Забытое письмо

Кайл по привычке вскочил с кровати в 7 утра, но характерного захлопывания двери не услышал, а потом вспомнил, что дома у Йоханнеса и он может поспать ещё — как камень с души. Кайл ворочался, закрывал глаза и тут же их открывал. Сон никак не мог прийти. Поэтому оставалось только погрузиться в собственные мысли, но там его настиг Йоханн. Его портрет из раза в раз всплывал в голове парня: то, как он смеётся, внимательно слушает, что-то рассказывает, жестикулируя. Кайл вспоминал это с приятной теплотой и почувствовал, как к щекам прилил румянец, в груди запекло, а в голове всё перевернулось. Не мог же он привязаться к этому парню за считанные часы? Отбросив мысли, Алессандро пошёл на кухню готовить что-то. Было непривычно готовить на двоих, ведь раньше он никогда не успевал поесть — только пил воду и убегал работать. Приятный запах еды стоял во всём доме. Кайл был далеко не шеф-поваром, но готовить его мама научила ещё в раннем детстве, ведь с самого утра до позднего вечера она была на работе. Кайл был в наушниках, смотрел какой-то тру крайм и не заметил фигуру Питча, который, видно, только проснулся и ещё дремал, стоя в дверном проёме. — Что-то ты рано встал, — Кайл дернулся, не ожидая, что за ним кто-то наблюдает. К щекам снова вернулся румянец. Йоханнес, сам того не понимая, смутил Кайла не только тем, что появился почти из ниоткуда, а просто своим видом. Джей всегда спал без футболки и ходил по дому также, но из соображений, что это будет смущать молодого, ходил чуть ли не в куртке. Но спросони забыл, что у него дома вообще кто-то есть. — Да вроде не рано. Я обычно ещё раньше встаю, — Кайл быстро пробежался взглядом по телу. Чётко очерченные мышцы спины и пресса. Контуры плеч и ключиц словно требовали прикосновений. Но на что обратил внимание Кайл — это руки. Гладкая кожа блестела от лучей утреннего солнца, подчёркивая вены на руках. И Алессандро бы взял его за руку, прошёлся бы своими руками по его телу, но Йоханнес сейчас — как запретный плод, который был бы приторно сладок для молодого. Тут же Алессандро понял, что держит взгляд на Питче запретно долго, и постыдно отвёл глаза, возвращаясь к приготовлению пищи. — А извини, — Питчу стало моментально стыдно, что он вышел в таком виде к Кайлу. Пулей он побежал одеваться и натягивать на торс футболку, которая висела на нём как балахон. Но тем не менее Йоханнес был безумно рад, что додумался надеть шорты. Вернувшись, он попытался заговорить с Алессандро: — Извини ещё раз. Давай сделаем вид, что ничего не было. — Да ты ходи, как хочешь, мне нет особой разницы. Я сам также дома ходил, — и тут же Алессандро задумался над своими словами. А если Питч и вправду теперь будет ходить в таком виде всегда, то что? Сколько взглядов он будет замечать на себе, сколько раз будет видеть красное лицо Кайла, сколько раз будет наблюдать жалкие попытки прикоснуться? Все эти мысли как страшный сон, который придет глубокой ночью. Питчу прямо перед носом поставили тарелку с едой. Лазанья — классический завтрак. Йоханнес хотел было уже отказаться, но попробовав один раз, его было уже не остановить. Всю жизнь он думал, что ненавидит это блюдо, что оно ужасно в любом его проявлении. Но Кайл, по любому, что-то туда подложил. — Признавайся, чего ты туда насыпал? Соль? Перец? Душу? — Кайл посмеялся и жестом показал, что не расскажет. Через час Алессандро уже должен был уходить работать. Решил пока устроиться курьером и походить по городу в маске. Забрав заказ, он поехал на первый адрес. Ехать достаточно долго — в непонятный район. Узкая улочка укрыта густым полумраком, лишь редкие лучи солнца пробиваются сквозь плотную занавесу теней, отбрасываемых высокими стенами домов. Каменная мостовая покрыта тонким слоем пыли и грязи, следы шагов растворялись мгновенно, будто само пространство поглощает признаки присутствия кого-либо. Воздух густой, влажный, пропитанный запахами плесени и затхлой