Забытое письмо

Йоханнес переехал сюда около месяца назад. Зачем сюда переехал, сам он не знал. На родине его ничего не держало, а стены родного дома давили настолько, что казалось, по ночам потолок становился ниже, а стены у́же. В доме будто поселился недруг, который гнал Йоханна из собственного жилья. Мучил кошмарами и сонными параличами, а в последние полгода появилось сильное ощущение того, что кто-то стоит за парнем и смотрит на него. Иногда просто смотрит, а иногда дышит прямо в спину. Каждый день, что он там находился, Питч ощущал всё больше, что это место выжимает его полностью и хочет, чтобы он здесь не задерживался. Поэтому Йоханнес решил уехать куда-то хотя бы на время, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Потому и начал снимать дом в более тихом городке и уютном районе. А после того как у него появился нормальный доход, решил выкупить его. Домом до этого владела женщина лет 35. Она была высокой и невероятно худой. Тело было высечено словно из тонких ветвей, сложенных вместе и обернутых сухой и бледной кожей. Обострённые черты лица, каждую линию которого подчеркивало отсутствие плоти: глубокие впадины глазниц выделяли усталость и серость глаз. Морщинистый лоб блестел мертвой белизной. Размер одежды S висел на ней и казался даже мешковатым. Несмотря на это, рост давал о себе знать — футболки еле прикрывали торчащие кости таза. Локти острые, пальцы длинные, а каждый сустав выделяется болезненно четко. Но несмотря на отталкивающую внешность, женщина была приятной и во многом помогла молодому парню. Столько доброты таилось в этих серых безжизненных глазах. Йоханнес прижился: хоть он и был по большей части интровертом с застенчивым поведением, он смог найти здесь знакомых, с которыми хорошо начал общаться. Здесь его приняли по-своему тепло, по-родному. И он больше не чувствовал того давления, которое когда-то испытывал каждый день, каждый час, каждую минуту. Питчу не совсем нравилась мебель в одной из комнат, которая находилась в самой глубине дома. Окна этой комнаты выходили во двор, откуда проникал мягкий рассеянный свет. Угловой диван занимал одну стену помещения; его зеленый бархат контрастировал с белыми стенами и дубовым паркетом. Возле дивана стояла лампа в готическом стиле: лампочка в ней моргала то создавая тень, то убирая ее — создавая игру света и тени Питчу. Около окна стоял огромный стол — место для работы, чтения и других повседневных дел. За столом находился массивный кожаный стул с высокой спинкой, обитый мягкой тканью. А рядом со столом стояла односпальная кровать — она занимала малую часть комнаты; была аккуратно застелена махровым белым одеялом с множеством мягких игрушек на нем. Также около стола стоял старый книжный шкаф — он вовсе не вписывался в интерьер: был слишком старым и добавлял тяжести всему пространству; это не очень нравилось парню. Йоханнесу ничего не оставалось кроме как разгружать шкаф самостоятельно: открывая первый ящик, он увидел кучу пыльных фарфоровых фигурок — должно быть привезённых из-за границы на память; дальше лежали книги и пожелтевшая бумага. Впрочем, Йоханнес выгреб всё из этого старого ящика — но одна из книг привлекла его внимание: она лежала в стороне; название на обложке было стерто, страницы чуть ли не крошились в руках. Парень уронил книгу — и оттуда выпало письмо. Оно не было оформлено как письмо — скорее это была записка. — Кто сейчас вообще пишет письма? — подумал Питч — но любопытство взяло верх: он решил прочитать. «Ты хотела увидеть мой почерк на прощание, поэтому я пишу тебе это письмо. Скоро я уеду навсегда. Я не собираюсь продолжать учёбу или жить здесь дальше. Нет — я вовсе не имею в виду уход из жизни; скорее я говорю о том, что уеду искать себя. Я никому не скажу куда именно уеду и зачем — мне