо. Но ревность и желание обладать Итэром затмевали разум. Сяо чувствовал, что готов на всё, лишь бы Итэр был рядом с ним, только с ним. Он убеждал себя, что это единственный выход, что Итэр предназначен только для него, а не для кого-то другого. Всю ночь, полную мрачных дум и бессонницы, Сяо не сомкнул глаз. В голове роились мрачные мысли, переплетаясь с яркими и радужными фантазиями об Итэре. Он то представлял, как они вместе счастливы, а на мгновение видел окровавленное тело Ка Мина, лежащее в темном углу и резко выбивающее его из реальности. Утро встретило его тяжёлой головой и чувством нереальности происходящего вокруг. В школе он старался держаться как обычно, чтобы не вызвать подозрений своих одноклассников. Но каждое движение Ка Мина, каждый его взгляд в сторону Итэра вызывали у Сяо волну ярости, словно внутри него разгоралась буря. Физкультура – предмет, который он обычно любил на занятиях, – сегодня казалась пыткой. Ка Мин и Итэр играли в волейбол в одной команде, и Сяо не мог оторвать от них глаз, словно был прикован. Каждое успешное действие Ка Мина, каждый обмен взглядами с Итэром вызывали у Сяо приступ ревности. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не наброситься на соперника прямо на площадке, где царила спортивная атмосфера. После уроков учитель физкультуры, окинув зал внимательным взглядом, остановился на Ка Мине: – Ты сегодня останешься, поможешь убрать тут все. А то развели бардак, как свиньи, - произнёс он строго. Ка Мин слегка помрачнел, но спорить не стал, приняв это как данность. Итэр, заметив его удрученное лицо, предложил помочь, но Ка Мин, с решительным отказом, заверил, что справится сам. Сяо, наблюдавший за происходящим из-за угла, пытался сдержать радость, ликовал внутри себя. Это был идеальный шанс, словно подарок судьбы. Он знал, что в спортзале всегда темно и безлюдно после уроков. Дождавшись, пока другие ученики уйдут, Сяо проскользнул в спортзал. В полумраке, освещённом лишь тусклым светом, он едва различал силуэт Ка Мина, копошившегося возле сетки для волейбола. Сердце бешено колотилось, в висках ступала кровь, как барабаны на празднике. Он достал из рюкзака нож, спрятанный там с самого утра, как важный атрибут для решения проблемы. Руки слегка дрожали, но Сяо старался сохранять спокойствие, вбитое в его помраченный разум. Он подошёл к Ка Мину сзади, стараясь не шуметь. Тот что-то напевал себе под нос, собирая волейбольные мячи, когда в один миг Сяо нанес удар. Нож вошёл в спину Ка Мина с глухим хрустом. Парень вскрикнул и обернулся, но Сяо уже наносил следующий удар, как вихрь, не оставляя шансов. Кровь хлынула фонтаном, обагрив пол и стены багровыми мазками. Ка Мин забился в агонии, хрипя и тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки Сяо. Ярость, черным смерчем бушевавшая в душе Сяо последние дни, вырвалась на свободу, требуя всё новых и новых жертв. Клинок взлетал и опускался, пока тело Ка Мина не обмякло, безвольной куклой рухнув в лужу собственной крови. С леденящим душу хладнокровием Сяо приступил к ритуалу инсценировки. Тщательно вытерев нож, он оставил на рукояти мертвенно-бледные отпечатки пальцев Ка Мина, вложив орудие убийства в его безжизненную руку. Затем, дрожащей рукой, он вывел предсмертную записку, кропотливо копируя почерк Ка Мина из его тетради. Слова отчаяния и безысходности, словно ядовитые змеи, выползали из-под пера, складываясь в жуткую картину: "Я устал от этой жизни, в ней больше нет смысла…" Закончив свой дьявольский спектакль, Сяо бесшумной тенью скользнул из спортзала, стремясь стереть все следы своего пребывания. По дороге домой мысли Сяо были неотступно заняты лишь Итэром. Он грёз о том, как тот узнает о трагической кончине Ка Мина и будет искать утешения. Сяо видел себя мужественным героем, всегда рядом, чтобы поддержать, согреть своей любовью. Он мечтал, как вместе они преодолеют это тяжкое испытание, и их души сплетутся в единое целое. В его голове не было места ни сомнениям, ни угрызениям совести, лишь светлая надежда на безоблачное будущее с Итэром. На следующее утро школа гудела, потревоженный осиный рой. Весть о трагической гибели Ка Мина, словно ледяной ветер, пронеслась по классам, повергая учеников и учителей в состояние шока и недоверия. Версия о самоубийстве казалась притянутой за уши – слишком уж жизнелюбивым и беззаботным казался Ка Мин. Поползли слухи: о несчастной любви, о темных тайнах семьи, о давлении и долгах – любые предположения, призванные объяснить необъяснимое. Сяо наблюдал за происходящим издалека, испытывая странную смесь тревоги и зловещего предвкушения. Он видел, как Итэр блуждает по коридорам, и сердце его болезненно сжималось то ли от жалости, то ли от собственнического гнева. Внезапно к Итэру подбежала Сян Лин. Рыдания сотрясали её хрупкие плечи, когда она, не в силах сдержать горе, крепко обняла его. "Итэр, мне так жаль! Я просто не могу поверить…" – сквозь слёзы прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. В этот момент Сяо почувствовал, как в груди вновь поднимается волна иррациональной ярости. Он не мог допустить, чтобы Сян Лин смела касаться Итэра, утешать его, когда это предназначалось ему, только ему! Ревность, словно ядовитый плющ, обвила его сердце, лишая рассудка. Он до боли стиснул кулаки, с трудом подавляя рвущийся наружу гнев. "Она не понимает… Итэр принадлежит мне," – пронеслось в его голове. Весь день Сяо не находил себе места. Он следовал за Итэром, который казался раздавленным горем и потерянным. Сян Лин не отходила от него ни на шаг, стараясь поддержать и ободрить. С каждой минутой ненависть Сяо к ней росла, разгораясь всё сильнее. Он понимал, что должен что-то предпринять, чтобы устранить эту досадную помеху. Сян Лин становилась реальной и очень опасной угрозой для его тщательно выстроенных мечтаний.