воды. Здесь каждый шорох кажется предвестником опасности, а каждый угол таит угрозу. Этот переулок — отражение самого страха, он вызывал тревогу и одновременно манил, словно притягивая Кайла магнитом. И вот он уже стоит у первой двери, заказчик не отвечает, а оставались считанные минуты, после которых Алессандро забрал бы заказ себе. Но неожиданно дверь распахнулась. Кайл быстро скинул с себя термосумку, достал оттуда содержимое, и тут его взгляд пересекся с взглядом заказчика. «Не может быть», — подумал Кайл, быстро отводя глаза. За дверью стоял мужчина среднего роста, с обычным телосложением, карими глазами, большим лбом, с особой формой носа и седой бородой — и запах... Всё это указывало на одно: этот мужчина — отец Кайла. Но сердце окончательно пропустило удар, когда мужчина заговорил с ним. — Извини, что не отвечал, уснул случайно. Кайл хотел было открыть рот и сказать что-то вроде «Прости» или «Я твой сын», но слова застряли в горле, и язык так и не повернулся. Он быстро что-то ответил и выбежал из дома. Отбежав, парень застыл в ступоре, неподвижно глядя в даль пустым, не видящим взглядом. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало коротким и частым, а воздух казался вязким и тяжёлым. Тревога нахлынула волной, сдавливая горло ледяной хваткой паники. Мысленно Кайл пытался успокоиться, прогнать нарастающее чувство вины и ужаса, но каждое усилие было тщетным. Его тело покрылось липким потом, ладони дрожали, а ноги ватно подрагивали. Кайл ничего не оставалось, кроме как сесть на лавочку и отдышаться. Как же сильно постарел отец за этот год... Алессандро всегда помнил его бодрым, весёлым человеком — отец был для него примером для подражания. Но сейчас перед ним был совсем другой человек: хоть общие черты и сохранились, но глаза уставшие, веки нависли, на коже появились морщины. Но больше всего удивила седина — даже на бороде отца. Он понял, сколько отец пережил, потеряв родного сына, сколько страданий ему пришлось пережить. Чувство вины захлестнуло Кайла, и он был на грани слёз — вот-вот заплакал бы прямо на лавочке. Отец так и не узнал Кайла. Молодой тоже сильно изменился: сбросил около десяти килограммов, вырос, наконец-то отрастил волосы до желаемой длины, вылечил кожу. И хорошо, что додумался закрыть верхнюю часть лица волосами — иначе отец бы узнал его в ту же секунду. С трудом выкинув эти мысли из головы, он отправился дальше. Погода заметно испортилась: пошёл моросящий дождь, который постепенно перешёл в ливень. Люди спешили домой, те, у кого не было зонтов, пытались хоть чем-то прикрыться — в ход шли кофты, сумки, руки. Но Кайлу было плевать. «Зачем так бежать и прикрываться, если уже вымок до нитки?» — думал он всю жизнь. Но в этот раз всё было действительно иначе. Он вымок до нитки: одежда плотно прилегала к телу, становилась почти прозрачной. Как назло, Алессандро был в белой футболке, которая теперь стала совсем просвечивать. Тело начинало холодеть, с волос текла вода, конечности тряслись, а зубы стучали друг о друга, словно стираясь в порошок. Домой парень дошёл еле-еле. Ключей с собой не было, поэтому оставалось только звонить. «Блять, у него что, привычка не открывать? Или это только со мной так?» — подумал он. И вдруг послышалось привычное: «Подожди секунду!» — и дверь распахнулась. — Ты где купался? У тебя одежда, будто ты её с мокрой кошёлки снял, — посмеялся Йоханнес и быстро отошёл. — Да я сам как мокрая кошёлка, — ответил Кайл. Питч пришёл с тазом и поставил его перед Алессандро. — Раздевайся, а то я сегодня только что полы помыл. Кайл засмущался: щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, словно костёр в холодную зимнюю ночь. Лёгкое покалывание пробежало по коже, вызывая желание незаметно куда-нибудь спрятаться. Он сглотнул вязкую слюну. — При тебе что ли? — голос дрогнул и предательски сломался на полуслове, выдавая волнение, которое парень пытался так отчаянно скрыть. — Я