Забытое письмо

Кайл жил своей жизнью уже год. Он был и одновременно рад, и разочарован в переезде. Казалось, вот он свободен: никто не тюкает его за учебу, уборку и другие вещи, за которые взрослые часто упрекают своих чад, получая от них неодобрительные взгляды. Но какое же чувство вины он испытывал перед родными. Это отражалось на его поведении в обществе. Раньше он выделялся жизнерадостностью, оптимизмом и добрым сердцем. Он легко находил общий язык с людьми разных возрастов и слоев общества. Он был прирожденной душой компании: говорил четко и искренне, не имел слов-паразитов, от чего его речь можно было слушать вечно. Но после неудачной сепарации от родителей всё резко изменилось. Он пересёк границу, уехал жить на другой конец земли — за десяток тысяч километров от родных. Тот день, когда писал записку и уходил, особо вспомнить не мог — день был как в тумане. Время тогда шло незаметно: минуты стягивались в бесконечные петли, из которых Кайл скоро должен был выбраться. Каждое действие он выполнял без особого смысла — механически. Разговоры были пустыми, а голос звучал чуждо самому себе. Мысленно он цеплялся за какие-то позитивные моменты, пытался даже отговорить самого себя, но воспоминания оказались бессмысленными и пустыми — как страницы той самой книги, истекшие временем и потерявшие все краски. Но только одно оставалось неизменным: одиночество. И весь день Кайл пытался достучаться до родных, что уходит, — но они то ли не хотели его слушать, то ли вовсе не слышали, от чего парню становилось только хуже. А вечером, когда садился писать письмо, на мгновение увидел себя в зеркале. Но вместо привычной картины он увидел уставшего незнакомца с пустым взглядом. Написав то самое письмо, он хотел было его уже отправить — ведь только мать поняла намёки сына, но не восприняла их всерьёз. Там Кайл рассказал о своей обиде, но признаться в ней так и не смог. Принимая свою слабость в уголке бумаги, он криво написал ту самую фразу. И только он знал её смысл — что успокоило парня: никто не поймёт, что он струсил и не осмелился отправить письмо. В тот вечер он выпрыгнул из окна и ушёл на соседнюю улицу — там его предварительно уже ожидал друг. Он отвёз его в аэропорт — и Кайл улетел. С тех пор он и не вспоминал о родных. Не потому что обижен или хотел забыть — а потому что было попросту некогда. Искомого счастья он так и не приобрёл. Он уехал в чужую страну лишь с 1000 евро — чего капитально не хватало. Снять жильё было безумно дорого для Кайла, но однажды он нашёл человека, который полностью оплачивал хорошую квартиру — а Кайлу нужно было лишь выполнять домашние дела. Молодой быстро клюнул на это — но реальность оказалась хуже. Его так называемый друг обладал миловидной и привлекательной внешностью: ясные глаза глядели прям в душу; светлые аккуратно уложенные волосы; улыбка была милой и располагающей к себе. Когда он смеялся, уголки губ немного поднимались вверх, а на щёчках выступали ямочки. Он был крепко сложен и подтянут, но не смотря на это; движения плавные и уверенные; походка элегантная. Он был эталоном красоты — от чего общество тянулось к нему ещё больше. Но парень никогда не имел настоящих друзей — всё из-за его характера: он был как энергетический вампир. Невозможно было просидеть даже час с ним наедине: взгляд будто менялся на пьяный; улыбка становилась широкой и неестественной — полное воплощение психа. Кайл поздно понял: его внешность — сплошной обман. Как только он ни гонял парня. Кайл ощутил себя Золушкой: ему доставалась вся грязная работа по дому. То место, которое он должен был ненавидеть, а именно работа — казалась ему раем по сравнению с домом. Поэтому Кайл работал как папа Карло: пытался нагребсти хоть какие-то гроши, чтобы съехать от него. В очередной раз Кайл сидит дома,— а его сосед орёт и чуть ли не бросается на него из-за очередного пустяка. Алессандро уже смотрел в одну точку: ведь пришло оно — смирение с такой участью. Этим он ещё больше раздражал блондина,— от чего тот не выдержал и громко хлопнув дверью ушёл прочь. Куда именно — зачем и насколько долго,— он так и не сказал; однако прошло уже два дня — а парень всё ещё отсутствовал,— что безудержно радовало Кайла. И вот он опять думает: зачем сбежал, зачем повелся на его сладкую ложь, а потом попался на острый как лезвие язык. Но из мыслей рано утром его вывел звонок. Разбитый экран телефона показывал знакомый номер. Должно быть, это был номер мачехи Алессандро. Он уже начал забывать номера близких, а точнее — кому какой принадлежит, но всё же увидев знакомую последовательность цифр, не рискнул брать трубку и скинул вызов. Ни тоски, ни грусти он не испытал — уже плевать на свои ошибки. Нужно учиться жить здесь и сейчас, пока у него ещё есть возможность. Вечером его "друг" так и не объявился, и Кайл даже начал переживать, но звонить ему не стал. Отвлекаясь от мыслей, он включил что-то на фоне и пытался зашить порванную кофту после очередной драки с блондином. Вдруг видео на фоне остановилось. — Опять зависло что ли? — пробормотал Кайл, потянувшись к телефону, но тот резко завибрировал так сильно, что парень выронил его из рук. На экране снова появился знакомый номер. — Сэм может? Странно, что он у меня не записан... — подумал Кайл. Но он списал это на то, что в порыве гнева и обиды снова удалил номер блондина и решил взять трубку. Осторожно