Сильное звено.

Съёмки сегодня очень насыщенные и очень весёлые, шумные и немного пугающие из-за странности всей конструкции, на которую было потрачено больше миллиона. Марат спокоен и даже выкидывает пару шуток, до того момента пока ему не прилетает первый вопрос, на который он не может ответить, хотя Илья не допускает ни одного неправильного ответа. Но, не обращая внимания на это, он продолжает развлекаться. Мингазов смеётся с Микки, который творит всякую хуйню на своей платформе, смеётся с ювентуса, который на полном серьёзе говорила Наташа, смеётся с лупи друпи генг, про который множество раз говорят сегодняшние участники. Марату весело, но в то-же время грустно, потому что Илья слишком далеко от него, занимая место между Генсухой и Микки, последний явно избрал для себя цель довести Шабельникова до инфаркта, так часто дёргая его платформу. Илья лишь иногда бросает взгляд на Марата, и просит сидящего рядом друга не голосовать за него, потому что Мингазова он явно слабым звеном не считает. А значит не должны считать и другие. Но Марат всё равно выбывает, избирая для себя справедливое самопожертвование, исходя из количества правильных ответов. Падать было не очень страшно, посмотрев на других, но холодная вода, которая резко приводит в чувство, делала своё дело, заставляя конечности немного трястись и Марат одномоментно задумывался о том каково внизу будет Илье, который постоянно быстро мёрзнет. Несмотря на количество правильных ответов и безбожно хорошую игру Илья не выигрывает, уступая Славе Бустеру с победой в шоу. Шабельников за всю игру даже не думал написать имя младшего на табличке, надеясь на то, что они возможно смогут дойти до финала вместе, только вот хороших друзей в сегодняшнем ролике было слишком много. И Микки, безбожно много шутящий про Илью, слишком часто подбивая старшего на стресс. А Мингазов переживал за Сатира больше чем за себя, зная, как Шабельникову страшно. И Слава, который на самом деле знал достаточно много, часто подсказывая, хотя по нему так явно не скажешь. Сам Илья, которого лично он считал самым сильным звеном, даже если тот тупил в ответах на какие-то вопросы, бесконечно пытаясь убедить других в собственной правоте. Наверное Марат был на самом деле более слабым звеном среди них четверых, но Мингазов знал, что Илюха себе не позволит проголосовать за него и подобьет Микки на то, чтобы сохранить Марата на более долгое время. И он не ошибался. Илья не очень любит мёрзнуть и в принципе все три часа съёмок боялся упасть, шутя, что от волнения у него поднимается давление. И Марат никогда не узнает, что когда он начал вытворять всякую дичь на платформе, подражая Микки, давление у Ильи поднялось не по рофлу, а по серьёзке. Потому что за Микки Шабельников почти не переживал, а вот за Мингазова очень даже, потому что очень любит.

***

Илья по-хозяйски устроился на чужих бёдрах, прижимаясь к Марату ближе, а тот спокойно гладит старшего по спине, другой рукой зарываясь в кудрявых волосах. Которые безбожно сильно путаются. – Трясёшься весь, холодно? – Илья выдаёт слабое «ага» куда-то в шею Мингазову, прижимаясь ещё теснее. Из-за чего Марат смотрит по сторонам в поисках своей брошенной зипки, тянется за ней и накидывает на Илью, который несмотря на жалобы на мёрзлость, даже не соизволил надеть свою кофту, предпочитая оставаться в одних джинсах. – Так теплее? – Да, так явно лучше. – Уже громче, с привычной оживленной интонацией говорит Илья, приподнимаясь и просовывая руки в рукава, застегивая кофту на себе. Он опускается к лицу Мингазова, утыкаясь носом в нос, немного потираясь. Мило. – Согреть меня хочешь? – Оставляет быстрый чмок в губы, а Марат уголками губ улыбается, явно о чем-то задумываясь. На столе остывает чай, который им принёс Илья Эксайл, когда благодарил за съёмки, рядом лежат сухие полотенца и вещи друг друга. У них есть ещё где-то полчаса, чтобы отдохнуть, а потом, скорее всего, придётся уйти, потому что начнут разбирать локацию. Мингазов думает, что они успеют согреться, в последний раз косясь на часы. Марат легко целует в шею, спускаясь чуть ниже, щекоча, выцеловывает полностью, напоследок проходясь по кадыку. Илья расслабленно