всё равно, что за меня будут волноваться и пытаться меня искать. Кстати я до сих пор обижен на тебя и я очень жалею о случившемся. Возможно больше тебя никогда не увижу — такова судьба, прими это как должное… Я люблю тебя… На всякий случай оставлю свой телефон здесь — вдруг захочешь когда-нибудь позвонить.» Прощай, Твой Кайл От письма веяло неизвестностью. Не было указано имя того, кому оно адресовано. Из личного Питч узнал только то, что у них примерно похожие ситуации: оба уехали искать себя. Возникла мысль позвонить по этому номеру, но какое-то интуитивное и непонятное чувство отговорило парня. После Йоханнес ещё долго представлял, кому могло быть адресовано это письмо и почему оно не было отправлено. Сама записка была датирована ещё тем годом, что означало — парень уехал совсем недавно. А позже, присмотревшись в углу, Йоханнес нашёл надпись, которую даже переводчик не смог перевести: «Ἐγὼ οὐκ ἔτολμησα» — просто странный набор символов, ведущий в более густой лес неизвестности. Джей подумал рассказать об этом письме бывшей хозяйке. И через неделю он, как обычно, встретил её около кофейни, в которую оба часто заходили по утрам в будние дни. Питч засунул письмо в куртку ещё несколько дней назад, чтобы показать его женщине. Позже при встрече он вскользь попытался намекнуть о нём, но видя полное непонимание собеседника и к чему он клонит, Питч достал из куртки бумагу. — Я тут нашёл это, когда разбирал шкаф. Оно лежало в старой большой книге, на которой уже название стерто. Вы не знаете, кто такой Кайл? — по лицу женщины было заметно, как давно забытое имя порезало слух и вызвало замешательство и шок. Серые глаза снова приобрели голубой оттенок и начали бегать по строчкам этого текста. Волосы на коже встали дыбом, пошли мурашки — глаза приняли округлую форму. — Так вот куда он делся... — Вы о чём? Вы его знаете? Этот дом принадлежал ему? — Не совсем. Я расскажу, что знаю. В общем, Кайлу было 18 лет на момент написания письма. Я его тётя. Кайл почти всю осознанную жизнь жил с отцом и мачехой; родители его развелись, когда он был маленьким. Я не знаю о какой злобе он пишет здесь — я не была с ним близка. Но в один момент он сильно изменился, особенно после переезда сюда. Он тоже приехал из большого города, но здесь ему не нравилось. Он хотел вернуться в общество, но не хотел в то место, откуда был приезжим. В один день они снова поссорились с отцом — и Кайл просто ушёл. Его отец забил тревогу слишком поздно, сначала думал мол подростковое, просто ушёл из дома, скоро вернётся. Но спустя 3 дня так и не вернулся: вероятно, Кайл уже пересёк границу на тот момент. Уже год он числится пропавшим без вести — никто не знает, где он сейчас. Отец не выдержал и снова переехал, оставив продажу дома мне. Мы давно не вспоминаем его и на самом деле думали, что он умер. Мне кажется — стоит позвонить по этому номеру. Можно я сфотографирую это? — Йоханнес долго переваривал услышанное: обдумывал теории и строил гипотезы. Пока тётя парня фотографировала письмо, Йоханнес почувствовал леденящее чувство неизвестности — было желание окунуться с головой в густой лес загадок. Как и ожидалось: «Абонент временно недоступен; оставьте сообщение после звукового сигнала», — но номер всё же существует до сих пор. Родственники Кайла были взбудоражены и сидели как на иголках: Кайл жив! Это главное — хотелось бы узнать больше о его жизни, но навряд ли им удастся это сделать. Пускай они знают, что он живой и где-то ходит и радуется жизни это лучше чем та неизвестность в которой они находились год Тем же вечером Питч не смог устоять перед желанием позвонить по номеру. Он долго взвешивал все за и против и всё же решился на звонок. Были короткие гудки; они длились долго — пока кто-то с другого конца линии не сказал: «Алло?»