произнёс: — Алло? — ответа не последовало. Йоханнес сидел в шоке: парень добровольно взял трубку и произнёс первые слова. Оцепенение и непонимание того, что говорить дальше, охватили его. В глазах потемнело, руки слегка задрожали. — Сэм? — произнёс Кайл, даже не подозревая, что звонит вовсе не он. Ответа снова не последовало — видно, ответа и не будет. Это начало раздражать Алессандро ещё больше. Прошло ещё пару секунд молчания — и затуманенный своими переживаниями Кайл вонзил себе иголку под ноготь. Короткое шипение укололо уши Йоханнеса — он даже зажмурился. — Блять! Мы что в молчанку играем? Скажи уже хоть что-нибудь! — закричал он. — Да, то есть нет. В общем я бы хотел поговорить с тобой, но я немного не Сэм... — ответил голос за линией. Кайл опешил; глядя на телефон Алессандро, заметил другой код страны — страны, в которой жил раньше. И только этим отличались номера Йоханнеса и Сэма от чего парень спутал их и взял трубку. — Я так понимаю, ты помогаешь моим родственникам найти меня? Можешь даже не пытаться: я давно с ними не общаюсь и сейчас вообще нахожусь за 10 тысяч километров от дома. — Рад услышать это от тебя. Но я вовсе не из твоих родственников. Я купил дом и нашёл тут твоё письмо(?) Адресовано кому-то непонятному; там был указан твой номер — я решил позвонить из интереса. — Вроде бы правда, а вроде бы и ложь… Но что ещё говорить в такие моменты? Питч хотел вообще сбросить вызов, но внутреннее чувство удерживало его: казалось, если он сейчас сбросит — потеряет всё. — Купил дом? Я думал, отец всё ещё живёт там… Письмо… да, припоминаю что-то такое… Но что конкретно писал там я уже не помню — прошёл год. — Как у тебя вообще дела? — такой вопрос удивил Алессандро, а Йоханнес ударил себя ладонью по лбу, думая о том, что он только что произнес. Ответ долго ждать не пришлось: — Честно говоря, я так и не нашёл того счастья, которое искал… — после этих слов начался долгий мнолог о том, что с ним произошло за этот год: как судьба свела его с неправильными людьми и в каких условиях он сейчас живёт. Йоханна пронзило сочувствие: глаза наполнились пониманием и тревогой за собеседника; руки судорожно сжимались; вторая рука начала щёлкать пальцами. Он никак не мог подобрать слов для выражения сочувствия и снова замолчал. Но всё же решил ответить: — Рад, что ты поделился этим со мной. Я понимаю, как тебе тяжело сейчас… А ты думал вернуться или переехать снова? — Знаешь… я думал об этом,— ответил Кайл,— но это не так просто как кажется. Первая причина — деньги: жизнь здесь обходится дорого; зарплата у меня скромная — поэтому накопить на переезд сложно. А вернуться назад — значит пойти на верную смерть и дальше гнить в этой провинции. В этот момент Йоханнес подумал, что эти слова — юношеский максимализм или может быть Кайл мазохист,— раз он терпит унижения и физическое насилие над собой? Глупо оставаться там, где тебя не ценят. На его месте Джей давно бы связался с кем-нибудь,— ведь родители навряд ли смогут отвергнуть часть себя. И скорее все закончилось как в притче о блудном сыне. Кайла поняли бы и простили, приняли обратно в дом, но юноша сам этого не хотел или ему было стыдно признавать вину. Йоханн ещё поразмыслил и подумывал заканчивать этот диалог, дабы не перевести его в осуждение юношу, которому и без того было не очень сладко. Они поговорили ещё недолго и повесили трубки. Странный холодок пробежал по спине Йоханна. Кайл — не выдумка, а вполне живой и сущесующий человек, который проживают пускай и не лучшую, но жизнь. Питча мучило желание расссказать родственникам Кайла, что парень живет, работает, чем-то увлекается, но после вспомнил свои же слова «Я никак не помогаю твоим родственникам» и лишь одна фраза, сказанная им удержало его хранить молчание. А оставшийся вечер он провел с необъяснимым чувством теплоты внутри и холода снаружи. Чувство необычное, даже новое для него. И он точно знал, что это их не последний звонок. Кайл выдохнул впервые за долгое время и сказал как ему плохо живётся чему был очень рад. Но всему хорошему приходит конец. Входная дверь скрипнула и кто-то зашёл в квартиру тяжёлыми шагами. Кайл вышел в коридор, а на пароое стоит причина его несчастья. В непонятно каком состоянии то ли пьяный, то ли это гневная агония. Лицо краснющее, а кожа на нем будто натянута и вот-вот лопнет от напряжения. Глаза горят злым огнем, словно внутри полыхал костер ярости, вырывавшийся наружу любым способом. Дрожащие руки сжимались в кулаки. Он что-то борматал, а голос казался хриплым и резким, похожим на ещё более острое лезвие ножа, обнаженное для боя. Каждая слово было пропитано ненавистью, каждое движение — угроза. Это была агония души, терзаемая алкоголем и собственными демонами, ищущяя спасения в разрушении самого себя. — Убирайся. — голос рычал, ноты в нем скакали. Казалось это говорил не он, а парень-подросток у которого только прорезался голос. И Кайл подчинился, быстро хватая все самое нужное. И хорошо, что он ожидал этого и успел собрать пару сумок, чтобы бежать. И вот только он открывает дверь, выскакивая в подъезд босиком как в него летит ваза. Но парень не пальцем деланный и быстро закрыл дверь от чего издался громкий звук разбивающегося стекла. Кайл быстро обулся в подъезде на первом этаже и побежал в неизвестном ему направлении, попутно бросая взгляд на какие-то места где было возможно заночевать.