выдыхает, откидывая голову назад, он не уверен, что под своим вопросом призывал к действию, но так даже лучше. Младший целует куда-то в скулу, губами поднимаясь чуть выше, очерчивая линию челюсти и напоследок оставляя поцелуй в щёку. Ластится. – Нравится, Илюш? – Бархатистый голос звучит прямо над ухом, а горячая рука лезет под зипку, укладываясь на прохладную спину старшего, проводя по выпирающему позвоночнику вверх, Илья поддаётся ближе, ёрзая на чужих бёдрах, от неожиданности воздействия на слишком чувствительную спину. – Нравится. – Сатир улыбается, принимая такие ласки. Он отчаянно пытается сохранять лицо, но на деле тает как сахарная вата от воды, растворяясь и растекаясь лужой перед Маратом. Илья очень уверенно лезет целоваться, но инициативу забирает Мингазов, просовывая язык в чужой рот, почти сразу сталкиваясь с чужим. Приятно. Шабельникову за считанные минуты становится жарко и он, не отстраняясь, расстёгивает зипку, оголяя грудную клетку. В комнате теперь душно и Илье сложно дышать полной грудью, от резко нахлынувшего возбуждения. Мингазов отстраняется, мажа губами о губы. Илье мало, ему надо больше и он просит об этом всем своим видом. Марата забавляет, как быстро Сатир сдаётся. Младший ведёт дорожку поцелуев от губ, спускаясь ниже, оставляя около ключиц засос, идёт чуть дальше, останавливаясь на плечах, несильно покусывая их, а у старшего дыхание сбивается напрочь. Мингазов чередует резкие укусы, с мягко-проходящимися по плечам и ключицам губами, которые служат исцелением и допингом к итак сахарному Сатиру. Последний ищет опору в чужих ногах, облакачиваясь на них руками, чуть сильнее выгибаясь навстречу ласкам. Марат спускается ниже, обводя языком ареол соска, играясь. Одной рукой он придерживает Шабельникова, расплывающегося в его руках, а другой спускается к члену Сатира, что так часто елозит по бёдрам, ища прикосновений и желанного трения. Ощупывает орган через ткань джинс, одновременно с этим посасывая один из сосков, а у старшего всё перед глазами плывёт от приятных ощущений, Илье очень хорошо. Он губы до крови кусает, лишь бы не издать лишнего громкого звука, когда Марат действует настолько правильно. Илья сегодня не выиграл в видосе, но этот день для него явно выигрышный. Марат отстраняется от измученного соска, оставляя лёгкий чмок рядом и поднимает глаза на Илью, что так умоляюще смотрит на него, не в силах сказать ни слова. Мингазов улыбается и одной рукой расстегивает чужие джинсы, заставляя старшего приподняться, чтобы стянуть их и бельё чуть ниже. Младший целует, сочитая это с тем, как большим пальцем потирает чужую головку члена, растирая естественную смазку по органу. Шабельников давится воздухом и прикусывает губу Марата от неожиданности, продолжая целовать глубоко и ещё более чувственно, а Мингазов опять играет, царапая чужую уретру и водя рукой лишь по головке чужого члена. Илья толкается в чужую руку сам, не в силах больше терпеть издёвки, а Марат понимающе поглаживает его по спине и сталкивается с чужим языком, который трётся о него. Между ними тянется нелепая дорожка слюны, когда они ненадолго отрываются друг от друга, но она обрывается, когда Марат опять целует, начиная задавать свой темп надрачивания Илюшиного члена, а Сатир стонет в поцелуй, стараясь делать это как можно тише. Младший отстраняется и целует Шабельникова чуть ниже уха, прикусывая мочку. Илья ластится, и Марат повторяет своё действо, получая в замен тихий стон на ухо. Мингазов целует за ухом и чуть ниже, чувствуя, как Сатир сжимает ткань его штанов от приятных ощущений. – Такой нежный, Илюш. – Шепчет блядско-низким тембром в самое ухо, зная, как старшему это нравится. Мингазов заменяет быстрые движения на чужом члене, на более размеренные и глубокие, из-за чего Илья утыкается в шею младшего, хныча. Слишком хорошо, слишком правильно. – Тише-тише. – Опять гладит по спине, слыша еле слышимый скулеж и чувствует, как Шабельников напрягается, пытаясь не поддаваться своим слабостям, на которые Марат давит сразу по трём фронтам, точно побеждая. – Ну же, Илюш, не сопротивляйся. – Шабельников кусает чужую шею, когда младший аккуратно проходится по головке члена, вновь переходя на всю