отойду, не переживай. Но смущаешься ты так, будто у нас там не всё одинаково, — поддразнил Йоханнес, разворачиваясь и уходя в другую комнату. — Технически не одинаково, — Питч усмехнулся, захлопнув дверь. Кайл неуклюже пытался снять джинсы, которые прилипали к нему, словно он был намазан мёдом. С горем пополам он осилил прилипшую к телу одежду и тут же кинул её в стирку, предварительно крикнув Джею: «Выходи!» Йоханнес смотрел на парня. Тот сидел напряжённо, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Взгляд метался по сторонам, словно тот искал невидимую угрозу. Дыхание было частым и поверхностным: воздух едва успевал наполнять лёгкие, а стук сердца можно было услышать в паре метров от парня. — У тебя что-то случилось? — Бегающий взгляд Кайла закрепился на Йоханнесе. Теперь парень смотрел ему в самую душу, словно ища в ней покоя. — Нет, — Кайл отвёл взгляд. Голос во второй раз дрогнул перед Питчем, а взгляд снова стал растерянным. Кайл соврал, потому что не хотел обременять старшего своими проблемами: ведь сделанного не исправишь. — Я же вижу, что ты врёшь, — Йоханнес, наоборот, был готов слушать проблемы Кайла вечно. Хотел сблизиться с ним, стать хотя бы друзьями, и не отрицал того факта, что между ними может что-то появиться. Алессандро — первый человек, которого Йоханнес пустил домой. Не зная его, не видя его, только слыша, он составил психологический портрет приезжего и уже начал влюбляться в его голос. — Я отца сегодня видел, — глаза наполнились слезами, когда он вспомнил постаревшего на десяток лет за год отца. Как он стоял в дверном проёме, как говорил, как Кайл убегал с этого места. Слёзы скатывались по щекам, а сердце больно пропустило удар. Парень положил голову на колени и сжал челюсти до неприятного щелчка. — И какой он? — Йоханнес сел рядом и с заботой в глазах наблюдал за этим беззащитным и уязвимым чудом. — Постаревший, сильно постаревший. И всё это из-за меня? — Кайл ещё больше шмыгал носом, почти задыхался, плач переходил в рёв. Он закрывал лицо руками, надавливая на глаза до разноцветных пятен и того самого силуэта. — Не всё происходит только из-за тебя. Доля вины отца тоже есть. Он проигнорировал твои намёки, даже не намёки, а крики. Он в целом не предпринимал никаких мер, чтобы тебя вернуть, пока его не подтолкнули к этой мысли мать или мачеха, я уже не помню, — Йоханнес взял младшего за руку, поглаживал её большим пальцем. А второй рукой заварил чай и пододвинул его к Алессандро. — Не хочешь с ним поговорить? — Откуда ты знаешь, что он меня не искал? — Слова старшего безоговорочно успокоили Кайла, но тот был поражен тем, что родной отец не начал искать его без пинка. — Твоя тётя рассказала. Может, позвонишь ему? — Кайл сжал руки в кулаки, вдавил голову, зажмурил глаза и сквозь зубы процедил: «Позвоню». Юноша не выдержал. Один вечер, один взгляд, одна встреча сломали его изнутри. Слёзы остановились, тело заныло, и тут Кайл почувствовал на себе чужие руки, обнимающие его крепко-крепко. — Я принесу телефон, — Йоханнес ушёл и долго не возвращался. Алессандро уже было подумал, что тот бросил его, но Питч вышел обратно со своим телефоном. — Твой севший и весь мокрый, если помнишь номер — звони с моего, — Кайл с осторожностью взял чужой телефон и с трудом начал вспоминать номер. Длинные пальцы не попадали по кнопкам, по спине бегали мурашки, будто кто-то только что прополз по коже. А после большой палец завис над зелёной кнопкой «Звонок». Зажмурившись и немного приоткрыв один глаз, он быстро нажал на кнопку. Пошли непривычные ему гудки. Первый гудок — дрожь по телу. Парня трясло, дыхание снова участилось, а сердце стучало уже где-то в горле. Второй гудок — лицо и уши начали полыхать адским огнём. Хотелось оторвать всё, расчесать в кровь, но руки были слишком заняты: одна рука переплетена с пальцами старшего, другая держала телефон. Третий гудок — виден отсчёт 00:01, послышалось шуршание, а после — «Алло».