длину органа. Смотреть в чужие глаза Сатиру становится невозможно, но он отлипает от чужого плеча, возвращаясь в своё прежнее положение, прогибаясь в спине, по ощущениям до хруста. Невесомые поглаживания по эрогенной зоне, так контрастируют с рукой на половом органе, что так уверено водит по нему, что Шабельников на самом деле теряется в экстазе всех ощущений, а Марат, внимательно наблюдая за эмоциями возлюбленного, лишь улыбается, убирая руку со спины, чтобы Илья до конца не искусал свои губы, не оставляя на них живого места. Он бросает взгляд на настенные часы и думает о том, что у них остаётся не больше пятнадцати минут, но торопиться не начинает, а лишь немного ускоряет темп, ненадолго прикрывая чужой рот. За дверью мелькают чужие голоса, но дверь закрыта на замок и Марат более чем уверен в своих намерениях, вновь переводя взгляд на раскрасневшегося старшего. Илья пытается сделать толчок в чужую руку, усилив трение, но Мингазов пресекает это, замедляясь и самодовольно улыбаясь Шабельникову в лицо. Этот момент надо растянуть, давая полное наслаждение, а не пытаться закончить как можно быстрее, из-за чувства стыда и уязвимости перед младшим. – Прости. – Коротко, но на большее сейчас Сатир не способен, утопая в своих порочных фантазиях из-за всего происходящего. Изо рта рвутся только стоны, а слова даются сложно, потому что мысль забывается на корню своего появления. Младший прощает и становится чуть быстрее. Он опять наклоняется к чужой шее, кусая её, и проходится языком по свежему засосу, который так хорошо смотрится на Илье, делая его своим. Марат почти не отрываясь мажет губами по выпирающим ключицам, когда Илья поднимает его за подбородок и целует, позволяя Марату, чуть ли не трахать его рот своим языком. Они целуются позволительно громко в пределах этой комнаты и Шабельников хнычет прямо в поцелуй от усталости и скорой разрядки. Язык Мингазова слишком влаственно проходится по линии зубов и слишком блядски-ахуено трётся о чужой, после чего отступает, оттягивая нижнюю губу. Младший отстраняется и, смотря в чужие глаза наблюдает, как Илья находится на грани, но терпит, растягивая удовольствие, кажется, уяснив суть. Смотрит, как Шабельников кусает свои губы, смотрит, как старший глубоко дышит и как плывёт его взгляд, когда Мингазов, проводя по члену один из последних раз, говорит: – Кончай, Илюш, заслужил. – Сатир позволяет себе издать сдавленный стон, пачкая семенем свой живот, руку Марата и немного его футболку, после чего обмякает в руках старшего, который сразу тянется за полотенцем, чтобы не оставить пятен на одежде. Мингазов всё также придерживает Шабельникова и вытирает его, в последнюю очередь заботясь о себе. – Это было ахуено, родной. – Тихо говорит Илья, напоследок целуя Марата в губы, лениво двигая языком, и сползает с младшего, садясь рядом, пытаясь отдышаться. – Согрелся? – Мингазов поворачивает лицо на старшего и тянется к чужим волосам, путая их ещё сильнее, оставляя на голове Шабельникова беспорядок. – Ещё спрашиваешь. Марат поднимается, немного разминаясь и расхаживаясь, смотрит на часы, отмечая, что через пять минут сюда точно ворвётся Яцкевич , говоря, что они с ребятами уезжают, но Илью не подгоняет, давая спокойно отойти от всего произошедшего. А пока решает по мелочам прибраться, сложив их личные вещи и убрав полотенца. К этому времени поднимается и Илья, натягивая боксеры и джинсы, застегивая ширинку. Он надевает свою кофту и смотрится в зеркало, поправляя растрепанные волосы. Замок двери поворачивается и всё встаёт на свои места, будто ничего и не было. Илья Эксайл проходит в их гримёрку и спрашивает про то, поедут ли они в мак с ребятами, получая положительный ответ. Через пару минут они оба готовы и вроде бы выглядят так, будто ничем порочным не занимались, а лишь отдыхали от съёмок, смотря тик токи и попивая чай, который пришлось вылить в цветок. Перед тем как выйти из гримёрки, Илья за рукав останавливает Мингазова, поворачивая на себя и говоря: – Знаешь, я никогда бы не подумал, что татарские принцы могут быть настолько ахуеными. – Сатир целует в щёку, а Марат немного смеётся и улыбается, смотря на старшего. – На то они и принцы, Илюш.